Учителю и другу теофилю готье


НазваниеУчителю и другу теофилю готье
страница7/13
Дата публикации09.04.2013
Размер1.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Все подавляя, вспыхнет страх,

Рожденный в Прошлом, в черных днях,

Чья тень лежит на Настоящем.
И теплая, как кровь, струя

Из этих глаз огромных льется,

И хоть в моей - рука твоя,

Тоски тяжелой не тая,

Твой стон предсмертный раздается.
Души глубинные ключи,

Мольба о сладострастьях рая!

Твой плач - как музыка в ночи,

И слезы-перлы, как лучи,

В твой мир бегут, сверкая.
Пускай душа твоя полна

Страстей сожженных пеплом черным

И гордость проклятых она

В себе носить обречена,

Пылая раскаленным горном,
Но, дорогая, твой кошмар,

Он моего не стоит ада,

Хотя, как этот мир, он стар,

Хотя он полон страшных чар

Кинжала, пороха и яда.
Хоть ты чужих боишься глаз

И ждешь беды от увлеченья,

И в страхе ждешь, пробьет ли час,

Но сжал ли грудь твою хоть раз

Железный обруч Отвращенья?
Царица и раба, молчи!

Любовь и страх - тебе не внове.

И в душной, пагубной ночи

Смятенным сердцем не кричи:

"Мои демон, мы единой крови!"
^ LХХXVI. ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬ
В груди у всех, кто помнит стыд

И человеком зваться может,

Живет змея, - и сердце гложет,

И "нет" на все "хочу" шипит.
Каким ни кланяйся кумирам, -

Предайся никсам иль сатирам, -

Услышишь: "Долга не забудь!"
Рождай детей, малюй картины,

Лощи стихи, копай руины -

Услышишь: "Долог ли твой путь?"
Под игом радости и скуки

Ни одного мгновенья нет,

Когда б не слышался совет

Жизнь отравляющей гадюки.
^ LXXXVII. НЕПОКОРНЫЙ
Крылатый серафим, упав с лазури ясной

Орлом на грешника, схватил его, кляня,

Трясет за волосы и говорит: "Несчастный!

Я - добрый ангел твой! узнал ли ты меня?
Ты должен всех любить любовью неизменной:

Злодеев, немощных, глупцов и горбунов,

Чтоб милосердием ты мог соткать смиренно

Торжественный ковер для Господа шагов!
Пока в твоей душе есть страсти хоть немного,

Зажги свою любовь на пламеннике Бога,

Как слабый луч прильни к Предвечному Лучу!"
И ангел, грешника терзая беспощадно,

Разит несчастного своей рукой громадной,

Но отвечает тот упорно: "Не хочу!"

^ LХХХVIII. ДАЛЕКО, ДАЛЕКО ОТСЮДА
Здесь сокровенный твой покой,

Где, грудь полузакрыв рукой,

Ты блещешь зрелой красотой!
Склонив овал грудей лилейный,

Ты внемлешь здесь благоговейно

В тиши рыдание бассейна.
Здесь, Доротея, твой приют;

Здесь ветра вой и вод журчанье

Тебе, коварное созданье,

Песнь колыбельную поют!
Твои все члены нежно льют

Бензоя вкруг благоуханья;

В углу, в истоме увяданья,

Цветы тяжелые цветут.
^ LХХХIХ. ПРОПАСТЬ
Паскаль носил в душе водоворот без дна.

- Все пропасть алчная: слова, мечты, желанья.

Мне тайну ужаса открыла тишина,

И холодею я от черного сознанья.
Вверху, внизу, везде бездонность, глубина,

Пространство страшное с отравою молчанья.

Во тьме моих ночей встает уродство сна

Многообразного, - кошмар без окончанья.
Мне чудится, что ночь - зияющий провал,

И кто в нее вступил - тот схвачен темнотою.

Сквозь каждое окно - бездонность предо мною.
Мой дух с восторгом бы в ничтожестве пропал,

Чтоб тьмой бесчувствия закрыть свои терзанья.

- А! Никогда не быть вне Чисел, вне Созданья!
^ XC. ЖАЛОБЫ ИКАРА
В объятиях любви продажной

Жизнь беззаботна и легка,

А я - безумный и отважный -

Вновь обнимаю облака.
Светил, не виданных от века,

Огни зажглись на высоте,

Но солнца луч, слепой калека,

Я сберегаю лишь в мечте.
Все грани вечного простора

Измерить - грудь желанье жгло, -

И вдруг растаяло крыло

Под силой огненного взора;
В мечту влюбленный, я сгорю,

Повергнут в бездну взмахом крылий,

Но имя славного могиле,

Как ты, Икар, не подарю!
^ XCI. ЗАДУМЧИВОСТЬ
Остынь, моя Печаль, сдержи больной порыв.

Ты Вечера ждала. Он сходит понемногу

И, тенью тихою столицу осенив,

Одним дарует мир, другим несет тревогу.
В тот миг, когда толпа развратная идет

Вкушать раскаянье под плетью наслажденья,

Пускай, моя Печаль, рука твоя ведет

Меня в задумчивый приют уединенья,
Подальше от людей. С померкших облаков

Я вижу образы утраченных годов,

Всплывает над рекой богиня Сожаленья,
Отравленный Закат под аркою горит,

И темным саваном с Востока уж летит

Безгорестная Ночь, предвестница Забвенья.
^ XCII. САМОБИЧЕВАНИЕ
К Ж. Ж. Ф.
Я поражу тебя без злобы,

Как Моисей твердыню скал,

Чтоб ты могла рыдать и чтобы

Опять страданий ток сверкал,
Чтоб он поил пески Сахары

Соленой влагой горьких слез,

Чтоб все мечты, желанья, чары

Их бурный ток с собой унес
В простор безбрежный океана;

Чтоб скорбь на сердце улеглась,

Чтоб в нем, как грохот барабана,

Твоя печаль отозвалась.
Я был фальшивою струной,

С небес симфонией неслитной;

Насмешкой злобы ненасытной

Истерзан дух погибший мой.
Она с моим слилася стоном,

Вмешалась в кровь, как черный яд;

Во мне, как в зеркале бездонном

Мегеры отразился взгляд!
Я - нож, проливший кровь, и рана,

Удар в лицо и боль щеки,

Орудье пытки, тел куски;

Я - жертвы стон и смех тирана!
Отвергнут всеми навсегда,

Я стал души своей вампиром,

Всегда смеясь над целым миром,

Не улыбаясь никогда!
^ XCIII. НЕОТВРАТИМОЕ
I

Идея, Форма, Существо

Низверглись в Стикс, в его трясину,

Где Бог не кинет в грязь и в тину

Частицу света своего.
Неосторожный Серафим,

Вкусив бесформенного чары,

Уплыл в бездонные кошмары,

Тоской бездомности томим.
И он в предсмертной маете

Стремится одолеть теченье,

Но все сильней коловерченье

И вой стремнины в темноте.
Он бьется в дьявольской сети,

Он шарит, весь опутан тиной,

Он ищет свет в норе змеиной,

Он путь пытается найти.
И он уже на край ступил

Той бездны, сыростью смердящей,

Где вечной лестницей сходящий

Идет без лампы, без перил,
Где, робкого сводя с ума,

Сверкают чудищ липких зраки,

И лишь они видны во мраке,

И лишь темней за ними тьма.
Корабль, застывший в вечном льду,

Полярным скованный простором,

Забывший, где пролив, которым

Приплыл он и попал в беду!
- Метафор много, мысль одна:

То судьбы, коим нет целенья,

И злое дело, нет сомненья,

Умеет делать Сатана.

II

О, светлое в смешенье с мрачным!

Сама в себя глядит душа,

Звездою черною дрожа

В колодце Истины прозрачном.
Дразнящий факел в адской мгле

Иль сгусток дьявольского смеха,

О, наша слава и утеха -

Вы, муки совести во Зле!
XCIV. ЧАСЫ
Часы! угрюмый бог, ужасный и бесстрастный,

Что шепчет: "Вспомни все!" и нам перстом грозит, -

И вот, как стрелы - цель, рой Горестей пронзит

Дрожащим острием своим тебя, несчастный!
Как в глубину кулис - волшебное виденье,

Вдруг Радость светлая умчится вдаль, и вот

За мигом новый миг безжалостно пожрет

Все данные тебе судьбою наслажденья!
Три тысячи шестьсот секунд, все ежечасно:

"Все вспомни!" шепчут мне, как насекомых рой;

Вдруг Настоящее жужжит передо мной:

"Я - прошлое твое; я жизнь сосу, несчастный!"
Все языки теперь гремят в моей гортани:

"Remember, еstо memоr" говорят;

О, бойся пропустить минут летящих ряд,

С них не собрав, как с руд, всей золотой их дани!
О, вспомни: с Временем тягаться бесполезно;

Оно - играющий без промаха игрок.

Ночная тень растет, и убывает срок

В часах иссяк песок, и вечно алчет бездна.
Вот вот - ударит час, когда воскликнут грозно

Тобой презренная супруга, Чистота,

Рок и Раскаянье (последняя мечта!):

"Погибни, жалкий трус! О, поздно, слишком поздно!"
* ПАРИЖСКИЕ КАРТИНЫ *
^ ХСV. ПЕЙЗАЖ

Чтоб целомудренно слагать мои эклоги,

Спать подле неба я хочу, как астрологи, -

Из окон чердака, под мирный лепет снов,

Гуденью важному внимать колоколов.

Там, подперев щеку задумчиво рукою,

Увижу улицу я с пестрой суетою,

И мачт Парижа - труб необозримый лес,

И ширь зовущих нас к бессмертию небес.

Отрадно сквозь туман следить звезды рожденье,

В завешенном окне лампады появленье,

И дыма сизого густые пелены,

И чары бледные колдующей луны.

Там будут дни мои неслышно течь за днями.

Когда ж придет зима с докучными снегами,

Все двери, входы все закрою я гостям

И чудные дворцы в ночи моей создам!

И буду грезить я о горизонтах синих,

О сказочных садах, оазисах в пустынях,

О поцелуях дев небесной красоты,

О всем, что детского бывает у мечты.

Пусть под окном моим мятеж тогда бушует, -

Меня он за трудом любимым не взволнует:

В искусство дивное всецело погружен -

По воле вызывать весны волшебный сон,

Из сердца извлекать я буду волны света,

Из мыслей пламенных - тепло и роскошь лета.
^ XCVI. СОЛНЦЕ
В предместье, где висит на окнах ставней ряд,

Прикрыв таинственно-заманчивый разврат,

Лишь солнце высыплет безжалостные стрелы

На крыши города, поля, на колос зрелый -

Бреду, свободу дав причудливым мечтам,

И рифмы стройные срываю здесь и там;

То, как скользящею ногой на мостовую,

Наткнувшись на слова, сложу строфу иную.
О, свет питательный, ты гонишь прочь хлороз,

Ты рифмы пышные растишь, как купы роз,

Ты испарить спешишь тоску в просторы свода,

Наполнить головы и ульи соком меда;

Ты молодишь калек разбитых, без конца

Сердца их радуя, как девушек сердца;

Все нивы пышные тобой, о Солнце, зреют,

Твои лучи в сердцах бессмертных всходы греют.
Ты, Солнце, как поэт, нисходишь в города,

Чтоб вещи низкие очистить навсегда;

Бесшумно ты себе везде найдешь дорогу -

К больнице сумрачной и к царскому чертогу!
^ XCVII. РЫЖЕЙ НИЩЕНКЕ
Белая девушка с рыжей головкой,

Ты сквозь лохмотья лукавой уловкой

Всем обнажаешь свою нищету

И красоту.
Тело веснушками всюду покрыто,

Но для поэта с душою разбитой,

Полное всяких недугов, оно

Чары полно!
Носишь ты, блеск презирая мишурный,

Словно царица из сказки - котурны,

Два деревянных своих башмака,

Стройно-легка.
Если бы мог на тебе увидать я

Вместо лохмотьев - придворного платья

Складки, облекшие, словно струи,

Ножки твои;
Если бы там, где чулочек дырявый

Щеголей праздных сбирает оравы,

Золотом ножку украсил и сжал

Тонкий кинжал;
Если б, узлам непослушны неровным,

Вдруг, обнажившись пред взором греховным.

Полные груди блеснули хоть раз

Парою глаз;
Если б просить ты заставить умела

Всех, кто к тебе прикасается смело,

Прочь отгоняя бесстрашно вокруг

Шалость их рук;
Много жемчужин, камней драгоценных,

Много сонетов Бело совершенных

Стали б тебе предлагать без конца

Верных сердца;
Штат рифмачей с кипой новых творений

Стал бы тесниться у пышных ступеней,

Дерзко ловил бы их страстный зрачок

Твой башмачок;
Вкруг бы теснились пажи и сеньоры,

Много Ронсаров вперяли бы взоры,

Жадно ища вдохновения, в твой

Пышный покой!
Чары б роскошного ложа таили

Больше горячих лобзаний, чем лилий,

И не один Валуа в твою власть

Мог бы попасть!
Ныне ж ты нищенкой бродишь голодной,

Хлам собирая давно уж негодный,

На перекрестках продрогшая вся

Робко прося;
На безделушки в четыре сантима

Смотришь ты с завистью, шествуя мимо,

Но не могу я тебе, о прости!

Их поднести!
Что же? Пускай без иных украшений.

Без ароматов иных и камений

Тощая блещет твоя нагота,

О красота!
^ XCVIII. ЛЕБЕДЬ
Виктору Гюго

I

Я о тебе одной мечтаю, Андромаха,

Бродя задумчиво по новой Карусель,

Где скудный ручеек, иссякший в груде праха,

Вновь оживил мечту, бесплодную досель.
О, лживый Симоис, как зеркало живое

Ты прежде отражал в себе печаль вдовы.

Где старый мой Париж!.. Трудней забыть былое,

Чем внешность города пересоздать! Увы!..
Я созерцаю вновь кругом ряды бараков,

Обломки ветхие распавшихся колонн,

В воде зацветших луж ищу я тленья знаков,

Смотрю на старый хлам в витринах у окон.
Здесь прежде, помнится, зверинец был построен;

Здесь - помню - видел я среди холодной мглы,

Когда проснулся Труд и воздух был спокоен,

Но пыли целый смерч взвивался от метлы,
Больного лебедя; он вырвался из клетки

И, тщетно лапами сухую пыль скребя

И по сухим буграм свой пух роняя редкий,

Искал, раскрывши клюв, иссохшего ручья.
В пыли давно уже пустого водоема

Купая трепет крыл, все сердце истомив

Мечтой об озере, он ждал дождя и грома,

Возникнув предо мной, как странно-вещий миф.
Как муж Овидия, в небесные просторы

Он поднял голову и шею, сколько мог,

И в небо слал свои бессильные укоры -

Но был небесный свод насмешлив, нем и строг.

II

Париж меняется - но неизменно горе;

Фасады новые, помосты и леса,

Предместья старые - все полно аллегорий

Для духа, что мечтам о прошлом отдался.
Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы;

Близ Лувра грезится мне призрак дорогой,

Я вижу лебедя: безумный и усталый,

Он предан весь мечте, великий и смешной.

Я о тебе тогда мечтаю, Андромаха!

Супруга, Гектора предавшая, увы!

Склонясь над урною, где нет святого праха,

Ты на челе своем хранишь печаль вдовы;
- О негритянке той, чьи ноги тощи, босы:

Слабеет вздох в ее чахоточной груди,

И гордой Африки ей грезятся кокосы,

Но лишь туман встает стеною впереди;
- О всех, кто жар души растратил безвозвратно,

Кто захлебнуться рад, глотая слез поток,

Кто волчью грудь Тоски готов сосать развратно

О всех, кто сир и гол, кто вянет, как цветок!
В лесу изгнания брожу, в тоске упорный,

И вас, забытые среди пустынных вод,

Вас. павших, пленников, как долгий зов валторны,

Воспоминание погибшее зовет.
^ XCIX. СЕМЬ СТАРИКОВ
Виктору Гюго

О город, где плывут кишащих снов потоки,

Где сонмы призраков снуют при свете дня,

Где тайны страшные везде текут, как соки

Каналов городских, пугая и дразня!
Я шел в час утренний по улице унылой,

Вкруг удлинял туман фасадов высоту,
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Учителю и другу теофилю готье iconЯ хочу выразить свою глубокую благодарность мо­ему духовному наставнику,...
С. Максвеллу Кэйду. Без его поддержки моя работа была бы невозможной. Его жена Изабелл Кэйд также оказала мне неоценимую помощь,...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье iconПророчество Богатого Папы Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
Учителю и другу теофилю готье iconКатехизис русского народа
Русский русскому брат. Помогайте друг другу. Помогайте друг другу, даже если вы ненавидите друг друга!
Учителю и другу теофилю готье iconМетодические рекомендации учителю -логопеду по обследованию голоса...
Методические рекомендации учителю -логопеду по обследованию голоса у детей дошкольного возраста
Учителю и другу теофилю готье iconМанифест и Катехизис Россиян для выживания в России!
Россияне! Любите друг друга, помогайте друг другу. Помогайте друг другу, даже если ненавидите друг друга!
Учителю и другу теофилю готье icon-
Евреи! Любите друг друга, помогайте друг другу. Помогайте друг другу, даже если ненавидите друг друга!
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница