Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов


НазваниеЛиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов
страница13/39
Дата публикации01.05.2013
Размер4.31 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   39

12



В памяти явственно всплыла вся картина – тесные коридоры, крохотные окна и запах плесени от старых книг. Лет пятьдесят назад, будучи в Бельгии, он был удивлен, что англоязычная книга по такому предмету все еще физически существует. Но она там была. Обложка покрылась плотным слоем отполированной ржавчины; если на ней и были когда-то какие-то надписи, от них ничего не осталось. Некоторых страниц не было, так что никто никогда не узнал бы ни автора, ни названия, если они и были там указаны. Каждый содержащийся в ней «рецепт» – заговор, заклинание, заклятие – содержал запретное знание.

Дамон без труда вспомнил это заклинание – самое простое из всех. «Кровь самфира, или вампира, есть довольное снадобье для исцеления от всякого недуга или злодеяния, причиненного теми, кто танцует в лесах в Лунный пик».

Эти малахи определенно творили злодеяние в лесу, а сейчас шел месяц Лунного пика – так на Древнем языке назывался месяц летнего солнцестояния. Дамон не хотел оставлять Бонни, и уж точно не хотел, чтобы Елена видела, что он собирается сделать. Продолжая поддерживать голову Бонни над поверхностью теплой розоватой воды, он расстегнул рубашку. На бедре в ножнах висел кинжал из железного дерева. Дамон вытащил его и быстрым движением надрезал себе кожу у основания горла.

Теперь крови много. Непонятно только, как заставить ее пить. Засунув кинжал обратно в ножны, он приподнял Бонни и попытался приложить губами к ране.

Нет, это глупость, подумал он с непривычным для себя самоуничижением. Так она опять замерзнет, а глотать ее ты все равно не заставишь. Он снова опустил Бонни в воду и задумался. Потом опять вытащил нож и сделал еще один надрез – на этот раз на руке, на запястье. Он вел ножом по вене, пока кровь стала не просто капать, а полилась солидной струей. Потом он приложил запястье к повернутому вверх рту Бонни, а второй рукой повернул ее голову под нужным углом. Ее губы были полуоткрыты, и в них красиво струилась томно-красная кровь. Время от времени девушка сглатывала. В ней еще теплилась жизнь.

Как будто я кормлю птенца, подумал он, восхищаясь своей памятью, своей находчивостью и – чего уж там, вообще самим собой.

Он улыбнулся ослепительной улыбкой в никуда.

Теперь только бы сработало.

Дамон чуть подвинулся, чтобы сесть поудобнее, и снова открыл кран с горячей водой, не переставая придерживать Бонни и кормить ее. Он понимал, что проделывает все это элегантно и без единого лишнего движения. Ему нравилось происходящее, оно тешило его чувство юмора. Вот сидит вампир, который не обедает человеческим существом, а поит его собственной кровью, чтобы спасти от верной смерти.

Мало того. Постаравшись раздеть Бонни так, чтобы не оскорбить ее девичью невинность, он безупречно следовал всем человеческим обычаям и предрассудкам. Это было потрясающе. Естественно, он увидел ее тело, избежать этого было невозможно. Но его завораживало то, что он пытался следовать правилам. Раньше он никогда так не делал.

Может, именно от этого кайфует Стефан? Да нет, у Стефана есть Елена, которая сначала была человеком, потом вампиром, потом невидимым духом, а теперь стала ангелом во плоти, если такое вообще бывает. От Елены можно кайфовать и так. И, тем не менее, он не думал о ней несколько минут. Кажется, я установил рекорд не-думания о Елене.

Наверное, лучше позвать ее, объяснить, что он делает, и что нет причины проламывать ему череп. Пожалуй, так будет правильнее.

И вдруг Дамон понял, что не чувствует в спальне Стефана ауру Елены. Но не успел он выяснить, в чем дело, как раздался грохот, потом громкие шаги, потом снова грохот, намного ближе. А потом дверь в ванную комнату пинком открыл Мерзкий Эгоистичный Тупой...

Мэтт шел на него с угрожающим видом, за что-то зацепился, посмотрел под ноги. На его загорелых щеках словно лежал отсвет заходящего солнца. В руках он держал маленький розовый лифчик Бонни, потом бросил его, словно тот его ужалил, потом опять поднял и покрутил в руках только для того, чтобы швырнуть во входящего Стефана. Дамон с любопытством наблюдал за происходящим.

– Как его убить, Стефан? Осинового кола хватит? Можешь подержать его, пока я... Кровь! Он кормит ее кровью! – прервал сам себя Мэтт и так посмотрел на Дамона, словно вот-вот нападет на него.

Плохая идея, подумал Дамон.

Мэтт встретился с ним взглядом. Считает себя борцом с чудовищами, подумал Дамон, которому становилось все интереснее и интереснее.

– Отпусти. Ее, – медленно отчеканил Мэтт.

Кажется, он хотел, чтобы звучало угрожающе, подумал Дамон, но получилось так, как будто он разговаривает с умственно отсталым.

Мерзкий ушлепок – сообразил Дамон. Значит, его зовут...

– Мудд,– вслух сказал он, слегка кивнув головой. Может, теперь запомню.

– Mу... Ты назвал меня... Господи, Стефан, помоги мне убить его!^ Он убил Бонни! – Эти слова излились из уст Мэтта одним отчаянным вскриком, одним выдохом. Дамон с грустью понял, что его последняя аббревиатура горит ярким пламенем.

Стефан был на удивление спокоен. Он отодвинул Мэтта так, чтоб тот оказался у него за спиной, и сказал:

– Выйди и посиди с Еленой и Мередит.

Это не было просьбой. Затем он обернулся к Дамону:

– Ты не пил ее кровь.

Это не было вопросом.

– Полакать яду? Нет, братишка, я не по этому делу.

Один уголок рта Стефана вздернулся. Он ничего не ответил, просто посмотрел на Дамона взглядом, в котором было... знание. Дамон возмущенно вскинул голову.

– Я сказал правду!

– Сделаешь это своим новым хобби?

Дамон начал отпускать Бонни, рассудив, что, перед тем как выбираться из этой помойной ямы, будет логично окунуть ее в кровавую воду, но...

Нет. Она была его птенцом. Она выпила уже достаточно его крови – чуть больше, и она могла начать меняться по-настоящему. А если количества крови, которое он отдал ей, недостаточно, значит, кровь вампиров просто-напросто не является лекарством. Кроме того, чудотворница находится здесь.

Он закрыл порез на руке, чтобы остановить кровотечение, и приготовился ответить...

Но тут дверь снова распахнулась.

На этот раз это была Мередит, державшая в руках лифчик Бонни. Стефан и Дамон в ужасе поежились. Дамон подумал, что Мередит выглядит очень грозно. Но она, по крайней мере, сделала паузу и оглядела одежду, сваленную на полу ванной комнаты. Потом спросила у Стефана: «Как она?» Мудд не сделал ни того ни другого.

– С ней все будет в порядке, – ответил Стефан, и Дамон, к собственному удивлению, понял, что чувствует... нет, не облегчение, конечно, скорее удовольствие от проделанной работы. Кроме того, Стефан явно не собирался избить его до полусмерти.

Мередит глубоко вздохнула и быстро закрыла свои пугающие глаза. Ее лицо засияло. Может быть, она молилась. Сам Дамон не молился уже несколько столетий – да и раньше на его молитвы никогда не было ответа.

Потом Мередит открыла глаза, встряхнулась и снова приобрела путающий вид. Она подтолкнула локтем кучу одежды на полу и сказала, медленно и с напором:

– Если то, что соответствует этому, не обнаружится у Бонни на теле, у вас будут большие неприятности.

Теперь она махала многострадальным лифчиком, как флагом.

«Стефан выглядит смущенным. Как он не понимает всей великой важности вопроса об отсутствующей детали нижнего белья?» – удивился Дамой. Как можно быть таким... таким невнимательным болваном? Неужели Елена никогда не... никогда не носила?.. Дамон застыл, слишком глубоко поглощенный образами, возникающими в его внутреннем мире, чтобы шевелиться. Потом он заговорил. У него был ответ на загадку Мередит.

– Хочешь подойти и проверить сама? – спросил он, благородно отвернувшись.

– Да, хочу.

Он сидел отвернувшись, пока она подходила к ванне, опускала руку в теплую розовую воду и чуть отодвигала полотенце. Потом услышал вздох облегчения.

Когда он повернулся, она сказала:

– У тебя на губах кровь,– Ее темные глаза еще никогда не были такими темными.

Дамон удивился. Ну не мог же он укусить эту рыжую просто по привычке, а потом забыть об этом. Но потом он понял, в чем дело.

– Ты пытался отсосать яд, – сказал Стефан, бросая ему белое полотенце для лица. Дамон вытер ту сторону рта, на которую смотрела Мередит. На полотенце остались кровавые разводы. Неудивительно, что рот словно горел. Яд оказался паскудной штукой, хотя он явно действовал на вампиров не так, как на людей.

– И на шее у тебя кровь, – не унималась Мередит.

– Неудачный эксперимент, – сказал Дамон, пожимая плечами.

– И тогда ты разрезал себе руку. Серьезный поступок.

– Для человеческого существа – возможно. Ну что, пресс-конференция окончена?

Мередит явно расслабилась. Он вгляделся в выражение ее лица и усмехнулся про себя. Сенсация! Сенсация!

«СТРАШНАЯ МЕРЕДИТ ОСТАНОВЛЕНА!» Ему был хорошо знаком этот взгляд – взгляд людей, которым он оказывался не по зубам.

Мередит встала.

– Может, принести ему что-нибудь, чтобы изо рта перестала идти кровь? Может быть, что-нибудь попить?

Что до Стефана, то он попросту выглядел ошарашенным. Проблема Стефана – точнее сказать, одна из многочисленных проблем Стефана – состояла в том, что он считал кормление чем-то греховным. Даже говорить об этом казалось ему грехом.

А может быть, в этом тоже свой кайф? Люди обожают все, что считают греховным. Да и вампиры тоже. Дамон расстроился. Как бы вернуться в те времена, когда грехом считалось все? А то дела плохи – у него закончились стимулы для удовольствия.

Когда Мередит стояла к нему спиной, она была не такой страшной. Дамон рискнул и ответил на вопрос о том, что он мог бы выпить.

– Конечно, дорогуша. Тебя, дорогуша.

– Слишком много дорогуш, – загадочно сказала Мередит, и, пока Дамон соображал, что девушка всего лишь затронула вопрос лингвистики, а вовсе не касалась его личной жизни, она уже вышла. Лифчик-путешественник был с ней.

Теперь Стефан и Дамон остались наедине. Стефан сделал шаг к Дамону, стараясь не смотреть на ванну. «Ты столько всего пропустил, чурбан», – подумал Дамон. Вот слово, которое он искал. Чурбан.

– Ты очень много для нее сделал, – сказал Стефан, которому, казалось, смотреть на Дамона было так же трудно, как на ванну. Из-за этого ему почти не осталось куда смотреть. Он выбрал стену.

– Ты сказал, что изобьешь меня, если я этого не сделаю. А я никогда не любил, чтобы меня избивали, – Дамон включил свою ослепительную улыбку, задержал ее на губах, пока Стефан не начал поворачиваться к нему, и тут же выключил ее.

– Ты сделал намного больше, чем требовал долг.

– С тобой, братишка, никогда не поймешь, где заканчивается долг. Расскажи мне, как выглядит бесконечность.

Стефан вздохнул.

– Ну, по крайней мере, ты не из тех хулиганов, которые терроризируют только тех, кто слабее их.

– Хочешь сказать: «выйдем, поговорим», как это называется?

– Нет, хочу выразить восхищение тобой за то, что ты спас жизнь Бонни.

– Я просто не понял, что у меня есть выбор. А кстати, как ты вылечил Мередит и... и... Как ты их вылечил.

– Елена их поцеловала. Ты не заметил, что в какой-то момент она исчезла? Я привез их сюда, она встретила нас внизу, выдохнула им в рот, и это их исцелило. Насколько я вижу, она медленно превращается из духа в настоящего человека. Я наблюдаю за ней с тех пор, как она очнулась, и мне кажется, на окончательное превращение потребуется еще несколько дней.

– По крайней мере сейчас она говорит. Пока немного, но нельзя требовать всего и сразу, – Дамон вспомнил, как увидел из своего «порше» с открытым верхом Елену, которая болталась в воздухе, как воздушный шарик. – А эта маленькая рыжая не сказала ни слова, – ворчливо добавил Дамой и пожал плечами. – Без разницы.

– Но почему, Дамон? Почему ты не признаешь, что она тебе небезразлична, по крайней мере, настолько, чтобы ты не дал ей умереть и даже не попытался сделать с ней что-то плохое. Ты ведь знал, что ей нельзя терять ни капли крови...

– Это был эксперимент, – разъяснил Дамон. А теперь эксперимент закончен. Бонни может проснуться или уснуть, может ожить или умереть – но на руках у Стефана, а не у него. Он промок, ему было неуютно, а последний ночной прием пищи произошел слишком давно, и он был голоден и раздражен. У него болел рот. – Передаю ее голову вам, – отрезал он, – и ухожу. Ты, Елена, и этот, Мудд – сможете доделать...

– Дамон, его зовут Мэтт. Это нетрудно запомнить.

– Если не испытываешь к нему ни малейшего интереса, то трудно. В этом окраинном районе много привлекательных женщин, поэтому он для меня – не более чем последний в очереди на ужин.

Стефан с силой ударил в стену. Его кулак пробил старую штукатурку.

– Черт побери, Дамон. Люди к этому не сводятся.

– А я и не прошу у них ничего другого.

– Ты не просишь, Дамон. В этом вся проблема.

– Это был эвфемизм. Скажем иначе: ничего другого я у них не беру. Да, они интересуют меня только в этом смысле. И не надо прыгать, чтобы я поверил, будто здесь есть что-то большее. Нет никакого смысла в том, чтобы искать доказательства откровенному вранью.

Кулак Стефана просвистел в воздухе. Это был левый кулак, и именно с этой стороны Дамон поддерживал голову Бонни, поэтому он не мог изящно увернуться, как сделал бы в обычной ситуации. Бонни без сознания – но если она наберет полные легкие воды и тут же отпросит копыта? Кто их знает, этих людей, тем более отравленных?

Он сделал иначе – послал максимум защитной энергии к правой стороне подбородка. Он рассчитал, что выдержит удар, даже от Стефана в новой улучшенной версии, и при этом не уронит девушку – пусть даже Стефан сломает ему челюсть.

Кулак Стефана остановился в нескольких миллиметрах от лица Дамона.

Братья смотрели друг на друга. Их разделяло полметра.

Стефан глубоко вдохнул и выдохнул. Потом сел.

– Теперь признаешь?

Дамон был искренне удивлен.

– Что признаю?

– Что они для тебя кое-что значат. По крайней мере ты предпочел получить по челюсти, но не топить Бонни.

Дамон пристально посмотрел на него и расхохотался, не в силах остановиться.

Стефан тоже пристально посмотрел на брата. Потом он закрыл глаза, лицо его перекосила судорога боли, и он отвернулся.

Дамону было чем оправдать свой хохот:

– А ты решил, что для меня что-то з-з-значит какое-то челове-е-е...

– Зачем же ты это сделал? – устало спросил Стефан.

– По при-и-иколу. Я же тебе сказа-а-ал. Чисто по при-и-и-и... – Дамон поперхнулся, нокаутированный нехваткой пищи и столкновением множества противоречивых чувств.

Голова Бонни ушла под воду.

Оба вампира нырнули за ней и столкнулись головами, соприкоснувшись в центре ванны. Оба обалдело отпрянули.

Дамон уже не смеялся. Скорей уж он сражался, как тигр, стараясь вытащить девушку из воды. Стефан делал то же, а, поскольку недавно рефлексы у него обострились, он был близок к победе. Произошло то, о чем Дамон думал примерно час назад, – ни одному из них и в голову не пришло действовать сообща. Каждый пытался достать девушку сам по себе, и оба мешали друг другу.

– С дороги, маленький надоеда, – угрожающе прорычал – едва не прошипел – Дамон.

– Это тебе плевать на нее. Убирайся ты.

Дальше было что-то похожее на гейзер, и Бонни рывком поднялась из воды сама. Она выплюнула полный рот воды и закричала: «Что тут происходит?» – таким голосом, что он мог растопить даже каменное сердце.

Так и произошло. Дамон глядел на свою маленькую мокрую птичку, инстинктивно прижавшую к себе полотенце, с ее огненно-рыжими волосами, прилипшими к голове, и огромными карими глазами, моргавшими между прядями волос, и в его душе поднялось какое-то чувство. Стефан рванулся к двери, чтобы обрадовать остальных. На секунду они остались вдвоем – Дамой и Бонни.

– Отвратительный вкус, – жалобно сказала Бонни, выплевывая еще воду.

– Знаю, – сказал Дамон, пристально глядя на нее.

Новое чувство в душе становилось все сильнее, пока его давление не стало почти невыносимым. Когда Бонни воскликнула: «Но я жива!» – резко переменив настроение на 180 градусов, а ее лицо, имеющее форму сердечка, вдруг засияло от радости, бешеная радость, охватившая Дамона в ответ, опьянила его. Он, и только вытащил ее, когда она была на грани ледяной гибели. Это он исцелил ее тело, наполненное ядом, это его кровь растворила и уничтожила токсины, его кровь...

А потом это нараставшее чувство взорвалось.

Дамон почувствовал это, едва ли не услышал обычным слухом – словно каменные стенки, окружавшие его сердце, взорвались и отпали.

Внутри него что-то запело, он прижал к себе Бонни, чувствуя сквозь влажный шелк рубашки мокрое полотенце, а сквозь полотенце – хрупкое тело Бонни. Дева, дева, и никакой не ребенок, смутно думал он, что бы там ни было написано на этом идиотском клочке розового нейлона. Он схватил ее так, словно ему нужна была ее кровь, словно они были посреди океана, в котором бушевал ураган, и отпустить ее значило потерять навсегда.

Безумно болела шея, но по камню пошли новые трещины, и вот он был уже готов взорваться совсем и выпустить наружу того Дамона, который был там, внутри, и он был слишком пьян от гордости и радости – да, радости, – чтобы его это испугало. Трещины ползли во все стороны, падали куски камня...

Бонни оттолкнула его.

Для такой хрупкой девушки она оказалась неожиданно сильной. Она сумела высвободиться из его объятий. Ее лицо снова стало абсолютно другим – теперь на нем не было написано ничего, кроме страха, отчаяния и – да, омерзения.

– На помощь! Кто-нибудь, пожалуйста, на помощь! – Ее карие глаза расширились, а лицо опять побелело.

Стремительно вернулся Стефан. Он увидел ровно то же, что увидела Мередит, стрелой нырнувшая ему под руку, и что увидел Мэтт, попытавшийся заглянуть в крохотную ванную, заполненную людьми: Бонни, вцепившись в полотенце, пытается прикрыться, Дамон стоит перед ванной на коленях, и лицо его ничего не выражает.

– Помогите, пожалуйста. Он слышал, как я его звала, я чувствовала, что он на другом конце, но он стоял и смотрел. Смотрел, как мы все умираем. Он хочет, чтобы все люди погибли, и чтобы их кровь стекала по белым ступенькам в каком-то месте. Пожалуйста, заберите его от меня!

Вот как. Маленькая ведьма может больше, чем он себе представлял. Нет ничего необычного в том, чтобы почувствовать, что твой сигнал принимают – идет обратный сигнал, – но опознать конкретного индивидуума – для этого нужен талант. Вдобавок она услышала отголоски его мыслей. У нее есть дар, у его птички... нет, не его птички, поскольку она смотрела на него с выражением, настолько близким к ненависти, насколько Бонни была способна на это чувство.

Наступила тишина. Дамон мог отрицать обвинение, но что толку? Стефан все равно сможет проверить, как все было. А может быть, это сможет и сама Бонни.

Отвращение летело от одного лица к другому, словно заразная болезнь.

Торопливо вышла вперед Мередит, держа сухое полотенце. В другой руке у нее был какой-то горячий напиток – судя по запаху, какао. Явно достаточно горячее, чтобы послужить эффективным оружием – увернуться не было бы возможности, по крайней мере для уставшего вампира.

– Все в порядке, – сказала она Бонни. – Ты в безопасности. Стефан здесь. Я здесь. Мэтт здесь. Держи полотенце, накинь его на плечи.

Стефан молча глядел на эту сцену – нет, он глядел на брата. Потом его лицо посуровело, как у того, кто принял окончательное решение, и он сказал одно-единственное слово:

– Вон.

Чувствуя себя побитой собакой, Дамон пошарил рукой за спиной, нашел куртку и пожелал себе так же успешно нашарить чувство юмора. Выражения лиц окружающих не менялись. Они были словно вырезаны в камне.

Но еще крепче был камень, который снова окружил его душу. Он восстановился с поразительной быстротой – и вдобавок нарастил дополнительный слой. Так слой за слоем растет защита жемчужины, только этот камень окружал нечто гораздо менее красивое.

Лица не дрогнули, когда Дамон попытался выбраться из маленькой комнаты, переполненной людьми. Кто-то что-то говорил, Мередит обращалась к Бонни, Мудд – нет, Мэтт – изливал поток чистой ядовитой ненависти... но слов Дамон не мог расслышать. Слишком сильным был запах крови. У каждого были свои маленькие раны. Их индивидуальные запахи – запахи отдельных особей в стаде – обступили его. У него кружилась голова. Ему надо было выбираться отсюда, а не то он схватит ближайший же сосуд и опустошит его досуха. Сейчас ему было не просто не по себе; ему стало жарко и... очень сильно хотелось пить.

Очень, очень хотелось пить. Он слишком долго занимался работой и ничего не ел, и вот теперь его окружала добыча. Она окружала его. Что же мешает ему схватить кого-нибудь из них? Неужели кто-нибудь хватится, если их станет на одного меньше?

А потом перед ним возникло существо, которое он не видел до этого и которое не хотел видеть. Если бы он стал свидетелем того, как прекрасные черты Елены искажаются той же гримасой ненависти, которая приросла ко всем остальным лицам, это было бы... безвкусицей, подумал он. К нему стала возвращаться его прежняя бесстрастность.

Но не посмотреть было невозможно. Когда Дамон выходил из ванной, Елена оказалась прямо перед ним, она висела в воздухе, словно огромная бабочка. И его глаза сосредоточились именно на том, чего он не хотел видеть, – на выражении ее лица.

Нет, оно было не таким, как у остальных. Оно выражало тревогу и беспокойство. На нем не было даже намека на брезгливость или ненависть, написанные на остальных лицах.

Она даже заговорила, заговорила своей странной речью-мыслью, которая не была похожа на телепатию, но позволяла общаться на двух уровнях одновременно.

– Да-мон.

Расскажи про этих малахов. Пожалуйста.

Дамон молча приподнял бровь. Рассказывать кучке человеческих существ о себе? Это она так пошутила?

Кроме того, малахи-то ничего и не сделали. Они отвлекли его на несколько минут, только и всего. Какой смысл обвинять Малахов, если они всего-навсего на короткое время развернули его собственные взгляды? Он задумался, представляет ли Елена хоть чуть-чуть, о чем он мечтал тогда в ночи.

– Да-мон.

Я вижу. Я вижу все. И все равно, пожалуйста...

Ну ладно, может быть, духи привыкли видеть грязное белье всех окружающих. На эту мысль Елена никак не отозвалась, и он остался в темноте.

В темноте. Он к ней привык, он пришёл из нее. Тут их дороги расходятся: люди идут в свои теплые сухие домики, он идет к деревьям в лесу. Елена, естественно, остается со Стефаном.

Естественно.

– В сложившихся обстоятельствах не стану говорить «о ревуар», – сказал Дамон, сверкнув своей ослепительной улыбкой на Елену, которая в ответ мрачно посмотрела на него. – Скажем «прощайте», да и покончим на этом.

Никто не ответил.

– Да-мон. – Елена плакала.

Пожалуйста. Пожалуйста.

Дамон направился в темноту.

Пожалуйста...

Потирая шею, он продолжал идти.

1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   39

Похожие:

Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Возвращение: Тень души Серия: Дневники вампира 6
Перевод: Aleana Svetyska Vampylife Ledi boo lenairk Button4ik Mylovedontletmeg nns55 s hero knoppka dilara19 milli roseone
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Дневники Вампира 7: Возвращение. Полночь
И тогда я отвечу "Деймона". Ты не поверишь, если не видел нас всего пару дней назад
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Дневники Вампира 7: Возвращение. Полночь
И тогда я отвечу "Деймона". Ты не поверишь, если не видел нас всего пару дней назад
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Ярость Дневники вампира 3 Лиза Джейн Смит Ярость Глава 1
Она шла по жидкой грязи, в которой замерзали лохмотья осенних листьев. Наступали сумерки, и, хотя ветер утих, в лесу становилось...
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Возвращение: Тень души Дневники вампира 6 Глава 1
Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Возвращение: Тень души Серия: Дневники вампира 6
Елены Гилберт, вампир Стефан Сальваторе, был схвачен демоническими духами – китцунами, бесчинствующими в Феллс Чёрч. Они хитростью...
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Дневники вампира Возвращение: Наступление ночи Пролог
Стефан. – Добивался он, опершись на локоть и смотря теми глазами, которые каждый раз заставляли ее практически забыть все то, что...
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Возвращение: Темные души / The Return: Shadow Souls...
«Замарал свою душу чтением чужих дневников…мы смеялись над одними и теми же шутками…и ты был нежным…по-настоящему милым…разговаривали...
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconЛиза Джейн Смит Темное воссоединение Дневники вампира 4
Елена — «золотая» девочка, она привыкла, что мальчики стоят перед ней на коленях
Лиза Джейн Смит Тьма наступает Серия: Дневники вампира: Возвращение 1 Перевод: Евгений Кулешов iconДжейн Смит «Дневники Вампира. Возвращение: Полночь»
И тогда я отвечу "Деймона". Ты не поверишь, если не видел нас всего пару дней назад
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница