Лоуренс Норфолк в обличье вепря


НазваниеЛоуренс Норфолк в обличье вепря
страница30/40
Дата публикации16.04.2013
Размер5.27 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   40
* * *



Письма и бандероли, присланные на почтамт до востребования, дожидались получателя год. Впрочем, «год» в почтовой конторе — понятие вариабельное и продолжается по меньшей мере с 14 июля, когда регистрируются последние полученные текущим годом отправления, до первой недели после этой даты по истечении последующих двенадцати месяцев. Только после этого проводится ревизия невостребованных в прошедшем году почтовых отправлений, и таким образом минимальный «год», выделенный на каждое письмо или бандероль, длится 368 дней, иногда же этот срок затягивается до 376, в зависимости от того, на какой день недели в данном конкретном году приходится 14 июля.

Одетый в форму почтового ведомства служащий объяснил все это Солу через окошко в стене. Сол стоял и смотрел на длинные ряды полок у него за спиной. Письмо от Рут лежало где-то здесь, на одной из этих полок. Он перевел взгляд на служащего, который все никак не мог добраться до конца своей речи.

Из коей следовало, что письмо — или же бандероль, — поступившее, к примеру, 15 июля 1952 года, будет храниться в отделе выдачи корреспонденции до востребования на Центральном почтамте вплоть до 14 июля 1954 года, а поскольку последняя дата может прийтись на любой день последующей недели, максимально возможный почтовый «год» может растянуться более чем на двадцать четыре месяца. Таким образом, продолжал служащий, министерство почты и телекоммуникаций, которое принимает и хранит письма и бандероли, присланные до востребования, а также берет на себя все связанные с этим расходы на протяжении года со дня получения, фактически продлевает свои обязательства в отношении каждого такого почтового отправления на гораздо больший срок, порой доходящий до еще одного, добавочного года, и все это, заметьте, совершенно бесплатно.

В голосе у служащего появилась извиняющаяся нотка.

Иные правила действуют в отношении посылок, которые не могут быть отправлены (равно как и получены) до востребования, в основном исходя из соображений, связанных с недостатком места, хотя иногда на некоторый период времени они все же принимаются на хранение, если так называемое проблемное измерение (любая из сторон, превышающая в длину сорок сантиметров, или же любые две, превышающие двадцать четыре сантиметра) дает не слишком значительную величину или является следствием деформации во время транспортировки. Из сумеречных глубин хранилища чиновник вернулся с пустыми руками. Может быть, Сол ждет именно посылку?

Сол чувствовал, как постепенно накаляется атмосфера в очереди у него за спиной. Письма приходят сюда, чтобы ждать. Их получатели ждут новостей, которые порой подолгу дожидаются их самих. Люди умирают, рождаются, меняют место жительства, разводятся и женятся, — и все эти вещи ждут здесь своего часа. Он пытался дождаться Рут. Но если далекая жизнь Рут когда-то и забредала сюда, пытаясь его отыскать, она уже не дождалась его и ушла дальше. Он ответил служащему, что никаких посылок получать не намеревался.

— Тогда я вынужден извиниться перед вами, мсье, но для вас ничего нет.

— А что происходит с письмами по истечении года?

— Их возвращают отправителю или отсылают в Нейи. Вот, пожалуйста, бланк запроса.

Сол взял бланк и сунул его во внутренний карман пальто. Когда он вышел на улицу и спустился по ступеням почтамта, час пик был в самом разгаре. С неба сыпала мелкая водяная пыль, невесомые капельки вихрем кружились в желтых конусах фонарного света. Толпа текла по обе стороны от него, а потом вихрем закручивалась у него за спиной. Он прошелся до Шатле и сел на метро — домой.

А может, и не было там никакого письма от Рут, подумал он, вернувшись в покойную тишину своей квартиры. С тех пор как они расстались в Венеции, минуло почти десять лет. Может, они оба предпочли воспоминания о тех людях, которыми были когда-то, возможности встречи с теми, кем стали теперь.

Бланк был напечатан на толстой желтой бумаге, разграфлен, намазан с одной стороны почтовым клеем и расчерчен так, чтобы его можно было сложить втрое. Напечатанный на внешней стороне листа адрес отсылал к некоему учреждению в Нейи, которое «вернет по указанному вами адресу просроченные письма и бандероли». Он внес свое имя, печатными буквами. Потом написал: «6, авеню Эмиль Золя, Париж, 15-й» и провел языком вдоль кисловато-затхлой на вкус полоски клея. Пять недель спустя в его квартиру над мостом Мирабо пришел небольшой пакет, перетянутый для сохранности хлипкой резинкой.

— Совершенно верно, мадам. Восемьсот двадцать восемь. Девяносто два. Семьдесят восемь. Да, я понимаю. Благодарю вас. Да, я буду по этому номеру.

Сол положил трубку и откинулся на спинку стула. Межконтинентальные линии перегружены, и ему придется подождать. Оператор перезвонит, как только появится возможность соединить его с нужным номером. Он побарабанил пальцами по столу и вспомнил о бутылке, которая стоит на кухне, за пыльным стеклышком буфета. Позвонит телефон, и оператор скажет, что соединяет его с номером, написанным на оборотной стороне конверта, в котором пришло письмо от Рут. И тогда он скажет Рут обо всем и сразу.

В первом из писем, которые лежали в пришедшем из Нейи конверте, он нашел рецензию на «Die Keilerjagd», вырезанную из какой-то немецкой газеты, и коротенькую записку с выражением надежды на то, что «автор» может счесть ее небезынтересной; вместо подписи значилось: «Поклонник Вашего творчества». Второе и третье письма были от родственницы Хаима и Лии Фингерхут. Она хотела известить его о том, что «кто-то купил в Бухаресте Вашу книгу. Мы очень Вами гордимся, и я кое-что уже перевела из нее на румынский (трудно!)».

На четвертом письме марка была американская. И письмо было от Рут.

Прошел час. Сол принес с кухни бутылку и поставил ее на стол, прямо перед собой. Было без нескольких минут девять. Огни города подкрасили ночное небо тускло-желтым. Он посмотрел на свое отражение, неподвижно зависшее в воздухе по ту сторону окна. Отражение откупорило бутылку и плеснуло себе в стакан. Рот у него открылся и вобрал в себя жидкость. Плавающий в воздухе телефон не звонил.

Письмо Рут трижды пересекло океан, поскольку, будучи возвращено отправителю после непредсказуемо долгого срока хранения на Центральном почтамте, обзавелось штемпелем «Не числится по данному адресу» и вернулось назад в Париж. Телефонный номер, нацарапанный на оборотной стороне конверта, вывел его на незнакомую женщину, которая после первого же его вопроса взяла такую длинную паузу, что он успел подумать, будто их разъединили.

— Женщина с подобным именем по этому адресу не живет, — в конце концов ответила она.

— Я звоню из Парижа. Вы не могли бы мне сказать, где она живет?

Еще одна пауза, не менее длинная.

— Я не знаю, где она живет. И не имею ни малейшего желания знать, где это место находится.

— Мы были знакомы с ней до войны, — сказал Сол, — Извините, что побеспокоил вас.

Женщина театрально вздохнула, а потом сказала:

— Я слышала, что она работает с «Хартвуд». Номер есть в телефонной книге.

И повесила трубку.

Сол планомерно напивался. В какой-то момент он аккуратно вытянул телефонный кабель из путаницы проводов за столом и поставил аппарат на пол. Если вытянуть кабель на полную, он почти доставал до кушетки, на которую Сол решил переместиться. Хорошо бы вообще переставить телефон на какой-нибудь невысокий столик, рядом с кушеткой. Проще будет до него дотянуться, ежели вдруг зазвонит.

Но телефон так и остался стоять на полу и не звонил. Сол лежал на кушетке и пил виски, пока те слова, которые он хотел сказать Рут, не растворились совсем. Слишком поздно. Корешки стоящих в шкафу книг плавали в невесомости, буквы собирались в осмысленные сочетания и снова рассыпались. Теперь, когда он запустил их в этот хоровод, они уже не остановятся. Они гремели и звенели, и этот звон эхом отдавался у него в голове. Вставай! Вставай! Короткая пауза, и опять: Вставай! Вставай!

Он скатился с кушетки и почувствовал, как опрокинулась бутылка. Последние несколько глотков виски продолговатой лужицей растеклись по полу. На полу надрывался телефон. Он схватил трубку.

— Рут, — как сумел, выговорил он.

— Ваша линия освободилась, мсье. Вас соединить?

— Рут.

— Сол? Ты где? Это ты?

— Рут, я не… Я тебя не слышу. Я не слышу…

Ему казалось, что телефон по-прежнему звонит, хотя этого быть не могло. Он говорил в трубку. Голос Рут.

— …Ты слышал? Откуда ты узнал… Это был последний… и все? Как ты смеешь вообще со мной об этом говорить?

Говорить со мной. Ты должен знать. Скажи что-нибудь. Я застрелил его.

— Он все равно уже умирал.

Она что, повесила трубку?

— Рут.

Комната как будто провисла и осела, женский голос накатывал волнами и бил по ушам. Телефон стоял у него на коленях. Трубка — горячая и скользкая, потому что ладони потные. Он не мог ни говорить, ни слушать эту женщину, которая находилась за тысячи километров от него и что-то пыталась ему втолковать. Проснись, сказал он себе. Проснись. Что она такого ему наговорила?

Но когда он и в самом деле проснулся, телефон лежал на полу, завалившись набок. В комнате пахло спиртным, одежда на нем была отклекшая и затхлая, одна нога босая, и туфля валяется рядом с пустой бутылкой. Он лежал на кушетке, напротив длинного ряда собственных книжек. Что он ей сказал?

Он помнил, как произнес ее имя, — а дальше? Он потянулся за письмом Рут. Ее номер он записал на оборотной стороне конверта. Как ты смеешь вообще со мной об этом говорить? Чего он ей такого наговорил? Он не помнил ни единого сказанного ночью слова.

Он вынул из конверта письмо:

Дорогой Соломон.

Почтовые служащие сплошь юдофобы. Они утверждают, что ты не забираешь у них эти письма, и шлют их обратно, мне, человеку, чья жизнь и без того не сахар. Я по-прежнему замужем, но теперь это уже ненадолго. Я собираюсь получить у Джона (экс-мэра) развод и все его деньги в придачу. Я же тебе говорила, что именно так я и сделаю. Так в Америке принято. У меня — бассейн, гигантская тачка и улыбка широкая и безупречно красивая, не хуже, чем у Энн Шеридан, которая звездит со мной вместе в моем последнем фильме «Прямо через дорогу». Вместе со мной, это, конечно, сильно сказано, потому что она царит на экране минуты эдак девяносто четыре, а я — двадцать восьмая слева в очереди к билетной кассе, но какая, собственно, разница? Такое говно с сиропом. Сначала я заставляю Джона выбивать для меня эти роли, а потом он заставляет меня их играть. Так что семейным счастьем у нас и не пахнет.

А в остальном здешняя жизнь прекрасна; я понемногу превращаюсь в американку, и мне это нравится. Ты меня понимаешь? Очень на это надеюсь. Я больше не в состоянии думать о войне, но мне нужно поговорить с тобой, чтобы перестать о ней думать. Как я уже сказала, жить здесь легко: именно так я и хочу теперь жить. А как живешь ты? Прошу тебя, найди место для того, что Может Быть Сказано, если, конечно, хотя бы это письмо до тебя дойдет. Я пишу уже третье по счету, дорогой Соломон. Первые два вернулись. И вряд ли я стану писать еще раз.

С любовью,

Рут.

P. S. Прошу тебя, не смотри «Прямо через дорогу», даже если у тебя будет такая возможность. Я действительно снялась там в маленькой роли — со словами, и фильм от этого стал еще ужаснее, чем был.
1   ...   26   27   28   29   30   31   32   33   ...   40

Похожие:

Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconСергей Полотовский, Роман Козак Пелевин и поколение пустоты
«тридцать – мало, сорок – много». На черно-белом фото знаменитого американского фотографа Ричарда Аведона были представлены Марсель...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДэвид Герберт Лоуренс Любовник леди Чаттерли
Запрет действовал более 30 лет, и лишь в 1960 году после громкого судебного процесса, всколыхнувшего всю Англию, роман был реабилитирован...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДональд Уэйстлейк Джойс Кэрол Оутс Энн Перри Стивен Кинг Лоуренс Блок Уолтер Мосли
ДональдУэйстлейкДжойсКэролОутсЭннПерриСтивенКингЛоуренсБлокУолтерМослиШэринМаккрамбЭдМакбейнДжонФаррисДжеффриДиверВне закона
Лоуренс Норфолк в обличье вепря icon-
Китае и Индии. Меньше всего в подобное верят в Бельгии, Швеции и Нидерландах (8%). А в общем результат составил 20% – немало. Сколько...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДуглас Коупленд Эй, Нострадамус!
Даже те из нас, кто пытается вести праведную и благочестивую жизнь, так же далеки от благодати Господней, как Хиллсайдский душитель...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconТерминатор Судный день Рэндел Фрейкс,Вильям Вишер
Но благодаря своему лидеру Джону Коннору у сопротивления появляется шанс победить. Не имея возможности убить Джона в реальном времени,...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДевятый вал мерзости
«свободная» пресса даже «А» не сказала, не то что «Б». И даже эти «кое-кто» вовсю стараются впредь такие события не допускать. Но...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconЛоуренс Дж. Питер, Реймонд Халл Принцип Питера, или Почему дела всегда идут вкривь и вкось
Оригинал: Peter, Laurence J; Hull, Raymond (1969). The Peter Principle: Why Things Always Go Wrong. New York: William Morrow and...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconЕго доклада — «Влияет ли культура на экономическое развитие?». Этот...
Одни культурные особенности благоприятствуют модернизации, другие же, наоборот, тормозят экономическое развитие страны, уверен директор...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconСлучай это обличье, которое принимает Бог, чтобы остаться инкогнито
Лукас посмотрел на отчаянно мигающий диод своего пейджера. Он закрыл книгу и положил ее рядом. Книга его порадовала. В третий раз...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница