Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию


НазваниеРэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию
страница7/36
Дата публикации18.04.2013
Размер1.89 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Астрономия > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36

ГЛАВА 10



Мы вступили в лабиринт из газетной бумаги. Да что там лабиринт — катакомбы с узкими проходами меж штабелей старых газет: «Нью-Йорк таймс», «Чикаго трибюн», «Сиэтл ньюс», «Детройт фри пресс». Пять футов слева, шесть справа и промежуток, где маневрируешь, со страхом ожидая обвала, который раздавит тебя насмерть.

— Ни фига себе! — вырвалось у меня.

— Да уж, — проворчал Крамли. — Господи Иисусе, да тут газет, воскресных и ежедневных, наверное, тысяч десять, уложенных слоями — нижние, гляди-ка, желтые, верхние белые. А штабелей не один, не десять и не двадцать — бог мой, целая сотня!

И правда: газетные катакомбы, проглядывавшие сквозь сумерки, плавно поворачивали и исчезали из виду.

Позднее я сравнивал себя с лордом Карнарвоном, открывшим в 1922 году гробницу Тутанхамона. Все эти старинные заголовки, груды некрологов — к чему они вели? Штабеля, еще штабеля, а за ними еще. Мы с Крамли пробирались боком, едва протискивая живот и зад.

— Боже, — прошептал я, — случись настоящее землетрясение…

— Было! — Голос доносился издалека, из глубины газетного туннеля. Мумия. — Газеты тряхнуло! Еще немного, и из меня бы вышла лепешка!

— Кто там? — крикнул я. — Где вы запрятались?

— Знатный лабиринт, а? — веселилась мумия. — Моя работа. Экстренные утренние выпуски, последние вечерние, отчеты о скачках, воскресные комиксы, всего не перечислить! За сорок лет! Музейная библиотека новостей, негодных для печати. Идите дальше! Сверните налево. Я где-то здесь!

— Идите! — тяжело дыша, бросил Крамли. — Да тут негде воздуху глотнуть!

— Правильно, давайте сюда! — звал гнусавый голос. — Почти дошли. Держитесь левой руки. Не вздумайте курить! Отсюда поди выберись при пожаре — настоящая ловушка из заголовков: «Гитлер приходит к власти», «Муссолини бомбит Эфиопию», «Умер Рузвельт», «Черчилль выстраивает железный занавес» — здорово, а?

Завернув за последний угол среди высоких столбов печатной продукции, мы обнаружили в этом лесу поляну.

В дальнем ее конце виднелась походная кровать. То, что на ней лежало, можно было сравнить с длинной вяленой тушей или с встающей из земли мумией. Резкий запах бил в ноздри. Не мертвый, подумал я, и не живой.

Я медленно приблизился к койке, Крамли шел сзади. Стало понятно, что это за запах. Не мертвечины, а грязи, немытого тела.

Груда тряпья зашевелилась. Края древних одеял на ней напоминали следы прибоя на отмели. Меж сморщенных век проглядывал крохотный проблеск.

— Простите, что не встаю. — Сморщенный рот дрогнул. — У хрыча с Хай-Лоу-стрит сорок лет как не стоит. — Едва не захлебнувшись смехом, рот закашлялся. — Нет, нет, я здоров, — прошептал он. Голова упала назад. — Какого дьявола вас так долго не было?

— То есть?..

— Я вас ждал! — воскликнула мумия. — Какой сейчас год? Тридцать второй? Сорок шестой? Пятидесятый?

— Уже теплее.

— Шестидесятый. Ну что?

— В яблочко, — кивнул Крамли.

— Я не совсем спятил. — Иссохший рот старика дрогнул. — Вы принесли мне еду?

— Еду?

— Нет, нет, не может быть. Еду таскал парнишка, собачьи консервы, жестянку за жестянкой, а то бы вся эта Граб-стрит10обвалилась. Вы ведь не он… или он?

Мы обернулись и помотали головами.

— Как вам мой пентхаус? Первоначальное значение: место, где держали пентюхов, пока они окончательно рехнутся. Мы приписали ему другое значение и подняли квартплату. О чем бишь я? А, да. Как вам эти хоромы?

— Читальня Общества христианской науки,11— отозвался Крамли.

— Треклятое пристрастие, — проговорил Рамзес II. — С тысяча девятьсот двадцать пятого года. Остановиться не смог. Руки загребущие, то есть загребущие не особенно, а вот выпускать не любят. Все началось в тот день, когда я забыл выбросить утренние газеты. Дальше скопилась подборка за неделю, и пошла в рост гора макулатуры: «Трибюн», «Таймс», «Дейли ньюс». Справа от вас тридцать девятый год. Слева — сороковой. Второй штабель сзади — весь из сорок первого!

— Что бывает, если вам понадобится какой-нибудь номер, а на него навалено фута четыре?

— Стараюсь об этом не думать. Назовите дату.

— Девятое апреля тридцать седьмого года, — слетело у меня с языка.

— Какого черта? — одернул меня Крамли.

— Не трогайте парнишку, — шепнул старик под пыльным одеялом. — Джин Харлоу,12умерла в двадцать шесть лет. Уремическое отравление. Панихида завтра. Лесная Лужайка. Похороны сопровождает дуэт — Нельсон Эдди, Джанетт Макдональд.13

— Бог мой! — вырвалось у меня.

— Варит котелок, а? Еще!

— Третье мая сорок второго года, — ляпнул я наобум.

— Погибла Кэрол Ломбард. Авиакатастрофа. Гейбл рыдает.14

Крамли обернулся ко мне.

— Это все, что тебе известно? Звезды забытого кино?

— Не цепляйтесь к парнишке, — проговорил старческий голос шестью футами ниже. — Что вы здесь делаете?

— Мы пришли… — начал Крамли.

— Нам нужно… — начал я.

— Стоп. — Старика закружила пыльная буря мыслей. — Вы — продолжение!

— Продолжение?

— В последний раз, когда на гору Лоу взбирался самоубийца, чтобы кинуться вниз, ему это не удалось, он спустился на своих ногах, внизу его сшиб автомобиль, и благодаря этому у него есть теперь на что жить. Последний случай, когда здесь действительно кто-то побывал, пришелся… на сегодняшний полдень!

— Сегодняшний?!

— Почему бы и нет? Почему бы не навестить старого, утонувшего в пыли калеку, с тридцать второго года забывшего о женских ласках. Да, незадолго до вас здесь побывал кое-кто, кричал в туннеле из плохих новостей. Помните сказку про мельницу, варившую овсянку? Скажешь «вари», и из нее польется горячая каша. Парнишка ее запустил. А как остановить, не знал. Проклятая овсянка затопила весь город. Идешь куда-нибудь — проедай себе дорогу. А у меня вот полно газет, а овсянки кот наплакал. О чем бишь я?

— Кто-то у вас кричал…

— Из коридора между лондонской «Таймс» и «Фигаро»? Ага. Женщина, ревела как мул. Я даже описался. Грозилась обрушить мои штабеля. Лягнуть один — и конец, визжала она, обвалится твоя треклятая постройка и раздавит тебя в лепешку!

— На мой взгляд, землетрясение…

— Было, было! «Наводнение на реке Янцзы» и «Дуче побеждает» тряслись почем зря, но я, как видите, цел. Штабеля выстояли даже в большое землетрясение тридцать второго года. Так или иначе, эта ненормальная обвинила меня во всех грехах и потребовала газеты за определенные годы. Я сказал, пусть посмотрит первый ряд слева, а потом справа. Весь необработанный материал я храню наверху. Было слышно, как она штурмует штабеля. От ее проклятий мог бы повториться «Пожар в Лондоне!». Хлопнула дверью и была такова — не иначе, побежала искать, откуда бы спрыгнуть. Не думаю, что ее сшибла машина. Знаете, кто она была? Я ведь темнил, не назвал. Догадались?

— Нет, — растерялся я.

— Видите письменный стол с наполнителем для кошачьего туалета? Смахните наполнитель, найдите листки с затейливым шрифтом.

Я шагнул к столу. Среди древесных опилок и, как мне показалось, птичьего помета обнаружились две дюжины одинаковых приглашений.

— «Кларенс Раттиган и…» — Я помедлил.

— Читайте! — потребовал старик.

— «Констанция Раттиган, — выдавил я из себя и продолжил: — Счастливы объявить о своей свадьбе, которая состоится десятого июня тысяча девятьсот тридцать второго года в три пополудни на Маунт-Лоу. Эскорт автомобильный и железнодорожный. Шампанское».

— Туда, где вы живете, приглашение дошло? — спросил Кларенс Раттиган. Я поднял взгляд.

— Кларенс Раттиган и Констанция Раттиган. Погодите. А девичью фамилию Констанции разве не полагалось упомянуть?

— Выглядит как инцест, вы об этом?

— Как-то необычно.

— До вас не дошло, — прохрипели губы. — Констанция заставила меня взять ее фамилию! Меня звали Оверхолт. Сказала, чтоб ей провалиться, если она променяет свое первоклассное имя на мою потасканную кличку, и вот…

— Вас окрестили перед церемонией? — догадался я.

— Раньше не был окрещен, но наконец окрестился. Епископальный священник из Голливуда решил, что я спятил. Вы когда-нибудь пытались спорить с Констанцией?

— Я…

— Не говорите «да», все равно не поверю! «Люби меня или покинь меня», пела она. Мне нравилась мелодия. Умасливала душу церковным елеем. Я первый в Америке такой дурак, кто сжег свое свидетельство о рождении.

— Черт меня дери, — посочувствовал я.

— Не вас. Меня. На что вы смотрите?

— На вас.

— А, понятно. Вид у меня не очень. Тогда тоже был не ахти. Видите эту яркую штуковину поверх приглашений? Латунная рукоятка вагоновожатого на Маунт-Лоу. Моя: я был водителем трамвая на Маунт-Лоу! Господи Иисусе! Нет ли где поблизости пива? — внезапно спросил старик.

Я сглотнул слюну.

— Вы заявляете, что были первым мужем Раттиган, а потом просите пива?

— Я не говорил, что был ее первым мужем, просто одним из мужей. Ну, где же пиво? — Старик поджал губы.

Крамли вздохнул и пошарил в карманах.

— Вот пиво и «Малломары».

— «Малломары»! — Старик высунул кончик языка, и я положил на него печенье. Он подождал, пока печенье растает, словно это была церковная облатка. — «Малломары»! Женщины! Жить без них не могу!

Он привстал за пивом.

— Раттиган, — напомнил я.

— А, да. Свадьба. Она поднялась в гору на моем трамвае и взбесилась из-за погоды, думала, я ее состряпал, и сделала мне предложение, но как-то ночью, после медового месяца, видит, климат от меня не зависит, обросла сосульками, и только я ее и видел. Я никогда теперь не стану таким, как прежде. — Старик вздрогнул.

— Это все?

— То есть как это все?! Вам удавалось когда-нибудь обставить ее два раза из трех?

— Почти, — шепнул я.

Я достал из кармана телефонную книжку Раттиган.

— Мы узнали о вас вот отсюда.

Старик посмотрел на свою фамилию, обведенную красными чернилами.

— Кто мог вас ко мне послать? — Задумавшись, он сделал еще глоток. — Постойте! Вы вроде как писатель?

— Вроде как.

— Вот оно, ужучил! Как давно вы с ней знакомы?

— Несколько лет.

— Один год с Раттиган — это тысяча и одна ночь. В комнате смеха. Проклятье, сынок. Держу пари, она хочет, чтобы вы написали ее автобиографию, потому и обвела мою фамилию. Начать с меня, Старого Верного.

— Нет.

— Просила вас делать заметки?

— Никогда.

— Черт, а ведь было бы здорово? Кто еще напишет такую дикую книгу, как Констанция? А такую злобную? Бестселлер! Да на вас золотой дождь прольется. Живее вниз, сговорить издателя! Мне за информацию отчисления от прибыли! Идет?

— Отчисления.

— А теперь дайте мне еще «Малломар» и пива. Мало наболтал, нужно еще?

Я кивнул.

— Там на другом столе… — (На ящике из-под апельсинов.) — Список гостей на бракосочетании.

Перебирая счета на ящике, я нашел листок хорошей бумаги и стал его разглядывать, старик тем временем заговорил:

— Задумывались когда-нибудь, откуда произошло название Калифорния?

— Что это…

— Помолчите. В тысяча пятьсот девятом году испанцы, выступая из Мексики на север, несли с собой книги. В одной, изданной в Испании, шла речь о царице амазонок, которая правила страной изобилия, текущей млеком и медом. Царица Калифия. Страна, где она царила, называлась Калифорнией. Испанцы заглянули в эту долину, увидели молоко, вкусили меда и назвали все это…

— Калифорнией?

— Ну вот, смотрите список гостей. Я взглянул и прочел:

— Калифия! Бог мой! А мы сегодня пытались ей позвонить. Где она сейчас?

— То же самое хотела знать и Раттиган. Как раз Калифия предсказала, что нам предопределено вступить в брак, но о крушении умолчала. Вот Раттиган и взяла меня за жабры, устроила пир на весь мир с дрянным шампанским, и все из-за Калифии. Явилась сегодня и кричит в конец газетного туннеля: «Где, черт побери, она живет, ты должен знать!». «Я не виноват! — ору я в ее конец. — Давай, Констанция! Калифия погубила нас обоих. Иди убей ее раз, потом другой. Калифию!».

Выдохшись, мумия упала обратно, на подушку.

— Таковы были ваши слова, — напомнил я. — Сегодня в полдень?

— Около того, — вздохнул старик. — Я послал Раттиган по следу. Надеюсь, найдет проклятую астрологиню и… — Речь его стала невнятной. — А еще «Малломаров»?

Я положил печенье ему на язык. Оно растаяло. Старик зачастил:

— Глядя на меня, кому придет в голову, что у этого чуда-юда без костей лежит в банке полмиллиона. Можете убедиться. Вдыхал жизнь в уолл-стритовские ценные бумаги, которые не померли, а просто впали в спячку. С сорок первого года, через все Хиросимы, Эниветоки15и Никсонов. Прикуплю-ка, думаю, «Ай-би-эм», прикуплю-ка «Белл». И вот заработал себе на хоромы с видом на Лос-Анджелес, удобства, правда, на улице, и «Глендейл маркет» за немалые деньги гоняет ко мне наверх парнишку со «Спамом»,16чили в жестянках и водой в бутылках! Жизнь Райли!17Ну что, ребята, достаточно порылись в моем прошлом?

— Почти.

— Раттиган, Раттиган, — продолжал старик. — Клики, шквал аплодисментов — бывало, бывало. В этих газетах ее время от времени поминали. Возьмите по газете в верхушке каждой стопки — четыре справа, шесть слева, все они разные. Наследила на дороге в Марракеш. Сегодня вернулась подчистить за собой.

— Вы в самом деле ее видели?

— Не было надобности. От этого крика Румпельштильцхен разорвался бы пополам, а потом склеился заново.18

— Ей нужен был только адрес Калифии и больше ничего?

— И те газеты! Забирай себе и подавись. Это был долгий развод, без конца.

— Можно взять? — Я поднял приглашение.

— Хоть дюжину! Не пришел никто, кроме ее одноразовых приятелей. Она все комкала приглашения и разбрасывала. Говорила: «Всегда можно заказать еще». Забирайте карточки. Утаскивайте газеты. Как, вы сказали, вас зовут?

— Я не говорил.

— Слава богу! На выход! — заключил Кларенс Раттиган.

Мы с Крамли осторожно двинулись меж башен лабиринта, позаимствовали из восьми штабелей экземпляры восьми разных газет и уже собрались выйти в дверь, но тут дорогу нам преградил малыш, нагруженный коробкой.

— Что принес? — спросил я.

— Бакалею.

— В основном выпивку?

— Бакалею, — повторил мальчик. — Он там еще?

— Не возвращайтесь! — донесся из глубин газетного лабиринта голос фараона Тута. — Меня не будет дома!

— Ага, он там, — сделал вывод мальчик, заметно побледнев.

— Три пожара и одно землетрясение! Будет одно! Я его чую! — Голос мумии постепенно затих.

Малец поднял глаза на нас.

— Тебе разбираться. — Я отступил.

— Не двигаться, не дышать. — Мальчик перенес через порог одну ногу.

Мы с Крамли не двигались и не дышали. И он скрылся.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   36

Похожие:

Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери : Марсианские хроники Рэй Дуглас Брэдбери Марсианские хроники Рэй Брэдбери
Только что была огайская зима: двери заперты, окна закрыты, стекла незрячие от изморози, все крыши оторочены сосульками, дети мчатся...
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери : Вино из одуванчиков Рэй Дуглас Брэдбери Вино из одуванчиков Рэй Брэдбери
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери : 451 градус по Фаренгейту Рэй Дуглас Брэдбери...
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери Вино из одуванчиков Рэй Брэдбери Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери : и грянул гром Рэй Дуглас Брэдбери и грянул гром
Объявление на стене расплылось, словно его затянуло пленкой скользящей теплой воды; Экельс почувствовал, как веки, смыкаясь, на долю...
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери Марсианские хроники Рэй Брэдбери Марсианские хроники
«Великое дело — способность удивляться, — сказал философ. — Космические полеты снова сделали всех нас детьми»
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери Вино из одуванчиков
Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери 451 градус по Фаренгейту Рэй Брэдбери 451 градус по Фаренгейту
Уокигане (штат Иллинойс). А летними месяцами вряд ли был день, когда меня нельзя было найти там, прячущимся за полками, вдыхающим...
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери Канун всех святых Рэй Брэдбери Канун всех святых
С любовью — мадам манья гарро-домбаль, которую я встретил двадцать семь лет назад на кладбище в полночь на острове Жаницио, что на...
Рэй Дуглас Брэдбери Давайте все убьем Констанцию Рэй Брэдбери Давайте все убьем Констанцию iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Пожарные, которые разжигают пожары, книги, которые запрещено читать, и люди, которые уже почти перестали быть людьми… Роман Рэя Брэдбери...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница