Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в


НазваниеАннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в
страница3/21
Дата публикации11.03.2013
Размер2.84 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Глава 2

^ РОЖДЕНИЕ ЯСОНА

Такая вот вышла история.

Говорят, правда, что у этой истории есть немного иная трактовка.

Но вы им не верьте.

Врут, сволочи! И знаете, что именно врут? Вижу, что не знаете. И нечего улыбаться. Я хорошо разбираюсь в том, о чем говорю. Уж поверьте, так хорошо разбираюсь, что порою даже тошно становится. А как тяжело иногда удержаться от соблазна что-нибудь да приврать.

То-то!

Итак, всякое болтают.

Одни глупцы, например, до сих пор твердят, что, пока летел этот чудо-баран над морем, его стремительный полет настолько напугал Геллу (нет, вы только вдумайтесь в эту фразу!!!), что она от страха не удержалась на его спине и упала в море, где ее поглотили… как же там было, чтобы не соврать… Ага! Где ее поглотили вечно шумящие морские волны.

Подобную чушь я слышал только раз в одном питейном заведении Спарты. Там один пьяный кретин во всеуслышание утверждал, что Геракла на самом деле звали Алкидом, а Геракл — это типа клички.

Ох и зазвездил я этому уроду в ухо. А рука у меня тяжелая. Представляете, и подобную чушь слушал я! Тот, кто лично, да, лично, не побоюсь этого слова, был знаком с самим Гераклом. Правда… гм… оговорюсь, что Геракл действительно псевдоним знаменитого героя. Но взял он его вынужденно, ибо под тем именем, которым его нарекли после рождения, он никак не мог находиться среди смертных и уж тем более совершать великие подвиги.

Спросите, что же это было за имя?

Вообще-то не положено об этом говорить, но вам я так и быть скажу. На самом деле первоначально звали Геракла ЗЕВС.

Что, опять улыбаетесь?

Но я правду говорю, чистую правду. Клянусь левой… или нет, лучше правой своей рукой, которой пишу, что звали великого героя Зевс. Вернее, Зевс Младший Немейский.

Но да ладно, что это мы все время о Геракле да о Геракле.

Геракл — это отдельный разговор, отдельная книга…

Значит, упала с золотого барана в бушующее море Гелла и — бултых — утонула в бездонной пучине. С той самой поры, дескать, море, в котором погибла Гелла, стало называться Геллеспонтом.

То, что такое море есть, не спорю. Но никакая Гелла в нем не тонула. Во-первых, те же боги не допустили бы такого безобразия, а во-вторых, девушка ведь плавать умела!

Так что благополучно долетел баран до самых берегов далекой прекрасной Колхиды, где правил сын бога Гелиоса чародей Ээт.

Был ли действительно Ээт волшебником?

Да сатир его знает. Зверей, говорят, всяких жутких разводил. Скрещивал хомяков с медведями, собак с пчелами. Садист этот Ээт был тот еще.

Ведь в Древней Греции как было?

Вывел человек у себя на грядке желтые фиалки, и сразу же его в волшебники зачисляют. А тот, дурак, только и рад молве. Хорохорится, недругов пугает. Будешь, мол, много в мою сторону зубы скалить, наколдую, и у тебя эти самые желтые фиалки на лысине расцветут…

Встретил царь Ээт детей Афаманта как отец родной, обнял, расцеловал. Геллу за милый задок ущипнул и даже прослезился от переполнявших его светлых чувств, что случалось с волшебником не часто.

Ясен пень, что Фрикс с Геллой понятия не имели о том, что Ээт уже много лет был любовником их матери. Потому старый греховодник и согласился помочь бедняжкам. Мать-то их все время занята, следила за состоянием прозрачных путей, проложенных в небе для колесницы бога Гелиоса (папочки волшебника Ээта). Что и говорить, ответственный пост. Пристроил Ээт свою любовницу на эту престижную работу по большому блату. Родственные связи, они и в поднебесье родственные связи.

Хорошо позаботился волшебник о детишках Афаманта и Нимфоманки.

Недурного собою атлета Фрикса волшебник тут же женил на своей дочери Халкиопе. Лишние сильные руки и пустая голова в Колхиде никогда не помешают. А Геллу Ээт очень выгодно выдал замуж за одного сказочно богатого циклопа, который тут же увез несколько смущенную размерами жениха девушку к себе на родину, и говорят, что жили они счастливо и умерли в один день. (Бедняга циклоп совершенно случайно раздавил свою жену, сев не на тот стул, и от горя и шока тут же скончался. Но случилось это, когда обоим «голубкам» было уже далеко за восемьдесят. — Авт.)

Долго думал Ээт, что делать с золотым механическим бараном, спасшим Фрикса с Геллой по поручению Гефеста.

Сперва волшебник хотел оставить золотую игрушку себе. Но через неделю он резко передумал, терзаемый ужасной головной болью. Проклятое изделие Гефеста день и ночь трындело на псевдофилософские темы, и уговорить его заткнуться было совершенно невозможно.

М-да, перемудрил божественный кузнец со своим новым изобретением, сильно перемудрил.

После бескомпромиссного заявления, что земля, на которой находятся леса, моря и реки, круглая, Ээт не выдержал и решил трепливый механизм разобрать на части. Давно уже зрела в голове у волшебника эта заманчивая мыслишка.

Но сказать — это одно, а вот сделать — это нечто совершенно противоположное.

Сатиров баран словно читал его мысли.

Задействовав армию, давно изнывавшую от безделья, царь Колхиды попытался поймать механическое копытное, однако сия затея так и не увенчалась успехом.

Баран оказался на удивление прытким и на редкость язвительным. Он так остроумно издевался над солдатами, ловившими его в течение целой недели, что те под конец этой самой недели сдали оружие и ушли в горы, где сделались свободными пастухами-отшельниками.

Гневу Ээта не было предела, и он нанял за морем новых солдат. Поимка божественного механизма повторилась, только на этот раз Ээт попросил самого Гефеста любезно помочь ему хотя бы советом.

Гефест недолго думая ответил, что механического барана можно поймать на морковку.

Царь Ээт при этом сначала смутился, покраснел, потом, разозлившись, заявил, что божественный кузнец попросту над ним издевается.

А все дело было в том, что в Колхиде словом «морковка» называли один очень важный мужской атрибут.

— Это что же? — гневно орал волшебник, топая ногами. — Мне, что ли, за бараном этим бегать, бородой перед его золотой мордой трясти?

И царь нервно погладил свою морковкообразную бороду.

— Да при чем тут растительность на твоем лице?!! — в свою очередь возмутился Гефест.

Врезать Ээту в морду не позволял изобретателю тот факт, что волшебник был сыном Гелиоса.

— Я имею в виду вовсе не бороду, а известный корнеплод, и вообще ты своими никчемными разговорами отрываешь меня от важных дел…

«Небось нового говорящего барана мастерит», — недовольно подумал Ээт, но к совету кузнеца прислушался.

Достали морковку.

Купить ее было трудно, так как в Колхиде она не произрастала. Морковка была доставлена в единичном экземпляре из далекой Эфиопии в обмен на драгоценности и расшитые золотом одежды. Долго потом снилась эта морковка царю Ээту в ночных кошмарах. Казна, она ведь не бездонная. Хотя, с другой стороны, баран-то из золота!

То-то!

Подвесили солдаты морковку на дерево, а сами в кустах спрятались. Но баран, он ведь не идиот — вопреки бытующему среди пастухов и волков мнению.

Во всяком случае, этот баран, созданный гением божественного кузнеца на светлом Олимпе, отличался редкой для своего рода сообразительностью. Пожалуй, он мог бы править Колхидой лучше самого Ээта. Но на самом деле у механического животного были довольно скромные потребности. Он просто хотел найти благодарных слушателей, а это в Колхиде да и, пожалуй, в любой другой части Греции было невозможно.

То, что несло это механическое копытное, могло свести с ума кого угодно. Чего только стоила одна его коронная фраза: «А вы знаете, что наша Галактика вращается в очень опасной близости от гигантского хроносинклатического инфундибулума?»

Многие греки с менее крепкими нервами, чем у Ээта, сразу же сходили с ума, услышав этот словесный перл механического болтуна…

Не хотел баран подходить к дереву с висящей на самой нижней ветке морковкой: и кретину было ясно, что это ловушка. Но его механическая сущность вопила об обратном.

Хитер был Гефест, заложив в железную голову своего изделия маленькую несообразность, благодаря которой уникальное копытное становилось уязвимым, как и любой его живой сородич.

Механические ноги с тихим жужжанием сами понесли барана к морковке.

Солдаты выждали и в решающий момент выпрыгнули из кустов.

Но не тут-то было!

Божественный механизм действовал молниеносно. Слопав морковь, он легко выскользнул из навалившихся на него солдат, однако эта победа обернулась для него поражением. В руках потешающихся наемников осталась великолепная шкура золотого барана, или, как ее еще называли в Греции, золотое руно. Руно было выполнено с поражающим воображение мастерством из завивающейся спиралями стружки самого ценного в Греции металла.

Победа царя Ээта была абсолютной.

С триумфом поместил он золотое руно в священную рощу бога войны Ареса. А сторожить это самое руно посадил какой-то жуткий (по слухам) гибрид из самых ужасных греческих животных, который (опять же, по слухам) звался Дракониусом — Извергающим Пламя. Монстр был на редкость кровожадным и ни при каких обстоятельствах не смыкал своих многочисленных глаз.

Никто, конечно, в эту чушь про Дракониуса не верил, но в священную рощу Ареса местные жители все же предпочитали не ходить, боясь получить по мордасам от личных наемных гвардейцев Ээта.

Огнем гвардейцы, конечно, не дышали, но перегаром от них несло не менее оглушительно, и потому долгое время золотое руно оставалось неприкосновенным.

А что же, вы спросите, случилось с тем механическим бараном?

Да ничего с ним не случилось. Просто он наконец перестал доставать царя своими докучливыми разговорами, спрятавшись где-то в горах Колхиды. Он, видите ли, стеснялся появляться на глаза смертным без золотой шерсти, то бишь голый.

Ну что тут еще можно сказать?

Чудны дела твои, Гефестушка.

Но, опять же, не это главное.

Главное совсем в другом. Молва об этом самом золотом руне быстро разнеслась по всей Греции. И вот родственники царя Афаманта ни с того ни с сего вбили в свои тыквенные головы, что благополучие их жалкого рода зависит исключительно от обладания этим самым руном. Любой ценой эти ненормальные хотели — добыть удивительную золотую шкуру.

И вот что из этого всего вышло…

На берегу морского залива, на востоке Средней Греции, в Фессалии воздвиг брат царя Афаманта Кретей город Иолк.

Славный был город, богатый. Название, правда, плохо запоминалось, но уж какое дали, такое дали.

Когда Кретей умер, то править в Иолке стал его сын Эсон. (Нет, это еще не Ясон — и это не опечатка. — Авт.) Был он абсолютно бесхребетным, малодушным типом, совершенно неспособным править даже одним городом. В детстве таких слюнтяев совершенно справедливо обзывают маменькиными сынками, и жители славного города Иолка за глаза прозвали своего правителя тюфяком.

Всем было ясно, что Эсон фигура промежуточная и что он будет править, лишь пока не явится кто-то, у кого хватит наглости отнять у убогого власть. Наглости хватило не кому-нибудь, а брату Эсона по матери, сыну самого Посейдона Пелию. (Во как! — Авт.)

Пелию страшно надоел бардак, царивший в городе. Ночью по улицам, уже не скрываясь, шныряли сатиры, воруя все, что плохо лежит. А лежало плохо в Иолке много чего, в том числе и позолоченная колесница самого Пелия. Эта колесница и стала той последней каплей, которая переполнила кубок гнева брата Эсона (по матери).

Пелий спокойно явился во дворец родственника, по которому (по дворцу, а не по Эсону) вовсю бродили куры и дикие утки. Нашел незадачливого братца в самой убогой комнате и, дав правителю хорошенько в глаз, изгнал из дворца. (И правильно, кстати, сделал! — Авт.)

Пришлось Эсону жить в городе как простому гражданину. Пелий великодушно разрешил брату убирать навоз за колесницами, то и дело проезжавшими по улицам Иолка. Надо сказать, Эсон не особо и жаловался, дослужившись до начальника Службы городской ассенизации.

Однако случилась беда, и у Эсона вскоре родился сын. (Только не спрашивайте о подробностях. Давайте лучше не будем.)

Это была настоящая катастрофа. Ведь сынок Эсона не кто иной, как наследник Иолка! И если бездетный Пелий узнает о его рождении… О ужас! В тот же день Эсон потеряет свою работу, свой столь высокий почетный чин, к которому он стремился практически всю жизнь, добросовестно собирая кон-ское дерьмо на протяжении целых (место в рукописи неразборчиво. — Ред.)

А ***** лет собирать конское дерьмо — это вам не как два пальца… оплевать.

Жизнь рушилась на глазах.

От ребенка следовало избавиться.

Аборт, как понял Эсон, агукая над подброшенным под дверь его каморки младенцем, помочь уже не мог. Оставалось одно верное средство — подкинуть младенца кому-нибудь другому.

Удивительно, но полностью потраченная на собирание дерьма жизнь не убила в Эсоне чувство юмора.

Недолго думая бывший правитель отнес младенца на склоны Пелиона, где и подбросил к пещере мудрого кентавра Хирона.

Да, не ожидал такой подлянки от своей судьбы четвероногий мыслитель. К несчастью, первой обнаружила младенца жена Хирона по имени Оракло.

Ох, не зря эта фемина носила такое звучное, красноречивое имя. От ее дикого вопля горы Пелиона чуть не перевернулись вверх дном. Хирон все понял слишком поздно, когда мощное копыто благоверной с силой врезалось в его мудрый широкий лоб.

— Так вот зачем ты ездил по выходным в Иолк! — гневно взревела Оракло, но сию гениальную по своей прозорливости догадку кентавр уже не слышал, пребывая в абсолютной отключке.

Страшная тайна была раскрыта.

Хирон действительно каждую неделю наведывался в популярный городской бордель «В объятиях Эрота». Местные гетеры были в восторге от четвероногого любовника и деньги с конячки за развлечения брать категорически отказывались. Так что дыры в бюджете копытных супругов не было, и одно это успокаивало наивную Оракло, полагавшую, что муж ездит в город размяться на ипподроме.

Но подброшенный под пещеру младенец все расставил по своим местам. Непонятным было одно: точему у ребенка нормальные ручки и ножки, а не копыта, как у развратного папочки?

Но это супругу, руководствовавшуюся знаменитой женской логикой, нисколько не озаботило. Бабник, он и на четырех копытах бабник, а с супружеской изменой у кентавров было ой как строго. Копытом в ухо — это еще не самые страшные последствия.

Но Оракло поступила по-своему. Она не любила скандалы. Собрав свои вещи, она вместе с табуном молодых жеребят гордо покинула пещеру развратника. И взгляды, что бросали маленькие кентаврята, пробегая мимо валявшегося в луже папаши, не предвещали в будущем двуличному предку ничего хорошего.

Придя в себя после мощной оплеухи благоверной, Хирон на пошатывающихся копытах вошел в свою пещеру, и тут до него наконец ДОШЛО, что жена его бросила, забрав вместе с собой нажитых тридцать восемь детей.

От нежданно-негаданно свалившегося на него счастья кентавр пил беспробудно целые сутки. А знаете, сколько неразбавленного вина нужно кентавру, чтобы окосеть?

Но окончательно спиться от счастья Хирону не позволил хныкающий младенец в плетеной люльке, по-прежнему стоявшей у пещеры.

Сначала кентавр принял детское хныканье за похмельный звон в голове, но, присмотревшись, понял, что разбивший его брак младенец не привиделся ему в пьяном угаре.

Справедливо посчитав, что воспитывать одного ребенка несоизмеримо легче, чем аж тридцать восемь отпрысков, кентавр с радостью принял подброшенного каким-то мерзавцем человеческого ребенка.

Так решилась судьба великого героя Греции Ясона!

Именно Хирон окрестил Ясона Ясоном.

Возможно, это имя кентавр выбрал из множества других не менее идиотских греческих имен, потому что младенец поначалу привиделся ему в пьяном сне, когда кентавр уже не мог адекватно отличать бред от реальности (в смысле: Я — сон. — Авт.).

Да кто его знает?

Однако следует отдать человекообразной конячке должное: Хирон честно научил чужого ребенка всему, что знал сам, а это ни много ни мало виртуозно владеть мечом и копьем, стрелять из тугого лука (даже если нет тетивы), сочинять музыку и философские трактаты и за один раз ублажать сразу восьмерых (!!!) гетер.

Таким образом, не было равных Ясону в ловкости, силе и искусстве любви. Тем более что и наружностью парень обладал привлекательной, не то что его четвероногий наставник.

До двадцати лет жил Ясон в пещере у Хирона, и десять из этих казавшихся бесконечными лет парню не давал покоя один навязчивый вопрос: почему у его отца четыре ноги, а у самого Ясона только две?

И этот дурацкий хвост?

Здесь явно была какая-то тайна, и в предвкушении долгожданной истины Ясон не спал целыми ночами, строя самые дурацкие и заведомо неверные предположения.

Но вот герою стукнуло двадцать.

Больно, однако, стукнуло, ибо Ясон наконец узнал страшную тайну своего рождения.

Но ничего захватывающего в этой тайне не было. Четвероногий (к счастью) оказался неродным отцом Ясона, а настоящий отец парня (к несчастью) заведовал уборкой конского навоза в городе Иолке. Но зато Ясон (к счастью) оказался единственным законным наследником правителя этого Иолка, однако (к несчастью) богатым городом давно правил его коварный дядя по имени Пелий.

Все это и поведал кентавр Хирон в двадцатую годовщину Ясона, почерпнув свои сведения из городских сплетен, да и местные пастухи, хлебнув лишнего, тоже много чего ему понарассказывали.

— Иди, Ясон, в город Иолк, — строго приказал приемному сынишке кентавр. — Пришло время покинуть тебе уединенные склоны Пелиона, а то, глядишь, и у тебя хвост вырастет. Да и девочки в городе не в пример лучше местных кобылок, на двух ногах, как и ты. Думаю, они должны тебе понравиться.

— Да, отец, — хмуро кивнул Ясон, справедливо полагая, что двуногим девушкам будет ой как далеко до местных неистовых в любви кобылиц.

— И еще одно. — Хирон грохнул по дубовому столу могучим кулаком. — Ты это, отца своего найди, спасибо ему от меня передай. Есть мне теперь чем гордиться. Кто из моих сородичей может похвастаться, что двуногого сына воспитал? И какого сына! Наследника целого славного города! Ступай к дяде своему Пелию и потребуй у старого хрыча, чтобы он власть тебе законную отдал. Не захочет… хрясни его как следует, а впрочем… — кентавр на минуту задумался, — ну его все к сатиру под хвост. Будь что будет. Но старика своего навести…

Ясон почтительно кивнул.

Хирону действительно было чем гордиться. Юноша рос не по годам умный, уверенный, собранный — глядишь, и вправду власть над Иолком получит. Хотя в жизни, конечно, не все так просто.

Простился Хирон с Ясоном. По-мужски простился, без слез и слюнявого лобзания. Ушел Ясон, покинув склоны Пелиона. Не знал он, сколько еще приключений на его несчастную голову выпадет, а и знал бы, все равно в город ушел, так как в последнее время стал нащупывать у себя странное уплотнение на копчике — черенок растущего конского хвоста.

И вот явился Ясон в Иолк.

Конечно, парню пришлось яростно бороться со страстным желанием направить свои стопы прямо в местный бордель и там же опробовать местных двуногих конячек. Но что-то подсказывало юноше, что это вполне может подождать. Это он всегда успеет. Молод ведь еще, только вчера двадцать стукнуло.

Однако, войдя в знаменитый город, который был неоспоримой собственностью Ясона, парень стал привлекать к себе внимание, потому что одет он был не так, как все жители Иолка.

На широкие плечи юноши была накинута пестрая шкура им же убитого гепарда, а на ногах не было даже жалких сандалий.

Кентавры-то обуви не знали, вот и Ясон не ведал, что это такое.

Прохожие останавливались, нагло пялясь на прекрасного, как Аполлон, юношу в звериной шкуре.

Многие тыкали в Ясона пальцем, а кое-кто даже бросил камень.

Но парень, к счастью, сдержался и не побежал, иначе он наверняка так и не совершил бы своих будущих подвигов, ибо, как известно, честному человеку бегать по городу не пристало. А кто бежит, значит, вор. Ату его, братцы!!!

Да и нечего Ясону было бояться с двумя длинными копьями на плече, способными пробить мчащуюся на полном ходу колесницу вместе с возницей. Именно эти копья и не позволяли жителям Иолка в своих едких насмешках переступать черту дозволенного.

Спокойно насвистывая себе под нос наспех сочиненный мотивчик, Ясон и не заметил, как оказался на городской площади.

Так уж случилось, что по площади в этот момент проезжал в роскошной боевой колеснице сам правитель Пелий. (Бывают же в жизни чудеса?!! — Авт.)

Ясно, что правитель не мог не обратить внимание на полуголого дикаря в звериной шкуре, с открытым ртом застывшего посередине площади.

Как понял Пелий, юношу поразила великолепная колесница, на которой он, Пелий, ехал. Чем-то лицо этого странного отрока показалось правителю знакомым. Он даже приказал вознице остановить повозку, дабы получше рассмотреть дикаря.

Осмотр юноши неприятно удивил Пелия. Парень находился в крайней степени возбуждения, и смотрел он своими излучавшими откровенное вожделение глазами отнюдь не на великолепную колесницу, а на двойку стройных черных молодых кобыл, запряженных в нее.

«Какая мерзость!» — с отвращением подумал царь и хотел уже было дать команду ехать дальше, но что-то его задержало.

Черты лица! Да, черты лица юноши были Пелию определенно знакомы. Вот только где он их?… Ну конечно же! Он видел их пять минут назад, проезжая мимо телеги с навозом, на козлах которой в почетной коричневой тоге сидел глава гильдии ассенизаторов Иолка, его непутевый брат (по матери) Эсон. Вот оно! Пророчество! Сбылось!

Царь Пелий судорожно зашарил рукой в области сердца. И тут он совершенно случайно бросил короткий взгляд на ноги незнакомца… Старческое сердце сжали холодные пальцы неотвратимости.

Правая нога юноши была по щиколотку (да, именно по щиколотку!) измазана свежим конским навозом.

Это казалось немыслимым! Сбылось предсказание сумасшедшего оракула, открывшего правителю страшную тайну, что грозит ему гибель от человека, который придет в Иолк с гор, и что правая нога этого человека будет по щиколотку вымазана в свежем конском навозе.

Оракул сказал, что этот человек окажется сыном Эсона и что он неизбежно погубит силой или хитростью своего дядю. (Во как! — Авт.)

Воистину эта сатирова нога в навозе оказалась символичной! Это было проклятие, ужасное проклятие брата Пелия (по матери) Эсона, главы гильдии ассенизаторов Иолка. (Господи! На что я выкинул потом и кровью заработанные деньги?!! — Неизвестный читатель.)

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в icon1. 0 — создание документа, 12. 10. 2010 by golma1 1 — дополнительная...
Спустя почти тридцать лет красавица и умница Дена делает стремительную карьеру на телевидении, еще немного — и она станет женским...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconРоман Глушков Холодная кровь
«Он стоял у порога тайны, где прахом рассыпаются наши расчеты, где река времени исчезает в песках вечности, где гибель формулы заключена...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconОсновные понятия общей физиологии возбудимых тканей
В состоянии покоя плазматические мембраны всех клеток организма человека поляризованы снаружи заряжены положительно, а внутри отрицательно....
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconРадиоприемник в очередной раз выплюнул куски помех. Я никак не мог...
Он устал и он без друга. А может его музыка и была такой живой только из-за друга? А может это просто отчаяние? Ответ он нам никогда...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconКонтрольные вопросы по теме занятия
Состояние функционального покоя. Мембранный потенциал покоя, его происхождение. Регистрация мпп с помощью микроэлектродной
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconУэйн Дайер Десять секретов успеха и душевного покоя Дайер Уэйн Десять...
Тебе наливают чистое вино так пей его! А если чаша грязна что за печаль тебе?
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconСына Божия не разрушило в них этих дел дьявольских?
Божественные догматы и богословствовал, невозможно. Ибо как возможно, чтобы право и чисто умствовал тот ум, который омрачен оскверненною...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconВольдемар Николаевич Балязин Тайны дома Романовых Браки Романовых...
Вольдемар Николаевич Балязин Тайны дома Романовых Браки Романовых с немецкими династиями в XVIII – начале XX вв
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconЛорел Кей Гамильтон Божественные проступки Мерри Джентри 8 Лорел ...
Латексные перчатки тянули волосы. Все же перчатки предназначены не оставлять отпечатки на вещдоках, а не для удобства. Мы были окружены...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconЯ хочу написать историю я читала некоторые. Так вот. С этой страницы...
Вот просто никак не могла решится выложить ее в группе а пишу,потому что в себе сложно все держать. Но с другой стороны не хочу слышать...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница