Учителю и другу теофилю готье


НазваниеУчителю и другу теофилю готье
страница4/13
Дата публикации09.04.2013
Размер1.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Как красиво солнце вечером согретым!

Как глубоко небо! В сердце сколько струн!

О, царица нежных, озаренный светом,

Кровь твою вдыхал я, весь с тобой и юн.

Как красиво солнце вечером согретым!
Ночь вокруг сгущалась дымною стеною,

Я во тьме твои угадывал зрачки,

Пил твое дыханье, ты владела мною!

Ног твоих касался братскостью руки.

Ночь вокруг сгущалась дымною стеною.
Знаю я искусство вызвать миг счастливый,

Прошлое я вижу возле ног твоих.

Где ж искать я буду неги горделивой,

Как не в этом теле, в чарах ласк твоих?

Знаю я искусство вызвать миг счастливый.
Эти благовонья, клятвы, поцелуи,

Суждено ль им встать из бездн, запретных нам,

Как восходят солнца, скрывшись на ночь в струи,

Ликом освеженным вновь светить морям?

- Эти благовонья, клятвы, поцелуи!
^ XXXVII. ОДЕРЖИМЫЙ
Смотри, диск солнечный задернут мраком крепа;

Окутайся во мглу и ты, моя Луна,

Курясь в небытии, безмолвна и мрачна,

И погрузи свой лик в бездонный сумрак склепа.
Зову одну тебя, тебя люблю я слепо!

Ты, как ущербная звезда, полувидна;

Твои лучи влечет Безумия страна;

Долой ножны, кинжал сверкающий свирепо!
Скорей, о пламя люстр, зажги свои зрачки!

Свои желания зажги, о взор упорный!

Всегда желанна ты во мгле моей тоски;
Ты - розовый рассвет, ты - Ночи сумрак черный;

Все тело в трепете, всю душу полнит гул, -

Я вопию к тебе, мой бог, мой Вельзевул!
^ XXXVIII. ПРИЗРАК
I

Мрак

Велением судьбы я ввергнут в мрачный склеп,

Окутан сумраком таинственно-печальным;

Здесь Ночь предстала мне владыкой изначальным;

Здесь, розовых лучей лишенный, я ослеп.
На вечном сумраке мечты живописуя,

Коварным Господом я присужден к тоске;

Здесь сердце я сварю, как повар, в кипятке

И сам в груди своей его потом пожру я!
Вот, вспыхнув, ширится, колышется, растет,

Ленивой грацией приковывая око,

Великолепное видение Востока;
Вот протянулось ввысь и замерло - и вот

Я узнаю Ее померкшими очами:

Ее, то темную, то полную лучами.
II. Аромат
Читатель, знал ли ты, как сладостно душе,

Себя медлительно, блаженно опьяняя,

Пить ладан, что висит, свод церкви наполняя,

Иль едким мускусом пропахшее саше?
Тогда минувшего иссякнувший поток

Опять наполнится с магическою силой,

Как будто ты сорвал на нежном теле милой

Воспоминания изысканный цветок!
Саше пахучее, кадильница алькова,

Ее густых кудрей тяжелое руно

Льет волны диких грез и запаха лесного;
В одеждах бархатных, где все еще полно

Дыханья юности невинного, святого,

Я запах меха пью, пьянящий, как вино.
III. Рамка
Как рамка лучшую картину облекает

Необъяснимою, волшебной красотой,

И, отделив ее таинственной чертой

От всей Природы, к ней вниманье привлекает,
Так с красотой ее изысканной слиты

Металл и блеск огней и кресел позолота:

К ее сиянью все спешит прибавить что-то,

Все служит рамкою волшебной красоты.
И вот ей кажется, что все вокруг немеет

От обожания, и торс роскошный свой

Она в лобзаниях тугих шелков лелеет,
Сверкая зябкою и чуткой наготой;

Она вся грации исполнена красивой

И обезьянкою мне кажется игривой.
IV. Портрет
Увы, Болезнь и Смерть все в пепел превратили;

Огонь, согревший нам сердца на миг, угас;

И нега знойная твоих огромных глаз

И влага пышных губ вдруг стала горстью пыли.
Останки скудные увидела душа;

Где вы, пьянящие, всесильные лобзанья,

Восторгов краткие и яркие блистанья?..

О, смутен контур твой, как три карандаша.
Но в одиночестве и он, как я, умрет -

И Время, злой старик, день ото дня упорно

Крылом чудовищным его следы сотрет...
Убийца дней моих, палач мечтаний черный,

Из вечной памяти досель ты не исторг

Ее - души моей и гордость и восторг!
XXXIX

Тебе мои стихи! когда поэта имя,

Как легкая ладья, что гонит Аквилон,

Причалит к берегам неведомых времен

И мозг людей зажжет виденьями своими -
Пусть память о тебе назойливо гремит,

Путь мучит, как тимпан, чарует, как преданье,

Сплетется с рифмами в мистическом слиянье,

Как только с петлей труп бывает братски слит!
Ты, бездной адскою, ты, небом проклятая,

В одной моей душе нашла себе ответ!

Ты тень мгновенная, чей контур гаснет тая.
Глумясь над смертными, ты попираешь свет

И взором яшмовым и легкою стопою,

Гигантским ангелом воздвигшись над толпою!

XL. S MP R AD M*
"Откуда скорбь твоя? зачем ее волна

Взбегает по скале, чернеющей отвесно?"

- Тоской, доступной всем, загадкой, всем известной,

Исполнена душа, где жатва свершена.
Сдержи свой смех, равно всем милый и понятный,

Как правда горькая, что жизнь - лишь бездна зла;

Пусть смолкнет, милая, твой голос, сердцу внятный,

Чтоб на уста печать безмолвия легла.
Ты знаешь ли, дитя, чье сердце полно света

И чьи улыбчивы невинные уста,-

Что Смерть хитрей, чем Жизнь, плетет свои тенета?
Но пусть мой дух пьянит и ложная мечта!

И пусть утонет взор в твоих очах лучистых,

Вкушая долгий сон во мгле ресниц тенистых.

* Всегда та же (лат.).
^ XLI. ВСЯ НЕРАЗДЕЛЬНО
Сам Демон в комнате высокой

Сегодня посетил меня;

Он вопрошал мой дух, жестоко

К ошибкам разум мой клоня:
"В своих желаниях упорных

Из всех ее живых красот,

И бледно-розовых, и черных,

Скажи, что вкус твой предпочтет?"
"Уйди! - нечистому сказала Моя

влюбленная душа. - В ней все -

диктам, она мне стала

Вся безраздельно хороша!
В ней все мне сердце умиляет,

Не знаю "что", не знаю "как";

Она, как утро, ослепляет

И утоляет дух, как мрак.
В ней перепутана так сложно

Красот изысканная нить,

Ее гармоний невозможно

В ряды аккордов разрешить.
Душа исполнена влиянья

Таинственных метаморфоз:

В ней стало музыкой дыханье,

А голос - ароматом роз!"

XLII.Что можешь ты сказать, мой дух всегда ненастный,
Душа поблекшая, что можешь ты сказать

Ей, полной благости, ей, щедрой, ей прекрасной?

Один небесный взор - и ты цветешь опять!..
Напевом гордости да будет та хвалима,

Чьи очи строгие нежнее всех очей,

Чья плоть - безгрешное дыханье херувима,

Чей взор меня облек в одежду из лучей!
Всегда: во тьме ночной, холодной и унылой,

На людной улице, при ярком свете дня,

Передо мной скользит, дрожит твой облик милый,
Как факел, сотканный из чистого огня:

- Предайся Красоте душой, в меня влюбленной;

Я буду Музою твоею и Мадонной!
^ XLIII. ЖИВОЙ ФАКЕЛ
Два брата неземных, два чудотворных глаза

Всегда передо мной. Искусный серафим

Их сплавил из огня, магнита и алмаза,

Чтоб, видя свет во тьме, я следовал за ним.
Два факела живых! Из их повиновенья,

Раб этих нежных слуг, теперь не выйдешь ты...

Минуя западни и камни преткновенья,

Они тебя ведут дорогой Красоты.
Их свет неугасим, хотя едва мерцают,

Как в солнечных лучах, лампады в алтаре,

Но те вещают скорбь, а эти прославляют
Не Смерть во тьме ночной - Рожденье на заре

Так пусть же никогда не гаснет ваша сила,

Восход моей души зажегшие светила!
^ XLIV. ИСКУПЛЕНИЕ
Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?

Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь?

И ночью бледный страх... хоть раз когда-нибудь

Сжимал ли сердце вам в тисках холодной стали?

Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?
Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?

С отравой жгучих слез и яростью без сил?

К вам приводила ночь немая из могил

Месть, эту черную назойливую гостью?

Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?
Вас, ангел свежести, томила лихорадка?

Вам летним вечером, на солнце у больниц,

В глаза бросались ли те пятна желтых лиц,

Где синих губ дрожит мучительная складка?

Вас, ангел свежести, томила лихорадка?
Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам?

Угрозы старости уж леденили вас?

Там в нежной глубине влюбленно-синих глаз

Вы не читали снисхождения к сединам

Вы, ангел прелести, теряли счет морщинами?
О, ангел счастия, и радости, и света!

Бальзама нежных ласк и пламени ланит

Я не прошу у вас, как зябнущий Давид...

Но, если можете, молитесь за поэта

Вы, ангел счастия, и радости, и света!
^ XLV. ИСПОВЕДЬ
Один лишь только раз вы мраморной рукою

О руку оперлись мою.

Я в недрах памяти, мой добрый друг, с тоскою

Миг этой близости таю.
Все спало. Как медаль, на куполе высоком

Блестела серебром луна.

На смолкнувший Париж торжественным потоком

Лилась ночная тишина.
Лишь робко крадучись иль прячась под ворота,

Не спали кошки в этот час,

Или доверчиво, как тень, как близкий кто-то,

Иная провожала нас.
И дружба расцвела меж нами в свете лунном, -

Но вдруг, в сияющей ночи,

У вас, красавица, у лиры той, чьим струнам

Сродни лишь яркие лучи,
У светлой, радостной, как праздничные трубы,

Все веселящие вокруг,

Улыбкой жалобной скривились, дрогнув, губы,

И тихий стон, слетевший вдруг,
Был как запуганный, заброшенный, забытый

Ребенок хилый и больной,

От глаз насмешливых в сыром подвале скрытый

Отцом и матерью родной.
И, словно пленный дух, та злая нота пела,

Что этот мир неисправим,

Что всюду эгоизм и нет ему предела,

Он только изменяет грим.
Что быть красавицей - нелегкая задача,

Привычка, пошлая, как труд

Танцорок в кабаре, где, злость и скуку пряча,

Они гостям улыбку шлют,
Что красоту, любовь - все в мире смерть уносит,

Что сердце - временный оплот.

Все чувства, все мечты Забвенье в сумку бросит

И жадной Вечности вернет.
Как ясно помню я и той луны сиянье,

И город в призрачной тиши,

И то чуть слышное, но страшное признанье,

Ночную исповедь души.
^ XLVI. ДУХОВНАЯ ЗАРЯ
Лишь глянет лик зари и розовый и белый

И строгий Идеал, как грустный, чистый сон,

Войдет к толпе людей, в разврате закоснелой, -

В скоте пресыщенном вдруг Ангел пробужден.
И души падшие, чья скорбь благословенна,

Опять приближены к далеким небесам,

Лазурной бездною увлечены мгновенно;

Не так ли, чистая Богиня, сходит к нам
В тот час, когда вокруг чадят останки оргий,

Твой образ, сотканный из розовых лучей?

Глаза расширены в молитвенном восторге;
Как Солнца светлый лик мрачит огни свечей,

Так ты, моя душа, свергая облик бледный,

Вдруг блещешь вновь, как свет бессмертный, всепобедный.
^ XLVII. ГАРМОНИЯ ВЕЧЕРА
Уж вечер. Все цветущие растенья,

Как дым кадил, роняют аромат;

За звуком звук по воздуху летят;

Печальный вальс и томное круженье!
Как дым кадил, струится аромат;

И стонет скрипка, как душа в мученье;

Печальный вальс и томное круженье!

И небеса, как алтари, горят.
И стонет сумрак, как душа в мученье,

Испившая сует смертельный яд;

И небеса, как алтари, горят.

Светило дня зардело на мгновенье.
Земных сует испив смертельный яд,

Минувшего душа сбирает звенья.

Светило дня зардело на мгновенье.

И, как потир, мечты о ней блестят...
^ XLVII. ФЛАКОН
Есть запахи, чья власть над нами бесконечна:

В любое вещество въедаются навечно.

Бывает, что, ларец диковинный открыв

(Заржавленный замок упорен и визглив),
Иль где-нибудь в углу, средь рухляди чердачной

В слежавшейся пыли находим мы невзрачный

Флакон из-под духов: он тускл, и пуст, и сух,

Но память в нем жива, жив отлетевший дух.
Минувшие мечты, восторги и обиды,

Мечты увядшие - слепые хризалиды,

Из затхлой темноты, как бы набравшись сил,

Выпрастывают вдруг великолепье крыл.
В лазурном, золотом, багряном одеянье,

Нам голову кружа, парит Воспоминанье...

И вот уже душа, захваченная в плен,

Над бездной склонена и не встает с колен.
Возникнув из пелен, как Лазарь воскрешенный,

Там оживает тень любви похороненной,

Прелестный призрак, прах, струящий аромат,

Из ямы, где теперь - гниенье и распад.
Когда же и меня забвение людское

Засунет в старый шкаф небрежною рукою,

Останусь я тогда, надтреснут, запылен,

Несчастный, никому не надобный флакон,
Гробницею твоей, чумное, злое зелье,

Яд, созданный в раю, души моей веселье,

Сжигающий нутро расплавленный свинец,

О, сердца моего начало и конец!
^ XLIX. ОТРАВА
Вино любой кабак, как пышный зал дворцовый,

Украсит множеством чудес.

Колонн и портиков возникнет стройный лес

Из золота струи багровой -

Так солнце осенью глядит из мглы небес.
Раздвинет опиум пределы сновидений,

Бескрайностей края,

Расширит чувственность за грани бытия,

И вкус мертвящих наслаждений,

Прорвав свой кругозор, поймет душа твоя.
И все ж сильней всего отрава глаз зеленых,

Твоих отрава глаз,

Где, странно искажен, мой дух дрожал не раз,

Стремился к ним в мечтах бессонных

И в горькой глубине изнемогал и гас.
Но чудо страшное, уже на грани смерти,

Таит твоя слюна,

Когда от губ твоих моя душа пьяна,

И в сладострастной круговерти

К реке забвения с тобой летит она.
^ L. ТРЕВОЖНОЕ НЕБО
Твой взор загадочный как будто увлажнен.

Кто скажет, синий ли, зеленый, серый он?

Он то мечтателен, то нежен, то жесток,

То пуст, как небеса, рассеян иль глубок.
Ты словно колдовство тех долгих белых дней,

Когда в дремотной мгле душа грустит сильней,

И нервы взвинчены, и набегает вдруг,

Будя заснувший ум, таинственный недуг.
Порой прекрасна ты, как кругозор земной

Под солнцем осени, смягченным пеленой.

Как дали под дождем, когда их глубина

Лучом встревоженных небес озарена!
О, в этом климате, пленяющем навек, -

В опасной женщине, - приму ль я первый снег,

И наслаждения острей стекла и льда

Найду ли в зимние, в ночные холода?
LI. КОТ
I

Как в комнате простой, в моем мозгу с небрежной

И легкой грацией все бродит чудный кот;

Он заунывно песнь чуть слышную поет;

Его мяуканье и вкрадчиво и нежно.
Его мурлыканья то внятнее звучат,

То удаленнее, спокойнее, слабее;

Тот голос звуками глубокими богат

И тайно властвует он над душой моею.
Он в недра черные таинственно проник,

Повиснул сетью струй, как капли, упадает;

К нему, как к зелию, устами я приник,

Как строфы звучные, он грудь переполняет.
Мои страдания он властен покорить,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Учителю и другу теофилю готье iconЯ хочу выразить свою глубокую благодарность мо­ему духовному наставнику,...
С. Максвеллу Кэйду. Без его поддержки моя работа была бы невозможной. Его жена Изабелл Кэйд также оказала мне неоценимую помощь,...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье iconПророчество Богатого Папы Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье iconКатехизис русского народа
Русский русскому брат. Помогайте друг другу. Помогайте друг другу, даже если вы ненавидите друг друга!
Учителю и другу теофилю готье iconМетодические рекомендации учителю -логопеду по обследованию голоса...
Методические рекомендации учителю -логопеду по обследованию голоса у детей дошкольного возраста
Учителю и другу теофилю готье iconМанифест и Катехизис Россиян для выживания в России!
Россияне! Любите друг друга, помогайте друг другу. Помогайте друг другу, даже если ненавидите друг друга!
Учителю и другу теофилю готье icon-
Евреи! Любите друг друга, помогайте друг другу. Помогайте друг другу, даже если ненавидите друг друга!
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница