Книга "Две жизни" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с


Скачать 14.46 Mb.
НазваниеКнига "Две жизни" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с
страница19/91
Дата публикации16.06.2013
Размер14.46 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Астрономия > Книга
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   91
Глава 10

Ночное посещение новых мест Общины с Франциском. Новые люди и мои новые

встречи-уроки
Когда я сошел вниз, Франциск взял меня под руку и сказал:

- Пойдем, Левушка, я хочу показать тебе одну часть Общины, которой ты еще не

видал.

Я предположил, что Франциск не знает, что я уже однажды провел ночь в парке и

видел ночную жизнь Общины в дальних долинах и домиках, где подавали помощь

странствующим страдальцам братья и сестры Общины. Но Франциск повернул в

совершенно другую сторону, уводя меня по дороге к озеру.

- Уже наступает вечер, Левушка, ты пропустил ужин. Вот тебе немного фруктов и

хлеба. Я захватил их для тебя. Путь наш не чрезмерно далек, но вернемся мы

только к утру, и другого времени поесть у тебя не будет. Ты можешь удивиться,

почему я взял тебе так мало и такой скромной еды. Но, видишь ли, в пути надо

стараться есть мало. Вообще, если человек действительно ищет высокого

ученичества, он должен приучить свой организм питаться так, чтобы не чувствовать

постоянной и несносной потребности в пище. Нельзя думать, что, не умея покорить

определенной дисциплине свой аппетит, можно достичь духовного совершенства или

психического самообладания. Тот, кто не умеет уложить свой день так, чтобы

питание - совершенно необходимое каждому телу, живущему на земле, - составляло

строгий порядок обычного трудового дня, не может и в психике своей достичь

стройной и строгой системы, ведущей к самообладанию. Человек, поддающийся

соблазну постоянного ощущения голода, ищущий каждую минуту, чем бы занять свой

рот и желудок, ничем не отличается от обжоры, жиреющего на изысканных яствах. В

ученичестве нет особых строгостей в пище, как это ставят себе условием монахи. И

воздержание в ученичестве не может составлять одного из ограничений для

человека, стремящегося войти в тот высокий путь, где можно встретить Учителя.

Путь к Учителю до тех пор не может быть найден, пока в понятиях человека живут

представления: ограничить себя из принципа, отказать себе из принципа. До тех

пор, пока у человека живет мысль об отказе в чем-то себе, он не выше тех, кто

ищет наживы для себя. Мысли его вертятся вокруг себя, точно так же как и мысли

ищущих наживы. И человек не движется Вечное, а только расширению и

усовершенствованию собственной личности. Подвигами как таковыми не движутся

вперед наши ученики, братья и сестры. В пути освобождения идут вперед только

любовью. И тот, кто любит, не видит подвига в своем ограничении в пище в пользу

своего ближнего. Он любит и радуется, поддерживая временную форму брата, как

радуется, служа его Вечному. Перед тобой сегодня откроются двери дома, где живут

люди, всю жизнь искавшие Истину. Ты увидишь людей, страстно стремящихся сюда,

как миллионы людей, стремящихся поклониться гробу Господню. Будь бдителен. Не

внеси в этот дом судящего глаза, судящего сердца. Несомненно, ты и здесь увидишь

тех, чьи искания были "исканиями" в кавычках. Ты увидишь, что они объединены под

иными крышами и не могли быть допущены в Общину не потому, что кто-то их выбирал

или из них отбирал, чтобы их объединить в том месте, куда мы идем. Их всех

объединила общая им всем сила: сомнение. Они не имели сил духа развить в себе

верность до конца. В каждой поданной им вести им хотелось одно принять, другое

отбросить, что-то поправить на свой лад, третьему придать свое толкование. Ни

одного человека, который им подал весть от нас, они не сумели принять в свое

сердце просто, легко и радостно. Каждый казался им легкомысленным, неустойчивым,

вспыльчивым, не так их понимающим. Сами же они не замечали, как терзали своим

непониманием тех, кто шел гонцом от нас. Не входи же, друг, сейчас к ним, закрыв

хоть один лепесток сердца. Раскрой его, как ворота, чтобы сила радости в тебе

могла разбить их предрассудочное самолюбование. Это последнее слово не пойми как

влюбленность в самих себя. Нет, оно употреблено мною только как их основной

признак: субъективность. Субъективно видящий вселенную не может войти в Общину,

так как ему в ней нечего делать, нечем дышать. Для такого человека Община

подобна воздуху высокой горы, где он сейчас же заболеет горной болезнью.

Мы медленно проходили мимо селения за озером и вошли в пальмовый лес, которого я

еще не видел и даже не предполагал, что он существует. Спустилась жаркая ночь.

Темное небо с низкими яркими звездами, какие-то особые ароматы неизвестных мне

цветов и трав и дивные звуки ночи, чудесный, ласковый голос Франциска... Я шел,

жил, дышал, и все - от бежавшего рядом Эта до голоса и руки моего друга -

казалось мне нереальным, так оно было сказочно прекрасно.

Некоторые слова Франциска, совпадавшие со словами, только что прочтенными в

записи брата, поражали меня. Я не мог ответить самому себе, что именно волновало

меня особенно, но я шел с сознанием, что сейчас увижу людей, потерявших напрасно

целую жизнь, а думавших, что несут в руках светоч.

- Мы подходим, Левушка. Нет, ты не думай так трагически о людях, не имевших сил

войти в Общину. Ты думай только, что высокий путь не может быть познан теми, кто

не трудился на земле. Труд человека, проведшего большую часть жизни в постели,

не знавшего в своем труде дисциплины, и не достигшего самодисциплины, не

умевшего жить в чистоте, не может привести его мысль в то русло, где научаются

раскрывать в себе психические силы. Раскрывать хотя бы настолько, чтобы своею

волей-любовью дать им выход и возможность уловить вибрации высоких путей. Думай

об их несчастье и об их желании достичь нас. Об их собственной дисгармонии,

которой они не имели сил в себе заметить за всю свою жизнь, а именно она-то и

составляла их препятствие в пути к нам. Люби, жалей их, Левушка, неси им

мужество, чтобы помочь их разочарованию, их скорби о собственном невежестве,

когда они его поймут.

Мы подошли к домикам, разбросанным в очаровательном садике. Кое-где в окнах еще

мелькали огни, но людей не было видно. Два огромных дога, которых Эта ничуть не

испугался, бросились к Франциску, приветствуя его как старого друга. Ответив им

на их ласку, Франциск положил мои руки на высокие шеи собак. Животные

вздрогнули, как будто я их ударил, но сейчас же склонили головы и лизнули мне

руки.

- Ну вот, ты уже принят в число друзей этими чудесными сторожами. Теперь ты

можешь свободно входить сюда и во все окрестные дома. Они уже сами оповестят о

тебе всех собак здесь и дальше. Как они это делают - это их тайна. Но однажды

подружившийся с ними получает дружбу всех наших собак, среди которых немало

свирепых.

Франциск подвел меня к подъезду, вернее, к крылечку одного из дальних домиков.

Как только мы вошли в сени, ведшие в широкий коридор, несколько дверей сразу

открылось, и выглянули лица старых людей. Довольно грубый голос с самого конца

коридора неприветливо спросил:

- Кто это так поздно беспокоит нас? Разве мало было времени днем, чтобы нас

навещать?

"Остальные фигуры хранили молчание, но я почувствовал совершенно иную атмосферу

в этом доме, чем во всех других домах Общины, где мне случалось до сих пор

бывать. Конечно, это не была враждебность к нам, но какая-то новая для меня

настороженность, какой я нигде в Общине не встречал.

- Не беспокойся, милый брат, мы пришли не к тебе и ни к одному из тех, кто

сейчас выскочил из своих дверей. Ты в претензии на нас, что мы нарушили твой

покой после того, как лично тебе было предписано твоим старцем молчание. Но для

чего же ты его нарушил? Разве старец твой дал тебе в урок послушания караулить

всех входящих в этот дом?

Франциск направлялся в конец коридора, откуда слышался голос, и теперь я мог

рассмотреть говорившего. Это был высокого роста монах в обычной монашеской

одежде. Лицо бледное, с четкими, довольно правильными чертами, с большими

беспокойными черными глазами, с сильной, почти квадратной челюстью и

подбородком, с тонкими сжатыми губами. В нем не было ничего особенного и

неприятного, по всей вероятности, он был человеком добрым. Но раздраженностью и

строптивостью он поразил меня среди мирных и светлых лиц, к которым я привык в

Общине. Он сурово смотрел на нас.

"Искатель Истины", - мелькнуло в моем уме в связи с прочтенным мною в записи

брата и со словами Франциска. Когда мы подошли вплотную к монаху и Франциск

остановился подле него, улыбаясь ему, в том произошла молниеносная перемена.

- Ах, это ты, брат-спаситель, что мне обещал мой старец, - голос монаха

прозвучал много мягче, и я еще раз почувствовал, что он человек добрый. - Я так

ждал тебя, я прошел тысячу с лишним верст пешком только за тем, чтобы тебя

увидеть. А меня заперли в этот дом, где я кроме одержимых глупцов никого не

вижу. Подумай, как долго я тебя ждал, как мучился и уже отчаивался, что не смогу

тебя найти. Хотел было уходить обратно. Подумай, целый месяц я уже здесь сижу

взаперти, и только урывками, мельком, видал тебя несколько раз, и никогда еще не

сказал с тобой ни словечка. - На этот раз в голосе слышались упрек и протест.

- Что ты, друг? Разве у нас кого-нибудь запирают? Дома открыты день и ночь,

кругом идет неумолчная жизнь. И на все свои нужды каждый человек получает ответ.

По одежде твоей я вижу, что ты еще не успел и пыли стряхнуть. Ноги твои в песке,

значит, ты выходил, был в горах, вернулся только что и, даже не совершив

омовения, вошел в комнату. Разве старец твой не дал тебе трех зароков?

- Да разве старец мой писал тебе о них? Как можешь ты знать что-либо о моих

зароках? Да и старец мой малограмотный и писать тебе он ничего не мог, - и монах

впадал, говоря, все в большее раздражение.

- Старец твой сказал тебе, мой друг: "Пока не утвердишься в трех вещах, не

встретишь Тех, что служит Истине.

Первое - вставай с солнцем, улыбнись дню и начинай трудиться для первого

встречного, что нуждается в твоей помощи. Все равно, в чем бы ни состояла твоя

помощь, лишь бы первое дело твоего дня было трудом для ближнего.

Второе, что он тебе сказал, - каждую улыбку не подавай, как редкостное

милосердие, но с нее начинай свой каждый день и каждый привет встречному.

Третье - раньше, чем пройти в келью, раньше, чем притронуться к пище, соверши

омовение"

Вот заветы твоего старца. Что же из этих заветов ты, друг, выполнил сейчас?

Отдал ли ты улыбку привета нам? А сам говоришь, что ты меня ждал. Ужинал ли ты

умывшись? Вошел ли ты в келью чистым?

Монах молчал, остро вглядываясь в Франциска, и беспокойство на его лице росло.

- Я тебя очень прошу, брат, сказать, пришел ли ты за мной или нет. Что я сделал

и делаю, про то я сам знаю. Помощи я твоей не прошу, сил я сам в себе для всего

найду. Я спрашиваю: идти ли мне за тобой сейчас?

Мне было ясно, что в сердце монаха боролись два чувства: гордость и

заносчивость, что ясно звучало в его голосе. Гордость увлекала его в протест, а

благоговение перед любовью Франциска, которая лилась на монаха ручьем,

заставляло его сердце преклоняться.

- Я уже сказал тебе, друг, что я пришел не к тебе. Твое любопытство к чужой

жизни, к чужому пути заставило тебя выйти и посмотреть на нас. Пойми, человек не

меняется только потому, что переменил место. Ты всю жизнь ищешь Бога, ищешь

святого пути, ищешь глубины правды, а не можешь ни одного дня прожить в мире,

хотя переменил тысячу мест. Ты ждал меня, говоришь? Но что же ты приготовил,

чтобы меня встретить? Где тот цветок радости и мира, что подают другу в привет и

встречу? Ты не сможешь и десяти шагов пройти за мной, потому что душа твоя в

бунте, и ты задохнешься, следуя, за мной. Здесь тебе не место, Сколько бы ты тут

ни жил, ты не сможешь подойти ко мне. Вскоре придет за тобой мой старший брат.

Он увезет тебя отсюда в дальний скит. Там ты научишься как ввести в труд дня три

завета, данные тебе в послушание старцем, и только тогда сможешь вернуться сюда,

Вернешься, когда поймешь, что вся ценность жизни на земле в ее встречах, в

умении отдать каждой из них не яд собственного "Я", но силу бодрости, забыв о

себе и думая о тех, кого ты встретил. Научишься начинать встречу в радости и в

радости ее окончить. Успокойся. Не мечи молний из глаз и сердца, пойми кроткую

силу Любви. Она одна может привести тебя ко мне, если ты искал всю жизнь пути

Любви. Не считай силой напор воли. Считай силой одну радость.

Монах стоял бледный, потрясенный. Мне казалось, что в любую минуту он может

перейти к бешеному протесту, вызванному глубочайшим разочарованием, постигшим

его в его исканиях и ожиданиях здесь.

Мы сделали еще несколько шагов, и Франциск стал подниматься по лестнице, которой

я сначала и не заметил. Наверху оказался такой же широкий коридор, как, и внизу,

и единственным живым существом, встретившим нас здесь, был большой лохматый пес

весьма свирепого вида и породы, каких я еще никогда не видал. Он, как тигр,

вскочил навстречу нам, но, узнав Франциска, оскалил зубы, точно улыбаясь. На

меня он смотрел враждебно до тех пор, пока Франциск не положил моей руки ему на

голову и не погладил его лохматых ушей, улыбаясь и ласково ему говоря:

- Экой ты, братец, строптивец! Ведь уж я тебе сколько раз говорил, что надо всем

улыбаться, кто со мной приходит. А ты снова только одному мне бережешь свои

улыбки.

Пес, точно понимая упрек Франциска, лизнул мне руку. Погладив еще раз животное,

Франциск постучал в одну из дверей, и слабый старческий голос просил войти.

Я был поражен, когда мы вошли в комнату. За это время я уже привык видеть во

всех комнатах Общины образцовый порядок и не встречал случаев, чтобы люди лежали

в постели, если они не спали и не были больны.

В этой же комнате царил полный беспорядок, и на постели лежала старенькая

женщина, вся в глубоких морщинах, совершенно одетая и обутая. Несмотря на очень

жаркий вечер, старушка была одета в нечто вроде ватной безрукавки, возле нее

лежал теплый платок, рядом на стуле стояла чернильница. Старушка держала в руках

кусок тонкой пальмовой доски с листом белой бумаги на нем и что-то писала. Она

не сразу рассмотрела Франциска, и что-то вроде недовольства мелькнуло на лице,

когда она его узнала.

- Ах, это Вы, брат Франциск. Как видите, у меня совершенно нет сил выполнить те

требования, что Вы мне поставили в прошлое наше свидание. Я лежа работаю, и не

имею ни времени, ни возможности убирать себе комнату. А девушка, которую Вы мне

прислали, делает все не так. У нее свои понимания об аккуратности, и ничего из

этого не выходит. Вы и представить себе не можете, до чего она ленива. При Вас и

с Вами она одна, а без Вас, со мной, ведет себя совершенно иначе. Я от ее услуг
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   91

Похожие:

Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconБеседы со Станиславским
К. С. – Конкордией Антаровой («Две жизни»). В этих беседах, как нам кажется, замечательно изложена театральная этика К. С., знание...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига 1 Книга «Две жизни»
Их самоотверженный труд по раскрытию Духа человека. Единство Источника этих книг вполне очевидно для лиц, их прочитавших. Учение,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига похожа на мозаику. Несколько связанных друг с другом историй...
Книга похожа на мозаику. Несколько связанных друг с другом историй из жизни инфантильного парня через призму его галлюцинирующей,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига жизни
Основа книги в диалогах, неспешных беседах с глазу на глаз, ибо настоящее духовничество не столько поучение, сколько исцеляющее общение....
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon1 Русский литературный язык как высшая форма национального языка ...
Он обслуживает разные сферы человеческой деятельности: политику, науку, культуру, словесное искусство, образование, законодательство,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconДиагностическое профессиографирование Профессия
Характер общения: косвенное общение с аудиторией, читателями через средства массовой информации
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconЭто коллективное организаторское дело, в процессе которого происходит...
Смотр дружбы это коллективное организаторское дело, в процессе которого происходит взаимный обмен опытом между до через совместные...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconПосле заключения брака первые и главнейшие обязанности мужа по отношению...
Прежде каждый был несовершенен. Брак это соединение двух половинок в единое целое. Две жизни связаны вместе в такой тесный союз,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon«Фронт идет через кб: жизнь авиционного конструктора, рассказанная...
Книга рассказывает о жизни и творческой деятельности С. А. Лавочкина, одно из самых знаменитых советских авиаконструкторов
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon«Управленческое общение»
Задание 8 Составить словарь основных понятий по теме «Управленческое общение»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница