Злой ветер


НазваниеЗлой ветер
страница11/29
Дата публикации09.05.2013
Размер3.37 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   29
«О боже, только не сейчас». На погодном фронте пока царило спокойствие, но все могло измениться в любую минуту. Кто-то там, сверху, мог запросто прихлопнуть меня. И размазать в лепешку.

Может, все обойдется, говорила я себе. Подумаешь, разок стукнуло в моторе, просто совпадение, всего один раз…

Черт. Мотор снова чихнул. И снова… Двигатель взвыл, цепляясь за жизнь.

– Детка, пожалуйста, не надо, нет… – умоляла я, но Далила не слушалась. Она заглатывала воздух, кашляла бензином и содрогалась.

Мы прибились к остановке на обочине, прямо у дорожного указателя, рекламирующего чудеса «Макдональдса» в пяти милях отсюда. Я вышла из машины, с трудом подавив желание дать ей хорошего пинка. Ничего, мы справимся. Я всегда чинила свой «мустанг».

Но только не в лиловом бархате. Проклятье. Среди покупок была и более практичная одежда, но она лежала в пакетах в багажнике. К тому же в поле зрения не попадалась ни одна примерочная кабинка. Ну и ладно. В конце концов, движение на дороге не слишком интенсивное, а мое положение было близко к безвыходному. Я вытащила джинсы и рубашку на пуговицах, забралась на заднее сиденье.

Стащить с себя бархатные штаны не так просто, как кажется, – по крайней мере если вы пытаетесь сделать это на заднем сиденье «мустанга». Не подумайте, что мне не хватало практики, просто имелись дополнительные сложности. Каждый раз, когда раздавался шум подъезжающей машины, я пригибалась и в ужасе задерживала дыхание. В конце концов, я оказалась в лиловых атласных трусиках и кружевной блузке. Бюстгальтера на мне не было, поскольку в пассаже я его не надела, желая произвести впечатление на Дэвида. Увы, напрасные ухищрения – мой приятель остался в городе и некому было оценить мои прелести.

Еще через несколько секунд, когда я осталась почти без одежды, если не считать атласных трусиков, в заднее стекло постучали. Я взвизгнула и поспешно накинула свой бархатный жакет, прикрывая наготу.

Ну конечно. Кто же еще это мог быть?

– Паршивец несчастный! – завопила я. Вид у Дэвида был удивленный и слишком уж невинный для честного алиби. – О господи! Ты можешь отвернуться?

– Конечно, – пожал плечами он. Я лихорадочно рылась в куче одежды. Прежде всего натянула джинсы, затем хлопчатобумажную ковбойку, все это – не спуская сурового взгляда с его спины. Тратить времени на поиски бюстгальтера я не стала, пусть себе валяется в магазинных пакетах.

После этого я почувствовала себя более или менее готовой к встрече и распахнула дверцу.

– Как забавно, – произнес Дэвид, – я только что шел по дороге…

– Думаешь, мне это интересно? – огрызнулась я. – Господи, ты напугал меня до смерти.

– Прости, – сказал он, но выглядел при этом отнюдь не виноватым. На щеках у него теперь играл легкий румянец, а блеск глаз вряд ли можно было отнести на счет угрызений совести. – Мне показалось, у тебя какие-то проблемы.

– Гениально! У меня и впрямь проблемы, – я обошла машину, подняла капот и установила подпорку. – Двигатель загнулся.

– Да? – заглянул через мое плечо Дэвид. – А в чем дело?

– Чтоб я знала!

Я принялась изучать перепутанные провода. Дэвид мне не мешал, что выглядело довольно странно – много ли вы знаете мужчин, которые бы в такой ситуации самоустранились и не предлагали кучу советов (даже если они не в состоянии отличить радиатор от радара)? Прошло несколько минут. Я оглянулась и увидела, что мой приятель скинул рюкзак и сидит на нем, перелистывая книжку в мягкой обложке.

– Какого черта ты делаешь? – возмутилась я.

– Читаю книгу. А что, не похоже? – при звуке приближавшейся машины он загнул страницу, встал и выставил палец. Фургон желтым размазанным пятном промчался мимо.

– Ты голосуешь?

– Задолбало идти пешком.

Он снова выставил палец. Я снова вернулась к своим проводам. Все выглядело нормально. Пропади оно пропадом! На клапаны я не грешила, но с этими «мустангами» всякое может приключиться. Мне уже доводилось дважды полностью перебирать двигатель.

Я отвернулась от машины и, уперши грязные руки в бока, воззрилась на Дэвида:

– Ну вот что. Я, может, и медленно действую, но всегда добиваюсь своего. А ты преследуешь меня.

Он в это время пытался остановить лимонно-желтый «фольксваген», но тот даже не снизил скорости.

– Это же главная выездная дорога, – сообщил мне Дэвид. – А я, если помнишь, направляюсь в Феникс.

– Ты преследуешь меня! – я изо всех сил боролась с желанием от души врезать по шинам Далиле. Нечестно вымещать зло на своей верной подруге. – И ты знаешь еще кое-что.

– Например? – рассеянно спросил он. Мерзавец, он, похоже, даже не заинтересовался.

– Ну, например, кто проделал это со мной.

– Точно не я. Тебе от этого легче? – Дэвид плюнул на проезжающие мимо машины и снова развалился в импровизированном кресле. Мне ничего не оставалось, как вновь вернуться к работе. Увы, Далила не желала мне помогать.

– Попробуй еще раз завестись, – посоветовал мой спутник. Он снова успел углубиться в чтение. Я проигнорировала его замечание, вместо этого замерила уровень масла. Дважды пропади оно пропадом! Нигде не торчали перегоревшие провода, не блестели предательские капельки масла или бензина. Такое ощущение, что все в порядке.

Оттягивать неизбежное не имело никакого смысла. Я опустилась на землю, легла бочком и начала протискиваться под машину.

– Нужна помощь?

– Нет, – рявкнула я. – Пошел вон.

– О'кей, – я услышала, как Дэвид поднялся и пошел по дороге в сторону, откуда снова приближалась машина. Она замедлила ход, а затем снова рванула, взвизгнув шинами. – Вот подонок.

– Не все такие милые, как я, – согласилась я. – Дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Отсюда, снизу, двигатель тоже выглядел безупречно. Получается, я даром вымазалась в масле и извалялась в земле.

– Нет, просто великолепно! Ну давай, детка, выдай же мне какую-нибудь неисправность.

Я вылезла из-под машины, отряхнула ладошки и джинсы, смахнула пыль с волос и объявила:

– Пожалуй, попробую еще раз.

На Дэвида это не произвело никакого впечатления. Он перенес рюкзак на новое место и сейчас сидел, привалившись спиной к дорожному знаку с рекламой «Макдональдса». Читал.

Я проскользнула на водительское место и повернула ключ.

Далила ожила, гладко заурчала – ну прямо как всегда. Я подержала ее на холостом ходу, затем нажала на газ и рванула с места, закрыв глаза и чутко прислушиваясь к звукам внутри машины.

Ничего. Снова перешла на холостой ход и ладонями ощутила мелкую вибрацию.

Дэвид сидел, расслабившись, задрав ноги, и читал «Венецианского купца». На каштановых волосах играли рыжеватые блики, а над ним простиралось синее, безоблачное и абсолютно безопасное небо.

Я выжала сцепление и, набирая скорость, прокатила мимо него. Парень даже не поднял головы.

Миновав шест с дорожным знаком и проехав еще футов десять, я ударила по тормозам и остановилась у обочины. В зеркало заднего обзора я видела, как Дэвид заложил страницу, сунул книжку в рюкзак и вскинул его на спину – так легко, будто тот весил не больше моей сумочки.

Подойдя, он уложил поклажу на заднее сиденье, а сам уселся впереди – и все в полном молчании. Как только парень оказался рядом со мной, я схватила его за руку и перевернула ее ладонью вверх. Сосредоточилась, провела поверх своей ладонью.

Ничего. Если он и был Хранителем – Земли, как я подозревала, – то рельефных отметин не имел. Может, Дикарь? Насколько я слышала, они встречались крайне редко, но возможно, Дэвид именно такой уникум. Не исключено.

Он отдернул руку, слегка нахмурившись:

– Это еще что?..

– Проверка: насколько хорошо ты моешь руки.

Он окинул меня критическим взглядом – чумазую, запыленную и замасленную. Я предпочла сосредоточиться на дороге.

– Как ты нашел меня? – спросила спустя какое-то время.

– Счастливый случай, – пожал он плечами.

– Ну да, – мрачно подтвердила я. – Именно случай. Готова поспорить.

Через пять миль я засекла маленькое облачко на горизонте в той стороне, куда мы двигались. Всего-навсего маленькое облачко размером с мою ладонь. Почти ничего.

Но я чувствовала, что ураган возвращается. ^ Сукин сын.
К тому времени как спустился вечер, я совершенно выбилась из сил. Было самое время передать руль Дэвиду – я так и планировала. Но в моем блестящем плане обнаружился маленький изъян: Дэвид не умел водить.

– Совсем? – недоверчиво спросила я. – То есть ты не умеешь?

– Я из Нью-Йорка, – туманно пояснил он. Для меня это было равносильно встрече с каким-нибудь трехглавым чудовищем с планеты Бозбарр. Не говоря уж о сокрушительной бреши, которую его сообщение пробило в моих планах – я не собиралась останавливаться по пути в Оклахому. Если не считать коротких заездов на заправочные станции. Но мир вокруг опасно подмигивал и пританцовывал как пьяный. Сама я, казалось, парила в дюйме над своим изможденным телом, все мышцы дрожали как размокшие резиновые ленты.

Добром это не кончится для нас обоих, если не дать себе отдыха.

– Придется остановиться на ночевку, – объявила я. – Мне необходимо передохнуть.

Дэвид кивнул. У него на книге имелась маленькая прицепная лампочка, и сейчас он был с головой погружен в перипетии судьбы одного из адвокатов – героя Джона Гришема. Хотелось бы, чтоб мой попутчик проявил больше интереса к перспективе провести ночь в отеле с такой горячей штучкой, как я. К тому же обладательницей роскошного бархатного костюма. Однако ничего подобного не наблюдалось.

Я попробовала прощупать почву:

– Какие-нибудь пожелания? Экзотический интерьер? Кабельное телевидение для взрослых?

Он перевернул страницу.

– Теплой уборной вполне достаточно.

Так, попробуем еще.

– Две комнаты или одну? – я продолжала щуриться в закатных лучах, но боковым зрением видела, что парень оставался невозмутимым и расслабленным. Правда, отметил место в книге и выключил лампочку.

– Тебя, похоже, это чрезвычайно заботит? – заметил он.

– Просто мысли вслух.

– Одной будет достаточно.

Ну вот… ответил, но никаких особых вибраций я не ощутила. Похоже, ему просто надоело читать. Что само по себе довольно странно, учитывая, сколько времени он уделяет печатной продукции. Да и ладно. По правде говоря, я сама была чересчур измотана, чтоб играть роль прелестной соблазнительницы.

Впереди показалось холодное голубое свечение – это вывеска мотеля зависала над дорогой как таинственный неопознанный объект. Ура! Чистые простыни, мягкие подушки, бесплатное мыло. Как в раю. Подъехав поближе, я вынуждена была поумерить свой пафос: пожалуй, это больше напоминало чистилище. Но, в любом случае, в условиях надвигающегося урагана это все же какая-никакая надежда на загробную жизнь.

Я зарегистрировалась у сонного портье, абсолютно невосприимчивого ко всем моим колкостям, расплатилась наличными (которые таяли на глазах) и, наконец, расписавшись в карточке, получила ключ от комнаты. С этим ключом прошла к машине, по пути разглядывая болтающуюся оранжевую бирку. На ней значился номер «128». Естественно, комната с таким номером оказалась в дальней, неосвещенной части здания. Место для парковки тоже представляло собой темную площадку: половина фонарей благополучно скончалась, а вторая половина была безнадежно больна. Я подыскала местечко для Далилы прямо напротив двери комнаты.

Ну что ж, у нашего жилища имелось хоть одно несомненное достоинство: здесь было очень тихо. Прямо как на кладбище. Ни звука, кроме шелеста листвы да шуршания пластикового пакета, который ветер гонял по стоянке.

– Ну что, пойдем? – спросила я, вытаскивая свой багаж. Дэвид тоже достал из машины туристское снаряжение и тяжеленный рюкзак. Непонятно, зачем: вряд ли все это понадобится ему в номере мотеля, но, в конце концов, жизнь на дороге диктует свои правила.

Как только мы вошли внутрь, все мои мечты о сверкающей хромом ванной и ковре с толстым ворсом безнадежно рухнули. Покрытие на полу напоминало скорее коврик на крыльце, ванная комната не обновлялась, должно быть, с пятидесятых годов, а клоунские обои на стенах вряд ли даже тогда считались элегантными. Но, с другой стороны, простыни действительно были чистыми, подушки – разумно мягкими, а после беглого осмотра я обнаружила и предмет своего вожделения – несколько кусочков бесплатного гостиничного мыла. Так что все в порядке. Ночевать будем по соседству с раем.

Дэвид сгрузил свои вещи под стенкой и огляделся.

– Одна кровать, – констатировал он.

– Тебе повезло, что прихватил свои туристские принадлежности.

Я шмякнулась на постель и тут же почувствовала, что сила тяжести десятикратно увеличилась. Матрас был старым и изрядно слежавшимся, но все же моя бедная уставшая спина благодарно расслабилась, как на облачке.

– О боже, кажется, я просплю несколько суток кряду. Пружины застонали. Я приоткрыла один глаз и увидела, что Дэвид, сидя на краю кровати, смотрит на меня. В моем прекрасном, вымышленном мире ему полагалось быть охваченным романтической страстью. Вместо этого он произнес:

– Ты выглядишь ужасно.

– Спасибо, – пробормотала я. – Ты на редкость галантен.

Кровать снова заскрипела, и я услышала, как он роется в недрах своего рюкзака. Звук шагов по ковру. Дверь ванной захлопнулась, раздалось шипение, которое перешло в журчание льющейся воды.

Спустя несколько минут оно исчезло, растворилось в негромком ровном шуме дождя. ^ Он все-таки начался. Я знала, что это плохо, но никак не могла сообразить, почему. Дождь стучал по оконному стеклу, вначале вкрадчиво, затем все сильнее, как непрошеный гость, которому не терпится войти. Ветер теперь уже не шептал – завывал… Издалека доносились раскаты грома. С холодной дрожью я чувствовала, как миллионы электронов спешат, выстраиваясь в одну цепочку.

Бело-голубая вспышка молнии за окном.

Она пришла за мной…

Со всхлипом я рывком села, вырвавшись из объятий кошмара, и обнаружила рядом Дэвида: он пытался укутать меня колючим одеялом. Высвободившись, я подкралась к окну, отодвинула занавеску и стала вглядываться во тьму.

Тишина. Все та же могильная тишина. Не было ни дождя, ни грома. Ни молнии-убийцы, высматривающей меня сверху.

– Что? – спросил Дэвид.

«Они охотятся за мной», – хотела произнести я, но поняла, что не смогу ничего объяснить. Слишком устала. Мысли путались, все тело дрожало, казалось, я вот-вот расплачусь.

– Там шел дождь? – спросила я.

– Вроде нет. Наверное, это был шум душа. Ты слишком долго не спала.

Ах да. Теперь я вспомнила… душ. Дэвид принимал душ.

Обернувшись, я увидела, что на нем нет ничего, кроме полотенца на бедрах. Да еще капельки воды блестели на груди. У меня аж дыхание захватило: настолько он был бесспорно, абсолютно красив. Само совершенство. Бронзовая кожа, а под ней великолепные мышцы – длинные, гладкие, не деформированные долгим часами в тренажерных залах. Золотистые волосы на груди переходили в узкую полоску на животе и уходили ниже, под полотенце.

– Ого, – вырвалось у меня. – На тебе не слишком много одежды.

– Ну да, – подтвердил Дэвид серьезным тоном. – Я обычно сплю без пижамной куртки.

– А могу я спросить, в чем же ты спишь? Или это будет чересчур нескромно?

– В пижамных штанах, если тебя это интересует.

Интересует? Еще бы, черт возьми. Но весьма специфическим образом: я чувствовала, как мои внутренности растворяются и перетекают в упоительном, жарком пламени…

– Вовсе нет, – слабо пискнула я. На моих глазах капелька влаги скатилась у него с плеча и заплутала в поросли на груди, породив в моей душе живые, реальные фантазии. Такие, что колени ослабели, а вся кожа пошла мурашками.

– Ну ладно, – сказал он. – А ты-то сама планируешь спать прямо так?

На мне была все та же одежда, в которой я занималась ремонтом Далилы, и перед лицом его мужского великолепия, я почувствовала себя неполноценной, вонючей неряхой.

– Э-э… нет, – схватив свою сумку, я поспешно ретировалась в ванную.

Забавно, как легко жар вожделения способен растворить туман усталости. Я содрала с себя грязные промасленные тряпки и сунула их в раковину, ступила под теплый душ, который Дэвид оставил для меня. Шампунь и кондиционер стояли на полу у моих ног, открытая упаковка мыла – на подносе… привычный набор удобств, как дома.

Я терла и скребла себя, пока кожа не порозовела и не съежилась. Затем вылезла из-под душа и обернулась в тонкое гостиничное полотенце. Отлично, рекордное время. Прикинула, не побрить ли ноги. Решила – не стоит. Затем передумала и умудрилась провернуть весь процесс за четыре минуты, ограничившись всего одним маленьким порезом на левой лодыжке.

Когда я, сгорая от нетерпения, вошла в спальню, то увидела пустую кровать. Дэвида в ней не было.

Его я обнаружила на полу – в наглухо застегнутом спальнике.

Я стояла над ним – взмокшая и кипящая от злости. Затем произнесла:

– Ну ты шутник.

– Ты уже говорила мне это раньше, – ответил он, не открывая глаз. – Я что, действительно выгляжу смешным?

– Подонок! – я снова шлепнулась на кровать, скорчилась под одеялом и стащила с себя банное полотенце. – Ты заставил меня зря подняться.

– Вовсе нет, – парировал Дэвид. – Теперь ты чистая и лучше выспишься.

И он отвернулся лицом к стенке. Я представила себе, как он лежит обнаженный внутри мешка, застонала от разочарования и накрыла лицо подушкой. Увы, самоудушение – малопривлекательное зрелище. Отбросив подушку, я предложила компромиссный вариант:

– Знаешь, ты мог бы перебраться сюда со своим мешком. Все лучше, чем спать на полу.

Дэвид молчал несколько долгих секунд – достаточно, чтоб я осознала свое окончательное поражение. Затем приподнялся на локте и посмотрел на меня.

Я ожидала какой-нибудь колкости или вопроса, но он просто смотрел. Потом выбрался из спальника и направился к кровати.

Он не лгал. И впрямь пижамные штаны, низко спущенные на бедрах.

Я откинула одеяло, и он лег. Опустив голову на краешек подушки, я наблюдала за Дэвидом – вот он повернулся лицом ко мне.

Какая-то часть меня – трезвая, здравомыслящая – твердила: это всего-навсего парень, которого ты подобрала на дороге. Побойся Бога! Он мог оказаться насильником и убийцей… Что я могла сказать: внутренний голос был абсолютно прав. И не прав одновременно. Потому что желания мои в настоящий момент не имели никакого отношения к разуму и здравому смыслу.

– Повернись на бок, – сказал Дэвид. Я повиновалась, как в тумане. Прикосновение простыни было прохладным и успокаивающим для моего разгоряченного тела.

Даже не прикасаясь к нему, я чувствовала тепло его тела. Дэвид положил руку мне на бедро, легонько провел вверх.

Затаив дыхание, я ждала.

Его пальцы задержались на плече – там, где оно переходит в шею… и поползли вниз, вдоль позвоночника. Мышцы мои сжались и затрепетали. Мне хотелось по-кошачьи потянуться и прильнуть к этому мужчине. Я сдерживалась лишь усилием воли.

Если раньше у меня внутри все растаяло, то теперь перешло в стадию кипения.

– Вас следует наказать, мисс, – проговорил он. – Нет даже футболки. Явное презрение к правилам приличия.

Кончики его пальцев снова были на моем бедре.

Убогая комнатка мотеля куда-то исчезла, как и весь мир. Остались только мы вдвоем – замершие в бесконечной тишине. Все правила из моей прежней жизни рухнули и потеряли смысл. Остались лишь инстинкты. Я хотела было повернуться к нему, но сильная рука удержала меня в прежнем положении. Теплое дыхание Дэвида щекотало мне шею, но губы почти не касались кожи.

– Ты боишься меня, – прошептал он и осторожно переместил руку на мой незащищенный живот. – Не бойся.

Глупый! Я боялась вовсе не его, а самой себя. Я чувствовала себя уставшей, одинокой, уязвимой и напуганной. Не могла разобраться в собственных чувствах… не понимала, что происходит. И кто этот мужчина, оказавшийся в моей постели?

Прошло много часов, во время которых я не вспоминала о Метке. Но сейчас она вдруг проснулась и заворочалась внутри меня. Она скреблась и царапалась, будто проголодалась не меньше моего. О боже, у меня не хватало сил ее сдерживать. Только не в такой момент, когда Дэвид был рядом – теплый, желанный…

– Ш-ш-ш, – прошептал он, хотя я не издала ни звука. Рука его снова пришла в движение, прочертив невидимую линию – от моего живота вверх, к груди. Замерла, прижавшись к сердцу. – Успокойся.

Его ладонь вдавилась внутрь. От нее шел холод и жар одновременно.

Метка Демона перестала шевелиться.

– Как ты?.. – начала я и прикусила язык. Вопрос замер у меня на губах: мне не следовало этого знать. Потому что в противном случае пришлось бы отдалиться, уйти от Дэвида. Отказаться от этого теплого, прекрасного мига.

– Ш-ш-ш, – повторил он, и его губы прикоснулись к моей шее. – Не надо вопросов. Не надо боли и страха.

На мгновение мне показалось, что я увидела. Самый краешек чего-то огромного, всемогущего… и почти поняла…

Его рука снова возобновила свое движение, скользя вниз, отвлекая мое внимание от того, что она в темноте преследовала. Кончики пальцев нежно прошлись по соскам и снова остановились на моем животе.

– Тебе надо поспать, – шептал Дэви. Как будто я могла! Как будто я когда-нибудь смогу снова заснуть, ощутив подобное… узнав это…

Но все устремилось куда-то прочь – вода сквозь пальцы, воздух, улетающий в небо. Я падала, и падала, и падала…

А его рука продолжала медленно спускаться и замерла, накрыв собой ноющую пустоту моего чрева. Прижалась сильнее, и поток ее тепла хлынул внутрь, в самую сокровенную часть меня.

– Спи спокойно, – прошептал его голос. Наслаждение нахлынуло, пронзив все мое тело – от пяток до головы, и длилось бесконечно. Это было последнее, что я запомнила из реальности. А дальше – одни только сны.

Мне снился дождь.
* * *
Дождь шел и в тот вечер, когда Льюис появился на пороге моего дома… ровный, животворный дождь, который люди полагают неотъемлемой частью своей жизни на этой планете. И в случае необходимости силой выбивают его из Матери Природы. Весь долгий день перед этим я трудилась как проклятая и оказавшись наконец дома, залезла в ванну с чувством крайней усталости.

Я отмокала всего минут десять, когда затренькал колокольчик у входной двери. «Да и пусть звонит», взвыла какая-то часть меня. Но другая строго напомнила, что я, Джоанн Болдуин, – взрослый человек с развитым чувством ответственности, Хранитель. И что посетитель – это, скорее всего, Эд Мак-Мэхан с плановой проверкой Банковской Расчетной Палаты или – что менее вероятно – какой-нибудь роскошный мужчина-красавец.

Именно последняя перспектива вытащила меня из ванны, заставила закутаться в толстый мышино-голубой халат и пошлепать ко входу, оставляя мокрые следы на полу.

Я распахнула дверь и обнаружила, что там… никого нет. В растерянности я оглянулась, опустила взгляд вниз.

Там, скорчившись и привалившись к стене, сидел насквозь промокший парень – его вздыбленные темные волосы торчали как иглы у дикобраза. Обхватив себя руками, он дрожал от холода. Потребовалось не менее десяти секунд, чтоб я узнала его и ощутила шок.

– Льюис! – воскликнула я и, не задумываясь, подхватила его под руки и попыталась поднять. Мне никогда не удалось бы совершить этот подвиг, если б сам Льюис не помогал мне. Общими усилиями нам удалось преодолеть порог и дотащиться до гостиной. Но и здесь он продолжал дрожать в своей одежде, с которой так и лило ручьями. Я заметалась: сначала обратно к двери, чтоб запереть ее, затем в кладовку за теплым одеялом. Увы, учитывая, что дело происходило во Флориде, оно оказалось не слишком теплым. Вернувшись в комнату, я увидела, что Льюис снова сполз на пол и почти без чувств сидит у самой двери.

Пришлось воспользоваться небольшой толикой моих магических сил, чтоб отжать воду из его одежды и направить ее в кухонную раковину – слышно было, как она урчит, стекая по трубе. Одновременно я согрела одеяло и накинула его на плечи Льюису.

– Эй, – позвала я его, тоже опускаясь на корточки. – На полу, конечно, удобно, но у меня есть диван.

Мой гость открыл глаза, и я была потрясена страхом, который прочитала в них. Льюис боялся. Что же могло напугать самого могущественного в мире Хранителя?

– Не могу подняться, – признался он. И впрямь, вид у него был скверный: сильно исхудавший – кожа да кости, лицо – нездорового, мертвенно-бледного оттенка, как у человека, проведшего долгое время в полной темноте. – Спасибо тебе.

– Пока не за что. Я только просушила тебя и дала одеяло, – ответила я. – Ну, давай попробуем встать.

Мы повторили серию жимов-рывков, и в конце концов Льюис сидел на диване, который оказался явно маловат для его шести с лишком футов. Бедняга скорчился и замер, а я постаралась, как могла, накрыть его.

– Ты когда в последний раз ел?

– Не помню, – пробормотал он. Я поднялась, чтоб отправиться на кухню, но он поймал меня за руку: – Джо?

Это прикосновение – кожа к коже – для меня было как ожог. Но прошла целая секунда, пока Льюис почувствовал то же и отпустил меня.

– Я вижу: ты в беде, – сказала я. – И поверь, никому не стану звонить.

Очевидно, именно этого он ждал. Кивнул с облегчением и прикрыл воспаленные карие глаза.

Когда я вернулась с кружкой разогретого в микроволновке бульона, Льюис умудрился принять сидячее положение и в мгновение ока выхлебал предложенное угощение. Я забрала опустевшую кружку и поставила на кофейный столик.

– Хорошо, – простонал он. Прикоснувшись к его лбу, я почувствовала, что он весь горит. – Я в полном порядке.

– Ага, как в аду.

Пришлось сходить за жаропонижающим и заставить его проглотить две капсулы с повторной порцией бульона. Дома стояла умиротворяющая тишина. Ни звука, если не считать стука дождя по крыше. Бесконечное тук-тук-тук…

Льюис молча прикончил вторую кружку бульона. Сидел, вертя ее в руках и не сводя с меня лихорадочного взгляда. Наконец подал голос:

– Ни о чем не спросишь?

– Разве я имею на это право? – возразила я, забирая у него кружку. – Ты большой начальник, Льюис. А я рядовой работник Штата. Ты скомандуешь «лягушка!» – я запрыгаю. Ты скомандовал ухаживать за собой…

– Ну да, – фыркнул он, – а ты – воплощение материнского типа. Не рассуждающего и не задающего вопросы.

Очко в его пользу.

– Ладно, устыдил. Отвечай: какого черта ты здесь делаешь? И откуда ты свалился на мою голову – голодный и больной? Мы ведь не очень хорошо знаем друг друга, Льюис. По крайней мере, для того, чтоб ты пришел ко мне.

Пожалуй, это я жестковато. Зато честно. Он вскинул глаза, затем потупился. Сказал:

– Я тебя знаю, Джо. И доверяю.

– Но почему? – вместо ответа он криво улыбнулся, и я почувствовала, что краснею. – Хорошо, спрошу по-другому. Что за беда у тебя стряслась?

– Хуже не придумаешь, – ответил он. Улыбка исчезла, и Льюис снова выглядел больным и уставшим. – Я сбежал от Совета.

У меня внутри все похолодело. Я замерла, не донеся кружку бульона до рта. Так и сидела, ощущая легкий запах специй.

– Сбежал?

– Они поместили меня в больницу. Знаешь, где… – он умолк, погрузившись в себя. Судя по выражению лица, воспоминания были не из лучших. – Короче, в Приют.

Этим именем наше молодое поколение называло зловещее заведение Мэрион Медвежье Сердце. Место, куда приводили Хранителей, а выпускали (или выносили – как повезет) уже обычных людей. Пункт кастрации… или стерилизации в женском варианте.

Там умели вычерпать все силы – до самого дна.

– Нет, – прошептала я и, отставив кружку, взяла его руки. Они по-прежнему были холодны как лед. – Господи, Льюис. Этого не может быть. Только не с тобой!

– Они окончательно не решили, но я знал, как все будет развиваться. Мартин был против, но остальные… – он обреченно пожал плечами. – Я не устраивал их, Джо. Слишком большая сила, которую они не могут контролировать. Им это не нравилось.

Неудивительно, что он сбежал. В противном случае он бы все потерял. А Льюису было что терять… Не могу понять, как Мэрион на это согласилась. Но, в конце концов, она обязана повиноваться – как и все мы. Льюис не мог не использовать свой шанс.

Теперь понятно, почему он пришел ко мне в таком виде – больной и промокший. Он не мог воспользоваться своими способностями, чтобы защититься от дождя или побороть вирус. Каждый раз, когда Льюис работал, он буквально прожигал астральный план, как римская свеча.28 И являл собой легкую добычу, поскольку в нынешнем, ослабленном экспериментами состоянии, был не способен защититься.

Я опустила руку на его горящий лоб, пристально посмотрела в глаза. Между нами проскочила искра, слабенькая, но все же…

– Ты действительно доверяешь мне? – спросила я, он кивнул. – Тогда поспи. Никто не станет искать тебя здесь.

Через минуту он вырубился, скорчившись под одеялом. Вымыв кружки и поставив их в сушилку, я прошла в ванную и спустила остывшую воду. Сменила халат на удобную рубашку и обтягивающие стринги. Льюис к тому времени крепко спал.

Во сне он выглядел совсем юным. Собственно, это отвечало действительности: он был немного старше меня, но значительно моложе всех остальных Хранителей. Я села на пол, прислонившись спиной к дивану и включив телевизор без звука. Тупо глядя на экран и прислушиваясь к неровному дыханию Льюиса. Тем временем рыскала в астрале, чтоб не пропустить его преследователей, если таковые объявятся.

Ближе к утру дождь прекратился, и я, несмотря на все героические усилия, уснула. Когда очнулась, Льюиса рядом не было. Из ванной доносился звук льющейся воды. Недолгий сон на полу теперь отозвался ужасной болью во всех мышцах. К тому времени когда мне удалось принять вертикальное положение и доползти до кухни, Льюис уже находился там – облаченный в мой голубой халат. Достойное зрелище. Если у меня халат доставал до полу, то у Льюиса получалась политкорректная длина – едва до середины икры. Да и рукава закатывать не пришлось.

– Как себя чувствуешь? – спросила я, наливая ему в кружку крепкого кофе. Он начал прихлебывать, поглядывая на меня. Сегодня глаза у него прояснились, но всклокоченные волосы по-прежнему придавали жалкий и какой-то беззащитный вид.

– Лучше.

– Отлично, – я потянулась за кексом, который перед этим достала из шкафчика, и вздрогнула, когда пришлось напрячь мускулы. – Почти завидую тебе.

Я не видела, как он подошел сзади, и подскочила от неожиданности, почувствовав его руки у себя на плечах.

– Не возражаешь? – спросил Льюис.

– С чего бы?

Его теплые, умелые ладони переместились мне на талию, при этом большие пальцы безошибочно нашли болезненную точку на спине. Осторожное дозированное нажатие, вначале отозвавшееся болью, а затем перешедшее в абсолютное наслаждение. Я задержала на секунду дыхание, а потом медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение уходит, освобождает все тело – от пяток до шеи.

– О-ох! Ты никогда не думал о карьере массажиста?

– Я всегда открыт для новых идей, – в голосе Льюиса была слышна улыбка. Пальцы его тем временем продолжали работать – передвигались медленными круговыми движениями. – Как ощущения?

– Если еще добавишь хоть чуточку, то полностью утрачу все моторные навыки.

– Сожалею, что втянул тебя во все это, – произнес Льюис, продолжая массировать мою спину. – Ночь выдалась… плохая.

– Есть немного, – согласилась я. – Но все в порядке. Ты можешь оставаться здесь, сколько нужно.

Его пальцы добрались до плечевых мышц, разгоняя скопившуюся усталость.

– Спасибо, но не стоит, – ответил он. Его слова можно было толковать по-разному, но если он и вкладывал в них какой-то интимный смысл, то это никак не отразилось на работе пальцев – они все так же безошибочно находили болевые точки на моем теле и обрабатывали их. Вот он нажал на основание нерва где-то под лопаткой, и коленки у меня задрожали от счастья.

– Значит, уходишь?

Даже не глядя на Льюиса, я почувствовала его улыбку.

– Что тут скажешь? Я редко задерживаюсь больше, чем на одну ночь, – теперь он поглаживал мою спину легкими движениями. – Мне нужно уйти, Джо. Если останусь здесь, то поставлю и тебя под удар. Не стоит привлекать их внимания.

– Мне? – я резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Льюисом – совсем-совсем близко. Он не отстранился. – С какой стати?

– Сама знаешь, – его темные глаза смотрели мрачно, но на самом дне их, как всегда, прятались искорки веселья. – Они ценят мощных Хранителей. Но ты – другое дело. Совершенно неуправляемая…

– Эй! – упершись ладонями в грудь Льюису, я слегка оттолкнула его. – Полегче, парень!

– Я не имел в виду ничего плохого, – пожал он плечами. – Хотел только сказать, что они не могут контролировать тебя. Поэтому установят постоянное наблюдение. Не давай им поводов, Джо.

– У тебя, наверное, лихорадка прошла не до конца, – напустилась я. – Господи боже, да я же всего-навсего рядовой работник Штата. С какого перепуга им за мной наблюдать?

Льюис успокаивающе выставил перед собой руки:

– Все, все, сдаюсь. Был не прав.

Но я чувствовала, что в душе он остался при своем мнении. Поэтому продолжала сверлить его взглядом.

– Не морочь мне голову!

– А ты не прикидывайся, будто ничего о себе не знаешь.

– Но я действительно не знаю. Может, просветишь?

Он потянулся и поймал мою руку.

Кожа к коже.

Искры. Мощный энергетический импульс прошел от меня к нему и, усиленный, вернулся обратно.

Я высвободилась и отступила так, что уперлась спиной в перегородку. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Затем Льюис кивнул, обогнул меня, чтоб взять свою кружку, и побрел обратно в ванную, прихлебывая на ходу.

Я выпила свой кофе, не почувствовав вкуса. Ждала, не сводя глаз с закрытой двери, за которой скрылся Льюис.

Вскоре он появился – уже одетый в джинсы и свободный вязаный свитер зеленого цвета. На ногах походные ботинки. По крайней мере, успели высохнуть. Да и в лице появились какие-то краски. Я в свою очередь смоталась в ванную за упаковкой жаропонижающего и бросила ее в сумку с бутербродами и парой бутылок воды. Н-да, негусто… Вывернув бумажник, протянула его небогатое содержимое Льюису.

Его пальцы коснулись моих, снова высекая искры. Он хотел этого, я знала. Мы оба хотели. Но не могли себе этого позволить.

Я почувствовала в своей руке клочок бумаги, тщательно сложенный и разглаженный. Начала было разворачивать, но Льюис остановил меня.

– Это адрес, – пояснил он. – Там ты сможешь меня найти, если понадоблюсь. Только…

– Не говорить никому? – закончила я за него и слабо улыбнулась. – Как скажешь, тебе виднее.

– Да.

На прощание он подошел и по-настоящему обнял меня. Сокрушительный поток энергии грохотом отозвался у меня в голове.

А его поцелуй подарил незабываемые впечатления: будто плывешь в море сверкающего серебра. Сразу так много силы…

И прежде чем сияние рассеялось, Льюис исчез. Я заперла за ним дверь и долго еще стояла, держась за ручку и размышляя обо всем. Спросите, что я чувствовала, что думала? А я отвечу: не знаю. Я вообще ничего в тот момент не понимала.

Просто тревожилась за него. И за себя.

Два часа спустя снова раздался звонок. На этот раз объявились трое вежливых Хранителей с непроницаемыми лицами и кучей вопросов по поводу Льюиса.

Он оказался прав. Начиная с этого момента с меня не спускали глаз. «Они установят постоянное наблюдение за тобой, Джо. Не давай им поводов». Я и не собиралась, честно.

Так же как не намеревалась разворачивать тот клочок бумаги.

А затем… приключился Плохой Боб. Теперь настал черед Льюиса оказать мне помощь и поддержку.
Я постепенно просыпалась на кровати в комнате мотеля – сначала пальцы ног, там, где на них падали солнечные лучи. Затем ноги… бедра… бока… К тому времени как я открыла глаза, меня все еще поглощало состояние сладкой истомы и расслабленности. Я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо за долгие последние годы.

Так, будто ночью у меня был самый крутой секс. Хотя ничего подобного… Или все же было? Нет, я не помню ничего такого, что бы ассоциировалось у меня с некоторыми частями тела Дэвида. Хотя, конечно же, впереди у меня новый день с бесконечными возможностями…

Проснулась я, лежа на животе. И сейчас изящно перекатилась на бок. Этот маневр задумывался как один из тех соблазнительных приемов, которыми нас очаровывают с экранов голливудские дивы. Закончился же эпизодом из фарса «Трижды одураченный», когда я – замотанная в простыни – едва не свалилась на пол. Выбравшись наконец из нелепого кокона и отбросив растрепанные волосы с лица, я убедилась, что мои ухищрения абсолютно бесполезны.

Дэвида не было в комнате.

Углубление на постели рядом со мной давно остыло. Несколько секунд я ощупывала это место, затем, прижав к груди смятую простыню, поднялась и огляделась. Рюкзак тоже исчез.

Меня кинули! Я потерпела безусловное и сокрушительное фиаско.

Вяло поднялась и обошла всю комнату. Дэвид не оставил почти никаких следов своего пребывания здесь – только вмятина на подушке да использованное полотенце на вешалке в ванной. Я стояла там в белой кафельной прохладе и безнадежно рассматривала собственное отражение зеркале. Душ и ночной сон сделали свое дело – теперь я выглядела значительно лучше, хотя темные круги под глазами все еще остались. А и ладно, черт его побери – мой несостоявшийся роман, – тем не менее я все равно ощущала последствия. При помощи астрального зрения я исследовала свое тело: оно источало золотисто-медовый свет с ослепительным оранжевым пятном как раз на уровне моего лона. Пятно имело форму руки Дэвида.

Я накрыла его своей пятерней и почувствовала внутри легкое пощипывание, как от слабенького электрического заряда. «Спи спокойно», – припомнила я его шепот и вновь ощутила возбуждение, будто мое тело жаждало ответа.

Проклятье. Не знаю, чего мне больше хотелось: на коленях умолять Дэвида вернуться или же пинком под зад послать его в Калифорнию. Да нет, пожалуй, знаю, только не хочу признаваться. Слезы скапливались у меня в уголках глаз, и это было попросту смешно! Совершенно не знакомый парень… Какого черта мне расстраиваться из-за него? Или из-за себя?

И тем не менее мне хотелось плакать. Снова я поверила мужчине и снова оказалась одна – одинокая, отчаявшаяся и напуганная.

Я опустилась на кровать, предпринимая героические усилия, чтоб окончательно не раскиснуть. Руки у меня дрожали, горло перехватывало. Нельзя плакать! Если начну, то не сумею остановиться, пока не взвою в голос. А это уж чересчур. Даже принимая в расчет, что убивалась я, в общем-то, не из-за Дэвида. А из-за всего – и Метки Демона, и Плохого Боба, и беспомощного чувства, что жизнь моя вышла из-под контроля и катится неизвестно куда.

Я не стану плакать. Во всяком случае не по этому поводу. Плевать мне на него.

Поспешно надевая кружевную блузку и лиловый бархат, я намеревалась быть роковой красавицей по типу «пусть-этот-козел-увидит-что-потерял». Какое-то время провела в ванной, колдуя с расческой и косметикой. Закончив наконец, осталась довольна результатом. Конечно, не барышня с обложки «Вог», но достаточно привлекательна, чтоб мужчины на улице оборачивались. И руки практически не дрожали.

Весь мой багаж составляла одна дорожная сумка, так что через десять минут я была готова выходить. Но уже на пороге что-то меня остановило.

Комната все еще хранила запах Дэвида. Даже зная, что все это сплошная чушь, я не могла отделаться от чувства: он где-то здесь, спрятался и подглядывает. Правда, здесь негде было прятаться… но все равно я мстительно подумала, что шутка получилась неудачная.

Собираясь изначально от души хлопнуть дверью, я почему-то сдержалась и тихонько притворила ее. Наверное, так же уходил на рассвете Дэвид, оставляя меня наедине с моими снами.

Славная мисс Далила по-прежнему стояла, поблескивая боками, на стоянке. Я отперла водительскую дверцу, забросила сумку на заднее сиденье и подумала о завтраке. Мой желудок бурлил как непотухший вулкан. Определенно надо позавтракать. И выпить чашечку кофе. Хороший, густой кофе, а не какой-нибудь вчерашний «эспрессо».

Ради чего-то же надо жить…

Начать новую жизнь я решила с заведения под названием «Вафли». А что, ничуть не хуже любого другого.
«Вафельный Домик» был выдержан в традиционных желто-коричневых и оранжевых цветах, живо напомнив мне времена моего детства с нашим ржаво-коричневым ковром в гостиной. Очень удачно, что они так и лизастря в семидесятых годах, поскольку цены их тоже «всплыли» из того ушедшего времени. Я заказала себе большие пекановые вафли с сахарной пудрой и поджаренный бекон. Официантка щедро плеснула черного кофе в чашку емкостью, по меньшей мере, в галлон29 и ушла. В ожидании еды я развлекалась тем, что вертела в руках столовые приборы. Затем не без удовольствия проглотила сочную закуску и перешла к хрустящим кусочкам бекона. К концу завтрака меня уже не так расстраивал окружающий мир и факт отсутствия в нем Дэвида.

Посетителей было не слишком много. Лишь я да четверо усталых мужчин в грязных бейсбольных шапочках, дружно осуждавших физический и моральных облик той части мужского населения, которая большую часть своей жизни ездит на машинах и пожирает шоколадные батончики. Перед каждым из приятелей стоял крепкий черный кофе – никаких изысков вроде кофе без кофеина и прочее: мы все пришли сюда ради настоящего честного кофе, разлитого в толстые керамические кружки.

После трех таких сверхпорций я почувствовала, что созрела для рок-н-ролла. Опустила монетку в архаичный автомат и выглянула в широкое венецианское окно. Над кричащими рекламными щитами я увидела, что ураган подобрался еще ближе. Нельзя сказать, чтоб он двигался с бешеной скоростью, но все же темп впечатлял. Пока еще неразрешимых проблем он мне не создавал: я все еще могла его обогнать. Мне очень не хотелось прибегать к магическим манипуляциям – слишком велик риск обнаружить себя перед моим неведомым врагом или Ассоциацией Хранителей. В нынешней ситуации я даже не могла решить, что было бы для меня хуже. Надо думать, запас терпимости у Пола истек к назначенному сроку и теперь, возможно, все Хранители этой страны открыли охоту на Джо Болдуин.

Засовывая бумажник обратно в карман брюк, я случайно задела стоявшую на прилавке серебряную солонку. У нее была необычная крышка, выполненная в виде спирали, сужавшейся к концу.

Но я едва это заметила, потому что с просыпавшейся на пластик солью происходили странные вещи.

Эта соль… могла по-своему «говорить».

Соляные крупинки переместились так, что образовались крошечные буковки, сложившиеся в слово «Джоанн».

Я огляделась по сторонам. Кассир куда-то вышел, официантки прохаживались по залу с кофейниками. Рядом с говорящей солью находилась только я.

– Что дальше? – осторожно произнесла я.

Соль собралась в плоскую белую кучку, а затем снова рассыпалась просторной полоской – на тот раз слов предполагалось больше. И они гласили:

«Юг… двадцать пятая миля, Л… на Чугунной Дороге».

Мое сердце забилось сильнее. Я уставилась на чудесное послание, затем прошептала:

– Это Льюис?

Пауза. Соль – будто задумавшись – собралась в самый настоящий сугроб, затем вырисовалось: «Ты думаешь?»

– Очень смешно. Первый раз встречаю соль с чувством юмора.

Строго говоря, она относится к стихии Земли… Льюис обладал способностью контролировать ее. Собственно, в таком ненормальном месте, как данное, возможно, это его единственный шанс достичь желаемого результата. Хорошо еще, что нам не пришлось изъясняться с помощью разлившихся яичных желтков.

«Ну что, врубилась!»

Однако ну и нахалка же эта соль!

– Двадцать пять миль на юг, слева на Чугунной Дороге, – повторила я. – Все поняла.

Я набрала в легкие побольше воздуха и дунула на белую поверхность, разрушив предыдущую надпись. Вместо нее невидимый палец начертал одно слово: «Хорошо».

Вслед за ним появился «смайлик», который немедленно исчез под влажной тряпкой проходившей мимо официантки.

– С вами все в порядке? – спросила она, ошарашено на меня глядя.

– Я разговаривала с солью, – призналась я. – Что вы на это скажете?

Продолжив вытирать прилавок, официантка пожала плечами.

– Мисс, я думаю, вам следует завязывать с кофе, – сказала она.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   29

Похожие:

Злой ветер iconКанадские волшебные сказки и легенды
Канада принадлежала французам; to be owned by — принадлежать; to own — владеть) there lived on the banks of a great river a wicked...
Злой ветер iconКогда дует ветер
Словом "ветер" в переводе переданы греческое и древнееврейское слова, означающие "дыхание", "дышать", "дуть"
Злой ветер iconЛеонид каюм «убей в себе мага»
«переведенную» с китайского как «ветер и вода», реальное имя которой «ветер с кладбища», ибо она учила, где
Злой ветер iconЮрий Балуевский-Реформы по кругу или деньги на ветер
«Реформы по кругу или деньги на ветер». Авторский коллектив возглавил генерал-полковник в отставке В. В. Воробьев, руководитель финансовой...
Злой ветер iconНа небольшом плацу «показушной» элитной воинской части, расквартированной...
Он протирает изнутри мокрую от пота форменную фуражку с высоченной тульей и, не скрывая раздражения, говорит другому упарившемуся...
Злой ветер iconИзобразительно-выразительные средства языка
Антонимы — разные слова, относящиеся к одной ча­сти речи, но противоположные по значению (добрый — злой, могучая — бессильная). Противопоставление...
Злой ветер iconЧлены предложения Вопросы Подлежащее
Холодный предутренний ветер, прогнавший остатки ночного тумана, растрепал нашу палатку
Злой ветер iconКнига дежурного тяжелые сердца
И мне нравилась эта жизнь – и ветер, и снег, и холодные руки безумия за шиворотом
Злой ветер iconЕсли в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна.(Альберт Эйнштейн)
Сел я как-то, получается, в автобус. Злой по натуре, или может быть, притворявшийся кондуктор заметил сразу моё, пусть хоть и славное,...
Злой ветер iconКлайв Стейплз Льюис Племянник чародея Хроники Нарнии 6
Дядя Дигроя, Эндрю, обманом вовлекает Дигроя и Полли в рискованный эксперимент. В процессе его они касаются волшебных колец Эндрю...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница