Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая


НазваниеЭрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая
страница20/35
Дата публикации28.06.2013
Размер1.58 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   35

147)



Никто из нас не заснул в ту ночь. Мы несколько раз занимались любовью, но перестали, когда оба признались, что делали это лишь затем, чтобы измотать себя и заснуть. Все таки странно, что мы можем поехать, куда хотим и когда хотим, говорит Марианна.

Мне это не кажется таким уж странным, но, если она объяснит подробнее свою мысль, может быть... Она говорит, что достаточно вспомнить, как было всего лет сто назад или пятьдесят (если на то пошло). Такое путешествие, как наше, было тогда почти невозможно. Я говорю, что понимаю ее. Сейчас стоит только сесть на поезд, мечтательно говорит она. Да, и мы помчимся со скоростью более ста километров в час и приедем, куда только пожелаем, говорю я. Марианна считает, что скорость поезда не имеет значения. Это ей безразлично. Я же считаю, что скорость имеет значение, даже если ей это и безразлично. Она соглашается. Но самое главное, что человек знает, когда поезд отправляется и когда прибывает в пункт назначения. Тогда можно настроиться на то, что проведешь в поезде определенное время, зная, что путешествие рано или поздно закончится, говорит Марианна. Я возражаю ей. Чтобы поезд через определенное время прибыл в нужное место, он должен идти с определенной скоростью, говорю я. Да, но это уже вопрос техники, и, с точки зрения Марианны, совершенно несущественный (главное – чтобы ей было известно время отправления и время прибытия, а в остальном поезд может идти с любой скоростью). Нет, не может, возражаю я. Чтобы прибыть вовремя, он должен соблюдать определенную скорость, большую или меньшую, время прибытия зависит от скорости поезда. Я начинаю горячиться. Но Марианне больше не интересно спорить.

Она говорит, что я безнадежен, что каждый наш спор заставляет ее думать, что за этим стоит нечто большее. Что то, что не вмещается в рамки нашего понимания. Но она считает, что это получается у меня совершенно неумышленно (хотя от этого и не легче). Ты напрасно в этом так уверена, возражаю я и говорю, что не мешало бы ей тоже немного расширить ее собственные рамки понимания, чтобы сделать его повместительнее.

148)



Мы видим двух пожилых людей, которые выходят из поезда метро. Престарелая пара. Они всегда знали друг друга. Обоих одинаково сгорбила старость. Он открывает дверь и проходит первым. Делает шаг, другой. Потом поворачивается направо. Поворачивается всем корпусом. Давно прошли те времена, когда он мог повернуть только шею. Он поворачивается и, бросив взгляд назад, убеждается, что жена следует за ним. Они подходят к лестнице. Она по прежнему идет на два шага позади него. В руке у мужа маленький пакет.

Я смотрю на Марианну. Она – на меня. Мы смотрим на стариков. Поезд трогается, и никто из нас не в состоянии сказать ни слова.

149)



Марианна просыпается и говорит, что ей немного жалко, что я не негр (в Париже много красивых негров, говорит она). Я говорю, что, к сожалению, ничем не могу ей помочь. Это она прекрасно понимает. Одна из тех вещей, с которыми надо смириться, говорю я. Марианна согласна. Говорит, что не упрекает меня. Нисколько. Но ведь можно немного и помечтать. Да, разумеется, соглашаюсь я.

И предлагаю, чтобы она в темноте представляла себе, будто я негр (ведь, кроме нас, тут никого больше нет). Но Марианне эта мысль не нравится. Она говорит, что это может превратиться в дурную привычку.

150)



Я привязываю картину к своему рюкзаку. И мы идем на поезд. Мы говорим, что нам не важно, куда он нас привезет. Марианна хочет сойти, как только мы почувствуем, что надо сойти именно здесь. На первой попавшейся станции? Она уже не будет первой попавшейся, говорит Марианна, поскольку, когда человек слушается своей интуиции, он делает правильный выбор. Я спрашиваю, чьей интуиции мы должны слушаться, твоей или моей? Как знать, а вдруг мы с тобой почувствуем одинаково, отвечает она. Да, как знать.

Марианна читает. Я распаковываю картину, смотрю на нее и понимаю, что, купив ее, поступил правильно. Она всегда будет моей. Картина начинает нравиться и Марианне. Она говорит, что это хорошая живопись. Она радует глаз.

151)



Я говорю, что наше путешествие начинает внушать мне чувство покоя, приятное, между прочим, чувство. Мы уже не в начале пути, но еще и не в конце. Мы, так сказать, посередине. Как будто в самой гуще леса. Теперь с полным правом можно сказать, что мы в дороге. Марианна говорит, что я слишком озабочен тем, что мы потом скажем другим людям. Мне следует забыть о других. Надо жить, как будто мы вообще никому ничего не должны говорить, считает она. Я не понимаю, почему так надо (но она мне ничего не объясняет). Все равно у меня приятное чувство, и я говорю, что мне всегда больше нравилось, когда я уже чем то занят, так сказать, нахожусь в середине. Что то начинать или заканчивать тоже неплохо, говорю я, но я предпочитаю быть посередине. По мнению Марианны, это неудачная установка. Мне следует поостеречься и не отдавать предпочтения середине, а то начало и конец совсем разонравятся, предупреждает она. И мне кажется, что в ее словах есть доля правды. Но мне все таки трудно отказаться от своего чувства.

Мы умолкаем. Потом она спрашивает, о чем я думаю. Я думаю о том, о чем мы только что говорили. Но ведь нам сейчас хорошо, говорю я, и Марианна тоже так считает. Значит, так оно и есть.

152)



Я засыпаю. Наступает ночь, и почти все пассажиры спят. Но Марианна еще читает. Иногда я просыпаюсь от какого нибудь шума и вижу, что она все еще сидит с книгой в руках. Я интересуюсь, почему она так медленно читает. Нет, она читает не медленно (в школе она читала быстрей всех). Я говорю: воображаю, как читали остальные.

Я думал, что она читает все время одну и ту же книгу. Марианна смеется, называет меня милым дурачком и говорит, что, конечно, это другая книга. Предыдущую она закончила дня два назад. Но они похожи? – спрашиваю я. Да, они похожи. Я опять засыпаю.

Неожиданно Марианна будит меня и просит надеть рюкзак. Свои чемоданы она уже выставила в проход, а также упаковала мою картину и привязала ее к моему рюкзаку не менее тщательно, чем это сделал бы я сам. Мы выходим, говорит она. Как, здесь? А что это за станция? Этого она не знает. Она почувствовала, что здесь нам обрадуются. Что кто то нас тут ждет. Мы выходим.

^ 153)



На перроне ни души.

154)



Я злюсь и говорю, что она ошиблась. Никто нас тут не ждал. Мое раздражение усиливается оттого, что поезд уже ушел. Марианна потягивается, вдыхает ночной воздух и говорит, что мы, собственно, сюда и ехали. Это цель нашего путешествия. Она гладит меня по щеке и говорит, что мне надо побриться и что слишком утомительно жить так рационально, как живу я. Она ищет настроение, объявляет Марианна. И нашла его здесь. Что до нее, то ей кажется, будто нас тут кто то встретил. Она ясно это чувствует, может, и я тоже почувствую, если прислушаюсь к себе? Я вынужден сказать, что ничего не чувствую. Ну что ж, вздыхает она и говорит, что в таком случае мне придется положиться на нее. Я возражаю: она не оставила мне никакого выбора, но Марианна признается, что у нее самой тоже нет выбора (она только подчиняется некоей внутренней силе).

Значит, это не что иное, как твоя интуиция, говорю я. Да, выходит так. Но ведь не ждать же, когда проснется твоя интуиция. Еще неизвестно, есть ли она у тебя вообще.

155)



Марианна предлагает мне поспать, пока она прогуляется вокруг и сориентируется. Я слишком устал, чтобы возражать. Раскладываю на скамье спальный мешок и засыпаю.

156)



Марианна будит меня и рассказывает, что разузнала про дешевую гостиницу, но тут выясняется, что здесь нет автобуса. Зато она принесла нам кое что поесть. Свежий хлеб, сыр и йогурт. Она спрашивает, не возражаю ли я, если мы пройдем пешком до гостиницы, это недалеко. Я киваю. И тут мы в первый раз за все путешествие слышим, как поют птицы.

Я иду в привокзальную уборную. Писаю. Потом бреюсь и напеваю «Оккена Бума». Спроси Марианна об этом сейчас, я бы не стал отрицать, что мы попали в очаровательное место.

157)



Мы пускаемся в путь. По очереди несем ее чемоданы. Они гораздо легче, чем я думал. Я спрашиваю, что в них, и Марианна отвечает, что главным образом трусики. И сколько же весит пара трусиков? – спрашиваю я. Марианна не знает. Мы шагаем долго, и я говорю об этом Марианне. Говорю, что, по моему, мы бредем уже целую вечность. Марианна только кивает. Нам надо радоваться, что сейчас не лето и нет жары, говорит она. Я считаю, что имею право жаловаться, даже если могло бы быть и хуже. Что то всегда может быть и хуже, говорю я, но не всегда целесообразно думать об этом. И кроме того, я же не сказал, что все паршиво. Подумаешь, позволил себе немного поныть. Марианна принимает мои объяснения. Однако ее не устраивает моя привычка придавать слишком большое значение незначительным мыслям. Это мне, а не ей решать, большое или небольшое значение надо придавать мыслям, ведь речь идет о моих мыслях, говорю я. Некоторое время мы избегаем смотреть друг другу в глаза. Продолжаем идти. И похоже, идти нам еще долго.

158)



Так, пить воду из ручья. Я смотрю на это скептически, но Марианна фыркает и спрашивает, неужели я думаю, что воду можно пить только в Норвегии. Вода всюду вода, заявляет она, и против этого мне нечего возразить. К тому же жажда побеждает мой скептицизм.

Мне досадно, что я, похоже, выгляжу более усталым, чем Марианна. Она только улыбается, прогулка явно доставляет ей удовольствие. Когда окончательно темнеет, мы садимся на траву и отдыхаем, и я с облегчением замечаю, что Марианна тоже немного устала и стала раздражительной. Мы оба скисли. Оно и лучше. Мне не нужно притворяться, будто все в порядке и ее радужного настроения хватает на нас обоих. Мы снова идем, вокруг тьма, никакой гостиницы нет и в помине. Меня гложет сомнение. Нас обоих гложет сомнение, туда ли мы идем, и мы долго спорим. Может, Марианна неправильно поняла, в какую сторону надо идти? Или нас обманули? И то и другое одинаково скверно, нам уже кажется, что по логике вещей тут вообще не может быть никакой гостиницы.

Отчаявшись, я спрашиваю, чем, собственно, мы занимаемся. Марианна говорит, что сама не знает. Мы бросаем на землю свои пожитки и несколько минут стоим обнявшись, и я надеюсь, что Марианна хоть немного струсит из за темноты или шума деревьев (да мало ли из за чего еще). Но она почему то совсем не трусит.

И никто из нас не знает, чем это все кончится, говорит Марианна. Да, никто, соглашаюсь я. И все таки она считает, что мы должны продолжать наш путь. А что нам еще остается, говорю я.

159)



Мы просыпаемся в большой белой комнате окнами в сад. За стеной долго звонит телефон. Никто не берет трубку. Телефон перестает звонить. Потом звонит снова. Долго (ведь звонящий не знает, правильно ли он набрал номер в первый раз). Но вот наступает полная тишина. Мы дремлем, улыбаемся и переплетаем наши пальцы. Марианна звонит портье и заказывает завтрак в номер. Я одобрительно киваю и улыбаюсь. Хвалю ее за находчивость. Потом говорю, что у нее умопомрачительная грудь. Она смеется, и мы разглядываем ее грудь. Она показывает мне, что именно ей приятно, и я стараюсь это запомнить. Мы снова разглядываем ее грудь, потом переходим к более энергичным действиям.

В дверь стучат, это принесли завтрак. Марианна кричит, чтобы его поставили у двери. Я слишком увлечен происходящим, и мне хочется послать завтрак к черту. Но нет. Он подан на большом подносе, и мы медленно едим, лежа в постели. Ну как, чувствуешь наконец? – интересуется Марианна (появилось ли у меня приятное чувство, будто мы здесь желанны, – например, будто эта комната все время ждала только нас). Я не уверен, чего хочет Марианна: то ли чтобы я вообразил это себе (что я вполне могу сделать), то ли она утверждает, что оно так и есть на самом деле, что комната каким то образом знала о нашем предстоящем приезде. Оказывается, Марианна имела в виду последнее. Она пустилась в долгие объяснения. Если бы мы не приехали, то и комнаты бы не было. Для чего ей иначе быть? Такой ход мысли кажется мне странным. Хотя сама по себе мысль красивая. Я так и говорю Марианне.

И снова засыпаю. Проснувшись, я поворачиваюсь к Марианне, чтобы увлечь ее в очередную сексуальную игру. Но ее нет рядом со мной.

160)



Я нашел ее в саду. Она в голубом платье, сидит на качелях и улыбается. Мне интересно, почему она так мало спит, и она отвечает, что никогда еще не чувствовала себя такой выспавшейся и бодрой. Мне немного обидно, что я вынужден спать, когда ей спать уже не хочется, но Марианна утешила меня, сказав, что в следующий раз непременно будет наоборот.

161)



К двум часам я заказываю на обед форель. Хотел сделать Марианне сюрприз, но не удержался и рассказал. Марианна реагирует неожиданно резко: с чего я взял, будто знаю, чего ей захочется на обед. Ее резкость настолько неоправданна, что она сама понимает это. Она берет себя в руки, гладит меня и говорит, что обед наверняка будет очень вкусный. К тому же она зверски проголодалась.

162)



За обедом я спрашиваю у Марианны, насколько внимательно она меня обычно слушает. Очень внимательно, говорит она. Тогда я спрашиваю, запишет ли она мои слова, если я вдруг скажу что нибудь гениальное, бессмертное, достойное внимания всего человечества. Могу ли я в этом случае положиться на нее? Сделает ли она мою мудрость всеобщим достоянием? Марианна пожимает плечами и спрашивает, уж не надумал ли я сказать что нибудь в этом роде, что задаю ей такой вопрос? Нет, говорю я, пока не надумал, но ведь кто же знает. Марианна улыбается, качает головой и говорит, что она вряд ли запишет что нибудь из моих высказываний. Пусть уж я лучше сам это сделаю. Я объясняю, что это далеко не одно и то же. Вся прелесть быть процитированным исчезнет, если сам запишешь свои мысли, говорю я. Она пожимает плечами – этот жест означает, что мне ничего хорошего не светит. Некоторое время я уговариваю ее, но Марианна меня уже не слушает. Разговор окончен.

163)



Марианна повесила в нашем номере мою картину. Проснувшись утром, я увидел ее и спросил, собирается ли Марианна остаться здесь надолго. Она кивает. Говорит, что для нее цель путешествия достигнута. Лучше ей уже не будет нигде. Мне стало обидно, что меня она даже не спросила, и я сказал ей об этом. Нет, при всем желании она не понимает, почему я так думаю. Однако желает она того или не желает, я все равно чувствую, что со мной сыграли не по правилам, и обвиняю ее в том, что она строит планы у меня за спиной. Марианна говорит, что она и не рассчитывала на понимание с моей стороны, но, по ее убеждению, цель нашего путешествия все равно достигнута (и если я сам этого не чувствую, то, как уже было сказано, должен полагаться на нее).

Я говорю, что она поступает нечестно. Меня обижает, что я не принимаю участия в ее планах (только потому, что у меня нет интуиции). Моя обида сменяется гневом. Я даже заявляю, что могу уехать от нее в любую минуту. И с удовольствием отмечаю, что на Марианну мои слова произвели впечатление. Она дает задний ход, чуть чуть. Моя вспышка ее обескуражила. Она показывает мне рекламный проспект местного туристического бюро. Рассказывает обо всем, что можно увидеть в этих краях. Честно говоря, немного. Разве я похож на любителя охоты? – спрашиваю я. Марианна медлит с ответом. Откуда ей знать? Она в своей жизни видела не так много охотников.

164)



Я пошел прогуляться в лесу. Лиственный лес стоит обнаженный. Вдруг перед глазами промелькнуло что то, что можно принять за оленя. И птицы. Я возвращаюсь в гостиницу с позитивным настроением и говорю Марианне, что совершил изумительную прогулку.

165)



Марианна рано засыпает, а я иду побродить. Потом мы с хозяином гостиницы смотрим по телевизору бобслей. Он приносит нам выпить, почему то он принимает меня за немца. Я не возражаю (отчасти из за моего незнания французского, отчасти потому, что не хочу его разочаровывать). Он все болтает и болтает и говорит, что, по его мнению, немецкий – трудный язык. Потом я ухожу спать и на другой день просыпаюсь поздно.

166)



Марианна рассказывает, что вчера вечером у нее было неважно на душе. Но я думал, что ты спала. Нет, она вовсе не спала. Она проснулась и долго плакала. Думала о своем отце и о том, как глупо быть взрослой. Я сочувствую ей, говорю, что понимаю, каково ей было. Мне хочется утешить ее. Вчера надо было утешать, говорит Марианна. Сейчас она в утешениях не нуждается. Мое сочувствие ей требовалось вчера.

167)



Наконец то хозяин понял, что мы норвежцы. Говорит, что он очень любит норвежцев. Как глупо, что он раньше не понял, кто мы такие. Неожиданно выясняется, что он хорошо говорит по английски. Он с самого начала хотел заговорить с нами по английски, говорит он. Но как то не решился. Помешала излишняя щепетильность (немцы, как правило, ужасно говорят по английски, считает хозяин, и он не хотел нас обидеть, заставив демонстрировать свое невежество). А все дело в том, что Марианна говорит по французски так же слабо, как все немцы, объясняет хозяин. Но теперь все выяснилось, мы пьем чай, и мы друзья.

Нас пригласили на обед, чтобы мы рассказали о Норвегии и о море, и нет ничего в нашей стране, что не интересовало бы хозяина (а это правда, что норвежские девушки такие эмансипированные? А как у нас обстоит дело с поголовьем лосей?). И он рассказывает, что недалеко от гостиницы живет один шведский полковник, страдающий астмой, и, если мы хотим, хозяин предоставит в наше распоряжение свой автомобиль. Он обещает позвонить полковнику при первом удобном случае, впрочем, можно сделать это прямо сейчас. Мы слышим, как хозяин набирает номер и разговаривает. Он смеется, они свои люди.

Марианна вопросительно смотрит на меня. Хочу ли я навестить этого полковника? Не особенно, говорю я. Но Марианна считает, что некрасиво отказываться от этого предложения после всех хлопот, которые мы доставили хозяину. Чего только не сделаешь ради красивости! – говорю я.

168)



Я опускаю стекло с моей стороны и курю. Марианна ведет машину. Пять миль, сказал нам хозяин. Тепло и много птиц. Тех самых, на которых разрешена охота. Но у нас нет ружья. Да если бы оно и было, то только для вида. И все таки немного жаль. Марианна наверняка решила бы, что с ружьем у меня мужественный вид. Оно лежало бы на заднем сиденье, а я имел бы мужественный вид, даже не прикасаясь к нему. Я показал бы его полковнику и сразу сошел бы за своего парня. Мы бы поболтали об охоте, по свойски, по мужски. Да а. Но ружья нет. Я пускаю дым в окно.

Мы говорим, что наши отношения переживают то взлеты, то падения. Я спрашиваю Марианну, любит ли она меня сильнее, чем раньше. Она отвечает, что вполне возможно, но сказать точно ей трудно. И мы беседуем о наших прежних привязанностях. Марианна не слишком расположена к этому разговору. Мне приходится вытягивать из нее слова. В последний раз она была так же влюблена, как сейчас? – интересуюсь я. Ей было так же хорошо? Она говорит, что на это трудно ответить. И чтобы выиграть время, заговаривает о том, насколько все люди разные, и прочее я прочее. Я говорю, да да, я это знаю. И спрашиваю, смеялась ли она, например, с моим предшественником больше, чем со мной? А что значит смеяться? – отвечает Марианна. Давай сравним, говорю я и расставляю руки, оставив между ладонями сантиметров тридцать. Это расстояние показывает, насколько тебе хорошо со мной, говорю я, а ты покажи, насколько хорошо тебе было с другим. И продолжаю держать руки наподобие рыбака, рассказывающего о пойманной рыбе, давая Марианне время не спеша прикинуть расстояние. Она задумывается. Мне было хорошо примерно настолько, говорит она и тоже расставляет руки. Я наклоняюсь к ней, чтобы сравнить расстояние, но она снова берется за руль. Ты слишком быстро убрала руки, говорю я. И уже невозможно сказать, было ли показанное ею расстояние больше или меньше моего. Ну скажи, тебе со мной немного лучше, чем было с ним? – допытываюсь я. На это Марианна не отвечает, но интересуется, неужели я боюсь недополучить любви. Может, и так, говорю я. Она говорит, что я большой ребенок. Допустим, говорю я.

169)



Мы едем по прямой аллее. На вершине пологого подъема стоит похожий на замок старинный господский дом. Облупившиеся белые стены. Вблизи он кажется громадным. В саду много деревьев, но все они голые. Цветов тоже нет. Зато трава зеленеет почти по летнему. Так вот, значит, где живет полковник. Со своей женой, которая на тридцать пять лет моложе его. Неслабо, говорит Марианна. Мне не остается ничего, как кивнуть в знак согласия.

170)



Да! Да! Мы должны звать его просто Калле. Все зовут его Калле (чтобы мы не подумали, будто для нас делается исключение). Компанейский мужик, а жена у него тоже Марианна. Мы все обрадовались удивительному совпадению. Этого хватило для удачного начала нашего визита.

Как доехали? Спасибо, хорошо. Ну и отлично.

171)



Нас приглашают к столу, и полковник рассказывает, что, когда человек так стар, как он, прием пищи становится для него важным делом. Одним из самых важных. Он страшно не любит пропускать время трапезы. И мы принимаемся за еду. Приятно, когда можно с кем то поговорить, говорит полковник. В это время года у них редко бывают гости. Летом, конечно, случается наплыв родственников из Швеции. И друзей (не надо думать, что у них нет друзей). Правда, с тех пор как он снова женился, гости стали приезжать пореже, говорит полковник. Однако их все равно хватает. А вы, значит, путешествуете? Я подтверждаю: верно, путешествуем. Полковник просит говорить погромче. Он плохо слышит на одно ухо (есть в ухе такая чертова мембрана, которая не желает срастаться после небольшого оперативного вмешательства несколько лет назад. У всех людей срастается, а у него, проклятая, не желает).

Хожу ли я на охоту? Я говорю, что побродил по лесу возле гостиницы (но не нашел ничего стоящего). Да, здесь водится в основном мелкая птица, говорит полковник. Сам то он уже давно не охотится (вот если бы мы приехали лет пятнадцать назад, тогда он еще баловался ружьишком. Смех, молодежь и охота, днем и ночью). Раньше он стрелял все подряд. И мелкую дичь, и крупную. Теперь мелкую дичь ему не разглядеть, а крупную – только в упор, да разве она подпустит. Да, мы все согласны с ним, что близко она не подпустит.

Потом он рассказывает про свою астму. Она его порядком допекает, он тычет себе вилкой в грудь, словно хочет проткнуть собственные легкие. Если бы только не эти про клятые бронхи, говорит он грозно. Его Марианна успокаивает его и подливает вина. Но здесь ему гораздо лучше, чем в Швеции, говорит она. И полковник подхватывает: да, гораздо лучше, здесь такой дивный воздух. И зимы гораздо мягче. Он плавает в подогреваемом бассейне, говорит он. Держится в отличной форме. Он похлопывает себя по животу, но, поскольку мы оставляем его жест без комментариев, говорит сам, что брюха не отрастил. А бассейн у вас действует? – спрашиваю я.

172)



После обеда полковник с женой ненадолго удаляются, но они заверяют нас, что все здесь в нашем распоряжении. Я прошу одолжить мне плавки и пояс. Закутавшись в большой плед, Марианна садится в мягкое кресло рядом с бассейном. В бассейне есть вышка с площадками для ныряния на трех уровнях. Полагая, что Марианна считает меня асом, я сразу же забираюсь на самую верхнюю площадку.

Марианна говорит, что я классный ныряльщик, и я благодарю ее. Потом падаю вниз, проделывая в воздухе движения, которые Марианне кажутся забавными. Она смеется, а я упиваюсь мыслью, что именно я (а не кто нибудь из прежних) доставляю ей развлечение. Кажется, я увлекся и упустил момент, когда надо было остановиться, пришлось Марианне самой сказать, что уже хватит. Она постаралась сказать это необидно, как будто она беспокоилась о том, что я могу простудиться (не кажется ли мне, что уже похолодало?).

Весь фокус в том, чтобы вовремя остановиться, прежде чем она скажет, что ей надоело, подумал я. А еще лучше делать это, пока ей хочется посмотреть, как я нырну еще разок. В следующий раз я так и сделаю. Пусть останется неудовлетворенной, пусть сгорает от желания посмотреть, как я буду нырять еще и еще. На этот раз – ничего не поделаешь – оплошал!

Я сижу на траве рядом с ее креслом. Она закутала меня в огромную купальную простыню, которая изображает шведский флаг. Марианна запускает пальцы в мои волосы, крутит из них колечки, потом распускает их. Мы смотрим на небо. Погода замечательная.

173)



Обе Марианны беседуют. Прогуливаются по саду, накинув на плечи большие шали. Они то и дело наклоняются друг к другу. Мне интересно, о чем они разговаривают. Меня удивляет, как быстро сходятся женщины друг с другом.

А мы с полковником выпиваем. Как мужчина с мужчиной. И общаемся, видимо, совершенно иначе, чем женщины, думаю я. Я спокойно отвечаю на его вопросы, мы не склоняем головы друг к другу и не обсуждаем сексуальные стимуляторы. Мы с Марианной путешествуем, говорю я. Нет, это не деловая поездка. Другими словами, только ради удовольствия? – спрашивает полковник и многозначительно постукивает по столу. Потом делает другой выразительный жест. Я киваю и понимаю, что сейчас было бы уместно издать смешок. Я не могу заставить себя называть его Калле.

174)



Нас спрашивают, не против ли мы переночевать в полковничьем доме (тогда в нашем распоряжении будет весь вечер). Мы бы хорошо провели время (пропустили бы по маленькой, говорит полковник). Правда, если на то пошло, можно сперва выпить, а потом уехать (здесь все так делают, утверждают полковник и его Марианна). Мы не прочь остаться, нерешительно говорим мы, но вдруг нашему хозяину понадобится машина. Полковник звонит в гостиницу и быстро выясняет, что мы можем пользоваться машиной еще несколько дней. В таком случае остаемся, говорим мы.

Мы долго сидим за столом. И, не переставая, едим. Яство за яством. На крохотных блюдах. Все очень изысканно. Полковник говорит, что он знает толк в еде. Мы немного поговорили о Норвегии, о Швеции и о таких предметах, о которых каждому есть что сказать. Рождественские традиции. Марианна полковница много говорит о рождественских обычаях. О том, что здесь обычаи совсем другие. Конечно другие, соглашаюсь я, и моя Марианна на этот раз воздерживается от вопроса, почему, собственно, они должны быть везде одинаковыми. Полковник говорит, что Швеция – дрянная страна и что он никогда туда не вернется. Он даже намекает, что ему немного жаль нас, поскольку мы не можем остаться здесь навсегда. Моя Марианна говорит, что она не могла бы жить нигде, кроме Норвегии, но полковник делает вид, что не слышал ее. Вместо этого он подливает ей вина и говорит, что мы должны напомнить ему показать нам до отъезда свой винный погреб. Я ловлю на себе пылкий взгляд Марианны полковницы и невольно пытаюсь понять, что могло заставить такую красивую женщину, как она, выйти замуж за такого мужчину, как полковник. Разве что у нее тоже астма.

175)



Мы пьем вино, которое старше нас. Странное чувство. Полковник говорит, чтобы мы пили не стесняясь, – вина в погребе много. Меня радует, что мы будем ночевать в этом красивом старинном доме. Нам, конечно, отведут красивую комнату, где мы проснемся утром и, может быть, займемся любовью. И еще я радуюсь, что до завтрака сумею несколько раз прыгнуть с вышки.

Неожиданно полковник предлагает мне сыграть партию в шахматы. Я отказываюсь, но так тихо, что он не слышит и уже ставит передо мной доску. Предлагает мне сигару и говорит, чтобы я выбрал фигуры, белые или черные. Я выбираю белые, и через несколько минут полковник дает мне понять, что он ждет моего хода. Он говорит, что не имеет ничего против долгих партий, но первые ходы должны быть относительно простыми. Он подозревает, что я хитрец и отлично играю в шахматы. Настоящий зубр, говорит полковник. Он много видел таких, как я, но одновременно он дает мне понять, что и сам не промах и что у него в запасе есть свои приемы. Мы сосредоточиваемся на игре.

Я слышу, как две Марианны болтают у нас за спиной. Они слушают какую то классическую музыку и говорят, что она прекрасна. Я хожу наугад, без всякой цели и смысла, и не обращаю внимания на ходы полковника. Сперва он молчит. Видно, не может сразу понять, опытный ли я игрок или просто блефую (это всегда трудно понять). Но постепенно до него доходит, что он играет с идиотом. Несколько раз он меня проверяет (но я этого не замечаю). Потом он быстро объявляет мне шах и тут же ставит мат. Игрок я никудышный. Но он и не думает сердиться. Ведь для него было бы катастрофой, если б он проиграл. Мы желаем друг другу доброй ночи.

176)



Марианна не ложится вместе со мной. Ей хочется еще поболтать с полковницей. Я немного ревную, но не настолько, чтобы это помешало мне заснуть. Зато утром я встану намного раньше ее. Меня не будет в спальне, когда она проснется и захочет рассказать, что ей снилось. Так ей и надо. Я понимаю всю мелочность своего плана, но, уже засыпая, отмечаю, что меня это не огорчает.

177)



Я встаю рано. Спускаюсь по лестнице и выхожу в сад. Неожиданно вижу полковника. Он стоит на лужайке в одной пижаме. Полковник делает гимнастику. Похоже на какие то восточные упражнения. Может, он не такой уж недалекий, каким кажется. Я надеваю плавки и затягиваю потуже пояс. Ныряю несколько раз с верхней площадки. Это такое чудо. Я плаваю в теплой воде. Плаваю долго. Мне боязно вылезать из воды. Воздух сырой, холодный, и все кругом отмечено ранним часом.

Полковник подходит ко мне. Он выполнил свою программу. Говорит, что я отлично ныряю. Я благодарю его. Он опять сетует, что мы не приехали лет пятнадцать назад. Тогда бы мы увидели, как надо нырять. Я рассказываю ему, что я делал пятнадцать лет назад, он широко раскрывает глаза и спрашивает, неужели я еще настолько молод. Ведь тогда мне все нипочем. У меня вся жизнь впереди. Но и у него тоже когда то была впереди вся жизнь, говорю я. Да, когда то была. А теперь нет. Нет. И мы оба сокрушенно качаем головами.

Я спрашиваю, не найдется ли у него очков для плавания. Нет. К сожалению. Ну что ж, это не так важно, говорю я. И объясняю, что мои очки лежат в чемодане в гостинице. Я ведь не мог знать, что у полковника есть бассейн. Да, конечно, этого я не мог знать.

Это то и чудовищно, говорит полковник. Он стоит у края бассейна, а я сижу в воде. Опираюсь локтями о мраморный бортик у самых его ног и спрашиваю, что именно, по его мнению, чудовищно. Он отвечает не сразу. Подбирает слова. Это дается ему с трудом. Потом начинает объяснять. Говорит, что человек в лучшем случае живет лет семьдесят–восемьдесят. Я киваю. Человек рождается, обучается всему необходимому и какое то время этим пользуется. Мы набираемся ума, растем, взрослеем, а потом наступает старость. И как раз когда мы начали что то понимать, когда мы вот вот ухватили что то очень важное (он выбрасывает вперед руку), как раз тогда нам уже не дано сил этим воспользоваться. Мы оба молчим. Я с ним согласен – это чертовски несправедливо.

Возьмем, к примеру, любовь, говорит он (я энергично киваю, и на мгновение мне кажется, что тут, у края бассейна, ранним туманным утром, он поделится со мной своим семидесятилетним опытом), только в самые последние годы он начал что то понимать в любви. Понимать что? – подвожу я его к самому главному. Он не объясняет, говорит только, что наконец то смог сложить два и два, но, если я через год опять захочу спросить его об этом, еще не обязательно, что он будет здесь и я смогу получить ответ.

Вот это то и чудовищно, говорит он. Это то и есть самая чудовищная на свете несправедливость.

178)



Полковник говорит, что начал задумываться над этим совсем недавно. И его это поразило, говорит он. Поразило своей беспощадностью. Он никогда не был особенно религиозным человеком (он искоса смотрит на меня, как будто извиняясь). Я ничего особенного не прошу, говорит он. В каком смысле? – спрашиваю я. Ну потом, когда я исчезну, отвечает он. Но мысль о том, что он погрузится в сплошной мрак и небытие, его совсем не радует. Я кивком выражаю свое согласие. Он многого не требует, говорит он. Только было бы хоть что нибудь еще, кроме мрака и пустоты. Что же это? – спрашиваю я. Он не знает. Ну хоть что то. Проблеск света или звук, иногда. Откуда ему знать? Что угодно, в конце концов. Ему много не надо. Любая мелочь.

Мне хочется сказать, что он не должен так из за этого убиваться, но я молчу. Всему есть предел.

179)



Полковник идет к дому. Я размышляю об утре. О том, что утро совсем не то, что вечер и ночь. Утром люди совсем другие. Утром они более одиноки. В этом холодном и влажном воздухе. Вечером люди собираются вместе, пьют коньяк, играют в шахматы, слушают музыку и говорят, что она прекрасна. Ночью они занимаются любовью или спят. Но утром... До завтрака... Ты совершенно одинок.

Полковник поднимается по ступеням к дому. Я растроганно смотрю на него. Белая пижама. Мелкие шажки. На лестнице полковник оборачивается. Наверное, ждет, что я нырну. И ради него я ныряю.

180)



Я принимаю душ, одеваюсь и отправляюсь на прогулку по владениям полковника. Красиво. Ручьи и деревья, еще без листьев. Я ухожу далеко от дома. У запруды стоит полуразвалившаяся беседка. Здесь тоже есть вышка для прыжков в воду, но вода в запруде гораздо холоднее. Может, даже холоднее, чем воздух. Я стою и бросаю в воду камешки. Бросаю плоско, чтобы они подпрыгивали. Один раз мне удается сосчитать до одиннадцати. Неплохо. Потом я собираю круглые или овальные камни и бросаю их так, чтобы они уходили в воду без шума и всплеска. Это трудно. Но в конце концов у меня получается. Меня этому научил отец. Он называл это «нырок». Сделать «нырок». Весь секрет в том, что камень надо подбросить повыше. Я обрадовался, когда мне это удалось. И вдруг рядом что то шлепнуло. Словно кто то ударил по тесту. Или копье ушло в трясину. Малоприятный звук.

Наконец я иду обратно. Больше тут нет подходящих камней.

181)



Когда я вернулся, Марианна уже проснулась. Она сидит в кровати с закрытыми глазами, припоминая свои сны. Я говорю, что она насмотрелась фильмов Ингмара Бергмана. Почему я так решил, спрашивает она. Нипочему. Просто решил, и все. Но мне кажется, что она права. Да, может быть, и так, соглашается Марианна.

182)



Итак, винный погреб. Полковница хорошо в нем ориентируется. Она показывает и рассказывает. Погреб большой. Часть вина хранится в бочках, его мы пробуем. Мы с Марианной одобрительно киваем. Марианна даже что то говорит о вине. Что оно такое то и такое то (легкомысленное, совестливое и все в таком роде). Я говорю только, что оно вкусное, но остерегаюсь повторять это слишком часто. Обе Марианны подолгу обсуждают каждое вино. А я больше пью. В запертом шкафу, защищенном от пожара и перегрева, с соблюдением прочих мер предосторожности хранятся несколько старинных бутылок, которые полковник приобрел на аукционе за десятки тысяч крон. Нам показывают только фотографии этих бутылок. Моя Марианна замирает с открытым ртом, увидев возраст и названия вин. Я деликатно замечаю, что, может, полковнику не следует откладывать и лучше поскорей выпить это вино.

183)



Марианна говорит, что хочет остаться у полковника еще на несколько дней. В ее голосе сквозит что то необычное. Что ты хочешь этим сказать? – спрашиваю я. Только то, что сказала, говорит она. Я спрашиваю, хочет ли она, чтобы я остался с ней. Она говорит, что это я сам должен решить. Я не могу скрыть, что меня огорчает ее ответ. Я спрашиваю, может, она обижена, что я не такого высокого мнения о ее интуиции, как она сама. Из ее ответа следует, что я не полюбил этого места так же, как она, и ей это трудно принять. Для нее это сигнал, что мы очень разные. Я спрашиваю, хотела бы она, чтобы мы всегда думали и чувствовали одинаково, но на это она не отвечает.

Я хочу знать, на каком я свете, и потому спрашиваю, как долго она собирается здесь пробыть. Ну, трудно сказать. Это от многого зависит. Она так подружилась с другой Марианной. О том, чтобы уехать сейчас, не может быть и речи. Я обещаю принять это к сведению. Но говорю также, что она лишает меня того чувства уверенности, которое испытывают люди, когда они желанны. Она пожимает плечами. Я говорю, что ей следует быть осторожнее. Бывает, что из за новых друзей перестают нуждаться в старых, говорю я. Как бы с ней этого не случилось. Я преувеличиваю, говорит она. Ну что ж, ей лучше знать, какой смысл она вкладывает в свои слова. Конечно, говорит она. Никто не знает этого лучше, чем она сама.

184)



Снова наступает вечер. Полковник больше не предлагает мне сыграть в шахматы. Мы едим, болтаем о всяких пустяках, и я опять курю сигару. После нескольких бокалов вина полковник признается, что собирает наклейки сыра камамбер. Набралось уже около двухсот. Я не выказываю большого интереса, но Марианна загорелась. Полковник приносит альбом, и оказывается, что каждая наклейка имеет свою долгую историю. Нам приходится выслушать их все. Я говорю, что завтра уезжаю. Уже завтра? – удивляется полковник. Куда? Еще не знаю. Сяду на первый попавшийся поезд, идущий на север. Моя Марианна обменивается взглядом с женой полковника, так и чувствуется, что она решила остаться. Полковник из деликатности не спрашивает, почему мы решили расстаться. Я ничего не объясняю, но выпиваю много бокалов его прекрасного вина.

185)



Ночь, мы с Марианной лежим в кровати. Я горжусь собой, какой я молодец, что решил уехать. Марианне будет недоставать меня. Она еще раскается в своем поступке. Ей будет над чем подумать. За свои слова надо отвечать, слова что то значат. Я преподам ей урок.

Ну вот, завтра я уезжаю, говорю я в темноту. Марианна не отвечает. Или спит, или притворяется. В сущности, то и другое одинаково плохо.

186)



Марианна отвозит меня на станцию. Мы обнимаемся. Итак, увидимся через несколько недель, говорим мы. Да, непременно. Ну, прощай.

Я нахожу свое место, и поезд трогается. Я смотрю в окно. Почитываю и ем бутерброды из огромного пакета, который полковница приготовила мне в дорогу. На душе у меня неважно.

187)



Поезд уносит меня вдаль. Я сижу и мечтаю. Марианна так и стоит у меня перед глазами, теперь, когда ее нет рядом, она кажется еще прекраснее. Мне трудно представить себе, что другие девушки могут быть так же хороши, и меня нисколько не удивляет нелепость такой мысли. Я смотрю в окно, и жизнь мне уже не мила. Сейчас я почти готов испустить дух.

^ 188)



На протяжении двадцати миль я подвожу основу под свою меланхолию.

189)



Я выхожу в довольно большом городе. Устраиваюсь в гостинице и завожу разговор с финским бизнесменом. Этаким весельчаком. Мы вместе пообедали и сыграли два раза в боулинг в подвале гостиницы. Он зовет меня пойти вместе в город, но я отказываюсь. Отказываюсь вежливо. Однако твердо. В моем отказе сомневаться не приходится.

Я сижу у себя в номере. На стуле перед балконной дверью. По другую сторону улицы многоэтажная парковка. Я смотрю прямо на нее. Темно. В комнате – по моей воле. Снаружи – ну это от меня уже не зависит.

Я думаю о том, что Марианна не лежит сейчас в нашей кровати, читая или поджидая меня. Ее вообще нет поблизости. Мне хочется взять себя в руки и не думать о ней. Я должен справиться с собой. Но не получается. Я задумываюсь, не означает ли это, что мне в конце концов удалось по настоящему полюбить ее. Что то во всяком случае произошло, и это тревожит меня больше, чем мне бы хотелось.

Я долго сижу на стуле перед балконной дверью. Жизнь представляется мне утомительной и слишком долгой.

190)



Я просыпаюсь, завтракаю и снова сажусь на стул перед балконной дверью. Балкон узкий. Я собираюсь пересесть туда, когда станет теплее, может через несколько часов.

В который раз я сам удивляюсь, как я мог уехать от Марианны. Не знаю, был ли это волевой поступок с моей стороны или глупый. Но, безусловно, неожиданный.

Я звоню портье и говорю, что хочу позвонить в другой город. Набираю номер полковника, но после двух звонков кладу трубку. Я переоценил свою храбрость. К этому надо подготовиться. Позвоню позже. Пусть пройдет несколько дней.

Тепло, и я сижу на балконе. Выкуриваю несколько сигарет и бросаю окурки на улицу. Неожиданно я замечаю девушку на парковке напротив. Мы находимся на одном уровне, и девушка делает мне какие то знаки. Жестикулирует. Я не понимаю, что это означает. Она повторяет все сначала. Медленнее и отчетливее. Она хочет, чтобы я пришел на парковку. Ей нужна помощь. Похоже, она в растерянности.

Я надеваю куртку. Спускаюсь на лифте и перехожу улицу. Рад, что могу оказать помощь.

191)



Проколота левая шина. Кто то проткнул ее гвоздем. Я качаю головой и говорю: проклятое хулиганье. Мы оба киваем. У нас появился общий враг, и мы сблизились всего за несколько минут. Let me help you (Позвольте вам помочь (англ.)), говорю я.

Ее зовут Мирлинда. Бесспорно, что это красивое имя. А вас как зовут? – спрашивает она. Меня? Какое значение имеет, как зовут меня, если ее зовут Мирлинда.

Мы вместе меняем колесо. Она никогда раньше этого не делала и не умеет обращаться с домкратом. Я тоже не больно умею, но делаю вид, что умею, и работа у нас спорится. Против всякого ожидания. Мы делаем круг и проверяем, все ли в порядке. Мирлинда благодарит меня и выражает желание пригласить на обед.

192)



Наступает вечер, мы сидим дома у Мирлинды. Обед вкусный, и мы часто обмениваемся взглядами. Мирлинда спрашивает, есть ли у меня девушка, а я не знаю, что ответить. Боюсь, как бы она не расстроилась, если я скажу – да. Наконец Мирлинда говорит, что у нее есть друг, но как раз сейчас он в отъезде. Не исключено, что она сказала про друга, чтобы я не стал к ней приставать. В таком случае это все равно, думаю я, и рассказываю ей о Марианне. Все как есть. Мирлинде Марианна показалась очень симпатичной, некоторое время мы молча отламываем кусочки хлеба и подчищаем тарелки.

Выпив несколько бокалов вина и выяснив наше семейное положение, мы повеселели. Мирлинда включает музыку, и я пытаюсь угадать, что исполняют, но попадаю пальцем в небо. Мирлинда смеется и говорит: no, it's not Shubert at all... (Нет, совсем не Шуберт (англ.).)

Она расспрашивает меня о Норвегии. Что там у нас едят? Я говорю, что мы едим рыбу. И хочу объяснить, какую рыбу я люблю, но я почти не знаю, как разные рыбы называются по английски. Зато Мирлинда, оказывается, знает очень много английских названий, и я прошу ее их перечислить. Нет, не эта, говорю я, и не эта, опять не эта. И вдруг понимаю, что мне приятно смотреть на Мирлинду и слушать, как она вспоминает названия рыб по английски. В конце концов нам приходится прибегнуть к справочнику по рыбам. Мирлинда медленно листает справочник, я заглядываю ей через плечо. Наконец я узнаю рыбу, которую имел в виду, и показываю на нее. Вот, говорю я. Эту рыбу я люблю. Варю ее (в соленой воде) и ем с морковью и чесночным маслом. Это треска. Мирлинда довольна и говорит мне, как треска называется по французски, но я тут же забываю это слово.

Еще она говорит, что я могу пожить у нее, пока я в городе.

193)



Мирлинда ушла на работу, а я брожу по ее квартире. Иногда выхожу на улицу и покупаю йогурт. Большие белые бутылки с фруктовым йогуртом. Пью йогурт и читаю французские комиксы. Мирлинда оставила мне французско английский словарь. Ей хочется, чтобы я учился французскому. Кроме того, она оставила энциклопедию. К вечеру она приходит домой, некоторое время мы не зажигаем огня и готовим ужин в сумерках. Мирлинда спрашивает, выучил ли я что нибудь сегодня, и я говорю: да.

194)



Однажды, проснувшись, я говорю «меандр». Мне кажется, это очень красивое слово. Я не слышал его с тех пор, как ходил в школу, и оно целый день вертится у меня в голове. Я все время повторяю его и придумываю подходящие мелодии. Пою и постукиваю по батарее отопления. Когда Мирлинда возвращается, я рассказываю ей о слове, которое вспомнил. Она радуется за меня, но оказывается, что меандр по французски называется meandre, и Мирлинда говорит, что ей тоже нравится произносить это слово. Мы берем ее велосипед и едем вдоль речки. Я сижу на багажнике и чувствую себя таким молодым, каким я, кажется, почти никогда не бывал. Мы смеемся и болтаем о вещах, о которых можно тут же забыть. Мирлинда оборачивается ко мне, улыбается, и я вижу, что она такая же молодая, как я. Наконец мы находим меандр, и Мирлинда фотографирует меня на берегу. Чудесный день. Наверное, один из лучших.

195)



Я снова звоню полковнику. Разговариваю с Марианной. Как она поживает? Она – прекрасно, а я? Я говорю, что все хорошо (и надеюсь, она заметила разницу в нюансе между «прекрасно» и «хорошо» и это даст ей пищу для размышлений). Больше говорить почти не о чем. Несколько метеорологических деталей (о, значит, у вас там нет дождя?). И мы еще раз заверяем друг друга, что увидимся дома.

Я пытаюсь выведать у нее, когда она собирается возвратиться домой, но этого она пока не может сказать. Мне бы очень хотелось это узнать. Преимущество у того, кто вернется вторым. Выигрывает тот, кто заставляет себя ждать.

196)



Однажды вечером Мирлинда обнимает меня. Я удивлен и позволяю себя поцеловать, но она тут же жалеет об этом. И говорит, что мы должны считать, будто этого не было. И мы действительно несколько часов стараемся делать вид, что этого не было. Но, оказывается, это все таки было. Вечером я долго не ложусь и думаю о Марианне.

197)



Наконец я говорю Мирлинде, что должен ехать дальше. Она очень расстроена, плачет и спрашивает, неужели мне у нее плохо. Говорит, чтобы я когда нибудь снова приехал. Я обещаю так и сделать. И Мирлинда говорит, что ей хочется запереть меня в своем подвале, чтобы я не мог убежать. Она хочет, чтобы я сидел там, чтобы она меня любила и видела каждый день. Спрашивает, не считаю ли я, что это было бы замечательно. Я говорю, что все зависит от того, какой подвал.

198)



Я сижу в поезде. Туманно и холодно. Солнце – правильный круг, красный и матовый, я могу глядеть на него не щурясь. Поезд проезжает мимо пасущихся овец, хотя, строго говоря, сейчас еще зима.

199)



Время от времени я пересаживаюсь с поезда на поезд и покупаю себе чего нибудь поесть. Бреюсь на каких то станциях. В поездах, на которых я еду, пассажиров немного. Чаще всего я еду один в просторном купе. Редко кто нибудь заходит ко мне и считает своим долгом поговорить со мной. Наверное, они полагают, что за разговором ехать веселее. На пароме я покупаю дешевые сигареты и курю, надеясь, что Марианна вернется домой раньше меня.

200)



Я открываю дверь квартиры. И сразу понимаю, что проиграл. В мгновение ока я превращаюсь в человека, который ждет. Но я решаю запастись терпением. Поменьше думать о Марианне. Приедет, когда захочет. Ведь она сама решает, думаю я. Марианна все решает сама.


1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   35

Похожие:

Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая icon31. Виды органов контрольной власти и формы их деятельности
Специфика построения контрольной власти состоит в том, что органы контроля рассредоточены, не имеют единой иерархической системы,...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПсихологическая инициация женщины «Хорошая женщина мёртвая женщина»....
Центральной темой большинства женских сессий является тема женской инициации. Этот термин авторы вводят, чтобы обозначить опре­деленный...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая icon1. Не просто солдаты на летних сборах
В других же местах мужчины и женщины живут в роскоши, нимало не беспокоясь о нищете и голоде. Они прожигают жизнь, напива­ются, женятся,...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconТайная книга женщины
Соединяясь, два жизненных начала — мужское и женское — рождают любовь. Взаимопроникновение, слияние, как естественное проявление...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconКонституционное право зарубежных стран
Кп устанавливает национально-территориальную организацию власти, а также организацию, формы и механизмы осуществления власти. При...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconКонституционное право зарубежных стран
Кп устанавливает национально-территориальную организацию власти, а также организацию, формы и механизмы осуществления власти. При...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПонятие и виды выборов. Роль и значение избирательно права в механизме...
Ветви власти: Законодательная; Исполнительная; Надзорная; Судебная; Карательная; Идеологическая
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПонятие и виды добровольных объединений. Понятие добровольного объединения
Это общественное корпоративное управление, управление в коллективе, представляющее собой реализацию не государственной власти и не...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconЛу Мулей «Мулей»
«Наивно. Супер» и «Во власти женщины», «Луч­шая страна в мире» и «У», «Допплер» и «Грузовики „Вольво». По мнению критиков, это его...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПочему мужчины врут, а женщины ревут
Личные и семейные отношения подвергаются таким же стрессам, как и вся наша «сумасшедшая» жизнь. Женщины злятся, а мужчины удивляются...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница