Книга "Две жизни" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с


Скачать 14.46 Mb.
НазваниеКнига "Две жизни" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с
страница6/91
Дата публикации16.06.2013
Размер14.46 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   91

беспокойтесь за Вашего друга. Он будет жить, и характер его, так много

тиранивший Вас в жизни, очень изменится к лучшему. Но пострадать ему придется

немало, так как не только все корешки нервов у него воспалены, но и вся нервная

система нарушена из-за недопустимой разницы температур, к которым он одинаково

непривычен, несмотря на кажущееся закаливание, к которому приучала его мать.

И. приготовил лекарство, с моей и Бронского помощью влил его больному, растер

его тело чем-то невыносимо остро пахнувшим и снова сказал артисту:

- Сейчас Ваша помощь здесь совершенно не нужна. Больной будет долго спать, а

потом все равно никого узнавать не будет. У него род тифозной горячки, но на

самом деле это только ужасающая встряска всего организма, которая могла бы

окончиться безумием, если бы Вы не встретили здесь меня.

Послав меня за дежурной медицинской сестрой, И. сказал Бронскому, чтобы он

захватил войлочную шляпу и мохнатое полотенце в своей комнате и ждал нас у

выхода.

Я вернулся в комнату больного с братом милосердия. И. сделал Игоро укол довольно

толстой иглой и, дав дежурному все указания, обещал через два часа прислать

фельдшерицу. Мы собрали аптечку, тщательно вымыли руки и сошли вниз к ждавшему

нас Бронскому.

Жара была уже очень сильная. И. нахлобучил мне шляпу и спустил вуаль,

посоветовав сделать то же самое и своему новому ученику, и мы, перейдя несколько

дорожек, очутились в доме Аннинова.

Все в этом доме было какое-то особенное. Сразу же меня поразило, что из

небольшой передней выходила дверь прямо в большой белый зал, где посреди комнаты

стоял белый рояль, а по стенам несколько диванов - жестких и тоже белых, а на

тумбе из черного мрамора какая-то небольшая статуя, показавшаяся мне портретом

Данте. Потом я увидел, что это было изображение Будды.

Слуга провел И. в следующую комнату через большой зал, а мы с Бронским остались

ждать в зале. Он стал мне рассказывать об Аннинове, об его гении, успехе у

публики и о его страданиях. Он давно покинул родину, очень страдал от тоски по

ней, но никогда туда не возвращался, скитаясь по всему свету. Бронский не знал,

что заставило музыканта покинуть родину, так горячо любимую. Но знал наверное,

что большая часть его болезни сердца лежала в постоянной тоске по ней.

Довольно долго И. не возвращался. Бронский, видя мой восторг при описании его

впечатлений от встречи с Флорентийцем, очевидно и сам находясь под сильным

влиянием красоты и мудрости моего высокого друга, рассказал мне подробно, как он

был в особняке Флорентийца в Лондоне, видел там моего брата, от него получил мой

рассказ. Он видел Наль и ее подругу Алису, красотой которых был так поражен и

восхищен, что до сих пор не знает, которая из них лучше. Что Алиса - это

Дездемона, а Наль так юна и вместе с тем так величественна, что для нее он не

находит имени в своем артистическом словаре. Что такой женщины он еще не видел и

готов был бы заподозрить в преувеличении всех, кто ему рассказывал бы об

обитателях особняка Флорентийца.

- Я иногда и сейчас спрашиваю себя, не во сне ли я видел этих людей? Возможно ли

такое количество красоты и доброты в одном месте Лондона? - Бронский задумался,

точно куда-то унесся мыслями, и тихо продолжал: - Когда я увидел И. входящим в

столовую, я сразу понял, что это именно он, хотя никто мне этого не говорил.

Помимо его исключительной красоты, в И. есть что-то, чего я не умею определить,

но что совершенно определенно напоминает мне Флорентийца. Что это такое, я еще

не понимаю, но это нечто, никому, кроме этих двух фигур, не свойственное. Много

я видел людей, и людей великих, но что-то божественное - до того оно высоко -

бросилось мне в глаза и поразило меня в И. и во Флорентийце.

У двери послышались голоса, и в зал вошли И. и Аннинов. На щеках музыканта

горели пятна, очевидно, или у него был жар, или он пережил очень сильное

волнение. Он приветливо поздоровался с нами, предложил нам фрукты и

прохладительные воды, но И. не разрешил нам ни того, ни другого.

- Итак, кончайте Ваш труд, Сергей Константинович, и отложите концерт на

несколько дней. С Вашего разрешения, я приведу целую толпу народа, жаждущую

послушать Вас. Вы совершенно здоровы. Мало того, что Вы сами здоровы, вам еще

придется помочь мне лечить Вашей музыкой двух больных. Без музыки в данный

момент их не вылечить. Мы с Вами выработаем программу и, я надеюсь, вернем им

разум, - прощаясь, говорил И.

Тут уж я был поражен до полного ловиворонства. Лечить музыкой? Так я и ушел, не

собрав мозгов, и, если бы не жара, стоял бы, наверное, на месте. Но солнце жгло

немилосердно даже сквозь вуаль, и И. набросил мне на голову толстенное мохнатое

полотенце Бронского, которое смочил в фонтане, чем привел меня несколько в себя.

Дома И. велел мне полежать, пока он приготовит лекарство для Максы, а Бронского

просил разыскать Кастанду.

Едва я лег, как мгновенно заснул. Мне показалось, что я спал Бог знает как

долго. На самом же деле оказалось, что спал я не более двадцати минут, а

отдохнул чудесно. И. разбудил меня, дал мне превкусное питье, сказав, что теперь

пить можно. Я взял микстуру для Максы, еще какие-то лекарства для передачи

сестре Александре и должен был привести с собой обратно сестру милосердия

специально для Игоро. Я радовался, что сейчас пойду чудесным лесом. Питье И.

делало меня малочувствительным к жаре. Мне хотелось побыть одному и подумать обо

всем пережитом за эти дни. Но возвратился Бронский и, узнав, что я иду в

незнакомое ему место, так моляще посмотрел на И., что тот рассмеялся и, хитро

посмотрев на меня, сказал:

- Там у Левушки завелась зазнобушка, Алдаз! Если он решится на самопожертвование

и возьмет Вас, я буду рад. Для Вас там найдется многое, на что посмотреть.

- Левушка, я буду нем, как пень, услужлив, раб, благодарен, как ребенок.

Возьмите меня.

Я даже подавился от смеха, такое необычайное выражение, вернее, целая гамма

сменяющихся выражений промелькнула на его лице. Он выпрямился и громовым

голосом, точно клятву на мече, выговорил:

- Буду нем, как пень. - Потом согнулся, точно весь сузился, точь-в-точь льстивый

раб, и сахарным голосом произнес: - Услужлив, как раб.

И вдруг, широко улыбнувшись, распустил все складки лица, только что сморщенного

и подлизывающегося, и ясным, детским голосом, наивно глядя мне в глаза,

очаровательно шепелявя, сказал: - Благодарен, как ребенок.

Все это было для меня так неожиданно, что я, разумеется, все забыл, бросился ему

на шею и заявил, что теперь понимаю, почему он покорил мир.

Все еще смеясь, мы пустились в путь, к сестре Александре. Я хорошо запомнил

дорогу, и хотя Бронский был таким увлекательным собеседником, что легко можно

было впасть в рассеянность, я чувствовал себя вдвойне ответственным и перед И.,

и перед моим новым знакомым, в котором так многое меня пленяло, был все время

настороже и не перепутал ни одного поворота.

Макса еще спал, а сестра Алдаз на ломаном русском языке, который едва можно было

понять, с помощью жестов и мимики своего прелестного личика старалась объяснить

мне, что бедный Макса очень страдает. Я обещал передать это И. и прибежать еще

раз к ней, если И. даст что-либо облегчающее.

Повидав сестру Александру, захватив с собой данную ею сиделку для Игоро, мы

поспешили обратно. Во время его разговора с Алдаз Бронский не спускал с нее глаз

и лицо его выражало полное восхищение. Взглянув на него теперь, когда мы вошли в

лес, где я снова ожидал его увлекательных рассказов, я увидел печальное,

углубленное в себя лицо совсем нового человека. С ним произошла полная

метаморфоза. На лице лежало какое-то мудрое спокойcтвиe, нечто похожее на то

выражение, которое я часто подмечал на лице брата Николая. Но на лице Бронского

эта мудрость носила сейчас печать скорби.

Его высокий лоб прорезала морщина, глаза точно не видели ничего окружающего,

губы были плотно сжаты, как будто бы он решал новый, внезапно вставший вопрос. Я

не посмел нарушить его сосредоточенности и даже старался идти медленно и

бесшумно, чтобы не мешать его мыслям. Я представил себе, что вот таким мудрецом

бывает Бронский, когда обдумывает наедине свои роли. Уже почти на опушке леса он

глубоко вздохнул, провел рукой по лицу и глазам и улыбнулся мне.

- Я так далеко был сейчас, Левушка. Иногда моя фантазия уносит меня от

действительности, я впадаю в какую-то прострацию и рисую себе прошлое тех

образов или людей, которых мне надо изобразить на сцене, или же тех живых людей,

которые произвели на меня глубокое впечатление. Прав я или нет в своих

сценических образах, - тому судьи люди, так или иначе воспринимающие созданные

мною образы. Но самое странное в игре моего воображения - это то, что в прошлом

живых людей, если только они меня целиком захватили, я никогда до сих пор не

ошибался. Не знаю сам, как и почему, но я читаю их прошлое совершенно ясно, как

ряд мелькающих передо мной картин. Сейчас весь внешний вид и мимика этой Вашей

очаровательной приятельницы Алдаз так меня пленили, что я впал в это состояние

прострации и увидел много-много картин из ее прошлого. Я увидел сначала малютку

индианку спящей в мешке за спиною у матери - индианки с темно-красной кожей.

Рядом с ней шел отец, неся на спине мешок с тяжелым грузом. Потом я увидел ту же

мать уже с девочкой-подростком, оплакивающими убитого отца. Дальше: высокий,

страшно высокий красавец на коне подобрал обеих несчастных, сидевших в отчаянии

ночью у костра. Потом я увидел мать и дочь с караваном верблюдов, пересекающих

пустыню, потом нечто вроде школы, где я увидел Алдаз уже одну, лет тринадцати,

и, наконец, больницу, где Алдаз давала лекарство какому-то старику. Меня

поразила эта юная жизнь, такая безрадостная, монотонная, протекающая в лесах и

дебрях, а ведь у нее крупнейший мимический талант. Судя по ее движениям,

необычайно пластичной походке и пропорциональности сложения, она должна

танцевать как богиня, восхищать людей и пробуждать в них самое высокое и светлое

чувство восторга. А она прозябает в глуши. Даже в древности и то она вынесла бы

свои талант наружу, была бы жрицей, танцовщицей в каком-нибудь храме. Вот о чем

я думал, и, как всегда, судьбы людей и их неописуемая сказочность потрясли меня

и на этот раз. Надо же было в глухом уголке джунглей появиться рыцарю и спасти

мать и дочь, уже смиренно приготовившихся быть растерзанными дикими зверями! И

для чего же он их спас? Чтобы гениальный талант девочки погиб у коек больных!

Я стоял, разинув рот, у опушки леса, смотрел на Бронского и решал, кто из нас

помешанный, а того не замечал, что сестра милосердия, тоже туземка, не

понимающая русского языка, на котором мы с Бронским говорили, выражала все

признаки нетерпения. Должно быть, потеряв его окончательно, на плохом английском

языке она мне сказала:

- Скоро, скоро, господин, вперед. Доктор меня ждет.

Я извинился перед нею, бросился вперед с такой быстротой, что мои спутники еле

поспевали за мной. Сдав Кастанде сестру и Бронского, я поспешил к И. Конечно, я

сейчас снова ворвался бы к нему еще большей бурей, чем в первый раз, но, к

счастью, встретил его у площадки лестницы шедшим мне навстречу. Он, очевидно,

имел в виду сказать мне что-то другое, но, увидав мое лицо, спросил:

- Что с тобой приключилось, друг?

- Пойдемте в Вашу комнату. И., мне необходимо Вам что-то сказать. Вы знаете, что

Бронский колдун? Он может читать прошлое людей. И., миленький, Вы можете знать,

чем был человек до встречи с Вами?

Я торопился, говорил сбивчиво, с очень серьезным видом и все же не мог не

заметить, каким юмором сверкали глаза И. Он привел меня в чувства, и я рассказал

все, что говорил мне Бронский и как он прочел прошлое Алдаз.

- Как бы я хотел узнать, правду ли видел Бронский о жизни Алдаз. И., дорогой,

можете ли Вы это узнать?! - я спрашивал, горя нетерпением, и никак не мог

понять, как это И. может спокойно сидеть, когда я ему передаю такие потрясающие

вести.

- Я думаю, что тебе проще всего узнать самому, Лешка, правдиво ли Бронский

описал тебе прошлое сестры Алдаз.

- Как же это? Сколько бы я ни старался, я еще ни разу не видел никаких картин.

Или Вы думаете, что я должен очень сильно думать о Флорентийце и спросить его? -

выпалил я, снова впадая в азарт желания узнать истину или убедиться, что

Бронский просто маньяк, одержимый определенным пунктиком.

И. засмеялся и, поглаживая меня по голове, что помогло мне мгновенно прийти в

себя, сказал:

- Экое ты дитя малое, Левушка. Неужели я мог бы посоветовать тебе беспокоить

твоего великого друга такими мелкими делами. Это все равно, что обращаться к

нему с вопросами, как тебе научиться правильно завязывать сандалии или ставить

на их подошвы заплаты. Я имел в виду самое простое, ничуть не превышающее твоих

сил дело, - все так же ласково поглаживая мою голову и улыбаясь, говорил мне

обожаемый, снисходительный друг. - Ты сам спроси Алдаз, когда вечером, после

чая, мы пойдем накладывать Максе новые повязки. Кстати, возьми эту сумку, здесь

все, что нам будет необходимо при вечернем обходе. А теперь пойди возьми душ и

ляг в своей комнате. Ты так бежал, что необходимо тебе прийти в себя. Если,

возвратясь сюда через полчаса, я найду тебя спокойным, мы пойдем в комнату Али и

я дам тебе книги для первоначального знакомства с языком пали.

- О, И., какой же Вы добрый! Я опять проштрафился, а Вы мне даже выговора не

сделали. Можете не сомневаться, Вы найдете меня совершенно спокойным дэнди!

- Смотри, вот тут-то и не проштрафься, - улыбнулся мне на прощанье И.

Я не заметил, в какой пыли я был. Даже на блестящем полу я оставлял пыльные

следы. С помощью Яссы я привел себя в порядок, убрал комнату и стал поджидать

моего друга, который немного задерживался.

Образ Бронского снова встал передо мной, и нарисованные им в лесу картины

оживали в моей фантазии. Мне так и представлялся высоченный рыцарь с черной

бородой, подхватывающий мать и дитя в свое седло в страшном, темнеющем лесу. Так

как я никогда не видел живого рыцаря, а образ высоченного черноволосого человека

жил в моей душе только один, я связал картину Бронского с личностью Али.

Как хорошо все укладывалось дальше в моей поэтической фантазии! Али подобрал

несчастных мать и дочь и со своим караваном переправил их в Общину, где Алдаз и

поступила в школу: Образ Али завладел мною. Я уже готов был позвать его и

спросить, не подбирал ли он на дороге сирот, как дверь открылась, и И. окликнул

меня.

- Я теперь знаю, кто был рыцарь, спасший Алдаз. Это был, конечно, Али. И дальше
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   91

Похожие:

Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconБеседы со Станиславским
К. С. – Конкордией Антаровой («Две жизни»). В этих беседах, как нам кажется, замечательно изложена театральная этика К. С., знание...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига 1 Книга «Две жизни»
Их самоотверженный труд по раскрытию Духа человека. Единство Источника этих книг вполне очевидно для лиц, их прочитавших. Учение,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига похожа на мозаику. Несколько связанных друг с другом историй...
Книга похожа на мозаику. Несколько связанных друг с другом историй из жизни инфантильного парня через призму его галлюцинирующей,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconКнига жизни
Основа книги в диалогах, неспешных беседах с глазу на глаз, ибо настоящее духовничество не столько поучение, сколько исцеляющее общение....
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon1 Русский литературный язык как высшая форма национального языка ...
Он обслуживает разные сферы человеческой деятельности: политику, науку, культуру, словесное искусство, образование, законодательство,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconДиагностическое профессиографирование Профессия
Характер общения: косвенное общение с аудиторией, читателями через средства массовой информации
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconЭто коллективное организаторское дело, в процессе которого происходит...
Смотр дружбы это коллективное организаторское дело, в процессе которого происходит взаимный обмен опытом между до через совместные...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с iconПосле заключения брака первые и главнейшие обязанности мужа по отношению...
Прежде каждый был несовершенен. Брак это соединение двух половинок в единое целое. Две жизни связаны вместе в такой тесный союз,...
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon«Фронт идет через кб: жизнь авиционного конструктора, рассказанная...
Книга рассказывает о жизни и творческой деятельности С. А. Лавочкина, одно из самых знаменитых советских авиаконструкторов
Книга \"Две жизни\" записана Конкордией Евгеньевной Антаровой через общение с icon«Управленческое общение»
Задание 8 Составить словарь основных понятий по теме «Управленческое общение»
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница