Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в


НазваниеАннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в
страница5/21
Дата публикации11.03.2013
Размер2.84 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Глава 4

^ В КОТОРОЙ У АРГОНАВТОВ ВНЕЗАПНО ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ВИНО

Все уже, казалось, было готово к отплытию, но внезапно на пути алко… пардон, аргонавтов возникла серьезная проблема.

Героям следовало избрать вожака, так сказать, предводителя славного похода.

С ужасом взирали жители Иолка на демократические выборы главного героя в походе за золотым руном. Грозили выборы колоссальной дракой с последующим разрушением города к сатировой матери. Случись такое, и поход в Колхиду сразу же потеряет всякий смысл. На фиг Ясону власть, когда его владения будут лежать в руинах?

Да и вообще вся эта дребедень с выборами была затеяна кичливым Гераклом, чувство собственного достоинства у которого было развито покруче мускулов (вообще-то, небезосновательно! — Авт.).

С самого начала сборов все греки молча согласились, что их предводителем будет не кто иной, как Ясон, главный вдохновитель всей этой катавасии с золотым руном. Ан нет, Геракл не мог смириться с такой несправедливостью. Какой-то там Ясон — и предводитель героического похода, а он, значит, сын Зевса, на вторых ролях?!!

Непорядок.

Ясон же, услышав громогласное возмущение великого героя, в принципе не возражал, чтобы главенство в походе принадлежало Гераклу. Но последнему захотелось превратить все это в цирк, и он настоял на выборах (хорошо хоть не на состязании).

Сначала великий герой предложил провести многоступенчатые демократические выборы с подкупом электората, заказными убийствами и шантажом. Но остальные герои резонно возразили, что на это просто нет времени, и Геракл под давлением масс пошел на попятную, объявив быстрое голосование путем простого поднятия рук.

В этот момент даже второй великий герой Греции Тесей посмотрел на сына Зевса как на полного идиота. Ему-то, Тесею, даже в голову не пришло выставлять свою кандидатуру на должность вожака аргонавтов.

В конце концов проблема разрешилась благополучно. В результате демократических выборов с легкостью победил Ясон. Ему помогло то, что бедняга Геракл умел считать лишь до пяти. Великий герой страшно потел и нервничал, но каждый раз, доходя до пятерки, сбивался со счета.

— Ладно, твоя взяла, — наконец сдался Геракл, сокрушенно махнув могучей рукой. — Сердечно поздравляю тебя, Ясон. Теперь ты наш предводитель!

Ясон почтительно кивнул, и добропорядочные граждане Иолка, с трепетом наблюдавшие за демократическими перипетиями, дружно возликовали, искренне радуясь за своего будущего правителя.

Тут же под шумок аргонавты быстро избрали кормчего и смотрящего.

Кормчим стал некий Тифий, а смотрящим был избран зоркий Линкей, обладавший редкостным божественным даром видеть многие вещи насквозь.

Особенно Линкей любил засматриваться на молоденьких девушек, за что очень часто получал от них звонкие пощечины, так как об удивительном даре Линкея в Аттике знал каждый второй грек. Говаривали, что он получил свой божественный взор после того, как в него в чистом поле угодила молния. Не то Зевс с пьяных глаз пальнул, не то сама стихия полить дождем землю вознамерилась. Так до конца и не ясно.

И вот настал грандиозный момент отплытия. Окрасила пурпурным цветом кончики занавеса ночи утренняя заря.

Кормчий Тифий пинками разбудил аргонавтов. (Геракла он бережно потрепал по плечу, — Авт.)

Взошли герои на свой прекрасный корабль и дружно сели за весла, по два грека на каждую лавку. Не гребли только Ясон, Тесей и Геракл.

Ясон сказал, что у него уже второй день ноет поясница. Тесей заявил, что вывихнул мизинец на правой руке, а Геракл просто послал всех остальных героев к сатировой матери, когда те любезно предложили сыну Зевса сесть за весло.

Величественно выплыл «Арго» из узкой гавани в открытое море.

Дальше грести не имело смысла. Ветер был попутный, и греки, ловко поставив парус, направили свое судно к светлеющей полосе далекого горизонта. (Можете проверить, все излагается строго по древнегреческим мифам. — Ред.)

По прозрачной колее, проложенной в небе самими богами, медленно выезжала с Олимпа золотая колесница бога солнца Гелиоса. Ярко разгоралась горячая сфера под золотым дном чудо-повозки. По мере того как Гелиос выезжал на небосвод, в небе над Аттикой светлело.

Греки недоуменно присмотрелись. Бог солнца радостно жестикулировал, по всей видимости желая удачи, и герои весело отозвались ему дружным ревом тридцати луженых глоток. Затем повозка Гелиоса окончательно скрылась за облаками, и в Греции наконец рассвело.

Ударил знаменитый Орфей по струнам своей золотой кифары, и разнеслась над морем, причудливо окрашенным лучами утреннего солнца, его дивная песня. Волшебные слова завораживали, словно журчание золотого водопада в обители бессмертных богов.

Вот эти слова, сотканные гениальным певцом из самой вечности:

Рассказать историю тебе? Как не спал ночами человек, В одиночестве оставшийся навек, Человек, который жил в себе…

Чтоб не относились как к лжецу, Не высказывал он ничего. Он боялся только одного: Если маска прирастет к его лицу.

Сколько же терпел он долгих дней, Чтобы не шагнуть с обрыва вниз? Будь как все — то слабых лишь девиз, Одинокому стократ страшней…

И покуда выход есть иной, Он решил уйти, наперекор судьбе. Человек, живущий сам в себе, Подожди-ка, забери и нас с собой!

Непередаваемая словами грусть жила в этой песне, тронувшей душу даже самого черствого из гребцов.( Стихотворение Анны Гринченко, — Примеч. авт.)

Казалось, Орфей видел само будущее и грустил, зная, как несправедливо коротка человеческая жизнь.

Итак, поплыли аргонавты за золотым руном.

Далеко позади остался город Иолк, в котором, если на то будет воля всемогущих богов, править по возвращении домой Ясону. Конечно, при условии, что он добудет золотое руно.

Братья Ясона — Ферет, царь Фер, и Амфаон, владыка Мессении, — остались в Иолке, дабы следить за порядком, точнее, за старым прохвостом Пелием. Так что старикашка лишь слегка отсрочил падение с трона. (Причем в буквальном смысле слова!)

Ведь, не вернись Ясон из своего рискованного путешествия, знатные братцы наверняка повесят Пелия на ближайшей колонне, особо не раздумывая.

Пока что от убийства родного дяди их удерживало лишь честное слово, которое предусмотрительно взял с братьев благородный духом (по молодости лет) Ясон…

Первой вынужденной остановкой на пути аргонавтов стал цветущий остров Лемнос, где правила юная прекрасная царица Гипсипила.

Вообще уникальный был этот остров Лемнос, так как произошла там незадолго до прибытия аргонавтов колоссальная резня. Разъяренные лемниянки (не лесбиянки, а именно лемниянки, хотя некоторые считают, что первое слово более подходит к этим греческим мегерам) ни с того ни с сего перебили всех своих мужей якобы за измену, устроив на острове ночь длинных ножей.

Причина, то есть повод к резне, была весьма сомнительна.

Супружеская неверность!

Неужели все мужики на этом острове действительно изменяли своим женам? И если изменяли, то с кем? Друг с другом, что ли? Но Древняя Греция — это вам не Римская империя. Падение сексуальных нравов в Аттике, конечно, происходило, но не до такой же степени! Получается, что если мужья изменяли женам с чужими женами, то…

Хороши, однако, эти дамочки.

Бред!

Впоследствии историки выяснили, что на Лемносе существовала первая в Греции феминистская террористическая организация. Всю эту кошмарную резню и устроили активистки этой самой организации.

Зачем?

Это известно, пожалуй, одному Эроту.

Лишь один мужчина выжил после ночи длинных ножей на Лемносе, и звали этого счастливчика Фоантом. Фоант являлся отцом царицы Гипсипилы и выжил благодаря тому только, что был законченным и совершенно безнадежным импотентом.

Понятно, что приставшие к берегу Лемноса аргонавты не знали всех этих ужасных, компрометирующих жительниц острова подробностей.

А и знали бы, все равно сюда бы заглянули.

Ведь это была мечта каждого древнего грека — очутиться на заброшенном острове вместе с сотнями изголодавшихся по сексу женщин.

М-да… (размечтался, одноглазый! )

Пристали, значит, греки к острову и на берегу сидят, приглашения от хозяев ждут. Но фемины не спешат с приглашением, фемины совещаются.

Собрались лемниянки на городской площади и думают, что с внезапно свалившимися им на голову мужиками делать. Хотя что тут думать — делать надо, а не думать! Но у молодой Гипсипилы по этому поводу было свое мнение.

— Граждане! — звонко заявила девушка. — Давайте не пустим этих алконавтов в наш город.

— Аргонавтов, — поправил из толпы оговорившуюся дочь царь Фоант.

Гипсипила небезосновательно опасалась, что греки, узнав о страшном злодеянии местных женщин, решат отомстить за собратьев по полу, погибших, в общем-то, ни за что.

Но одна старая выдра по имени Поллуксо стала возражать молодой царице.

— Да сколько же можно без мужиков? — возмутилась эта самая Поллуксо. — Девочки, давайте пустим их в город.

— Да тебе-то они зачем? — ехидно спросил кто-то из толпы. — Ты теперь только и можешь что смотреть на них…

— А хотя бы и смотреть, — огрызнулась старая выдра. — Один мужик у нас Фоант, да и то показывать такого — только позориться. На грабли, видите ли, он в молодости упал.

— На вилы, — обиженно прокричал царь.

— Секундочку, папа, — встряла в разговор внезапно забеспокоившаяся Гипсипила, — а сколько тебе лет было, когда ты на вилы свои упал, не припомнишь?

— Отчего же не припомню, доча, — с готовностью ответил старик, — я все точно помню, восемь лет мне от роду тогда было.

— Фух, слава Зевсу, — с облегчением вздохнула Гипсипила, — а я уж, дура, подумала было, что ты не мой отец…

— Кто будет защищать нас? — продолжала безумно завывать Поллуксо. — Кто будет согревать холодными, темными ночами?

— Да, ночи здесь темные, — задумчиво прошептал Фоант, — и холодные…

Женщины Лемноса возбужденно загомонили.

— Молю вас, — горестно взывала старая идиотка, — пустите в наш город чужеземцев и пусть они останутся здесь жить насовсем.

— Ну тебе-то, сатирова карга, ничего не обломится, — издевательски рассмеялся царь. — Чего ты так разоряешься?

По правде говоря, Поллуксо и сама не знала, что это на нее вдруг нашло. Умопомрачение какое-то.

Промелькнула у Фоанта хитрая мысль, что все происходит не без ведома вездесущего Эрота. Но времена-то были древние, и олимпийские боги предпочитали не являться смертным лишний раз в телесном обличье. Может, и следил сейчас с Олимпа за событиями на Лемносе Эрот, кто его знает? (Я знаю! Но не скажу! — Авт.)

Фемины еще какое-то время посовещались и приняли почти единодушное решение (Фоант воздержался): аргонавтов в глубь Лемноса все-таки пустить.

Но аргонавты оказались не такими уж и кретинами, как их потом изображали в своих бессмертных произведениях всякие полоумные историки.

Узнав о том, что местные жители готовы принять отважных путешественников, Ясон надел свое самое лучшее, подаренное братьями пурпурное одеяние и спустился вместе с Тесеем на берег, ожидая увидеть там колесницу, которая должна была доставить вожака аргонавтов в главный (и единственный) город острова. Но вместо колесницы Ясон встретил стоящего у корабля посланца, коим оказался худой седобородый старец.

— Приветствую вас, славные эллины. — Посланец грустно поклонился, держа в правой руке лавровую ветку мира, что означало его самые благие намерения.

— Так это ты принес нам новость из главного города Лемноса? — удивленно спросил Ясон, раздосадованный тем, что ему не прислали даже обшарпанной колесницы.

— Какую новость? — не понял старец.

— Ну, что местные жители готовы нас принять, — пояснил юноша.

— Да-да, это я принес сию грустную весть, — кивнул старик. — И еше я хочу предупредить о грозящей вам опасности!

— Что? Опасность? — оживился сидевший на носу «Арго» Геракл. — И можно поинтересоваться, какого рода?

— Женщины, — просто ответил посланник.

— Женщины?!! — ошарашенно переспросили герои.

— Да-да, именно женщины. — Старик тяжело вздохнул. — Кстати, я не представился. Меня зовут Фоант, я царь этого острова…

— Секундочку, царь, — возмутился Тесей, — а где же твоя свита, твои колесницы, телохранители, в конце концов!

— Все мертвы, — спокойно ответил Фоант.

— Как это мертвы? — снова удивились греки.

— Да вот так, совсем мертвы. — Царь горестно развел руками. — Я единственный мужчина на всем этом проклятом острове.

— А остальные?

— Что остальные?

— Ну, жители.

— Одни женщины.

— Ух ты!!! — Герои с восхищением переглянулись.

— Зря вы так радуетесь, — укоризненно покачал головой Фоант. — Ведь это они поубивали своих мужей, за одну ночь истребив все мужское население Лемноса.

— Ого!!! — Герои с опаской посмотрели на ближайшие заросли.

— Так что бегите отсюда, пока не поздно. — Царь тоже испуганно покосился через плечо. — Мой вам совет, как мужик мужикам.

— Спасибо, царь, — поблагодарил Ясон старика и обнял его так, как обнимал кентавра-отца. — Может быть, поплывешь вместе с нами? Мы направляемся в Колхиду за золотым руном.

— Нет, — Фоант грустно усмехнулся, — я слишком стар для таких приключений.

Ясон с Тесеем переглянулись, но уговаривать старика покинуть Лемнос не стали, а вернулись обратно на «Арго».

— Скорее плывем отсюда! — не на шутку забеспокоился Геракл, с тревогой глядя на вздрагивающие заросли на берегу.

К кораблю явно кто-то спешил. Греки с силой налегли на весла. «Арго» стремительно отчалил от берега.

— А-а-а-а, — взвыла выскочившая из леса Поллуксо. — Они уплывают!

Но герои уже были на безопасном расстоянии от берега, который заполонили разъяренные дамы, злобно размахивавшие праздничными венками.

Отдаляющиеся от острова Лемноса аргонавты стали свидетелями ужасной картины.

Поймав пытавшегося спастись вплавь Фоанта (видимо, несчастный передумал, решив все-таки отправиться на поиски золотого руна вместе с греками), разгневанные фемины вздернули старика на ближайшем дереве.

— Братья! — горестно произнес Ясон. — Почтим же минутой молчания смерть последнего мужчины острова Лемнос.

И греки, все как один, молча склонили чернявые головы, провожая в царство Аида душу мятежного, не смирившегося с поражением бедняги.

Впоследствии остров Лемнос был переименован в остров Лесбос, ну а дальше… вы и сами знаете (а кто не верит, пусть посмотрит карту. — Авт.).

Когда аргонавты достигли Пропонтиды (море такое), внезапно обнаружилось, что в трюме «Арго» вдруг исчезли все запасы вина, сделанные героями еше в Иолке.

— А я-то все думаю, что это Геракл постоянно спит, — язвительно произнес Тесей, принюхиваясь к лежащему на корме любимому сыну Зевса.

— Ты на что это намекаешь, афинянин?!! — угрожающе пробурчал Геракл, поигрывая рельефными мышцами на груди.

— На то намекаю, — усмехнулся Тесей, — что ленив ты очень, приятель.

— А, это… — махнул рукой Геракл. — Да, есть немного.

«Все ждет, что его на Олимп заберут, мерзавец, — злобно подумал Тесей. — А ведь заберут сатирового сына, не сейчас, так позже».

Сам Тесей на такую честь никогда не рассчитывал, ибо был сыном всего-навсего Посейдона. А владыка морей не особо заботился о своих отпрысках, наплодив их по белу свету не меньше Зевса.

Все-таки хоть и отдаленные, но были Геракл с Тесеем родственники, потому, видно, и невзлюбили друг друга. Хотя до откровенной драки между великими героями Греции пока не доходило. Не доходило, и слава Зевсу…

— Что же делать? — серьезно задумался над возникшей проблемой Ясон. — Без вина, пожалуй, на «Арго» вполне может вспыхнуть бунт.

— Ага, — подал голос лениво нежившийся на солнце Геракл, — я тоже так думаю.

Тесей же вообще ничего не сказал, так как и циклопу было понятно, что все вино в трюме корабля под шумок выжрал Геракл.

Но повезло аргонавтам, ибо вскоре приплыли они к полуострову Кизяк.

На этом самом полуострове проживали племена Долонов, потомков Посейдона и, следовательно, родственников Тесея.

Правил долонами, как ни странно, царь, чье имя в точности совпадало с названием полуострова.

Звали этого царя Кизяк.

Высадившись на очередную сушу, аргонавты поняли, почему полуостров носит такое неблагозвучное название. Все дороги в землях долонов были буквально завалены коровьими лепешками, да и самих коров на полуострове водилось видимо-невидимо, причем многие из них были совершенно дикие.

«Вот бы сюда моего отца, — с грустью вспомнил родину Ясон. — Думаю, он был бы в восторге от этих самых коровьих лепешек. Собирал бы их до конца своих дней».

Хотя в Иолке и своего навоза хватало, так что отец Ясона в любом случае без работы бы не остался.

Узнав, что к нему в гости прибыл сам великий Тесей, царь Кизяк страшно обрадовался и закатил для греческих героев грандиозный пир.

Единственным, кто не разделял всеобщей радости, был Геракл, сильно раздосадованный повышенным вниманием долонов к Тесею. Сына Зевса местные жители почему-то приняли более прохладно.

«Ну и катитесь вы все к сатирам собачьим, — подумал Геракл и назло всем остался один сидеть на „Арго“, якобы в качестве сторожа. — Все равно я снова все вино в трюмах выпью, и пусть кто-то посмеет мне что-нибудь сказать, хоть бы тот же Тесей. Мозги вышибу!»

По правде говоря, опасался сын Зевса поединка с Тесеем, хотя конечно же в жизни в этом никому не признался бы. Поединок дело сложное, мало ли как там все обернется?

А что, если Тесей набьет морду Гераклу, а не наоборот?

Что тогда будет?

Позор великий будет, и прежде всего самому Гераклу. Понятно, что и Тесею от Зевса достанется,

но это было бы слабым утешением для поверженного героя.

Имидж вещь серьезная: если его один раз уронишь, то все! В жизни потом в Греции свою былую славу не восстановишь.

Потому и ленив был Геракл, как… А сатир его знает, как кто он ленив был. Щадил великий герой свой могучий организм и страшно всю жизнь боялся облажаться.

Это же какие нервы иметь надо?

Когда за тобой следят тысячи глаз, причем не только смертных, но и с Олимпа!

Попробуй только немного оступись — и не видать тебе бессмертия в древнегреческих мифах…

— Против имиджа не попрешь, — вслух подвел итог своим невеселым раздумьям Геракл, с тоскою прислушиваясь к пьяным воплям героев, буйно веселящихся во дворце царя долонов.

Завидовал сын Зевса своим соратникам по походу, но гордость не позволяла ему отправиться на славный пир.

Скучно было Гераклу, и от нечего делать принялся он поджигать коровьи лепешки. Занятие оказалось довольно интересным. Некоторые лепешки от огня взрывались, а некоторые дымили то розовым, то синим цветом, и сын Зевса еще подумал, чем это долоны кормят своих копытных.

Целый день пировали аргонавты в гостях у царя Кизяка, а к вечеру собрались обратно на корабль, при этом внешний вид героев Гераклу крайне не понравился. И невооруженным глазом было видно, что упились греки до зеленых сатиров.

— Да вы что?!! — искренне испугался сын Зевса, когда долоны привезли смертельно пьяных греков на специальных повозках, где аргонавты лежали, как хорошо обтесанные бревна. — Алконавты сатировы! — схватился за голову Геракл, бегая кругами по берегу, на котором то тут то там чадили разноцветным дымом тлеющие коровьи лепешки.

Ох, не следовало менять первоначальное название судна. Видно, прогневались на них за это всемогущие боги и наслали почти на всех путешественников белую горячку.

Долоны невозмутимо выгрузили обездвиженных зеленым змием героев прямо на землю и так же невозмутимо, не проронив ни слова, укатили восвояси.

— Ку-ка-ре-ку-у-у-у… — громко прокричал Тесей, чей мощный организм продолжал бороться с подступающей белой горячкой.

— Да что же это такое?!! — продолжал причитать Геракл, и, что самое обидное, в происшедшем некого было винить, кроме самих аргонавтов.

Некому было даже морду набить!

Геракл задумчиво посмотрел на пьяного Тесея.

Вот кому бы он с удовольствием съездил по роже. Но нельзя, нечестно. Тем более с Олимпа это дело наверняка заметят, а взбучки от ненормального папаши Гераклу сейчас хотелось меньше всего.

В этой ситуации оставался лишь один разумный выход — ждать!

Жцать, пока сатировы алкоголики наконец протрезвеют. И еще Геракл надеялся, что пьяные герои не учинили во дворце царя долонов чего-нибудь непоправимого.

Небольшая междоусобная война сына Зевса сейчас не очень прельщала. Имидж великого героя ему нужно было беречь, а не войнами всякими заниматься.

Удивительно, но к середине ночи аргонавты стали приходить в себя. Геракл обрадовался, но, как окалось, преждевременно. — Там великаны! — внезапно заорал истошным голосом Ясон. — Я вижу, к нам идут шестирукие великаны!

— Где?!! — У Геракла от этой новости глаза на лоб полезли.

Прощай столько лет любовно лелеемый имидж.

— Да вон же они! — орал Ясон, тыкая пальцем в темноту. — И у каждого в руках по гигантскому камню. Они хотят завалить выход в залив, чтобы мы не смогли выйти в открытое море!

— Великаны! Великаны! Шестирукие великаны! — дружно подхватили повскакивавшие с земли остальные аргонавты.

Геракл зажмурился. Затем тщательно протер глаза и снова их открыл. Никаких великанов и в помине не было. Ни шестируких, ни одноногих, ни безголовых.

Решительно никаких великанов.

— Братцы! — взревел Геракл не хуже эфиопского слона. — Да у вас у всех галлюны! Что вы пили во дворце этого Кизяка?!!

Но аргонавты его не слушали. Обнажив мечи, они с победным воем ринулись в глубь острова…

Интерлюдия I

ЗАГОВОР

— Ба! Кого я вижу, старые знакомые! — От Зевса приятно пахло какими-то невиданными цветами.

Лицо Тучегонителя раскраснелось и выглядело на удивление довольным.

— Итак, по порядку, что вы здесь делаете?

Фемистоклюс с Алкидием пережили новое рождение. Зевс мало того что их не убил, так ко всему прочему еще с ними и разговаривал.

Невероятно!

— Э… — Фемистоклюс честно боролся с онемевшим от страха языком, — мм…

— Ни сатира не пойму. — Тучегонитель неуклюже выбрался из окутанного клубящимся туманом помещения и, поставив молниеметатель у стены, принялся собирать с пола одежду. — Я со своим верным оружием теперь даже на минуту не расстаюсь: не нравится мне что-то в последнее время морда Гефеста, сильно не нравится.

Зевс беседовал с греками на равных, и это мешало им прийти в себя. Тучегонитель проследил за испуганными взглядами смертных. Алкидий с Фемистоклюсом как завороженные таращились на открытую дверь ужасного помещения, откуда столбом валил пар. Несчастные были уверены, что это вход в самые страшные и губительные пустоты Тартара.

— Да не пугайтесь вы так. — Зевс добродушно рассмеялся и щелчком пальцев заставил зловещий проход закрыться. — Это же надо, на звездолет пробрались?!! Думаю, в Межзвездном институте истории нас за это по головке не погладят. Спрашиваю еще раз: вы как сюда попали?

На этот раз Фемистоклюс поднатужился и выдавил из себя ответ:

— Мы воспользовались волшебным поясом бога Диониса. Он называл это телепокра… телепосра…

— Телепортацией, — пришел на помощь заикающемуся греку Тучегонитель. — Все верно, у каждого из богов есть такая штука. Очень, знаете ли, удобно — за секунду можно передвигаться на невероятные расстояния. Сказал на Олимпе «А», а «Б» уже в земле смертных прозвучало.

Зевс поднял с пола ярко-красную накидку и с трудом натянул ее на свое влажное тело. Затем принялся искать пару одинаковых сандалий, что было не так-то и просто.

— Ладно, говорите, зачем пришли? Я на вас зла не держу. В конце концов, ваша дерзость достойна восхищения. Ну что вы как воды в рот набрали?

— Мы пришли предупредить тебя о готовящемся на Олимпе заговоре, — быстро выпалил Фемистоклюс, косясь на стоящий у стенки молниеметатель.

— А также мы хотим, чтобы ты, о всемогущий, помог нам вернуться домой, в Грецию, — дрожащим от волнения голосом добавил Алкидий, что для несчастного парня было верхом героизма.

Брови Зевса медленно поползли на лоб. Владыка Олимпа крякнул и нахмурился:

— Ну, о первом я догадывался. Заговор уже давно зреет среди моих подчиненных, а вот что касается второго, вашей просьбы о возвращении в Грецию… Боюсь, что это невозможно. Вторая экспедиция наверняка уже ушла, ну а челночные рейсы в столь отдаленные концы Вселенной не предусмотрены.

Греки побледнели.

— Кстати, а каким образом вам удалось воспользоваться личным телепортационным транслятором Диониса? — как ни в чем не бывало спросил Зевс, надев на ноги две одинаковые левые сандалии.

Алкидий с Фемистоклюсом вопрос Тучегонителя дружно проигнорировали. То, что они сейчас услышали от владыки Олимпа, никак не укладывалось в их непутевые головы.

Им не послышалось?

Зевс действительно сказал, что они никогда не вернутся в Грецию?!!

Но этого ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! Ведь Зевс, он же всемогущий, ему все подвластно, даже время…

Невежественные заблуждения. Не такой уж и всемогущий этот Зевс, но Алкидий с Фемистоклюсом этого, конечно, не знали.

Однако лукавил олимпийский паршивец, вернуть греков на родину было в его силах, просто Тучегонителю не хотелось возиться. По голове ему ученая комиссия за похищение двух аборигенов, конечно, даст, но этой взбучки «всемогущий» боялся меньше всего. В данный момент его интересовала только одна вещь: что задумали проклятые заговорщики и как их имена? В том, что в заговоре участвует Гефест, Зевс не сомневался, ну а остальные?

— И кто же, интересно, решил свергнуть меня с трона? — как бы невзначай поинтересовался владыка Олимпа, плюхаясь божественным задом на парящий в воздухе мягкий пуф.

Алкидий с Фемистоклюсом переглянулись. (Честно говоря, делали они это очень часто. — Авт.)

Фемистоклюс, по обыкновению, лихорадочно соображал, ища выход. Он был твердо уверен, что где-то есть спасительная лазейка. Ее просто не могло не быть! Рыжебородый почему-то точно знал, что Зевс врет и что вернуть их домой вполне в его силах. Пауза затягивалась.

Тишина, установившаяся в жилище всемогущего, становилась уже неприличной. Набравшись храбрости, Фемистоклюс сделал глубокий вдох, выдохнул., мысленно вспомнил имя Крона, прося о помощи некогда могучего титана.

— Мы ответим на твой вопрос, — хрипло произнес грек, — но лишь при одном условии…

— Что?!! Условие, мне?!! Да как вы смеете?

— Смеем, — Фемистоклюс бесстрашно подался вперед, — смеем, так как обладаем ценной для тебя информацией.

— Да я вас…

— И ничего ты нам не сделаешь. А сделаешь, никогда не узнаешь то, о чем мы можем тебе поведать, тем более что готовящийся заговор это еще цветочки…

Алкидий испуганно посмотрел на приятеля, не тронулся ли тот умом от ужаса. Какие это еще, интересно, «цветочки» Фемистоклюс имеет в виду? Не долину ли Асфодели, где они, судя по выражению лица Зевса, очень скоро благополучно окажутся.

Тучегонитель грозно встал с летающего пуфика.

«Сейчас начнется», — с содроганием подумал Алкидий, но ничего не произошло.

Заложив руки за спину, Зевс прошелся по захламленному помещению:

— Значит, снова шантаж?

— А разве с вами, олимпийцами, можно по-другому? — не иначе как от полного отчаяния рассвирепел Фемистоклюс. — Вы другой язык не понимаете. Палец о палец не ударите ради смертных…

— Что правда, то правда, — легко согласился с греком Зевс. — Мы такие, но это часть нашей исследовательской программы: активное невмешательство в жизнь пассивно корректируемого мира.

Алкидий с Фемистоклюсом ни хрена не поняли, но Тучегонитель, похоже, и не рассчитывал на то, Что они разберутся в его заумных божественных речах.

— Не интересует меня ваша ценная информация, — нагло заявил Зевс, безразлично зевая, — и вообще, убирайтесь-ка из моей каюты, пока я действительно не разозлился. По прилете в Межзвездный институт истории вам сотрут память, а затем поместят вас в… а сатир его знает, куда вас денут, может, и в психиатрическую лечебницу положат. Все, пошли вон…

Похоже, решение Тучегонителя было окончательным, и ни на какие компромиссы он с шантажистами идти не желал. Фемистоклюс понял — все пропало. Они никогда не вернутся в родную Грецию, но особенно рыжему греку не понравилось то, что им «сотрут память». Он не знал, что это такое, но был уверен: им с Алкидием сия манипуляция вряд ли понравится.

Вот именно тогда, в тот момент, когда все разумные доводы были исчерпаны, а Зевс практически вынес дерзким смертным ужасный приговор, Фемистоклюс решил прибегнуть к последнему решающему средству. Ну конечно же у него имелось решающее средство, иначе Фемистоклюс не был бы Фемистоклюсом.

— А вот это ты видел? — закричал рыжебородый, вытаскивая из-под одежды черную коробочку с прозрачным окошком и квадратными пуговками по бокам, найденную двумя любопытными греками в тайнике бога Диониса.

— Диктофон? — Зевс явно оживился. — Интересно, откуда он у вас?

Фемистоклюс прекрасно помнил, какую из пуговок надо нажимать, дабы божественное изделие заговорило. И он нажал эту самую пуговку

— Да плевал я на этот «Проект», — тихо донеслось из черной коробочки. — Ты говоришь, средств много вложили. А что средства, когда команда состоит из сплошных дилетантов, аспирантов-недоучек… Тучегонитель резко изменился в лице. Фемистоклюс снова нажал ту же пуговку, и божественное устройство заткнулось.

— А ну немедленно отдай это мне! — Зевс грозно надвинулся на смертных.

— А вот это видел? — Фемистоклюс нагло продемонстрировал владыке Олимпа отставленный средний палец. (Как говорится, объяснил все на пальцах. — Леди.)

Громовержец взревел, замахиваясь на рыжебородого могучим кулачищем, но в руках Фемистоклюса как по волшебству вдруг возник новый предмет, заставивший Зевса в испуге попятиться к кровати.

В руках смертный держал самый что ни на есть настоящий новейшей модели бластер. Оружие, которое было под страхом увольнения запрещено для всех без исключения участников проекта «Демиург». Еще ни разу в своей жизни Зевс не трусил так, как сейчас. Алкидий с Фемистоклюсом не сдержали издевательские ухмылки.

— Подарок бога Диониса, — изменившимся голосом прорычал Фемистоклюс, которому до зуда в пальцах хотелось сейчас нажать выпуклость, находящуюся внизу у рукояти мощнейшего божественного оружия.

— Не стреляйте, я ведь безоружен, — взмолился Громовержец, закрываясь от смертных розовой кружевной подушечкой. — Дионису при встрече я оторву не только голову…

Олимп тряхнуло.

Греки едва удержались на ногах, и Фемистоклюс ЧУТЬ не выстрелил.

— ЧТО?!! — заорал Зевс, упав с кровати на пол. — Режим торможения? Но кто посмел сменить курс?!!

Потеряв голову от страха, Алкидий с Фемистоклюсом бросились вон из помещения. Грекам показалось, что Олимп рушится, и поэтому они в панике кинулись бежать, не разбирая дороги, по коридорам, сотрясавшимся, словно пустоты Тартара.

— Бортовой компьютер! — припадочно заголосил Зевс, катаясь в ворохе раскиданной на полу одежды, но бортовой компьютер почему-то ему не отозвался.

— Бортовой компьютер! — снова завопил Громовержец. — Это капитан, мать твою, отвечай!!!

Тот же результат.

— Да что же это такое?!!

Зевс кинулся к двери каюты, но она оказалась заблокированной. Тучегонитель был в ловушке. Смертным грекам еще повезло, что они вовремя выскочили в коридор.

— Сволочи-и-и-и… — протяжно взвыл Зевс, с ненавистью потрясая над головой кулаками.

Затем, немного придя в себя, он взял в руки молниеметатель и, сев напротив двери, принялся ждать.

— Ну что ж, можно поздравить нас с успехом. — Аполлон разлил по бокалам пенящуюся амброзию.

— Можно поздравить меня с успехом, — деликатно кашлянул Гефест, — все прочие члены экспедиции изолированы сейчас в своих каютах…

— А Зевс?

— Естественно, включая и Зевса. Мы только что сели на нужной планете. План перешел в решающую стадию.

— Итак, наши дальнейшие действия? — Геракл с удовольствием пригубил вкусный шипящий напиток.

— Главная наша цель — уговорить Зевса написать положительный отчет об экспедиции, — продолжил Гефест. — Во-вторых, Геракл займется проделыванием пробоины в борту корабля. Это обоснует нашу вынужденную остановку, так как следственной комиссии мы скажем, что налетели на комету.

— А почему заниматься этим должен непременно я? — тут же недовольно возмутился Геракл, никогда не приветствовавший чрезмерный физический труд (вопреки бытующим предрассудкам. — Леди.).

— Потому что ты, братец, — ядовито ответил Гефест, — пока что даже в ус не дунул, лишь языком треплешь да железо в спортивном зале тягаешь…

Великий герой пристыженно умолк.

— Ну а я, — божественный кузнец довольно погладил бороду, — сфальсифицирую записи в памяти бортового компьютера, чтобы не к чему было придраться. Внесу сноску о столкновении с кометой и прочее…

— А он тебе это позволит? — удивились Аполлон с Гераклом.

— Кто позволит? — не понял Гефест.

— Ну, бортовой компьютер. Гениальный изобретатель рассмеялся:

— А у меня есть один очень веский аргумент.

— И можно поинтересоваться — какой? Вместо ответа Гефест достал из кармана плазменный паяльник.

Когда грохот и сумасшедшая тряска прекратились, Алкидий с Фемистоклюсом поняли, что если какая-то опасность и угрожала Олимпу, то теперь все в порядке.,

Взмыленные греки огляделись.

По всему выходило, что они окончательно заблудились в лабиринтах Летающего острова. Приятели осторожно осматривали складчатую, пульсирующую желтым светом кишку, в которую они сдуру забежали. Длинная кишка заканчивалась круглой железной дверью без единого шва. Ручки на круглой двери не имелось, так же как и петель.

— Идем. — Фемистоклюс махнул рукой в сторону странной двери.

— А может быть, все-таки вернемся назад? — неуверенно предложил Алкидий.

— Не-а. — Рыжебородый грек упрямо покачал головой. — Теперь внезапность не на нашей стороне, а на стороне Зевса. Он-то, в отличие от нас, знает Олимп как свои пять пальцев.

— Но ведь у нас есть оружие!

— А толку-то, у него оно тоже есть. Подстережет где-нибудь за углом и как шарахнет молнией, костей не соберешь. Мы теперь… как же это называется… э… э… ненужные свидетели.

— Свидетели чего? — Алкидий испуганно моргнул.

— Свидетели много чего. — Фемистоклюс издал тяжелый вздох. — Свидетели его позорного страха, слышавшие эти танатовы голоса из черной коробки. Ведь ясно — Зевс говорил что-то такое, о чем он не хочет, чтобы знали остальные, потому как если узнают, ему несдобровать, и молниеметатель не поможет. Так что давай, друг Алкидий, топай следом за мной…

— А что там за этой круглой дверью?

— Да сатир его знает, но возвращаться назад чистое самоубийство.

Без проблем дойдя до круглой двери в конце светящейся кишки невиданного коридора, греки в замешательстве уставились на красный рычаг слева от странного люка, который вел в очередную олимпийскую неизвестность. Виновато посмотрев на Алкидия, мол, извини, брат, что втянул тебя во всю эту историю, Фемистоклюс с видом обреченного дернул рычаг вниз.

Круглая дверь зашипела, мягко уйдя в сторону. За ней оказалось маленькое абсолютно пустое квадратное помещение, заканчивающееся новой, на этот раз овальной дверью.

— Войдите в шлюзовую камеру, — произнес кто-то над самыми головами приятелей, и греки непроизвольно подпрыгнули на месте.

— Это вы нам говорите? — неуверенно пролепетал Фемистоклюс.

Невидимый обладатель зычного голоса молчал.

— Давай. — Фемистоклюс грубо втащил пораженного столбняком Алкидия в тесное пустое помещение совершенно непонятного назначения.

Рыжебородый прекрасно знал, что на Олимпе возможны и не такие чудеса, как говорящие стены. Опасаться божественных механизмов было глупо. Намного опасней живые боги, а не их волшебные изделия.

Как только приятели оказались в квадратной комнатушке, круглая дверь за их спинами быстро встала на место. Оставалось надеяться, что они не угодили в очередную ловушку.

— Фемистоклюс, я забыл тебя предупредить, — Дрожащим голосом прошептал Алкидий, — у меня с Детства боязнь замкнутого пространства…

— Это нервное, — довольно безразлично отозвался рыжебородый, — Зажмурься. и попробуй посчитать баранов.

— Каких баранов?!!

— Ну, не знаю… да баранов того же циклопа Полифема. Короче, хватит ныть…

— Внимание, — произнес в маленькой комнате все тот же безликий голос. — Воздушная среда за пределами космического корабля определена как пригодная для дыхания, вредных примесей и неизвестных элементов в атмосфере планеты не обнаружено. Пользоваться скафандрами необязательно. Приятной прогулки.

— О чем это он? — продолжая трястись, заскулил Алкидий.

Фемистоклюс только пожал плечами, так как большую часть этой словесной ерунды попросту не понял.

Очередная дверь зашипела, уползая куда-то вверх.

— Вот это да!!! — не сдержали восторженный возглас греки, увидев за открывшейся дверью потрясающей красоты ландшафт.

Фемистоклюс как завороженный ступил:, а порог тетей комнатушки и оказался под бирюзовым небом удивительной страны.

Летающий остров лежал на гигантской, состоявшей из ровных белых квадратов площадке. За пределами этой казавшейся необозримой череды выбеленных плит начиналась красная пустыня. — Волнистые барханы напоминали застывшее море. А чуть вдали высились гигантские синие скалы, по сравнению с которыми Олимп казался фибулой на плече чудовищного великана.

У подножия скал виднелись какие-то волшебные дворцы из прозрачного камня, но рассмотреть их подробней из-за дальности расстояния не представлялось возможным.

— Где это мы? — выдавил из себя Алкидий, обратив внимание на то, что дверь, выпустившая их в удивительный мир необычной раскраски, встала на место, при этом покрывшись инеем.

То есть грек, конечно, не знал, что это иней, и потому испуганно таращился на сизую поверхность.

— Возможно, это Эфиопия, — стал вслух строить предположения Фемистоклюс. — Гляди, какие дворцы. Наверняка там живет знаменитый эфиопский царь Мавр. Или, возможно, мы оказались за краем земли и попали в земли псинофагов. Это, конечно, самый худший вариант, так как в этом случае нас ждет неминуемая смерть.

— Как?!! — Алкидий сделал пару неуверенных шагов обратно к сизой двери Олимпа.

— А вот так, — со знающей миной подтвердил рыжебородый. — Все знают, что псинофаги отличаются крайней свирепостью, ко всему еще они каннибалы…

— Люди с песьими головами?

— Они самые. Сожрут нас за милую душу, а из наших черепов сделают ночные горшки.

— Что-о-о-о?!!

— За что покупал, за то и продаю, — огрызнулся Фемистоклюс, — и не делай такие большие глаза. В пивных заведениях Аттики и не такое рассказывают.

— Ладно, пошли.

— К-к-куда п-п-пошли? — Алкидий снова стал небезосновательно подозревать своего друга в полной невменяемости.

— Навестим псинофагов, — спокойно пояснил рыжебородый, — или эфиопов. Да какая разница? Смотри, вот это красотища! Изучим прозрачные дворцы и назад вернемся, а там, глядишь, Зевс перебесится… тогда мы с ним снова и побеседуем.

План сумасшедший, но альтернативы у Алкидия, как всегда, не было.

— Ты уверен, что он сидит именно здесь? — с сомнением поинтересовался Аполлон, скептически изучая обшарпанную дверь ничем не примечательной пассажирской каюты.

— Ну конечно же, — подтвердил Гефест, раздавая заговорщикам кое-какое найденное в кузнице оружие. — В последнее время он только здесь и жил. Дело в том, что в этой каюте есть выделенка под Интернет.

— А… ну тогда понятно, — кивнул Геракл, принимая у Гефеста огромную деревянную дубину, — а чего-нибудь поэффективнее нету?

— Есть клюшка для гольфа, — с готовностью предложил божественный изобретатель.

Геракл хмыкнул, взмахивая полученным оружием:

— Пожалуй, сойдет и это.

Аполлону Гефест выдал какую-то ржавую трубу. Сам же кузнец вооружился сварочным аппаратом.

— Конечно, не огнемет, — смущенно пояснил он обалдевшим сообщникам, — но как орудие пытки незаменим…

— Интересно, а что сейчас Зевсушка поделывает? — перебил изобретателя Геракл, которого все время терзали всяческие сомнения в правильности их поступков.

— Бортовой компьютер, голограмму помещения триста сорок восьмой каюты, — громко приказал Гефест.

В воздухе рядом с заговорщиками тут же развернулась четкая картинка того, что происходило за обшарпанной дверью.

Первое, что бросалось в глаза, это кошмарный бардак, второе — мирно спящий в гравитационном кресле Зевс, у которого на коленях лежал его верный молниеметатель.

— Ты не говорил, что он будет вооружен, — тут же возмутился Аполлон, который терпеть не мог всякие перестрелки, войны и мордобитие.

— Вот именно, — поддержал прекрасного бога Геракл.

— Мужики, не кипешуйте! —Гефест хитро усмехнулся. — Все будет наилучшим образом. Бортовой компьютер, разблокировать дверь в каюту триста сорок восемь.

— Да погоди ты… — дернулся Геракл, но дверь уже медленно ушла в сторону.

Зевс тут же проснулся, словно ждал этого самого момента.

— Ага, пришли, подонки, все в сборе, — заорал Тучегонитель, еще не совсем пришедший в себя после сна, — нате, получайте…

И он резко нажал на курок молниеметателя. Оружие в божественных руках дернулось и, издав жалкое «чмых», благополучно скончалось.

— Что такое? — Зевс судорожно затряс предавший его агрегат.

Гефест с презрением посмотрел на Аполлона с Гераклом, растянувшихся на полу каюты.

— Будете трястись над своими драгоценными задницами, провалите все дело, — недовольно бросил сообщникам божественный кузнец. — Молниеметатель Зевсу изготавливал лично я. Думаете, я сунулся бы сюда, если бы он еще работал?!

Заговорщики пристыженно поднялись с пола.

— Ах ты подлец! — Громовержец с чувством швырнул в Гефеста бесполезным оружием.

— У тебя, папа, учился, — спокойно ответил изобретатель, ловко уворачиваясь от смехотворного выпада заложника.

— Что вам от меня лоботрясам-неудачникам надо? — ворчливо осведомился Зевс, сверля заговорщиков злобным взглядом исподлобья. — Додумались от безделья власть в свои руки захватить? Курс корабля изменили, неучи недоделанные, и что дальше? Будете основывать на какой-нибудь заброшенной планете колонию недоношенных придурков?

— Твой сарказм, папа, в данной ситуации абсолютно неуместен, — хмуро парировал Гефест, тонко намекая на абсолютно безнадежное положение Громовержца. — Не нужно было научную экспедицию раньше времени сворачивать…

— Так вот в чем дело!

— Да, именно в этом. Ты своим на редкость кретинским поступком перечеркнул все наши многолетние исследования. Вон Аполлон практически закончил кандидатскую диссертацию…

Аполлон мрачно кивнул.

— Это, интересно, на какую же тему? — Зевс оглушительно заржал. — Содомиты и мужеложцы Древней Греции?

— Это, кстати, одно и то же, — угрожающим тоном заметил Аполлон, многозначительно вертя в руках ржавую трубу.

— Ладно, уроды, что вам надо? — наконец сдался Громовержец, которому все жутко надоело.

— Вот это уже совсем другой разговор, — дружно ухмыльнулись заговорщики.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в icon1. 0 — создание документа, 12. 10. 2010 by golma1 1 — дополнительная...
Спустя почти тридцать лет красавица и умница Дена делает стремительную карьеру на телевидении, еще немного — и она станет женским...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconРоман Глушков Холодная кровь
«Он стоял у порога тайны, где прахом рассыпаются наши расчеты, где река времени исчезает в песках вечности, где гибель формулы заключена...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconОсновные понятия общей физиологии возбудимых тканей
В состоянии покоя плазматические мембраны всех клеток организма человека поляризованы снаружи заряжены положительно, а внутри отрицательно....
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconРадиоприемник в очередной раз выплюнул куски помех. Я никак не мог...
Он устал и он без друга. А может его музыка и была такой живой только из-за друга? А может это просто отчаяние? Ответ он нам никогда...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconКонтрольные вопросы по теме занятия
Состояние функционального покоя. Мембранный потенциал покоя, его происхождение. Регистрация мпп с помощью микроэлектродной
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconУэйн Дайер Десять секретов успеха и душевного покоя Дайер Уэйн Десять...
Тебе наливают чистое вино так пей его! А если чаша грязна что за печаль тебе?
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconСына Божия не разрушило в них этих дел дьявольских?
Божественные догматы и богословствовал, невозможно. Ибо как возможно, чтобы право и чисто умствовал тот ум, который омрачен оскверненною...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconВольдемар Николаевич Балязин Тайны дома Романовых Браки Романовых...
Вольдемар Николаевич Балязин Тайны дома Романовых Браки Романовых с немецкими династиями в XVIII – начале XX вв
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconЛорел Кей Гамильтон Божественные проступки Мерри Джентри 8 Лорел ...
Латексные перчатки тянули волосы. Все же перчатки предназначены не оставлять отпечатки на вещдоках, а не для удобства. Мы были окружены...
Аннотация: Ну никак не сидится древним грекам дома! Не дают им покоя божественные тайны, грандиозные подвиги им подавай. А где им взяться, подвигам этим, если в iconЯ хочу написать историю я читала некоторые. Так вот. С этой страницы...
Вот просто никак не могла решится выложить ее в группе а пишу,потому что в себе сложно все держать. Но с другой стороны не хочу слышать...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница