Книга "Две жизни" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с


Скачать 14.46 Mb.
НазваниеКнига "Две жизни" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с
страница10/91
Дата публикации16.06.2013
Размер14.46 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Астрономия > Книга
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   91

заворожили меня, а когда я услыхал вместо резковатого мягкий, бархатный голос, я

даже в первый момент не сообразил, что это говорит она.

- Не каждому дано войти в комнату Али. Не каждому дано принять участие в

наивысшей помощи человечеству. Путь радости - это путь вовсе не совершенных, но

непременно примиренных. А примиренные - это не внешне спокойные, а внутри, в

сердце носящие мир. Можно быть верным до конца, нести задачу большого значения,

выполнять ее успешно, и все же не уметь подняться выше в своей гармонии. Не

шипами Вашими Вы будете смотреть и видеть сегодня, но знанием, что открыло Вам

живое, мирное сердце. Но печалиться о тех, чьи лица Вам кажутся печальными, нет

смысла. Чем печальнее Ваш встречный, - тем крепче должна быть Ваша радость,

потому что только тогда он может сбросить на Вас часть своей скорби. Скорбь и

страх умирают в присутствии Мудрости. Не обо мне и моих тайнах думайте, но о тех

минутах счастья, где можете пройти мимо любого человека в полном самообладании.

Только тогда Вы будете помощью всем нуждающимся в гармонии, когда научитесь

радоваться, встречая печальных.

Андреева говорила тихо, голос ее тонул в общем шуме, но я слышал каждое ее слово

так четко, как будто бы она говорила мне прямо в ухо.

Завтрак кончался, когда я увидел подходившего к нам Никито. И снова смутное

чувство, что я вижу этого человека не впервые, охватило меня. Пока он здоровался

с Кастандой и Андреевой, я все присматривался к нему, но никак не мог решить,

где бы я мог его видеть. Среди встреч последних месяцев я такого лица не помнил.

А между тем чувство близости к нему сейчас было во мне еще живее, чем у озера.

Простившись с Андреевой, которую я сердечно поблагодарил за ее слова, я поспешил

за И. и Никито, уже вышедшими в аллею стройных и высоченных пальм. Мои друзья

шли по аллее до самого конца парка и повернули влево, в узкую тропу среди

бамбуков, которые я до сих пор считал непроходимыми.

- Вот так чудо, как здесь тенисто, прохладно! Вот где надо прятаться от жары. И

как это мне не приходило в голову, что я могу найти проход в этих джунглях?

- Много раз еще ты будешь так думать, Левушка, пока будешь жить в Общине. Так же

ты будешь открывать Америки там, где раньше видел один лес или горы. Мало того,

ты будешь знать прекрасно местоположение того или иного дома здесь, но в

зависимости от твоего внутреннего подъема или падения ты будешь точно находить

их или абсолютно терять к ним путь. Не исключена возможность, что в один

прекрасный день ты не найдешь дороги к островку Али и не сможешь пройти в его

комнату. Чистота и бесстрашие - первые условия духовного зрения.

Таким путем, чем шире идет раскрепощение в человеке, тем скорее все его качества

переходят в аспекты Единого, пока по восходящим ступеням освобождения весь

Единый в человеке не загорится огнем. И вот по этим-то ступеням и построены дома

в Общине. Здесь вообще уже нельзя встретить человека, колеблющегося между злом и

добром. Здесь живут только те, в ком все аспекты Единого вскрыты и движутся. Но

так как нет ни одного человека, в котором его освобождение шло бы так, как оно

идет у другого, то путь Света, теми, кто пришел к совершенству раньше,

приспособлен к самым разнообразным возможностям для всех тех, кто идет за ними

или ищет самостоятельно освобождения.

Сейчас мы входим в дома второй ступени. Их здесь семь. Почему их семь и почему

каждый из них разного цвета, об этом Вам скажет И., Левушка, когда для этого

настанет пора.

При последних словах Никито мы вышли из бамбуковых зарослей и попали на чудесную

поляну, где среди зеленого луга цвели самые разнообразные цветы. Многие из них

были таких форм и красок, каких я еще никогда не видел. Поляну пересекали в

нескольких местах дорожки, лучеобразно расходившиеся в разных направлениях.

И., шедший впереди, выбрал центральную, прямую дорожку, ведшую к холмам,

поросшим пальмами и эвкалиптами. Когда мы поднялись на холм, я остановился в

восхищении. За рядом холмов, на вершине одного из которых мы стояли,

расстилалась широкая поляна, с рядом очень красивых, больших, средних и совсем

маленьких белых домов и домиков.

По другую сторону долины также возвышались холмы, несколько выше тех, на которых

мы стояли. Весь их скат был покрыт густым, роскошным лесом всевозможных

лиственных пород, но кое-где темнели и могучие кедры. Там и сям, как вкрапленные

цветные камни, в зеленой оправе пальм и леса, стояли изящные домики самых

разнообразных форм и цветов, причудливых и простых стилей. Особенно пленил меня

фиолетовый дом в стиле старинного средневекового замка с башенками, лестницами и

балконами.

Среди яркой зелени, под блеском луней, проникавших между деревьями, с широкой

белой лестницей посредине и спускавшимися вниз причудливыми, винтообразными,

тоже белыми лесенками от боковых башенок, домик казался аметистовым.

Слева, также среди леса, выделялся дом красного цвета. Направо я увидел желтый,

за ним синий, зеленый и оранжевый домики. Эта причудливость окраски в гуще

листвы делала их похожими на цветы.

- Не правда ли, красиво? - спросил меня Никито.

- Да, очень, изумительно красиво. Но, признаться, это как-то нечеловечески

красиво. Здесь это гармонично и художественно и так просто, что принимаешь эту

причудливость, будто так и быть должно. Но можно ли себе вообразить нечто

подобное в условиях обычной жизни? Если бы кому-либо вздумалось соорудить себе в

своей деревне этакий домик-фиалку или вон тот рубинового цвета, наверное,

человека сочли бы выскочкой с дикими фантазиями или человеком плохого вкуса.

Здесь же это совершенно очаровательно, и я готов был бы здесь век прожить.

- Многое в жизни, Левушка, кажется людям непонятным и даже невозможным только

потому, что в своем опыте дня они не проходили и не видели тех вещей, которые

отрицают. Точнее сказать, они проходили мимо очень многих великих вещей; но ни

видеть, ни ощущать их не могли и - по невежеству своему - их отрицали.

Разумеется, если бы человек, не сливая в гармонию с цветом своего дома всего

того, что его окружает, выстроил себе причудливый зеленый дом, прилепил бы к

нему белые окна, желтые заборы и красную крышу, он выказал бы только убогое

понимание архитектуры и жалкий вкус. Здесь же ты видишь не только гармоничную

гамму однотонного цвета в каждом доме. Ты еще и не замечаешь, чтобы дом рвался

из своей рамы зелени, так как и купы деревьев, и окружающие дома, разнясь по

цвету друг от друга, дополняют гармонию каждого строения. Кроме того, все, что

ты видишь здесь перед собой, все это не порождение той или иной фантазии, тех

или иных условностей. Это органические свойства человеческих жизней и

человеческих путей окрасили эти дома в тот или иной цвет. Вот, посмотри на этот

красный дом. Он окружен розами, геранями, ползучими лилиями, красный цвет

которых так ярок, что они кажутся горящими. Этот дом сам по себе бел, как и все

те дома, которые ты видишь в долине, где сам живешь. Но люди, живущие в этом

доме, покрыли все его стены эманациями любви своих аур, - и дом горит, как

кровь, и таким воспринимается тобой. Но, если бы в тебе самом не было раскрыто

духовное зрение, именно тобой в этот тон окрашенное, то есть, если бы ты не

носил в себе живой любви, ты не мог бы увидеть той окраски, которой горят ауры

людей, идущих путем любви, то есть луча красного цвета. Ты видел бы просто белый

дом или, еще вероятнее, не видел бы ровно ничего. Постигни же и первое правило

каждого из учеников, входящих в Общину второй ступени: ничего не рассказывать о

том, что видишь и слышишь, кого встречаешь и кого оставляешь, без разрешения

своего Учителя. Научись молчать, научись держать в тайне то, что Учитель не

велел рассказывать. В данное время Учителем твоим являюсь я. Хочешь ли ты

двигаться дальше за мной, до тех пор, пока сюда не приедет Флорентиец, и ты

пойдешь, уже подготовленный, за ним?

Я был глубоко тронут всем тем, что сказал мне И.

- Если только Вашей любви и терпения хватит на такого рассеянного ученика, я

буду счастлив, потому что всем сердцем люблю Вас и давно в нем назвал Вас моим

Учителем. Я обещаю приложить все мое усердие, все внимание, чтобы облегчить Ваш

труд, мой дорогой наставник, мой верный друг и Учитель.

- Я рад служить тебе, Левушка, всеми моими знаниями и всею моей верностью любви

и дружбы. Не пойми превратно моих слов о тайне ученического пути. Мы с тобой уже

не раз говорили, что тайн в мире духовных сил нет. Есть та или иная степень

знания, то есть та или иная степень освобождения. Поэтому убеждения людей, их

моральные требования, их радостность или уныние в единении друг с другом,

доброжелательство или равнодушие и т.д. - все зависит степени их закрепощенности

в личных страстях или от их освобожденности. Субъективизм человека и отрицание

им своей современности, под тем или иным предлогом, всегда служат явным и верным

признаком его невежественности. Поэтому думать, что ты можешь кого-либо поднять

к более высокому миросозерцанию, если приобщишь его к своей той или иной истине,

раскрывшейся тебе благодаря твоему собственному труду любви, - это составляет

такое же заблуждение, как пытаться объяснить немузыкальному человеку прелесть

песни. Отдавая другому самую драгоценную и неоспоримую для тебя истину, ты не

достигнешь никаких положительных результатов, если друг твой не готов к ее

восприятию. А профанировать свою святыню ты всегда рискуешь. И не потому, что

человек, которому ты ее открыл, зол или бесчестен. Но только потому, что он еще

не готов. Об этом говорится: "Не мечите бисера...". С другой стороны, тот, кто

прошел все ступени освобождения, тот понял до конца любовь, творящую в той части

вселенной, где он живет.

Когда он начинает понимать это творчество Любви, его взору открываются все

плотные покровы человека. И он в состоянии читать в другом не только движение

его мыслей в данное сейчас, но и всю его кармическую судьбу. Раскрывая тебе то

или иное, я не могу не видеть, что ты можешь понять сейчас легко и просто, что

причинит тебе большое напряжение и чего ты не сможешь принять, так как не

раскрылись в тебе еще те начала, по которым могут и должны пронестись все твои

индивидуальные силы, чтобы слиться с силами природы. Есть целый ряд знаний,

войти в которые может только сам человек. Ввести в них ничья посторонняя помощь

не может. Развиваясь, освобожденный человек сам ставит - свои, по-своему -

вопросы матери-природе, и она ему отвечает. Это не значит, что каждый, еще

ничего не понимающий в пути ученичества человек, способен ставить природе те

вопросы, до которых он своим умничаньем додумался. Прочел человек десяток-другой

умных книжек, побыл членом, секретарем или председателем каких-либо философских

или теософических или иных обществ, загрузил себя еще большие числом условных

пониманий и решил, что теперь он готов, что он водитель тех или иных людей, что

знания его - вершина мудрости. Здесь начало всех печальных отклонений. Здесь

начало разъединения, упрямства, самомнения, споров том, кто прав, кто виноват.

Вместо доброжелательства друг к другу и мира, что несут с собою всюду

освобожденные, человек, ухвативший мираж знаний, несет людям раздражение и

оставляет их в неудовлетворенности и безрадостности. Проверь и присмотрись. Тот,

кто легче всех прощает людям их греховность, - всегда несет людям в каждой

встрече доброту, милосердие и мир. В них он каждую встречу начнет, в них ее и

кончит. Тот же, кто вошел в дом и принес раздражение, тот всегда не прав, хотя

бы свой приход он объяснял самыми важными причинами.

Мы стояли на вершине холма и смотрели на долину, когда из-за огромных кустов

цветущих азалий показались два человека. Я тотчас узнал высокие фигуры Освальда

Растена и Жерома Манюле. И. познакомил меня с ними в первый день приезда в

Общину и с тех пор я их не видел. Теперь я понял, что они жили здесь и поэтому я

их не видел в парке возле наших домов.

У меня мелькнула мысль, как было, вероятно, трудно И., такому мудрому, жить все

время в обществе неуравновешенных людей да еще иметь в самом близком общении

такого болезненного, рассеянного ученика.

Вновь подошедшие радостно приветствовали И., которому сейчас совсем иначе

поклонились - глубоким поклоном, напомнившим мне поясной поклон монахов, тогда

как в столовой парка они приветствовали его общепринятой формой рукопожатия. И.,

отвечая на их приветствие, положил каждому из них руку на голову, точно

благословляя их или призывая на их головы чье-то благословение. Он указал им на

Никито.

- Это тот брат с Кавказа, о котором я говорил Вам и которому я поручаю Вас как

ближайшему наставнику. Завтра он придет к Вам, и вы выработаете все вместе

программу своих занятий. Кроме того, недели через две-три мы поедем в дальние

части Общины, и если брат Никито найдет возможным, он возьмет вас с собой.

Теперь же пройдемте в ваш дом, чтобы Левушка мог увидеть вашу жизнь. Ему вскоре

придется перебраться сюда.

Мы стали спускаться с холма, пересекли долину и поднялись к оранжевому домику.

Он особенно чудесно выделялся среди синих и белых цветов, темных кленов, дивных

огромных кедров и совсем меня сразивших белых акаций. Точно колоссальные снежные

шапки стояли эти красавицы, разливая вокруг упоительный аромат.

Как только мы вошли в калитку сада через прелестную изгородь, утопавшую в

цветах, нам навстречу побежали два белых павлина, сидевших на возвышениях

лестницы, среди живых цветов. Птицы были большие, красивые и показались мне

очень спокойными, точно кто-нибудь специально занимался их воспитанием.

Оба павлина бежали прямо к И., который поднес каждому из них по ломтю сладкого

хлеба, ласкал их, улыбаясь, и говорил им какие-то слова. Неся хлеб в клювах,

птицы вспрыгнули снова на свои места и только там начали есть свой хлеб.

Очаровательный домик, куда мы вошли, имел большой холл, из которого поднималась

наверх лестница, очень красивая, темного дерева, вся уставленная цветами вроде

лилий и мимоз желтого, почти оранжевого цвета.

Мне вспомнилась лестница с желтыми цветами и бирюзовыми вазами в доме сэра Уоми

в Б. Вспомнилась Хава, о которой я давно не имел вестей, и... вспомнилась Анна,

на плечах которой я видел однажды хитон такого же цвета, как эти цветы.

Мысли об Анне вообще не раз посещали меня, а сейчас я как-то особенно резко

ощутил ее в моем сердце, думая о ее несчастье и о своем счастье. Ведь она могла

бы быть здесь, рядом с нами, вместе с Анандой и жить этой волшебной жизнью, в

которой купаюсь я.

- Уж не ждешь ли ты, Левушка, чтобы наверху открылась дверь и сюда спустилась

Хава? - оторвал меня от моего ловиворонства голос И.

- Вы не ошиблись, И. Комната и лестница действительно вызвали во мне

воспоминания о Б., доме сэра Уоми и, конечно, Хаве. Но не о ней я задумался

сейчас так глубоко, а об Анне. О милой, дорогой Анне, о ее музыке, которой здесь

так не хватает, и об ее жизни в эту минуту. Мне кажется, я согласился бы прожить

отшельником и молчальником года два, лишь бы Анна стояла в эту минуту здесь,

рядом с Вами. Этот домик производит на меня не менее сильное впечатление, чем

дом сэра Уоми. Что-то в нем очаровывает, пленяет меня, и я чувствую на сердце

такое же спокойствие, такую же радость, как при входе в комнату Али. Почему это?

- Скоро ты узнаешь этот домик ближе и, быть может, сам решишь этот вопрос.

Налево от холла была большая библиотека. Здесь было довольно много людей.

Кое-кто перебирал каталоги, иные сидели за столиками и просматривали стопки

книг, очевидно отбирая то, что им нужно. Иные расставляли книги по полкам, а

некоторые читали, углубясь и не обращая внимания ни на что. Особенно меня

поразили две совсем молоденькие девушки, выдававшие книги за красивыми

конторками, украшенными цветами.

И эта комната-библиотека была прекрасна. В ней было три окна, больших

венецианских окна, и вид из них на противоположную сторону и горную цепь был не

менее прекрасен, чем из окон моей комнаты.

Девушки за конторками, получив требование на книги, бесшумно, точно скользя,

проходили к полкам. Одна из них была совсем светловолосая, другая была шатенка,

обе черноглазые, стройные и удивительно похожие. "Сестры", - подумал я и только

хотел спросить об этом И., как та, что посветлее, увидела Никито и с криком:

"Дядя!" - бросилась ему на шею.

Жизнь всей комнаты, такой оживленной за минуту, замерла, точно по движению

волшебной палочки. Все остановились в тех позах, как стояли или сидели. У меня

тоже ноги пристыли к месту, а глазами я, как все, не мог оторваться от девушки,

обнимавшей Никито и рыдавшей на его груди.

Что было в этом крике, так поразившем всех? Радость? Мольба? Нет, это был скорее

вопль о прощении, счастье оттого, что беда миновала. И. подошел к девушке,

притронулся к ее плечу и ласково-ласково сказал:

- Лалия, о чем же ты плачешь? Ведь теперь уже нет препятствий, что стояли перед

тобой, раз дядя Никито вернулся. Если ты столько лет страдала от своей

оплошности, то теперь видишь его живым и здоровым, выполнившим за тебя урок. Не

создавай новой драмы, а постарайся забыть все скорби прошлого.

- О, Учитель, если бы не Ваше милосердие, если бы Вы не подобрали меня, этой

минуты свидания никогда бы не было. Простите мои слезы, я снова показала, что

недостойна того, что Вы и дядя для меня сделали.

Теперь Лалия стояла близко подле меня, и я мог отчетливо видеть, что ей не могло

быть более шестнадцати-семнадцати лет, а волосы ее были... седые, совершенно,

по-настоящему седые! Какую же драму должно было пережить это существо, чтобы

волосы стали белыми!

За Лалией стояла вторая девушка и, тихо улыбаясь, смотрела на Никито, ожидая

возможности приблизиться к нему. В ее черных глазах светилась не только любовь.

Я почувствовал, что преданности ее нет границ. Отстранив слегка Лалию, Никито

протянул руку девушке.

- Ты, Нина, все такая же скала, какою была в восемь лет, когда я оставлял тебя

на твою старшую сестру. Если я ни разу не пал духом за эти семь лет, что пробыл

в разлуке с вами, в моем суровом горном ущелье, - то образ девочки, ребенка с

горячим сердцем, был мне не последним прибежищем, где я черпал силы. Спасибо

тебе. Возьми Лалию, я приду к вам обеим через несколько часов.

Никито передал Нине ее сестру, которую та нежно обняла и старалась утешить все

еще тихо плакавшую Лалию. На предложение И. отпустить ее домой и вызвать на

работу кого-либо другого, Лалия быстро отерла глаза, низко, в пояс поклонилась

И. и ответила:

- Простите еще раз, Учитель, теперь я уже никогда не заплачу. Это были мои

последние слезы, слезы вечно лежавшие камнем на сердце от скорби, что мое

непослушание сломало всю линию жизни дяди Никито, спасшего нас с сестрой от

смерти. Теперь я дышу легко, мое сердце освободилось от вечной печали о дяде. Я

буду продолжать работать.

- Если бы все эти годы ты могла носить на сердце не камень скорби и раскаяния, а

несла бы легко в мыслях образ дяди, посылая ему радость, бодрость и веселый

смех, дитя, ты бы сократила срок его жизни в горах, в разлуке с вами наполовину.

Запомни это. И если находишь силы работать сейчас - работай.

Весь под впечатлением неведомой мне драмы я вышел из комнаты под руку с И. Мое

радужное счастье, мир и спокойствие, испытанные мною при входе в этот дом, были

потрясены точно грозой или грохотом снарядов. "Неужели же нигде в мире нет

безмятежного спокойствия, нет гармонии, которые бы не потрясались драмами

человеческих сердец?" - думал я и услышал слова моего друга, как всегда,

заглянувшего под мою черепную коробку.

- Жизнь, Левушка, борьба и вечное движение в ней. Никакие стены не могут

защитить от бунта страстей в себе. Раскрыть новую страницу жизни - это не значит

дать обет и вступить в тот или иной орден, ранг или чин. Мир, безмятежный и

незыблемый, приходит в сердце человека тогда, когда Любовь его раскрылась и он

увидел, как в нем самом и в окружающих его людях, цветах, деревьях, животных

мчится волна Единой Жизни. Тогда пропадает и временное, условное в понимании

человека. И сердце его уже не может умолкать для Вечного ни на одну секунду, и

воспринимает он встречного без этой оболочки на глазах. До этих пор все люди

подвержены драмам и трагедиям колебаниям между иллюзиями личного и радостью

Реального. И всюду они вносят с собой свои взбудораженные аурические кольца.

Совершенствование человека - это постепенное изменение его ауры. И аура

изменяется только в труде серого дня. Вообразить себе, что обычный серый день

земли - это серия тех или иных отношений людей к человеку; удач или неудач,

зависящих от расположения к нему или предубеждения окружающих, имеющих власть

помочь или помешать своей протекцией, - это самая низшая ступень, где еще не

вошло в движение по делам и людям творчество духа человека. Такой человек еще

только мастер, делающий свой труд в тех или иных масштабах по сноровке и знанию

элементарных требований одной земной науки; но он не тот вдохновенный артист,

вносящий сам свое творчество в день, для которого вся вселенная звучит. Звучит

не радостью временного и преходящего, но любовью Вечного, где развязаны

предрассудки жизни и смерти земли. А существует одна вечная Жизнь. Проходи день,

видя в нем всегда этап к этому пониманию Радости, звучащей во всей жизни. И

никакие тревоги и страданья людей не будут нарушать для тебя Гармонии, потому

что твоя, в тебе живущая гармония будет прочней всех колеблющихся, неустойчивых

сил, окружающих тебя. Храни об этом память. Этот дом - начало целого ряда домов

такого же оранжевого цвета. Ты их увидишь разбросанными по парку, который ты

издали принимал до сих пор за лес.

Все это время мы стояли в большой комнате, направо от холла, назначения которой

я не понимал. В быту я назвал бы ее диванной или назначенной для куренья. По

всем ее стенам тянулись диваны, обтянутые красивой оранжевой материей. У

внутренней стены был вделан большой камин и стояло кресло, напоминавшее формой

кресло в комнате Али. Пол был устлан циновками, очень красивыми по гамме

оранжевых тонов и очень изящного плетения.

Я хотел спросить у И. о назначении этой комнаты, но он взял меня под руку, и

повел по лестнице наверх.

- Какая чудесная лестница! - не удержался я от восклицания лишь только мы вошли

на первую площадку. Запах от дерева и цветов был такой приятный, свежий, точно в

нововыстроенном доме, где дерево издает аромат чистейших эманаций солнца и

воздуха.

- Здесь дерево кедров, эвкалиптов и камфарных деревьев. Все они вместе издают

этот прекрасный запах. Сейчас ты войдешь в мою комнату, Левушка, в такую же для

всех закрытую комнату, как белая комната Али. Теперь ты настолько знаешь язык

пали, что сможешь прочесть все надписи в ней.

Я был поражен. Я представлял себе, что Али имеет в Общине свою комнату, так как

он был хозяином имения и мог располагать в нем всем, чем хотел. И вдруг у И.

есть здесь тоже своя особая комната, куда запрещен вход!

Мы поднялись на самый верх, пройдя мимо второго этажа, где было много дверей по

коридору направо. Мы же свернули налево и по узкой, такой же ароматной и

украшенной цветами лестнице попали в нечто вроде мезонина, вернее сказать,

башни.

Комната была круглая, окна овальные, с выпуклыми стеклами, точно фонари.

Балконная дверь была настежь открыта, когда я подошел к ней и взглянул вниз, я

так и остановился, прикованный на месте.

Аллея высоченных, развесистых, густых елей, такая длинная, что ей, казалось, и

конца нет, делила с этой стороны парк на две половины. И сколько хватало глаз,

были видны маленькие домики, несколько озер, а за ними снова лес, до самых голых

скал.

Пейзаж заканчивался сурово. В нем не было той радостности и мягкости, которыми я

любовался каждое утро. Но очарования в нем было не меньше. Я, разумеется, обо

всем забыл, вышел на балкон и еще больше поразился, рассмотрев, как был устроен

балкон и построен сам дом.

Балкон состоял из двух переплетенных стволами деревьев, близко росших к стене

дома. А стена дома, как и весь он, оказывалась скалой, в которой были выдолблены

и обшиты деревом комнаты. Чем-то вековым веяло от этого балкона. Я впервые видел

такие деревья, которые служили комнате балконом. Огромные, мощные, корявые, они

буквально были осыпаны цветущими ветвями. Большие душистые кисти напоминали

сирень, но были много больше и цвет их был апельсиновый.

- Ты так поражен, Левушка, что даже не прочел надпись над входной дверью. А

между тем она не менее замечательна, чем дом-скала.

- Простите, И. Я так перехожу от одной неожиданности к другой, что упустил самое

главное, хотя Вы и говорили мне о надписях.

Я стал искать надпись, но, кроме художественных орнаментов, ничего не находил. Я

уже хотел перенести внимание на другую часть стены, как мне показалось, что я

начинаю различать два тона орнамента. Присмотревшись еще внимательнее, я нашел и

третий тон оранжевой краски, и увидел ясно начертания букв пали. Но как

связывались эти буквы, я никак сообразить не мог. Наконец я различил, что шли

три надписи, одна над другой, и даже вскрикнул от радости, когда понял первые

слова:

Не ищи понять глубину смысла там, где не находишь помощи в собственном

самообладании

прочел я медленно, но без запинки первую надпись, в самом низу, наиболее густого

тона.

Глядя на человека, не меряй его дух и высоту, но открывай ему твоих святынь дары

и радость

читал я вторую надпись.

Обмирая от страха, не входи в знание. Только бесстрашный находит вход в храм

истины

закончил я чтение третьей надписи над входной дверью.

Я уже отвернулся от входной стены, а слова все еще горели в моем сердце. Точно

так же, как в первый день, когда я вошел в комнату Али, я все сохранял слова его

надписи, как огненные знаки, в своем сердце.

- Прочти теперь надпись над балконной дверью. Я думаю, ты сможешь прочесть ее не

менее легко, - сказал И., положив мне на плечо руку.

Как странно я себя почувствовал сейчас! Впервые какое-то новое ощущение проникло

в меня. Я ясно ощущал, что в меня от И. вливалась сила, точно раскрывались мои

духовные глаза.

В первые минуты я ровно ничего не видел над балконной дверью. Обшитая желтым

деревом стена казалась совсем однотонной. Даже намека на орнамент не было, и

никакого различия в тонах я не замечал.

Внезапно что-то слегка, как электрическая искра, мелькнуло у меня в глазах. Я

подумал, что, очевидно, яркое солнце повлияло на мое зрение. Я хотел уже

прикрыть глаза рукой и пожаловаться И. на прилив к глазам, как заметил, что

искра на стене разгорелась, вытянулась в палочку и через миг вскрылась большая

пылавшая буква, за ней другая, третья - и я прочел целое слово. Вся моя душа

наполнилась счастьем. Я не мог двинуться с места. Каждая вновь зажигавшаяся

буква приводила меня в такой восторг, к ощущению такой чистой радости, какие я

испытывал только в детстве на руках брата Николая. Я прочел фразу:

Мщение, лесть, зависть и лицемерие кончены в сердцах тех, кто вошел сюда. Тот,

кто читает знаки огня, пробудил в себе огонь. Раз прочтя слово огня, ученик не

может больше отдавать времени безделью. И язык его теряет жало осуждения и

язвительности.

Надпись погасла. И. повернул меня влево, и я сразу увидел целый ряд горящих

слов.

Путь - сам человек. Его труд - его жизнь веков. В каждое мгновение протекает его

мир в сердца окружающих. Не разрывая огня в себе, ученик передает свой свет

каждому встречному, если овладел, любя, своим огнем. И гармония каждого

устанавливается крепче, и растет бесстрашие встречного.

И росло мое счастье, мое благоговение, по мере того, как я читал. И эта надпись

погасла. И. повернул меня вправо, и я увидел целый ряд слов, горевших не тем

ровным желтым огнем, которым горели только что прочтенные мною надписи, а здесь

я увидел целую феерию красок. Слова горели, как волшебный фейерверк, белым,

синим, зеленым, желтым, оранжевым, красным и фиолетовым огнями.

Зрелище было так захватывающе прекрасно, огоньки дрожали и переливались, мерцая

красками, точно проникавшими одна в другую. У меня не было сил оторваться от

этого видения и, если бы не легкое прикосновение И. к моему лбу, которым он,

вероятно, хотел мне напомнить, что я пришел сюда не любоваться, а читать, я бы

так и стоял Левушкой "лови ворон". Я перевел свое восхищение на полное внимание

и легко прочел:

Нет людей - перлов чистой воды. Путь освобождения проходит по всем лучам, коих

семь. В каждом сознании живут зачатки всех семи, но преобладает какой-нибудь

один. Тот, кто имел силу пройти в дом света, носит в себе всякого луча оживший

аспект и потому может видеть в каждом его свет и мир.

Перед каждым открыта дверь всех семи лучей. И никто не оставлен без внимания.

Готов человек - готов ему и учитель.

Дивные лучи погасли. Я показался себе вдруг таким бедняком, все вокруг точно

померкло, казалось серым и бледным, и само сияющее солнце стало менее ярко. И.

вывел меня на балкон.

- Ты прочел, Левушка, руководящие слова, предназначенные для входящих во вторую

ступень ученичества. Понял ли ты из этих надписей, что основные оси держат на

себе все другие качества человека этой ступени: первая - бесстрашие и вторая -

полное самообладание. Какие бы таланты ни развились в человеке, какими бы

великими качествами духа и сердца он ни обладал, если его бесстрашие не цельно,

если его самообладание не довело его до полного спокойствия во все минуты жизни,

он не войдет во вторую ступень ученичества.

Мгновение встречи с другим человеком для ученика второй ступени - это самое

значительное и огромное действие его собственного духа. Не то важно, с чем, с

каким делом ты встретился или какой человек к тебе пришел. Важно, как ты сумел

пронести в его ауру свой свет и проникнуть к его свету. Важно, как влились в

него твои любовь и мир, твое ему утешение. Для ученика второй ступени уже нет

морального кодекса законов людей, законов одной земли. Для него есть закон

Любви, закон всей Жизни. И поступки его честны, высоки и прекрасны не потому,

что закон морали требует его этики в поведении. Но потому, что дух его слит с

огнем Вечного и поступки его могут быть только единением в красоте, ибо они

являются движением его собственной Вечности, его оживших аспектов Единого, в

себе носимого. Я не спрашиваю тебя, готов ли ты ко входу в то святая святых, что

зовется "вторая ступень". Если бы ты не был готов, ты не мог бы прочесть горящей

надписи в комнате. Но не думай однобоко. Не предполагай, что здесь ты встретишь

только тех, кто способен сам читать огненное письмо. Это далеко не так. Во

второй ступени не может быть иных людей, кроме тех, что достигли бесстрашия и

полного самообладания. Это истина непреложная. Но как они их достигли, чем

оказался их путь освобождения, какие силы в них развились, - кроме этих двух

непреложных осей, - это путь у каждого особый, индивидуально неповторимый. Редко

человек - ученик второй ступени - читает и пишет сам слово Огня. Чаще всего,

вернее всегда, он имеет возможность получать весть наставника через какой-нибудь

провод, путь которого начат с развития психических сил. Твой путь начат с них.

Ты -счастливый слуга и друг твоих наставников, можешь помогать им облегчать

жизнь тех, кто идет рядом с тобой, в их духовном росте на трудном пути земного

воплощения. Перед тобой лежит один из счастливейших путей земли, - путь радости.

Ты никогда не принесешь человеку вести скорбной, но всегда войдешь в его жилище

вестником мира и помощи. Разжигая костер твоих талантов, великое Милосердие

вводит тебя в новые понимания смысла и труда земли. Сегодня ты прочел: "Глядя на

человека, не меряй его дух и высоту; но открывай ему своих святынь дары и

радость". Прими, мой дорогой и любимый друг и брат, к великому руководству в

простом сером дне труда эти великие слова. В каждой встрече помни о своем

счастье: ты живешь, держа руку Учителя в своей руке, ты живешь в постоянном

кольце верных защитников и помощников. И их верность тебе всегда лежит на твоей

верности им.

Голос И., его лицо и вся фигура сияли так, что мне даже комната казалась ярче.

Мы вышли из дома, спустившись снова по ароматной лестнице в аллею, которую я

видел с балкона и принял за аллею елей. Теперь я увидел, что то были кедры,

наполнявшие своим смолистым запахом все пространство вокруг.

- Как прекрасна Жизнь! - воскликнул я, совершенно забыв о себе, о личностях

людей, об их качествах. - Для меня звучал один Гимн Вселенной: Гимн

Торжествующей Любви.

Мы долго шли по аллее, изредка встречая кланявшихся И. людей, но никто не

прерывал нашего молчания. Мне невозможно было бы сейчас слушать человеческие

слова, так я был слит со всей природой. Мне казалось, что я вижу, как растут

цветы и травы, как льется сок в стволах и иглах деревьев. Так, молча, мы дошли

до конца аллеи, и впереди уже виднелось озеро. Но И. свернул налево, мы прошли

через длинный грот и вышли к совершенно неожиданному пейзажу.

Я увидел точно такой же островок, как в нашей части Общины, где была белая

комната Али. Островок был также соединен мостиком с аллеей, по которой мы теперь

шли, из могучих широколистных пальм.

Когда мы вошли на мостик, сквозь заросли цветущих желтых деревьев, точно таких

же, на какие опирался балкон комнаты И., где я только что читал надписи, - я

увидел точную копию домика Али, только густого оранжевого цвета. Я ни о чем не

спрашивал И. Мы пересекли узенькую тропку между густыми зарослями желтых

деревьев и вышли к прекрасному лужку, пестревшему разнообразными цветочками и

окружавшему домик со всех сторон.

Как только мы подошли к лужку, навстречу нам побежал белый павлин, а от стены

дома поднялся пожилой человек в оранжевой чалме и восточной одежде. И.

приветливо с ним поздоровался, поговорил на языке, которого я не понимал, и я

еще раз поставил себе на вид свою невежественность. И. остановился перед домом и

сказал мне:

- Здесь ты увидишь тот живой Огонь, слова Которого ты читал в моей тайной

комнате. Та комната -. комната моего труда, моих встреч со всеми учениками,

идущими путем моего луча. Но не каждый, кто имеет силу войти туда, имеет силу и

чистоту сердца, чтобы войти в этот дом и быть подведенным к огню Вечности. Силой

Огня - неугасимого Огня любви - зажигаются буквы в моей комнате, где ты их

читал. В этом же доме, на жертвеннике, горит этот священный Огонь. Войти в ту

комнату, где Он горит, может только тот, кто сам дошел до чистоты и верности,

которые не могут быть ничем поколеблены. Ничье милосердие, ничье сострадание,

ничья помощь не могут помочь человеку войти туда. Только сам человек, своей

силой духа, может туда войти. Читай, друг, чем приветствует тебя первая надпись

над входом в дом. Эта надпись меняется и дается человеку так и такою, как его

собственный труд в веках соткал ее. Читай же теперь, что ты сам создал для себя.

Я поднял голову кверху и первое, что увидел, был белый павлин с чудесно

распущенным хвостом, сверкавшим золотом на солнце. Я удивился, как мог я не

заметить птицы в ее очаровательном уборе минуту назад, хотя смотрел на входную

дверь и видел над нею круглое, выпуклое окно, которое теперь закрывал павлин.

Над его сияющим опереньем желтым светом горело: "Входи, храня вечную память о

труде своем в веках. Тебя приветствуют здесь благодарность тех, кого ты когда-то

очень давно спас, и их благословение. Их сердца сейчас ждут отдать тебе свой

долг благодарности и, в свою очередь, стать тебе, странник, защитой и помощью".

Я был глубоко тронут словами привета, я никак не ожидал, что они будут обращены

лично ко мне. Я их не понимал, но, взглянув на И., понял по его лицу, что все

вопросы разрешатся дальше.

Но как я это понял, я и сам не знаю. И. уже не был тем И., которого я так хорошо

знал, которого я видел сияющим в его комнате в скале. Это было существо

неземного мира. Что-то божественное, превосходившее все обычные земные понимания

красоты и любви, шло от него. Он был весь куском Любви, в которой я уже не мог

существовать как сознание. Но я понимал его, потому что перешел в мир

сверхсознательного вдохновения, где слова сами по себе, слова обихода уже не

имели смысла.

И. взял меня за руку и повел вверх по лестнице из яшмы, как мне показалось.

Ступени, стены - все говорило о большой древности. Я не шел, а точно летел, до

того легким я ощущал свое тело.

Когда мы поднялись на верхнюю площадку, две белые фигуры в длинной льняной

одежде, подпоясанные золотыми шнурами, подошли к нам, низко кланяясь И. Я не

узнал их, и только когда один из них взял меня за руку, я узнал в нем Никито.

Бог мой! Как мог он так перемениться? Его волосы вились и падали седеющими

локонами на прекрасный лоб и длинную обнаженную шею. Лицо, темное от загара,

выходило точно из белой рамы.

Я взглянул на второго человека, также взявшего меня за руку, и поразился еще

больше. Это был Зейхед-оглы, араб-проводник, подаривший мне птенчика и

выказывавший мне все время столько незаслуженного внимания.

Оба они провели меня в комнату, где был бассейн с проточной водой. Они указали

мне на него, и. Никито сказал:

- Позволь мне, как бывало в детстве, на Кавказе, раздеть тебя и помочь тебе

совершить омовение в этой воде, раньше чем ты наденешь священную одежду и

войдешь в зал алтарей. Ты забыл меня, вернее, не узнал при нашей встрече у

озера. Я же счастлив возвратить тебе вековой долг моей благодарности. Чтобы

войти в число учеников второй ступени, тебе нужны два поручителя. Войти в

ступень можно только своими личными усилиями. Но помощь любящих могут оказывать

человеку все его друзья. Разреши мне заплатить тебе мой кармический долг в эту

счастливую минуту твоей жизни и стать тебе слугой и другом. Я беру на себя

поручительство за тебя в твоем новом пути и буду служить тебе век громоотводом и

охраной твоему раздражению. Я буду заранее принимать в свою ауру все удары

твоего гнева и вспыльчивости, чтобы рост твоего самообладания не нарушался ни на

минуту.

- Я, со своей стороны, - сказал араб, - принимаю на себя счастье поручительства,

платя тебе только старый долг спасения жизни от темных сил. Я был когда-то

карликом, и ты, ребенок, укрыл меня среди своих игрушек и защитил своим телом от

смерти. Теперь я буду облегчать тебе каждую встречу с печальными, беря на себя

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   91

Похожие:

Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconБеседы со Станиславским
К. С. – Конкордией Антаровой («Две жизни»). В этих беседах, как нам кажется, замечательно изложена театральная этика К. С., знание...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига 1 Книга «Две жизни»
Их самоотверженный труд по раскрытию Духа человека. Единство Источника этих книг вполне очевидно для лиц, их прочитавших. Учение,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига похожа на мозаику. Несколько связанных друг с другом историй...
Книга похожа на мозаику. Несколько связанных друг с другом историй из жизни инфантильного парня через призму его галлюцинирующей,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига жизни
Основа книги в диалогах, неспешных беседах с глазу на глаз, ибо настоящее духовничество не столько поучение, сколько исцеляющее общение....
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon1 Русский литературный язык как высшая форма национального языка ...
Он обслуживает разные сферы человеческой деятельности: политику, науку, культуру, словесное искусство, образование, законодательство,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconДиагностическое профессиографирование Профессия
Характер общения: косвенное общение с аудиторией, читателями через средства массовой информации
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconЭто коллективное организаторское дело, в процессе которого происходит...
Смотр дружбы это коллективное организаторское дело, в процессе которого происходит взаимный обмен опытом между до через совместные...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconПосле заключения брака первые и главнейшие обязанности мужа по отношению...
Прежде каждый был несовершенен. Брак это соединение двух половинок в единое целое. Две жизни связаны вместе в такой тесный союз,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon«Фронт идет через кб: жизнь авиционного конструктора, рассказанная...
Книга рассказывает о жизни и творческой деятельности С. А. Лавочкина, одно из самых знаменитых советских авиаконструкторов
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon«Управленческое общение»
Задание 8 Составить словарь основных понятий по теме «Управленческое общение»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница