Лоуренс Норфолк в обличье вепря


НазваниеЛоуренс Норфолк в обличье вепря
страница6/40
Дата публикации16.04.2013
Размер5.27 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
* * *



Охотникам в эту ночь снился вепрь. На северо-западе, над коренастыми вершинами Акарнанского хребта ярилась и громыхала гроза, то и дело выхватывая из тьмы их лежащие вповалку тела. Прокатившись над озером Трихонидой, она разбилась о северные горы, излившись молчаливыми потоками дождя, который тут же заполнил каждую впадину на негостеприимной местной земле. Раскаты грома переместились к югу, растягиваясь, затихая, возвращаясь снова, так что слитный этот гул достиг спящих героев и вошел в их сны. Они лежали там, где каждый упал на землю, и далекая гроза эхом отдавалась в их набрякших усталостью головах, превращаясь в стук копыт. Потому что в тот момент, когда зверь выходит из болотистых своих прибежищ и перебирается на твердую почву, кажется, что земля начинает вибрировать под ногами.

Охотники всегда принимали к сведению этот знак, приняли они его к сведению и сейчас. Именно этот звук был последним, который слышал в своей жизни Идмон, умерший от раны в паху и погребенный аргонавтами с подветренной стороны мыса Ахеронт 110. В тот раз Пелей и Ид убили зверя и оставили его голову и шкуру гнить на месте. Гром бежал все дальше, отдаваясь от остановившихся Симплегад 111 и откатываясь обратно через море в окрестности Фтии, где однажды некий брат услышал тот же звук, а другие двое были притворщики. Эта охота — предлог. Несчастного Фока сбросят в колодец. Пелея и Теламона сперва обвинят в убийстве, потом приговорят к изгнанию 112, а потом они окажутся здесь, в пространстве сна. Лаэрт видит двух мужчин: один молодой, другой старый — как они пробираются сквозь заросли мирта и лавра. В руках у них кизиловые копья. Младший смотрит вверх: легкий отзвук грома прокатился где-то на самой грани слышимости и тут же вышел на другой, более настойчивый регистр звучания. Старший фиксирует взгляд на подлеске. Эти двое мужчин напоминают его самого: каким он был и каким будет. Их головы поворачиваются с такой мучительной неспешностью. Какая-то иная сила управляет этим сном, всепроникающая вялость, которая обращает мускулы рук и ног в свинец, а кипящий мозг сновидца — в окатанный ветром и нагретый солнцем камень, над которым в перегретом мареве реет сон. Вместо поводьев — цепи, и они то уводят вбок, то звенят от напряжения, когда Адмет натягивает их, чтобы заставить льва и кабана против воли идти по той колее, которая принесет ему руку дочери Пелия 113. Их рык и храп скрежещут у него в ушах. Его спина запятнана их пеной.

Вепрь выпрыгивает из темноты и мечется у костра между спящими. Их головы подпрыгивают, когда чудовище с шумным выдохом приземляется между ними, выбив копытами четыре небольшие кротовины. Каждый из них — как дышащая осажденная крепость. Будущее невнятно и набрано, как мозаика, из прошлых событий, из обязательств и неразрешимых проблем, которые запуганы клубком. Земля дрожит и ходит ходуном, потом успокаивается. Красный глаз огня с ходом часов гаснет. Приходит утро. Выжившие сыновья Фестия — Ификл, Афар, Евипп, Плексипп, Еврипил, Протой, Прокаон, Клитий и Иппофой — исчезли. Охотники поднимают головы от тяжкого сна и видят знак, оставленный дезертирами, который может предвещать как счастье, так и несчастье, может оказаться и отвратительным тотемом, и скорбным напоминанием: брошенный братьями труп Комета сидит у входа в рощу, прислонившись к стволу огромной ольхи, и к руке его привязано копье.


* * *



Собаки рассыпались веером и убежали вперед: голова опущена, нос в землю и пытается поймать запах. Аура тявкнула им вслед, она бы с удовольствием присоединилась к стае. Вскоре они превратились в белые и светло-коричневые движущиеся точки, едва различимые на фоне голой земли и сухой травы. Они обогнули самый дальний с южной стороны отрог Аракинфа. Стояло раннее утро, и западный склон был в тени.

Мелеагр спустил собак и отправил их выслеживать сыновей Фестия. Охотники последовали за животными и за их дичью в остывший за ночь воздух, который катился вниз с верхних склонов, оставляя за собой тонкую пелену дымки. Обильная роса тут же промочила им ноги, и все, кроме Линкея, принялись мигать и щуриться, повернувшись спиной к отраженному поверхностью залива свету и войдя в тень. Затем — как будто сама гора давала знать, что почувствовала их вторжение в область ее компетенции, — откуда-то со склона донесся странный крик, раздавленный расстоянием до одной-единственной нисходящей ноты; он завис на мгновение в тихом утреннем воздухе и долетел до них, как унесенный ветром отзвук выстрела. Человеческий крик.

Они подняли головы и успели отсчитать один… два… три удара сердца, прежде чем крик оборвался. И никакого движения на склонах горы. Они снова посмотрели вниз, все, кроме Линкея, который все еще пытался отследить растворившийся в воздухе звук. Его взгляд проник сквозь шероховатую шкуру горы в лежащие под ней, набросанные в спешке друг на друга пласты аллювиальной почвы, которые мягким панцирем обволакивали твердый известняк. Нутро горы кипело жизнью. Бесчисленные замкнутые в раковины существа роились в застывшем море тьмы и камня. Ид потянул его за руку. Линкей, судя по всему, смотрел в пустоту, но взгляда оторвать не мог.

Аталанта смотрела на него без всякого излишнего любопытства: Линкей — зоркий, так же как Тесей и Пирифой неразлучны, как Пелей и Теламон — убийцы собственного брата Фока, а Ясон — единственный в мире капитан единственного в мире судна. Так же, как она сама — медвежья воспитанница или девственница. Или — победительница вепря. Ид взял брата за руку и повел вперед. Охотники двинулись дальше по следу, оставленному теми, кто сбежал ночью.

Колонна растянулась, и двое братьев вскоре отстали от остальных, присоединившись к Нестору и Фениксу, которые вели Терсита.

Бегство сыновей Фестия — что-то вроде приманки или наживки или по крайней мере задумано как таковое, думал Меланион, который шел в хвосте колонны. Крики пойманного в петлю фавна привлекут его мать; падаль кормит и ворон, и червей. Через собак к сбежавшим людям, через людей — к вепрю. Ибо зверь сначала нападет на ту группу, что поменьше. А через вепря к Аталанте. И через Мелеагра. Через того, кто непременно заведет их в самое пекло, как он и должен, — так же, как его собаки сейчас уводят их в сторону от правильного пути. Всех, кроме него. Он внимательно оглядел местность, выискивая подтверждение своим догадкам, и глаза его прошлись от самой вершины до кромки воды и обратно. Что-то есть такое у него в памяти или — что-то такое, что ему еще предстоит встретить.

Они обогнули подножие Аракинфа, и ненавязчивый поначалу подъем начал понемногу становиться круче. Полоса корявой дубовой поросли, которая с самого утра тянулась параллельно их маршруту, сделалась плотнее, спустилась вниз по склону и заставила их прижаться к берегу. Солнце рассеяло собравшиеся у вершины облака и обрушилось им на головы в полную силу. Лагуна, которая лежала от них по левую руку, чуть впереди сужалась до протоки, а потом снова делалась шире и превращалась в тихое озеро; дальше воды не было. Собаки вдалеке остановились на берегу быстрого горного потока, который по дороге к лагуне прорыл себе в почве глубокую ложбину. Они обнюхивали берег ручья, перемещаясь то вверх, то вниз по течению, пытаясь поймать след. Выше по склону русло исчезало в непроходимых дубовых зарослях. Сбитые с толку собаки двинулись вниз, к воде.

Там, где лагуна сходила на нет, поверхность воды прорезали небольшие песчаные отмели. Герои спустились с откоса и собрались на берегу, где между сушей и водой стеной стоял тростник. Ид и Линкей, то и дело запинаясь, шли вниз, первый вел второго, который двигался теперь совсем как слепой и как-то нелепо размахивал здоровой рукой — как будто отгонял назойливых насекомых. Терсит и его помощники приближались еще того медленнее. Охотники сидели и смотрели на отстающих, которые дошли до ложбины и заковыляли вдоль нее, пока не выбрались на ровное место у самой кромки воды, где поток разбежался десятком маленьких ручейков. Между этими ручьями с виноватым видом суетились собаки. Сыновья Фестия как будто на крыльях улетели. След был потерян.

Мелеагр ударил в землю комлем копья. Аталанта увидела, как встал Анкей: лоб наморщен, он явно думает о чем-то, а о чем — не ясно. Аркадянин забросил на плечо секиру и огляделся вокруг, потом опять нахмурился. Она попыталась перехватить его взгляд, но вместо того, чтобы встретиться с ней глазами, он вперился в основную группу мужчин, которые тоже начали подниматься на ноги. Собаки тявкнули пару раз. Аура заворчала в ответ. Дальше придется идти через тростник.

Молочай — его пушистые стебли там и сям торчали между тростниками. Передние двинулись напролом, ломая стебли, и вскоре млечный сок сплошь покрыл голени и бедра тех, кто шел сзади. Они почувствовали, как кожа начала чесаться и гореть. Молочай густо рос по всему краю лагуны, скрываясь среди тростника, перемежаясь с дикорастущим льном и мальвой, чьи голубые и розовые цветы манили их обещанием краткой передышки от жгучего сока. Они слышали, как в голос кричит от боли Терсит, пока его носильщики окончательно не выбились из с ил и не отстали. Дальше тростник стал еще выше, скрыв их с головой, а влажная земля сменилась настоящей топью. Они потеряли друг друга из виду и шли теперь по одному, бредя по тошнотворной солоноватой воде и раздвигая высящиеся со всех сторон волокнистые стебли. Солнце висело прямо над головой, а они, лишенные теней, все шли и шли сквозь высокий тростник, и единственным ориентиром служила глубина воды, нараставшая по мере удаления от берега.

Тростник вокруг Аталанты легонько покачивался: конвекция заставляла воздух двигаться, и над поверхностью лагуны то и дело пробегали мимолетные сквознячки. По эту сторону от Аракинфа ветров, которые заслуживали бы называться ветрами, не существовало. Люди ломились сквозь тростник, но шорох и мягкие согласные движения стеблей застили и взгляд, и слух. Люди были со всех сторон, россыпью: их выдавал плеск воды под ногами. Над головой бесшумно скользнула тень: белоснежный, с темной окаемкой взмах крыльев, сложенная зигзагом шея под желтоклювой головой цапли. Исчезла. Все знают, что вепрь обожает болота, мутная вода которых холодит ему брюхо. Призрачный след улетевшей птицы запутался в верхушках камышей, подрагивая в такт движениям ее зрачков. Аура хватала воздух пастью. Звук бредущих по колено в воде мужчин стал тише. Аталанта почувствовала, как кожурой опадает с нее ощущение мужского присутствия и как его вытесняет привычное — роскошное — чувство одиночества. Потом вернулась мысль о двоих мужчинах. Они все равно ее отыщут, голова к голове, как два молодых бычка. Она — та стрела, которой суждено пронзить их обоих и скрепить между собой. Мысль была мимолетная и ушла в никуда, стоило только Аталанте попробовать на ней сосредоточиться.

Вода под ногами начала перемежаться отмелями. Головы, плечи, а потом и торсы поднялись над зыбкой поверхностью тростниковых зарослей: герои выбрели на береговую полосу, к подножию небольшого утеса. За камень цеплялись жаждущие влаги деревья, прошив корнями темные зигзаги глубоких расселин. Самая широкая прорезала скалу сверху донизу: вход в узкое ущелье. Устье густо заросло чахлыми олеандрами и терпентинами; судя по всему, когда-то уровень воды в лагуне поднимался, и вода плескалась возле самых корней, а потом отступила, оставив деревья сохнуть на твердом белом камне. Время от времени ветер, набегавший на тыльную сторону горы, отыскивал этот проход и выдувал из расщелины облако желтой пыли. Сверху сыпались мелкие камушки и дробью рассыпали эхо от звонких при падении щелчков.

Солнце выплеснуло в небо весь свой послеполуденный зной. Ид и Линкей, а за ними спутники Терсита раздвинули последний тростниковый занавес и ступили на твердую землю. Тени вокруг не было, и потому герои повернулись к солнцу спиной и стали смотреть на белую пасть расщелины. Собаки вывалили языки. Пот ручьем тек по изборожденному морщинами лбу Анкея, а взгляд перескакивал с одной головы на другую. Он считает, поняла Аталанта. Мелеагр ходил среди упавших наземь людей: руки и ноги у них были сплошь покрыты красной сыпью. Когда он дошел до аркадянина, между ними проскочила пара слов, после чего Мелеагр тоже обвел внимательным взглядом площадку, на которой они собрались. Потом оба обернулись и оглядели длинную кайму тростника, вытянувшуюся вдоль края лагуны. Зеленые заросли продергивало то чуть более светлым, то чуть более темным тоном — по мере движения ветра. И сверх того — ни движения. Она осмотрела поврежденную руку; рана не открылась. Анкей указывал рукой куда-то по ту сторону зарослей. И сейчас его явно потревожило то же самое, что и в прошлый раз. Ее это не касается. Интересно, подумала она, а вода в этой, дальней части лагуны такая же отвратная, как везде? Аура пить ее не стала. Аталанте казалось, что судьбы их должны решиться далеко от берега, в горах, где реки кипят и пенятся, мчась по каменистым руслам. Ей хотелось ледяной воды, знакомого пейзажа. Анкей и Мелеагр отступили на шаг друг от друга. Те, что оказались поблизости, уже успели обратить внимание на этот странный альянс: Тесей и Пирифой, Ясон, сидевший чуть поодаль, и еще четыре или пять человек, собравшиеся вокруг Пелея и Теламона. Терсит и Линкей что-то бормотали себе под нос, с головой уйдя каждый в свой личный мир боли. Нестор, судя по всему, заснул. Кто еще? Кастор и Полидевк подошли ко входу в ущелье и осматривали верхнюю часть стен. Акаст правил наконечник копья, скрежеща о железо плоским осколком камня. Прочие ничем не были заняты. Скоро они опять тронутся с места, подумала она, а потом ей в голову пришла еще одна мысль. С места тронутся все, кроме одного. Она огляделась вокруг, чтобы проверить свою догадку, а потом обернулась на Анкея и Мелеагра, которые по-прежнему вглядывались в береговую линию: тростник, вода, склон Аракинфа. И ни единого движения. Ни единого знака. Мелеагр встретился с ней взглядом, и она опять почувствовала себя стоящей там, на невысоком холме возле места их высадки, и как двигалось его тело, чтобы скрыть под собой ее тело, и как он смотрел на нее, пока не появился другой, более молодой мужчина и не прервал эту молчаливую сцену. Но здесь уже никто их прервать не сможет — и факт сей явственно читался на его лице, — и Анкей понял это раньше, чем кто бы то ни было другой. Ну что ж, подумала она. Меланион исчез.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

Похожие:

Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconСергей Полотовский, Роман Козак Пелевин и поколение пустоты
«тридцать – мало, сорок – много». На черно-белом фото знаменитого американского фотографа Ричарда Аведона были представлены Марсель...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДэвид Герберт Лоуренс Любовник леди Чаттерли
Запрет действовал более 30 лет, и лишь в 1960 году после громкого судебного процесса, всколыхнувшего всю Англию, роман был реабилитирован...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДональд Уэйстлейк Джойс Кэрол Оутс Энн Перри Стивен Кинг Лоуренс Блок Уолтер Мосли
ДональдУэйстлейкДжойсКэролОутсЭннПерриСтивенКингЛоуренсБлокУолтерМослиШэринМаккрамбЭдМакбейнДжонФаррисДжеффриДиверВне закона
Лоуренс Норфолк в обличье вепря icon-
Китае и Индии. Меньше всего в подобное верят в Бельгии, Швеции и Нидерландах (8%). А в общем результат составил 20% – немало. Сколько...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДуглас Коупленд Эй, Нострадамус!
Даже те из нас, кто пытается вести праведную и благочестивую жизнь, так же далеки от благодати Господней, как Хиллсайдский душитель...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconТерминатор Судный день Рэндел Фрейкс,Вильям Вишер
Но благодаря своему лидеру Джону Коннору у сопротивления появляется шанс победить. Не имея возможности убить Джона в реальном времени,...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconДевятый вал мерзости
«свободная» пресса даже «А» не сказала, не то что «Б». И даже эти «кое-кто» вовсю стараются впредь такие события не допускать. Но...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconЛоуренс Дж. Питер, Реймонд Халл Принцип Питера, или Почему дела всегда идут вкривь и вкось
Оригинал: Peter, Laurence J; Hull, Raymond (1969). The Peter Principle: Why Things Always Go Wrong. New York: William Morrow and...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconЕго доклада — «Влияет ли культура на экономическое развитие?». Этот...
Одни культурные особенности благоприятствуют модернизации, другие же, наоборот, тормозят экономическое развитие страны, уверен директор...
Лоуренс Норфолк в обличье вепря iconСлучай это обличье, которое принимает Бог, чтобы остаться инкогнито
Лукас посмотрел на отчаянно мигающий диод своего пейджера. Он закрыл книгу и положил ее рядом. Книга его порадовала. В третий раз...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница