Комментарии к четвертому тому


НазваниеКомментарии к четвертому тому
страница14/121
Дата публикации22.06.2013
Размер15.9 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   121
В чем моя вера», где Л. Н. Толстой рисует картину кризисного духовного состояния современного мира, в котором завершается процесс секуляризации всех сфер человеческого бытия, и сравнивает нынешнее человечество с «только что родившимся ягненком», который «мечется, суетится, кричит, толкается» и может пропасть, «если не возьмется за соски матери». «Дело, которое предстоит теперь миру, — по словам писателя, — состоит в том, чтобы понять, что процесс прежнего бессознательного питания пережит и что необходим новый, сознательный процесс питания», новое совершеннолетнее отношение к жизни, к Богу (Толстой. 23, 449). Под «Критическим разбором» Н. Ф. Федоров, вероятно, имеет в виду «Исследование догматического богословия», которое при первой публикации (т. I — Женева, 1891, т. II — Женева, 1896) вышло под заглавием «Критика догматического богословия». Полемически разбирая основные вероучительские истины христианства, Л. Н. Толстой по поводу трактовок некоторых из них (искупление, представление «о Боге как судье и мздовоздаятеле» и «о прославлении праведников на небеси») замечал, что согласиться с ними и принимать их как должное можно лишь «слабоумным людям», либо «самым грубым», либо только в детстве и отрочестве, имея от роду «пятнадцать лет» (Толстой. 23, 198, 277).

90 Печатается по: OP РГБ, ф. 657, к. 7, ед. xp. 31 (копия рукой Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, лл. 35-36).

91 Федоров имеет в виду предпоследний абзац своей заметки «Еще об историческом значении царского титула», вошедшей в работу «Самодержавие», со слов «для чего нужно это собирание, это совокупление сил всех народов в одну силу, если завоевание не есть цель?» (см. Т. II наст. изд., с. 4-5). Упоминание данной заметки, написанной в мае — начале июня 1895 г. и напечатанной в № 7 «Русского архива» за 1895 г., позволяет датировать заметку «В сыне человеческом дан не только долг…» временем не ранее июля—августа 1895 г., поэтому в блоке статей о Толстом она помещена после заметок, связанных с сочинениями «Царствие Божие внутри вас» и «Христианство и патриотизм», вышедшими в свет позднее статьи «Религия и нравственность».

92 Здесь и ниже Н. Ф. Федоров полемизирует со статьей Л. Н. Толстого «Религия и нравственность» (впервые опубликована на нем. языке в журнале «Für Ethische Kultur» (1893, №№ 52, 53, 1894, №№ 1, 3), на русском языке, с цензурными пропусками и искажениями, в журнале «Северный вестник» (1894, № 1) под заглавием «Противоречия эмпирической нравственности»). Стремясь определить, что такое истинная религия, Толстой вычленял три основных мироотношения, сложившихся в истории человечества и давших основание всем мировым религиям: «личное, состоящее в признании смысла жизни в благе личности», «независимо от того, насколько страдает от этого благо других существ», «общественное», признающее назначение жизни «не в благе отдельной личности, а в благе известной совокупности личностей: семьи, рода, народа, государства, и даже человечества (попытка религии позитивистов)» и, наконец, «христианское, признающее смысл жизни в служении Пославшему человека в мир» и тем самым требующее «отречения от своей личности и от совокупности личностей для служения Богу» (Толстой. 39, 8, 9, 19). Объем этого служения в данной статье никак не раскрывался Толстым, что и вызвало критику Федорова, который к тому же считал, что христианство не умаляет «личное» и «общественное», а, напротив, дает образец единственно возможной формы гармоничного, «неслиянно-нераздельного» взаимодействия между «я» и «другими» («по типу Троицы»). «Служение же Пославшему человека в мир» сам мыслитель полагал в исполнении высших чаяний христианства (всеобщего воскрешения и обожения), причем такое исполнение дало бы оправдание и личности, и обществу («жить не для себя и не для других, а со всеми и для всех, со всеми живущими для воскрешения всех умерших»).

93 По Толстому, первое, «первобытное личное» мироотношение легло в основу язычества («право личности на наслаждение»), буддизма («право личности на отсутствие страданий»), даосизма, магометанства, «новейшего спиритизма»; второе, «языческое общественное, или семейно-государственное» — в основу «китайской и японской религии», иудаизма и римского язычества, а также «церковно-государственного» православия; третье, «христианское, или божеское» — присутствовало в пифагореизме, в религии древнего Египта, в ряде христианских рационалистических сект, к нему же Толстой, «по умолчанию», относил и собственное учение о жизни (Толстой. 39, 8-9). «Неверная характеристика» первого типа религиозного сознания, характеризовавшего, по Толстому, все древние культы, — эгоизм, стремление к личному наслаждению, к земному, чувственному удовольствию, при забвении блага других людей. Для Федорова, в основе первых религиозных культов лежит сознание смертности, печалование по умершим (см. статью «Горизонтальное положение и вертикальное — смерть и жизнь» в Т. II наст. изд.).

94 «Всякий человек, проснувшись к разумному сознанию, не может не видеть, что все вокруг него живет, возобновляясь, не уничтожаясь и неуклонно подчиняясь одному определенному вечному закону, а что он только один, сознавая себя отдельным от всего мира существом, приговорен к смерти, к исчезновению в беспредельном пространстве и бесконечности времени [...]» (Толстой. 39, с. 7).

95 Там же, с. 6. В начале своей статьи Толстой выступал против укоренившегося в «современной культурной толпе» мнения, что «сущность всякой религии состоит в происшедшем от суеверного страха перед непонятными явлениями природы олицетворении, обоготворении этих сил природы и поклонении им». «Если люди боялись грома и молнии, то они бы и боялись грома и молнии, но для чего они придумали какое-то невидимое сверхъестественное существо, Юпитера, которое где-то находится и кидает иногда в людей стрелами? Если люди были поражены видом смерти, то они и боялись бы смерти, а для чего же они "придумали" души умерших, с которыми стали входить во воображаемое сношение?» (там же, с. 5—6).

96 Под этим заглавием соединены две заметки Н. Ф. Федорова, относящиеся к статье Л. Н. Толстого «Приближение конца» (1896), в которой писатель выступал против воинской повинности и призывал «всех честных и разумных людей» к отказу от военной службы (Толстой. 31, 78-86). Первая заметка печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 7, ед. хр. 46 (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3,ед. хр. 4, л. 140).

97 Федоров имеет в виду толкование на текст «Блаженны нищие духом» (Мф. 5:3) из сочинения Л. Н. Толстого «Соединение и перевод четырех Евангелий». Отвергая каноническое толкование «нищие духом» — имеющие «смиренное понятие о своих духовных качествах», Толстой указывал на прямое значение слова «нищий»: «бездомовник», «бродяга». «Иоанн был нищий, бродяга. Иисус всю жизнь был бродягой. Иисус и учит, что богатым нельзя войти в Царство Божие. [...] И начинается Нагорная проповедь тем, что блаженны бродяги [...]», т. е. те, которые отреклись «от всех форм жизни» и не заботятся о плотском (Толстой. 24, 199-200, 215).

98 Федоров имеет в виду рассказ Л. Н. Толстого «Много ли человеку земли нужно» (1886), вошедший в «Четвертую русскую книгу для чтения». Его герой, мужик Пахом, мечтавший о хорошем земельном наделе («будь земли вволю, так я никого, и самого черта, не боюсь»), погибает, стремясь завладеть большим участком земли, который он, по уговору, должен обойти до заката солнца. Надорвавшегося Пахома хоронит его работник — роет ему «могилу, ровно насколько он от ног до головы захватил — три аршина» (Толстой. 25, 68, 78).

99 Печатается по: ОР РГБ, ф. 657, к. 9, ед. хр. 50 (копия рукой В. А. Кожевникова с поправками Н. П. Петерсона — к. 3, ед. хр. 4, л. 140). Ср. данную фразу с характеристикой, данной Л. Н. Толстому позднее в работе «Супраморализм»: «В Толстом [...] является мститель за отмену крепостного права, — он жаждет разрушения государства и под маской крайнего либерализма призывает к отказу от воинской повинности, к неплатежу податей, без которых государство существовать не может» (Т. I наст. изд., с. 417).

100 В конце октября 1895 г. В. М. Владиславлев (см. примеч. к письму 105 (преамбула)) обратился к Л. Н. Толстому с предложением подписаться под адресом, составленным сослуживцами Н. Ф. Федорова и читателями библиотеки Румянцевского музея в надежде убедить его не покидать своей должности (в 1895 г. Н. Ф. Федоров в очередной раз намеревался выйти в отставку, считая себя, по старости, уже неспособным надлежащим образом исполнять свои обязанности и не желая откладывать далее приведение в порядок своих бумаг — см. письма 101-103, 108, 109, 111). Л. Н. Толстой благодарил за обращение и с радостью согласился подписать адрес (см. его письмо В. М. Владиславлеву от 2 ноября 1895 г. (Толстой. 68, 246-247)). 8 ноября 1895 г. адрес был прислан Толстому и им подписан, «однако поднесен он не был, так как Федоров, чтобы избежать подношения адреса, согласился продолжать работать в библиотеке» (там же, с. 247).

101 Статья «Что такое добро» и следующая за ней «Об истине и красоте в статье Толстого "Что такое искусство?"» примыкают к статьям и заметкам эстетического содержания, опубликованным во II томе «Философии общего дела». Обе они были написаны в Воронеже летом 1898 г. В конце мая — июне этого года Н. Ф. Федоров работал над статьей «О Коперниканской науке и Птоломеевском искусстве, и о том, как может разрешиться противоречие между ними» (см. письмо 145 и примеч. 6 к нему). 8 июля 1898 г. в совместном письме Н. Ф. Федорова и Н. П. Петерсона к В. А. Кожевникову сообщалось, что «на днях» они познакомились со 2 ой частью трактата Л. Н. Толстого «Что такое искусство?» (напечатан в «Вопросах философии и психологии»: 1897, № 5; 1898, № 1) и Николай Федорович намерен довести свою статью, которая, как оказалось, «будто прямо написана против статьи Толстого», до сведения писателя.

В то время как Н. П. Петерсон занимался перепиской статьи «О Коперниканской науке и Птоломеевском искусстве», Н. Ф. Федоров начал новую статью «Что такое добро», ставшую непосредственным откликом на трактат Толстого. Уже 11 июля она была закончена и на следующий день отослана В. А. Кожевникову. Однако отправлять ее самому Толстому Н. Ф. Федоров тогда не стал, сочтя, что статья нуждается в «некоторых дополнениях и исправлениях» (письмо 150). Мыслитель решил подождать личной встречи с В. А. Кожевниковым, который вскоре собирался в Воронеж, и совместно обсудить текст статьи и сопроводительного письма. Судя по краткому изложению содержания сопроводительного письма в письме 150, именно из него в конечном итоге выросла вторая статья — «Об истине и красоте в статье Толстого "Что такое искусство?"».

В. А. Кожевников посетил Воронеж в конце июля. Состоялось ли тогда планировавшееся обсуждение, мы не знаем. В августовских письмах к Кожевникову вопрос об ответе Толстому не поднимался. Однако в конце августа Н. Ф. Федоров, уже вернувшийся в Москву, затронул его в письме к Н. П. Петерсону (письмо 155). Из этого письма явствует, что Н. Ф. Федоров и Н. П. Петерсон собирались гектографировать статью «Что такое добро» и другие, с ней связанные. Среди этих статей должна была быть статья «О Коперниканской науке и Птоломеевском искусстве...» и, вероятно, «Об истине и красоте в статье Толстого "Что такое искусство?"», а также «Толстой и братское единение» (последняя была написана как полемический комментарий на определение Толстым задачи искусства; в архиве Н. П. Петерсона сохранились две копии этой статьи, выполненные рукой Н. П. Петерсона на листах того же формата, что и статьи «Что такое добро» и «Об истине и красоте...» (ОР РГБ, ф. 657, к. 3, ед. хр. 3, лл. 202-207); текст этой статьи см. в Т. II наст. изд., с. 338-342)). Однако гектографирование не было осуществлено.

Вопрос о том, были ли вышеупомянутые статьи отправлены Л. Н. Толстому (Н. Ф. Федоров намеревался сделать это через И. В. Денисенко (см. ниже примеч. 117)), пока остается открытым. В собрании Государственного музея Л. Н. Толстого они не обнаружены.

В ОР РГБ сохранились две копии статьи «Что такое добро», сделанные на больших двойных листах рукой Н. П. Петерсона. Одна из них, более ранняя (ОР РГБ, ф. 657, к. 3, ед. хр. 3, лл. 190 об. — 191), выполнена синими чернилами, другая (там же, лл. 188-189) — черными. Ранее текст статьи был опубликован: «Путь», 1933, № 40, с. 3-15; Сочинения 1982, с. 607-610.

Если философско-этические установки Толстого и Федорова решительно разводили их между собой, то отношение к искусству было той областью, где их взгляды отчасти сближались. Общение с Н. Ф. Федоровым в 1880 е гг. — время плодотворных контактов, когда противоречия между двумя мыслителями не были еще так обострены, — во многом способствовало утверждению эстетических взглядов Толстого: вызревала стержневая для писателя мысль о религиозной ориентации искусства, закреплялась та шкала ценностей, на которой идея жизни, ее утверждения, возрастания и совершенствования становилась выше идеи культуры, дающей лишь мнимое увековечение живущему и требующей при этом «страшных жертв трудами, жизнями людскими» (Толстой. 30, 33).

Несомненно, под влиянием бесед с Федоровым в трактате «Так что же нам делать?» (1886) появилось необычное для Толстого определение «самой первой и несомненной» человеческой обязанности как общей борьбы человечества с природой (Толстой. 25, 381) и была дана близкая философу «всеобщего дела» критика сословной, кабинетной науки и самодовлеющего искусства, представители которых, «под видом разделения труда», освобождают себя от этой обязанности. В предисловии к сборнику «Цветник» (1886) писатель особенно подчеркнул деонтологическую функцию искусства: «Все словесные сочинения и хороши и нужны не тогда, когда они описывают, что было, а когда показывают, что должно быть» (Толстой. 26, 308). Весной 1889 г. Толстой работал над статьей об искусстве, предназначавшейся для журнапа «Русское богатство» и ставшей, наряду с другими эстетическими набросками и статьями 1880—1890 х гг., подготовительным этапом к работе «Что такое искусство?» 12 апреля в дневнике писателя появилась запись: «Пошел к Ник<олаю> Фед<оровичу>, с ним ходил и рассказывал ему "об иск<усстве>". Он одобрил» (Толстой. 50, 65). (Ср. также «Воспоминания» И. М. Ивакина: запись, датированная 22 апреля 1889 года, — Т. IV наст. изд., с. 550.) В незавершенных статьях 1889—1891 гг. «Наука и искусство», «О науке и искусстве» и вариантах к ним рефреном звучит мысль о преемственности знания и творчества, о памяти как основной черте, отделяющей человека от всего животного мира: «Все, что составляет наше человеческое существо, все, начиная от искусства разводить огонь и признания преимущества семьи перед половой распущенностью, до электричества и сознания идеала христианской добродетели, — все наше человеческое богатство есть произведение накопленных духовных трудов всех наших предков» (Толстой. 30, 465).

Сам Федоров в статье «"Фауст" Гете и народная поэма о Фаусте» высказывал мысли, буквально повторявшиеся позднее в трактате Толстого «Что такое искусство?» Тут и противопоставление «господского» искусства народному творчеству, и взгляд на секуляризацию искусства в эпоху Возрождения как на пагубный процесс отъединения от всенародного искусства, и утверждение искусства высоко этического, служащего высшей («религиозной»), объединяющей все человечество цели. Близки были писатель и мыслитель и в утверждении учительной, воспитательной миссии искусства, которое в живых, впечатляющих образах способно представить людям норму совершенного, истинного существования, возжечь в их сердцах стремление к воплощению идеала. «Искусство, — писал Толстой в заключении к своему трактату, — должно сделать то, чтобы чувства братства и любви к ближним, доступные теперь только лучшим людям общества, стали привычными чувствами всех людей. Вызывая в людях, при воображаемых условиях, чувства братства и любви, религиозное искусство приучит людей в действительности, при тех же условиях, испытывать те же чувства, проложит в душах людей те рельсы, по которым естественно пойдут поступки жизни людей, воспитанных искусством. Соединяя же всех самых различных людей в одном чувстве и уничтожая разделение, всенародное искусство воспитает людей к единению, покажет им не рассуждением, но самою жизнью радость всеобщего единения вне преград, поставленных жизнью» (там же, с. 195). Излюбленная мысль Федорова о сотрудничестве, синтезе науки, искусства и религии как перспективе развития человеческого творчества также проведена у Толстого — в заключении его трактата. Причем, подобно Федорову, взаимодействие науки и искусства возглавляется и направляется религиозным идеалом: «...искусство, настоящее искусство, с помощью науки, руководимое религией, должно сделать то, чтобы то мирное сожительство людей, которое соблюдается теперь внешними мерами [...], достигалось свободной и радостной деятельностью людей» (там же, с. 194).

Однако в статьях «Что такое добро» и «Об истине и красоте в статье Л. Н. Толстого "Что такое искусство?"» Н. Ф. Федоров говорит не о сходстве эстетических концепций его и Толстого, а об их расхождении. И расхождения эти переживаются им болезненно — особенно на фоне родственных идей и некоторых явных перекличек. В своем трактате Толстой полагал задачу истинного «христианского искусства» в «осуществлении братского единения людей» (там же, с. 195). Федоров не отрицал этого положения, но в представлении о том, каким будет это братское единение, каковы окажутся его масштабы и границы и, наконец, для чего оно все-таки нужно, уже расходился с Толстым. Вопрос о конечной цели художественного творчества вел в область религиозно-философскую — а там позиции двух мыслителей далеко не совпадали.

Для писателя-моралиста цель человеческого существования — жить по естественным законам, в гармонии с собой и другими, находя смысл в простом, повседневном деле
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   121

Похожие:

Комментарии к четвертому тому icon-
Во-первых, предложенные комментарии иногда противоречат убеждениям самого Ибн Таймийи. Во-вторых, в них иной раз встречаются недостоверные...
Комментарии к четвертому тому icon-
Во-первых, предложенные комментарии иногда противоречат убеждениям самого Ибн Таймийи. Во-вторых, в них иной раз встречаются недостоверные...
Комментарии к четвертому тому iconСудьба нигилизма
Юнгера, позволяющую прикоснуться к «лаборатории» мысли Хайдеггера. В дальнейшем, приводя их, я буду указывать лишь страницу этого...
Комментарии к четвертому тому iconУ одного связь со спасом с рождения заложена, другому может быть...
У одного связь со спасом с рождения заложена, другому может быть передана через оружие (предметы), третьему во сне, четвёртому в...
Комментарии к четвертому тому iconУ одного связь со спасом с рождения заложена, другому может быть...
У одного связь со спасом с рождения заложена, другому может быть передана через оружие (предметы), третьему во сне, четвёртому в...
Комментарии к четвертому тому iconАнализ гексаграммы. Общая схема анализа. Сначала различите название,...
Сначала различите название, общий прогноз текст, следующий за названием и текст афоризмов комментарии к шести чертам – черты читаются...
Комментарии к четвертому тому iconПредисловие автора к четвертому изданию
Что может быть убедительнее фактов и кто станет отрицать их? Разве одни только невежды, но торжеству их скоро наступит конец
Комментарии к четвертому тому iconЗаметки на полях Хайдеггера при чтении текста Юнгера сразу же после...
Юнгера, позволяющую прикоснуться к «лаборатории» мысли Хайдеггера. В дальнейшем, приводя их, я буду указывать лишь страницу этого...
Комментарии к четвертому тому iconУголовный процесс
Студенты, фамилии которых начинаются с букв «А» до «Е» включительно, выполняют контрольную работу по первому варианту; от «Е» до...
Комментарии к четвертому тому iconВолейбол Мужчины (групповой этап) Россия США 3: 2
России встала непростая задача: не только попасть в плей-офф, но и вернуть уверенность в своих силах, проверить собственный характер...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница