Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая


НазваниеЭрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая
страница9/35
Дата публикации28.06.2013
Размер1.58 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   35

49)



Привет! Привет! Это пришел Гленн с женой. Он не мог не заметить, что входная дверь не заперта, вот и решил... (отлично, Гленн, входи, добро пожаловать). Я еще не познакомился с твоей женой, сказал я. Познакомьтесь, пожалуйста, сказал Гленн и направился прямиком к чаше с глинтвейном. Я жена Гленна. Меня зовут Рут. Я пожал ей Руку, и сказал, что рад ее видеть, и представил ей, не торопясь, всю нашу компанию, назвав каждого по имени.

А Гленн оторвался от чаши с глинтвейном и, глядя на гостей, сказал, что он для всех просто Гленн.

50)



Рут штурмом взяла нашу компанию и сообщила всем, что ее вконец замучил насморк – все время течет из носа. Но недавно она открыла новый способ капать в нос, который произвел революцию во всем ее носовом хозяйстве. Она показала нам пузырек с каплями, и мы все дружно закивали. Я тоже покивал, но вдобавок сжал губы и издал негромкий, но восторженный и одобрительный звук. Я подумал, это положит хорошее начало нашей дружбе.

51)



Бент спросил Нидар Бергене, не хочет ли она выпить красного вина. Вообще то она теперь не пьет... Бент зашел с другой стороны: поскольку окружающая среда вот вот полетит в тартарары, она могла бы разок... (Нидар Бергене заколебалась) – и он прибегнул к крайней мере: предположим, она осталась одна на необитаемом острове и у нее нет с собой ничего, кроме бочонка красного вина, неужели она даже тогда не выпила бы бокальчик? Она не знает, но скорее всего выпила бы. (Вот видишь.) И Бент налил ей большой бокал: твое здоровье, Нидар Бергене.

52)



Вечер шел своим чередом, и я ходил и пытался внести оживление в унылые и мертворожденные разговоры. Гленн и Рюнар стояли у чаши с глинтвейном. Гленн пил без передышки, тогда как Рюнар еще никогда не прикасался к алкогольным напиткам. Я верю в то, что надо хранить чистоту человеческого тела, сказал Рюнар, он считал, что напиваться пьяным – все равно что отказываться от неповторимой человеческой сущности, все равно что добровольно идти в кабалу. Но Гленн так и не понял, что там несет Рюнар, и сам стал рассказывать о веселых деньках в армии конца сороковых. Как они выдавливали зубную пасту в ухо товарищу, под мухой пилотировали бомбардировщик, спали без задних ног на пятнадцатиградусном морозе и, бывало, кто нибудь просыпался оттого, что товарищи через воронку лили ему в мочеточник ледяную воду (ха ха, славное было времечко).

Рюнар морщился, а Гленн громко хохотал и веселился от души. Я же отправился на кухню посмотреть, как там поживает мой суп.

53)



Марианна стояла у плиты и мешала ложкой в кастрюле. Она спросила, не нарежу ли я хлеб, и я нарезал. Как замечательно, что тебе подарили этот кристалл, сказала она. Ты думаешь? – спросил я, и она кивнула, сунув в рот кусочек спаржи. Она верила, что кристалл может еще больше улучшить нашу сексуальную жизнь (ведь я сам знаю, какое блаженство мы можем с нею испытывать). Я выразил сомнение, что нам может стать еще лучше, чем сейчас, но она была уверена, что может (интересно, что она знает такое, чего не знал бы я?).

Между прочим, предложил я, нельзя ли нам прямо здесь и сейчас заняться любовью (всего разочек), ведь никому из гостей не придет в голову идти на кухню. Нет, нельзя. Мы должны присмотреть за овощами, и к тому же ей нужно в уборную. Ну а позже, один разок, когда выдастся подходящая минутка? Что ж, это вполне возможно.

54)



А в комнате Нидар Бергене обсуждала кристаллотерапию с женой Гленна. Рут никогда о таком не слыхала. Подумать только! А против насморка это тоже помогает? Неужели камням под силу и такое? И Нидар Бергене перечислила не менее десяти случаев исцеления болезней носа и горла и еще несколько случаев избавления от глубоких комплексов. Видишь ли, Рут, сказала Нидар Бергене, капли для носа помогают ненадолго, они лечат следствие, а не причину. Вот куда мы должны направить усилия, все дело в источнике заболевания. Женщины сплели руки и уже больше их не разнимали.

55)



Мы с Гленном удалились в спальню, чтобы разок другой прорепетировать «Оккена Бума». Гленн явно нервничал. Расслабься, Гленн (да, тебе легко говорить). Я то свою партию знал хорошо, а вот Гленн все время слишком рано вступал с припевом. Как я пропою: «Он зовется Оккен Бум», значит, куплет кончился, сказал я. Понял понял, сказал Гленн. Значит, так, сначала я пою куплет, там еще есть слова, что у него пиджак из сухарей, сухарей, сухарей, так вот, я пою, что у него пиджак из сухарей, а потом, что он зовется Оккен Бум, и только после этого начинается припев, все понял? Да, Гленн считал, что понял.

56)



Мы исполнили песню почти без накладок, и все сказали, что пели мы здорово. Рут была тронута до слез, увидев своего мужа поющим (ты никогда еще не пел так хорошо, Гленн). Она была влюблена и счастлива, обнаружив у мужа новый талант после тридцати пяти лет супружеской жизни. Гленн и сам был растроган. Я легко похлопал его по плечу (настолько легко, насколько одному мужчине допускается похлопать другого) и сказал, что мы имеем полное право гордиться собой. Гленн пожал мне руку. Похоже, между нами завязывается дружба. Марианна крикнула, что пора к столу.

57)



Милости прошу, угощайтесь, сказала Марианна, когда все наконец расселись, кому как понравится. Теперь оставалось только наложить еду на тарелки (может, ты начнешь первая, Рут). Раздался звонок. И на пороге появился мой сосед (Халфред), веселый и потный. К столу, к столу, и вновь небольшой ритуал знакомства с гостями. Это Халфред, говорил я, и Халфред всем пожимал руки, желал доброго вечера и искренне раскаивался, что так долго задержался, а все из за игры в керлинг, которая имеет неприятную тенденцию затягиваться. Не переживай, Халфред, сказал я и усадил его за стол. Марианна подождала, пока все успокоится, и выразительно показала на суповую миску, отчего Рут тут же схватила половник и налила себе полную тарелку.

58)



Мы ели, я то и дело подливал гостям вина. Выпьем за здоровье присутствующих! (Выпьем, выпьем!) Какой дивный суп, сказали гости (они одобрительно закивали, узнав, что в нем много оливкового масла). Рут съела три порции и с каждой порцией чувствовала себя все моложе (по крайней мере, ей так казалось). На Бента и Рюнара произвело большое впечатление, что такой отличный результат мог быть достигнут и без мяса, а Нидар Бергене вызвала всеобщий восторг, объявив, что в соевых бобах протеина больше, чем в мясе. И только Гленн выражал свою похвалу сдержанно, будучи убежден, что только гомики заботятся о протеинах.

А кто из вас что нибудь знает о зимнем солнцевороте? – спросила Марианна.

59)



Оказалось, что о зимнем солнцевороте никто почти ничего не знал, и постепенно разговор завял, кто то заговорил с соседом, а кто то просто молчал.

60)



Наверное, на море очень ветрено, сказала Рут, узнав, что Халфред лоцман. Да, ветра хватает. И форма вам положена? Как же без формы. Халфред выезжает на катере к большим судам и проводит их через шхеры. А там эти коварные островки и шхеры у северного побережья, сама знаешь. Рут кивнула: да, она знает. И штормовка у него есть? Как не быть (еще вина, Рут? Спасибо, не откажусь), но он редко ее надевает. Ему больше нравятся шерстяные свитера. Ну хотя бы в дождь он надевает штормовку? В дождь да.

61)



Бент закурил сигарету. Он и раньше выглядел безмятежным, но с сигаретой во рту вид у него стал совсем блаженный. Еще никогда за моим столом не сидел человек с таким безмятежным и блаженным выражением лица. Бент глубоко затягивался, задерживал дыхание, слушал, прикрыв глаза, что говорит Нидар Бергене, а потом медленно, демонстративно выпускал дым, словно был уверен, что никогда не умрет (или, по крайней мере, до этого еще очень и очень далеко). Нидар Бергене никак не могла взять в толк, как это можно курить и в то же время чувствовать себя полноценным человеком. Смотря что понимать под словом «полноценный», сказал Бент и плеснул ей еще вина (да да, одну каплю, сказала Нидар Бергене с затуманенным взглядом).

62)



Марианна подошла и поцеловала меня. Ее губы были такие сладкие, мы поцеловались еще несколько раз. Она была встревожена (вдруг кому нибудь из наших гостей у нас не нравится?). Я сказал, что, по моему, большинство очень довольны. Мы наполнили чашу из под глинтвейна водкой, соком, кусочками фруктов, нарезанных заранее, и еще раз поцеловались. Подошел Гленн и поинтересовался, где ему взять соломинку для пунша (прости, Гленн, кажется, мы забыли их купить).

Я попробовал пунш. Он был вкусный, и я понял, что выпью несколько бокалов.

63)



Нидар Бергене пришвартовалась к Халфреду и спросила, чем закончилась игра в керлинг (что касается Рюнара, он всегда хотел узнать, в чем, собственно, заключается эта игра). Команда лоцманов выиграла с большим преимуществом. Мы разбили их в пух и прах, сказал Халфред. Он сам сделал немало хороших бросков. В меру сильных, в меру слабых (в этом секрет мастерства). Перестараешься – бита пролетит на полметра дальше, недостараешься – остановится за полметра до цели или отклонится в сторону. Нидар Бергене поинтересовалась, не слишком ли тяжелы биты. Халфред только фыркнул. Нет ничего лучше, чем играть в керлинг, сказал он. На крытом катке тишина, сверкают огни, щетки шуршат по льду, а какая сосредоточенность охватывает игрока перед тем, как он запустит по льду к цели первую биту. Халфред сказал, что, как ему кажется, в спорте есть что то от священнодействия. Нидар Бергене сказала, что, по ее мнению, Халфред тонко чувствующий человек. Подошла Рут и выразила свое восхищение тем, что Халфред не только лоцман, но и умелый игрок в керлинг. Рюнар не сказал ничего.

64)



Марианна наполнила мой бокал, и я подсел к Рюнару. Он поведал мне о своих горестях. Каждый раз, когда ему в голову приходит что то неожиданное, о чем он никогда раньше не думал, что то совершенно новое, способное изменить все вокруг, то скоро обнаруживается, что все это уже кем то описано, обозначено термином, на эту тему уже защищен ряд докторских диссертаций, за которые авторами получены ученые степени. Какая обида, сказал я. Да, ужасно обидно. Похоже, ничего нового больше не придумаешь. Рюнар считал, что это касается абсолютно всего: истории религии (если уж взять его специальность), да и вообще всей науки, а также литературы, живописи, скульптуры. И еще он считал весьма опасным, что у нашего времени нет своих эстетических принципов, которые объединяли бы всех людей. Науку и искусство так заполонила всякая чепуха, что от них ничего не осталось. Мы тщетно пытаемся открыть что то новое, что могло бы адекватно выразить нашу эпоху, вместо того, чтобы носиться с отжившими идеями. И вдруг он спросил, разве он требует слишком многого, желая, чтобы его посетила хотя бы одна единственная гениальная мысль? Такая, которая еще никому не приходила бы в голову. Он мечтает проснуться однажды и обнаружить, что у него родилась такая мысль, тогда он бы ее записал и был благодарен судьбе всю оставшуюся жизнь. Я утешил его и сказал, что, на мой взгляд, это вполне допустимое желание и я уверен, что такой день обязательно настанет.

Подумай, если бы мы только могли начать все сначала! (Я не понял, что именно он имеет в виду.) О, он имеет в виду, что люди должны договориться и уничтожить все достижения, все открытия, все философские теории, сжечь все технические труды (а с ними заодно и всю прочую литературу), покончить со всем этим раз и навсегда и начать с нуля. Вот было бы здорово! Я спросил его, не думает ли он, что пора вернуться к обществу.

65)



Гости начали хмелеть, и я высказал Марианне свои опасения. Она ответила, что просто всем весело и лучше бы я тоже расслабился. Халфред предложил всей компанией завалиться в ночной клуб и спеть там под караоке. А это прилично для дамы моего возраста? – спросила Рут. Господи, а что тут такого! Халфред уже бывал там, и он процитировал брошюру, в которой было написано, что в клубе имеются тысячи песен (на любой вкус) и что даже фальцет будет звучать там как голос Фрэнка Синатры. Я выпил еще пунша и почувствовал, что скоро созрею до того, что буду готов участвовать в чем угодно. Гленн подошел ко мне и сказал, что Марианна очень славная девчонка (так что держись ее, приятель). Рюнар поблагодарил за вечер и собрался уходить. Были рады тебя видеть, сказали мы.

Я нечаянно услыхал, как Бент спрашивал у Нидар Бергене, не торгует ли она в отделе нижнего белья у «Хеннес и Мауриц», а Рут вдруг заметила кремовый комод и пришла в восхищение от его цвета (но вы не находите, что он немножечко маловат?).

66)



Нидар Бергене потребовала, чтобы я немедленно испытал на себе горный хрусталь. Мне следовало лечь на пол, положить камень себе на лоб и ни о чем не думать. Я спросил, не лучше ли дождаться более спокойной обстановки, но оказалось, это не обязательно (обстановка роли не играет, сказала она). Ты что нибудь чувствуешь? Этого я не мог сказать, разве что самую капельку. И вдруг меня охватила слабость, которая всегда охватывала меня с перепоя, и я провалился сквозь ковер, сквозь линолеум и стал подавать голос. Когда я открыл глаза, Нидар Бергене поинтересовалась, был ли я в контакте с моим астральным телом. Трудно сказать, ответил я и почувствовал, что у меня неотложные дела в уборной.

67)



Мы взяли такси и поехали в центр. Марианна ластилась ко мне, она была довольна вечеринкой. Она завернулась со мной в большую шаль, и мы украдкой потягивали из бутылки пиво. Гленн был в ударе и громогласно рассказывал шоферу анекдоты (человек, у которого не было яиц, устраивается работать на почту – рабочий день начинается в восемь, а ему разрешили приходить в десять, потому что с восьми до десяти все сотрудники только яйца чешут). Я глупо заржал, хотя и видел, что Марианне анекдот не понравился. Водитель же сказал, что это лучший анекдот из всех, что он слышал за последнее время, и Гленну пришлось записать для него этот анекдот. Нидар Бергене заявила, что точно знает, какой именно камень подходит мужчине с темпераментом Бента.

Мы подъехали к какому то заведению и купили еще пива, и меня чуть не поколотили там в уборной, потому что Бент обругал последний фильм о Терминаторе. Я взял еще пол литра и заснул, как раз когда наступил звездный час для Рут и Халфреда, которые собирались петь Que Sera Sera в микрофоны с акустическим эффектом.

68)



Весь следующий день я сожалел о том, что так весело гоготал вчера над анекдотом Гленна. Прошел не один час, прежде чем мы с Марианной начали разговаривать друг с другом. Должно быть, она думала, что я сержусь на нее, но я не сердился. Я, наоборот, раскаивался, что так надрался и был вульгарен.

Весь вечер я протосковал перед телевизором.

69)



Гленн позвонил дня через два после вечеринки и поблагодарил от своего имени и от имени Рут (по его мнению, вечер удался на славу). И он пригласил нас в гости на Первое января смотреть вместе соревнования по прыжкам с трамплина в Гармиш Партенкирхене, которые будут показывать по телевизору. И, само собой, пообедать. Я поблагодарил за приглашение и сказал, как мы рады.

70)



Мы играли в китайские шашки. Обоим хотелось играть красными фишками, и мне пришлось уступить. Ладно, Марианна, играй красными (не будем больше об этом). Но заскучал прежде, чем игра переместилась на середину доски (стань сам этой фишкой, думай и чувствуй как фишка, и тогда ты ее обыграешь)... Но я не смог, и мое внимание рассеялось. Вместо игры я заговорил о вечеринке. Не кажется ли Марианне, что у нас тогда подобралась неудачная компания. Ей так не казалось. Было весело, сказала она, и у нас дома, и потом, когда мы поехали в город (оказывается, в подпитии я был очень мил и забавен). Я предостерегающе поднял Руку, чтобы избавить себя от подробностей, и мне стоило больших усилий не спросить у Марианны, неужели она считает удачным сочетание Гленн–Рюнар, но я поборол себя и вместо этого двинул свою желтую фишку (игра должна продолжаться, пока Марианна не выиграет, это мне было ясно).

Марианна выиграла. Она вела себя великодушно и воздержалась от комментариев, но сказала, что моя беда в том, что я не умею отдаваться азарту. Ты всегда сохраняешь отстраненное отношение, сказала она. И еще она сказала, что если бы я был увлечен ею по настоящему, то забыл бы об отстраненности, она и без того столько раз сталкивалась с отстраненным отношением, что сыта этим по горло. Отныне она хочет либо все, либо ничего. На это я возразил, что не могу по ее приказу стать вдруг увлекающимся, а также не люблю бестолковые сборища, но пожалуйста, пусть будет все или ничего. И мы повторили это несколько раз: с Марианной может быть только все или ничего. После этого мы легли спать, но не помню, занимались ли мы в тот вечер любовью.

71)



Ночью я проснулся и долго не мог уснуть. Меня вдруг осенило, что я веду себя в отношении Марианны не очень порядочно. Не так, как следует вести себя с женщиной, в которую собираешься влюбиться. Я понял, что говорю с ней неискренно, часто иронизирую и придираюсь по пустякам, совершенно незначительным по сравнению с той большой любовью, которая должна возникнуть между нами, и я битый час лежал и думал, что по части любви я определенно недотягиваю.

Наконец я разбудил Марианну. Марианна, пожалуйста, проснись! Я гладил ее по шее, по лицу и шептал, что она красивая и что она должна проснуться. Она проснулась, кожа у нее была синяя. Вокруг была синяя тьма. За окном возле уличных фонарей кружился рождественский снег. Я спросил у Марианны, не кажется ли ей, что я плохо к ней отношусь. Нет, не кажется. Не заметно ли в моем поведении иронии, высокомерного умничания? Нет, не заметно. Может, эгоистичность? Или деструктивное поведение? Или, может быть, я интересуюсь только ее телом? – настаивал я. Нет, нисколько. Ну тогда какое же оно, мое поведение? – спросил я. Она сказала, что довольна мною во всех отношениях. Так что выброси из головы все эти мысли и постарайся заснуть. Как бы там ни было, мы с тобой одно целое, сказала она. Это прозвучало так мило, что я опять долго не мог заснуть, даже плакал, но тихо, без слез, как бывает при затянувшемся безрадостном оргазме.

72)



Что мы будем делать на Рождество? – спросила Марианна. Как это – что будем делать? А так, что тут многое надо решить заранее: будем ли мы праздновать Рождество вместе или порознь, что приготовим, какой я хочу получить подарок, как мы будем встречать Новый год (ну и так далее). Я сказал, что всегда праздную Рождество с родителями. Она в любом случае к своим не пойдет. Я сказал: да, понимаю. Она закурила сигарету, и, пока она курила, мы оба молчали. Я намекнул, что это был бы неплохой повод помириться с отцом, но она на это не откликнулась. Рождество – самый душевный праздник, и я люблю эти свободные дни проводить вместе с родными, так я и сказал Марианне. Она только бросила: понятно, и мне вдруг стало ее жалко. В ее глазах я прочитал, что бессердечно оставлять ее одну, тогда я позвонил родителям, они пришли в восторг, услышав, что мы приедем вдвоем. Я сказал, что ее зовут Марианна, что она хорошенькая и славная и что я убедительно прошу их не заикаться о помолвке или о свадьбе (конечно, конечно, сказал отец, ты же нас знаешь). Я спросил также, не могут ли они на этот раз, в виде исключения, называть друг друга по имени, а не «отец» и «мать», как у них принято (например, говорить: Оттар, будь добр, нарежь индейку, вместо: отец, будь добр, нарежь индейку). Не беспокойся, мой мальчик, сказал отец (не так ли, мать, мы не подведем?). Мать с радостью согласилась. Итак, все уладилось, Марианна была довольна. И я почувствовал, что настроен далеко не так скептически, как мог бы того ожидать.

73)



В сочельник я отправился в магазин и купил большой букет роз и яйцеварку для отца Марианны. Написал: «Веселого Рождества, папа, привет, Марианна» – и отправил все это ему домой. Мне не давало покоя, что, возможно, в его с Марианной разрыве есть и моя вина.

Мне самому так понравилась эта яйцевар ка, что я тут же купил еще две – одну для своей матери, другую для нас с Марианной. Отцу я купил дорогие весы для ванной комнаты.

74)



Марианна решила, что я пригласил ее к своим родителям только затем, чтобы казаться добреньким. И если так, то она может и не идти. Тогда она лучше останется дома одна и будет смотреть телевизор. Она долго зудела в этом духе. Ты думаешь, что я капризный и избалованный ребенок, лучше прямо так и скажи, тогда я... Заткнись! – заорал я. Но она ведь не виновата. Я сам предложил ей ехать со мной. Я решил, что мы едем вместе, и битых пятнадцать минут убеждал ее, что сделал это вовсе не для того, чтобы казаться добреньким. Ты поедешь со мной, и мы будем веселиться, сказал я. Мы помирились, обнялись, и я рассказал, кому приходится сестрой та или другая моя тетка, и какая хворь у моей двоюродной бабушки, и что мой брат в общем ничего (если на то пошло), и что наша семья переехала оттуда то и туда то, и что такой то мой дядя после трех рюмок говорит то то и то то, а мой другой дядя весь первый день Рождества будет подгонять часы, чтобы они шли секунда в секунду. Думаю, Марианна не лукавила, когда сказала, что рада познакомиться с моими родными.

75)



Пришло время, и настало Рождество.

Все, естественно, сошлись на том, что Марианна необыкновенно милая девушка, и старший брат моего отца весь первый день Рождества названивал в службу времени, улыбался и прижимал новые часы к уху. (Пора включать вечерние новости, сказал отец. Еще рано, возразил дядя, свысока глянул на отца и заверил его, что еще две минуты можно спокойно играть в шахматы.)

Мы ели яйца всмятку (разумеется, моя мать никогда не видела такой изумительной яйцеварки), а мы с Марианной достигли новых высот взаимопонимания в постели.

Наступил Новый год. Брат подарил мне десять крохотных ракет. Мы их запускали, хлопали в ладоши, обнимались и желали друг другу счастливого Нового года. Марианна все обнимала и обнимала меня, и никак не хотела отпустить, и сказала сдавленным голосом, что встреча со мной – это лучшее, что случилось с ней в прошедшем году. Мне хотелось спросить насчет позапрошлого года, но я удержался. Зато мне стало ясно, что наша встреча – большая удача, и я сказал ей об этом. Мы поцеловались, и мне стало тепло на сердце.

Несколько часов спустя мы уже стояли у дверей Рут и Гленна. Я вызванивал веселый ритм на дверном звонке, Марианна толкнула меня в бок и сказала, что я ненормальный. Оба мы были при полном параде.

76)



Гленн и Рут поздравили нас с Новым годом и подали обед. Мы обедали и смотрели телевизор, и Йун Хертвиг Карлсен говорил, что Эрнст Веттори, наверное, самый симпатичный австриец за все времена. Нам было очень весело.

77)



Телефон зазвонил, когда Марианна была в душе. Звонил господин Шлинд Ханссен, он потребовал позвать к телефону его дочь (как будто я хотел отказать ему в этом). Сейчас же передайте трубку моей дочери! – сказал он. Я замешкался, собираясь сказать, что Марианна принимает душ. Только посмейте! Сейчас же передайте трубку моей дочери (предупреждаю один раз). Я позвал Марианну. Такого я не ожидал. Я сидел и слушал, как он благодарил ее за чудесную яйцеварку и розы, они стоят до сих пор. Голос его грозно гремел в трубке, но сам он был сердечно признателен и почти растроган и сказал, что этот благородный жест со стороны Марианны он не оставит без внимания. Потом господин Шлинд Ханссен понизил голос, и по лицу Марианны я понял, что он старается убедить ее, что я грязный тип с гнусными намерениями (он моется каждый день? Надеюсь, ты не спишь с ним?), и он выразил сомнение в моей способности сделать кого бы то ни было счастливым (во всяком случае не Марианну).

Она была застигнута врасплох и не могла сказать ничего вразумительного. Господин Шлинд Ханссен попрощался и попросил снова передать мне трубку. Только пусть я не думаю, будто речь идет о примирении, он прекрасно знает, что я скверный человек, и считает, что наш с Марианной разрыв – это только вопрос времени: Марианна поймет что к чему и покинет меня. Помните, я считаю вас ответственным за счастье и здоровье моей дочери, сказал он.

78)



Марианна выпалила: фу, черт! И на мгновение лишилась дара речи. Но потом он к ней вернулся. По твоему, это называется все или ничего? – спросила она, приходя в ярость. Марианна считала (и совершенно справедливо), что я действовал у нее за спиной. Она была оскорблена и сказала, что не ожидала такого от меня (ее лучшего друга) и она не в силах провести со мной даже остаток дня, поэтому она побросала в сумку кое какие вещи и на автобусе отправилась к Нидар Бергене.

79)



Оставшись один, я стал думать, хорошо или плохо я поступил, но не нашел в своем поступке ничего дурного. Марианна просто не поняла, что я хотел ей помочь. Было ясно, что плохие отношения Марианны с отцом рикошетом отразились на мне. Итак, я не сделал ничего дурного, мне не в чем себя винить, и я пошел за газетой. По возвращении домой я собирался читать газету и ждать, когда Марианна мне позвонит и скажет, что погорячилась и была не права.

^ 80)



Марианна не позвонила и не сказала, что была не права.

81)



Не позвонила она и на другой день. Тут я понял, что делать вид, будто я в ней не нуждаюсь и мне хорошо без нее, значит обманывать самого себя. Все мои мысли были заняты только Марианной, но меня огорчало, что я никак не мог точно определить свое чувство к ней. Ни любовь и никакие другие общеизвестные понятия не подходили к нему. Уже перед самым сном я внушил себе, что все таки я люблю Марианну (поскольку любой феномен имеет различные подвиды, я сказал себе, что мое чувство к Марианне вполне может быть любовью). И убедил себя, что нет предела формам, какие может принимать любовь.

82)



Я пошел в бассейн и проплыл один километр. Постоял под душем, посидел в сауне, оделся, потом передумал, разделся и проплыл еще один километр. А потом, вместо того чтобы пойти на работу, отправился в кино.

83)



Мне позвонили с работы (да, совершенно верно, я уже два дня лежу в постели). Они сказали, что скопилось много текущей работы, это было сказано таким тоном, что фраза, окончившаяся многоточием, как будто повисла в воздухе. Я кивнул и сказал, что завтра же выйду на работу.

Текущая работа никогда не кончается. Безработица мне не грозила, и моя мать обычно качала головой и говорила, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. По ее мнению, мне следовало улыбаться и каждый день покупать мелкие подарки своим друзьям. Если на то пошло, она может составить список тысячи моих друзей и знакомых, которые сидят без работы и которым совсем не до смеха.

84)



Господин Шлинд Ханссен позвонил опять, и я сказал ему, что его дочь на несколько дней уехала к Нидар Бергене. Нет, я не знаю номера телефона Нидар Бергене и не знаю также ее фамилии. Он рассмеялся, потому что был уверен, что Марианна солгала мне, что она взялась наконец за ум и бросила меня (и он прибавил, что именно в таких ситуациях ложь допустима и оправданна). Я велел ему заткнуться, а он сказал, что не позволит никому разговаривать с собой в таком тоне. Он дал своей дочери хорошее воспитание, сказал он, и поэтому она никогда не примет всерьез такого типа, как я. Но ведь вы меня даже не знаете, сказал я. Никогда меня не видели. Есть вещи, которые известны и не требуют доказательств. Достаточно положиться на свою интуицию. Он даже допускал, что, встреть он меня случайно, его могла бы ввести в заблуждение моя благообразная внешность и лукавые речи. Нет, я знаю, что ты за фрукт, сказал он. И предпочел остаться при своем мнении.

85)



Через четыре дня Марианна вернулась. Она поцеловала меня и призналась, что была не права. Оказывается, Нидар Бергене объяснила ей, что я проявил благородство и что мой поступок, хотя я и действовал у нее за спиной, продиктован глубокой любовью. Эти четыре дня ей понадобились на размышления, сказала она, но теперь она вернулась и надеется, что я ее прощу и мы как можно скорее начнем новую жизнь без споров и разногласий.

Сказала, что испытывает угрызения совести. Я успокоил ее, сказал, что все в порядке, ей не в чем себя винить. Мы улыбнулись друг другу и сказали, что самое главное – снова быть вместе.

86)



Марианна получала намного больше писем, чем я. Я ей даже завидовал и не мог понять, почему так. Она считала, что трудно сказать (причины могут быть самые разные). Я получал счета за квартиру, за электричество, за телефон, за газету (и прочие), и крайне редко приходило что то более личное. Марианна получала по нескольку личных писем в неделю. Изящные цветные конверты, на которых красивыми буквами была выведена ее фамилия. Я слышал, как она тихонько посмеивалась, читая эти письма. Прежние приятели и одноклассницы, объясняла она. Она соглашалась со мной, что это немного несправедливо, но что поделаешь, раз уж так получилось? Я предложил, чтобы она, со своей стороны, оплачивала часть счетов, и она сочла это разумным. А вообще то, зачем мне письма, пока у меня есть она? Я решил, что это великодушные слова. И она обещала меньше времени тратить на чтение писем и больше на то, чтобы восхищаться мной.

87)



Вроде бы теперь нам с ней было хорошо. Меня уже не беспокоило, что она переехала ко мне. Я перестал об этом думать. Она была здесь, и это было главное. Я гнал свою текучку, а Марианна училась. И мы по нескольку раз в день занимались любовью. Если хочешь, можешь перекрасить комод, сказала она как то вечером. Но я больше не видел в этом необходимости. Нет нет, перекрась; она завтра же купит краску. Да не стоит, сказал я. И в самом деле не стоило. Она нежно посмотрела на меня и сказала, что я великодушен. Я замотал головой, чтобы она поняла, что это сущие пустяки.

88)



Мы наслаждались долгими воскресеньями. Заказывали пиццу на дом. Это было дорого, но мы были при деньгах. Читали друг другу вслух. Я любил лежать на спине и слушать ее голос. Он был такой приятный, что постепенно его звучание становилось важнее произносимых ею слов. Она заставала меня врасплох, когда задавала вопрос о прочитанном только что. Здорово закручено, отвечал я, хотя ничего закручено не было (потому что мы читали книги, в которых почти ничего не происходило).

Что, по твоему, самое хорошее в том, чтобы быть взрослым? – спросила Марианна однажды в воскресенье по поводу чего то из прочитанного. Я сказал, что единственное, от чего я получил радость, когда стал взрослым, это оттого, что я научился разламывать яблоки руками. Ты правда можешь разломить яблоко? – спросила она, приблизив влажные губы для поцелуя. Я позволил поцеловать себя и сказал, что когда нибудь продемонстрирую ей свое искусство.

Иногда мы просто лежали и смотрели друг на друга. Час за часом проходили в полнейшей тишине, и, когда один из нас что нибудь произносил, мы оба понимали, что это было не нужно. Пусть уж оно осталось бы несказанным. Но иногда, случалось, мы говорили часами. Болтали до ломоты в челюстях, приходилось закрывать рты и писать друг другу записки или же объясняться мимикой и жестами. Несколько раз мы договаривались молчать целые сутки, но не выдерживали.

Однажды в воскресенье Марианна сказала, что ей хочется получить корочки. Я не понял, о каких корочках идет речь, и тогда она объяснила, что имеет в виду водительские права (ах вон что!). Я поинтересовался, есть ли у нее на это деньги, и она сказала, что когда то отец обещал оплатить ее подготовку к сдаче экзамена на права (он считал, что иметь права практично, а он был горячим поклонником всего практичного). Ну, тогда тебе остается только записаться на курсы. Она так и сделала.

В последние воскресенья мы пили много апельсинового чаю с медом. Однажды я перевернул чайник в постель. Все намокло, и мне пришлось вытащить тюфяк на улицу, чтобы он высох на ветру, но по лицу Марианны я видел, что она считает меня очаровательным увальнем.

После долгих часов, проведенных в постели, мы наконец вставали, но к тому времени, как правило, уже наступал понедельник.

89)



После первого практического занятия по вождению Марианна пришла домой в шоке. Они ездили в красном «Гольфе» по окраине города, как вдруг шустрый инструктор вождения предложил Марианне забыть про правила уличного движения, завалиться в какой нибудь паб и там надраться (я тоже был бы шокирован таким предложением). Марианна заплакала и, как она говорит, велела ему остановить машину, вышла и плюнула на лобовое стекло, а инструктор расхохотался и запустил двигатель. Потом он включил дворники, похабно вздернул вверх средний палец и укатил прочь. Я сказал, что это неслыханно, позвонил на курсы, обругал последними словами этого инструктора и сказал, что он может вычеркнуть Марианну Шлинд Ханссен из своей картотеки. Он засмеялся и сказал: да ради бога (смазливых девчонок, которые дадут ему в любое время дня и ночи, хоть пруд пруди), и я понял по его голосу, что это поджарый усач и что он подписывается на журнал National Geographic .

Успокойся, Марианна, утешал я ее. Я отер ей слезы и подумал, что сейчас она должна быть особенно счастлива, что у нее есть я.

90)



Весь день я чувствовал себя подавленным (не знаю почему). В обеденный перерыв я постриг ногти, надеясь, что мне полегчает, однако не полегчало. После работы я пошел на вещевую распродажу и стал примерять брюки, но не нашел ни одних, в которых я выглядел бы лихим парнем. Ничего мне не помогало, пока вечером я не зашел к родителям и отец не одолжил мне свой джемпер, потому что я замерз. Стильный синий джемпер с белыми полосками на рукавах и по вороту, как только я его надел, то почувствовал себя элегантным и мог снова гордиться собой. Гадкий зеленый свитер, который я носил до того, я оставил отцу, и он сказал, что я могу несколько дней поносить его синий (а там, глядишь, свитер вообще перейдет ко мне).

Впервые мне пришло в голову, что вещи (например, одежда) могут так непосредственно влиять на мою жизнь. И еще до того, как я уснул (около полуночи), я всесторонне обдумал и эту мысль и признал ее правильной.

91)



На другой день во время завтрака Марианна сказала, что в этом свитере у меня мужественный вид. Что за фирма? – поинтересовалась она. Я оглядел джемпер, надпись на груди недвусмысленно гласила, что это первоклассная спортивная одежда непосредственно от фирмы Classic Line . Я обрадовался и назвал этот свитер «послелыжным», но Марианна заметила, что, по ее мнению, мы скорее имеем дело с «тренировочным» свитером. Я считал, что это не имеет значения, но Марианна сказала, что это еще не причина стирать в языке нюансы (а какое это имеет отношение к языку? – удивился я). Она сказала, что, может, и впрямь не имеет, если мне так угодно, но подумай только, что будет, если мы начнем игнорировать подобные тонкости, тогда очень скоро из языка исчезнут все нюансы, мы окунемся в пучину однообразия и нам ничего не останется, как переехать на север и в конце концов примкнуть к лестадианцам. Я не совсем понял смысл последнего аргумента, но сдался и сосредоточил свое внимание на завтраке. Через несколько минут я осторожно спросил, почему она рассердилась, но оказалось, что ко мне это отношения не имеет: она может сердиться, когда захочет, и меня это абсолютно не касается. Да, ты права, сказал я (хотя нельзя сказать, чтобы меня это абсолютно не касалось). Пусть так.

Несмотря ни на что, мы были единодушны в том, что свитер очень красив.

92)



На работе никто не стал ахать по поводу моего свитера. Зато мне сообщили, что време » на оказались более тяжелыми, чем ожидалось.. И если так пойдет дальше, меня могут уволить. Причем скоро. Дело вовсе не в том, что я плохо работаю (напротив, шеф хотел, чтобы я знал, что я лучший из всех, кто до меня занимался текучкой), но было бы преувеличением сказать, что без меня нельзя обойтись. Если ситуация не изменится (а он надеялся, что она изменится), то ему придется уволить многих и текущая работа будет распределена между оставшимися сотрудниками. Итак, это еще не точно, но он решил подготовить меня, на всякий случай. Хотя, возможно, подъем начнется уже завтра, как знать (да, никто ведь точно не знает). И пусть я не думаю, что ему легко говорить мне об этом, но таков уж тяжкий крест начальства и т. д. и т. п.

Да да. Я все понял.

93)



Прекрасно, сказала Марианна, она считала, что в таком случае мы можем устроить себе каникулы (и тут же достала чемодан). Я обиделся, что она так легко отнеслась к моей новости. Не надо думать, что дело только в работе, сказал я, однако в конце концов я был вынужден признать, что мысль о каникулах мне пришлась по душе. Тем не менее Марианна должна понять, что еще ничего не решено. Может, меня еще оставят на работе. Шеф пока не сказал последнего слова. Поживем – увидим. Марианна немного поутихла. Но если... сказала она. Тогда да, сказал я. И спросил, есть ли, между прочим, у нее деньги, и она сказала, что деньги, конечно, есть.

94)



Меня разбудил поцелуй Марианны, и я понял, что она пила на завтрак ананасовый сок. Не знаю только, шел этот запах у нее изо рта или поднимался из желудка. Возможно, это не имело значения, но я решил, что запах идет изо рта. Ведь, если бы я сказал, что это не имеет значения, Марианна не упустила бы случая и обрушилась на меня со своими нюансами, обозвала бы лестадианцем (впрочем, я так и не понял, почему она считала, будто лестадианцы придерживаются крайних взглядов и отрицают многообразие бытия, однако не испытывал никакого желания быть к ним причисленным, если бы вдруг оказалось, что правота на ее стороне).

Марианна разбудила меня и сказала: погляди ка – оказывается, она купила себе обновку (по какой то причине она встала пораньше). Джемпер, брючки в обтяжку и трусики.

Ты только погляди! Вещи были красивые, но я осторожно заметил, что джемпер, на мой взгляд, немного странный. Она удивилась: неужели он мне не нравится? Я сказал, что этого я не говорил. Она спросила, а что же я тогда сказал? Да только то, что, на мой взгляд, он немного странный. Чем же он странный? Ну, может быть, узор чересчур броский. Она вдруг потеряла интерес к моему мнению, ей самой джемпер казался очень красивым (и еще он такой мягкий и приятный). Я сказал, что вообще то не говорил, что он некрасивый, а только заметил, что, возможно (я сделал ударение на слове «возможно»), он немного странный. Некрасивый и странный – это большая разница, сказал я (чтобы не сказать о целой пропасти между словами «безобразный» и «странный», хотя о слове «безобразный» я вовсе не думал, а употреблять его и подавно не собирался). Марианна сказала, что я форменное дерьмо, и мы оба замолчали в ожидании приступа раскаяния с ее стороны. Потом она примерила трусики, и они не были странными. Она покрутила задом, покачала бедрами и, поняв, что меня это заводит, дважды попыталась меня атаковать. Я было возразил, что, на мой взгляд, для таких дел еще рановато, отчего она на меня взъелась и сказала, что нельзя же любить по расписанию, но раз я так считаю... Я тут же передумал и сказал, что больше так не считаю, и мы занялись любовью. (Чуть позже я вспомнил, что мы в спешке забыли про мои очки для плавания, но Марианна сказала, что это не важно, на этот раз она возбудилась и без очков.)

95)



Мы провалялись полдня, и Марианна впервые спросила меня, люблю ли я ее. Я сказал, что точно не знаю. Значит, любишь, заявила она. Ты уверена? – удивился я. Конечно, она однажды читала о любовниках, которые не знали, любят ли они друг друга, и вскоре оказалось, что они просто безумно любят друг друга. Самый верный признак, что человек любит, это когда он не знает точно, любит он или нет. Да, пожалуй. А что это была за книга? Этого она вспомнить не могла. Но это была чертовски хорошая книга какого то известного и даже великого писателя (вспомнить бы, в каком году он получил Нобелевскую премию).

Я немного подумал и спросил, а любит ли она меня? Да, ей кажется, что любит. Но кто больше любит, тот, кто не знает, любит он или нет, или тот, кто знает, что любит? Наверное, первый. В таком случае я тебя люблю больше, чем ты меня, сказал я.

Ей было приятно это услышать, и она пообещала, что постарается полюбить меня так же сильно, как я люблю ее.

96)



Марианна купила большое зеленое яблоко ( Granny Smith ). Ну ка покажи, сказала она, и я руками разломил яблоко пополам, это произвело на нее огромное впечатление (сама она ни за что бы так не сумела, другое дело ножом). Ей ужасно понравился звук треснувшего яблока, сказала она. Мы долго рассматривали неровную поверхность разлома. А что я тебе говорил? – сказал я.

И нам пришлось сделать яблочный пирог, чтобы яблоко не потемнело. Я купил мороженое, а она приготовила тесто. Это было справедливое разделение труда.

97)



Нидар Бергене позвонила, чтобы узнать, как обстоят дела со мной и горным хрусталем. Спасибо, все хорошо. Ей интересно, почувствовал ли я какие нибудь изменения, но я честно ответил, что у меня еще не нашлось времени, чтобы активно применять камень. Она посоветовала мне класть его под подушку, тогда он будет действовать, пока я сплю, без всяких дополнительных усилий с моей стороны. Мне показалось, что это дельная мысль. Я буду просыпаться более отдохнувшим, чем обычно, полным сил и совершенно очищенным от человеческой грязи. Я сказал, что вообще то я не очень грязный и что в целом я чувствую себя великолепно. В общем и целом да, сказала она. Но кроме того, что есть в общем и целом, существуют еще отдельные частности, и тут то как раз и важно быть человеком. И кроме того, ей кажется, что мой голос выдает радость, которая может означать, что я бессознательно начал мыслить более цельно. Я сказал: да, и если кто то понимает это, то только она, но теперь я вынужден попрощаться с ней и положить трубку, иначе у меня лопнет мочевой пузырь.

98)



Однажды в среду к нам после работы заглянул Халфред (он только что провел супертанкер через шхеры в открытое море, а обратно вернулся на вертолете). Он, конечно, выпьет чашечку кофе? С радостью. Оказалось, его направляют на курсы усовершенствования лоцманов (в Швецию), поэтому он зашел спросить, не согласимся ли мы в его отсутствие поливать два его цветка. Разумеется, о чем речь. Немного воды (много не надо) через день, а если когда и забудем их полить, ничего страшного. Вот ключи (и еще мы сможем читать субботний номер «Афтенпостен» с приложением, на который он недавно подписался). Он пробудет там всего то две недельки и надеется вернуться более квалифицированным лоцманом, чем был до сих пор. Счастливого тебе пути, Халфред. И Марианна обняла его. Но он так и остался сидеть. Я думал, что он готовится сказать что то важное и ему трудно начать, но нет. Ничего такого Халфред не сказал. Еще кофе? – спросил я наконец. Да, спасибо. И он медленно пил кофе, пока мы болтали о кер линге. Потом он уехал в Швецию.

99)



В субботу до полудня мы с Марианной слушали Шуберта. Зашел Бент, мы приготовили чай с медом, Бент закурил. А не сходить ли нам в кино? Мне не захотелось идти, Марианна тоже отказалась, у нее свои планы, но в другой раз с удовольствием. Тогда Бешу тоже расхотелось идти в кино. Скучно идти в кино одному, считал он. Вовсе не обязательно, чтобы фильм затронул за живое, главное – чтобы было после с кем поделиться впечатлениями. Иначе лучше и не ходить в кино. То есть Бент считал, что лучше вовсе не смотреть фильм, чем посмотреть его в одиночку. Я сказал, что, наверное, могу понять такую точку зрения, но даже так у меня не возникло желания идти в кино. Если он хочет, может воспользоваться нашим телефоном и пригласить кого нибудь еще. Он позвонил Нидар Бергене, и они договорились встретиться у нас через два часа.

Я решил, что мне остается только еще раз приготовить чай, что я и сделал, а Марианна еще раз поставила Шуберта. Мы о чем то болтали, но главным образом ждали Нидар Бергене.

Бент объяснил, что ему нравится беспорядочная студенческая жизнь. Но он слишком много спит, сказал он, и потому курит меньше, чем хотелось бы. Он хочет свести сон к четырем, самое большее пяти часам, а количество сигарет довести до максимума. Это его программа. Ему нравилось испытывать свой организм на прочность, сказал он и рассказал нам много дурацких историй. В основном о пиве.

Я незаметно кивнул и обменялся взглядом с Марианной: она должна понять, что я скептически отношусь к этому человеку, которого она называет своим другом.

Бент курил без остановки, и всем троим было очевидно, что настроение у каждого из нас кислое. Мы сыграли три партии в китайские шашки, и я немного обиделся, когда заметил, что Бент и Марианна в конце четвертой партии постарались мне подыграть. Наконец пришла Нидар Бергене и увела Бента. Я демонстративно не пригласил его заходить к нам почаще, но он вряд ли это заметил.

100)



Потом я сказал Марианне, что она мне очень нравится (в этом она не должна сомневаться), но, к сожалению, большинство ее друзей с приветом. А что касается Бента, так он просто дурак.

Марианна погладила меня по щеке и сказала: ну ну. Она хотела, чтобы мы пошли гулять. Только вдвоем. Я не должен столько думать о других, сказала она. Если Бент и с приветом, то тем хуже для него, а не для нас (коли на то пошло). И стала утешать меня, потому что я основательно продулся в китайские шашки. Сперва я не принимал никаких утешений, но потом мне это понравилось. И мы пошли в обнимку гулять по улицам. Мы дышали полной грудью, смеялись и иногда бросались снежками. Прогулка получилась долгой, и домой мы вернулись уже совсем ночью.


1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   35

Похожие:

Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая icon31. Виды органов контрольной власти и формы их деятельности
Специфика построения контрольной власти состоит в том, что органы контроля рассредоточены, не имеют единой иерархической системы,...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПсихологическая инициация женщины «Хорошая женщина мёртвая женщина»....
Центральной темой большинства женских сессий является тема женской инициации. Этот термин авторы вводят, чтобы обозначить опре­деленный...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая icon1. Не просто солдаты на летних сборах
В других же местах мужчины и женщины живут в роскоши, нимало не беспокоясь о нищете и голоде. Они прожигают жизнь, напива­ются, женятся,...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconТайная книга женщины
Соединяясь, два жизненных начала — мужское и женское — рождают любовь. Взаимопроникновение, слияние, как естественное проявление...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconКонституционное право зарубежных стран
Кп устанавливает национально-территориальную организацию власти, а также организацию, формы и механизмы осуществления власти. При...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconКонституционное право зарубежных стран
Кп устанавливает национально-территориальную организацию власти, а также организацию, формы и механизмы осуществления власти. При...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПонятие и виды выборов. Роль и значение избирательно права в механизме...
Ветви власти: Законодательная; Исполнительная; Надзорная; Судебная; Карательная; Идеологическая
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПонятие и виды добровольных объединений. Понятие добровольного объединения
Это общественное корпоративное управление, управление в коллективе, представляющее собой реализацию не государственной власти и не...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconЛу Мулей «Мулей»
«Наивно. Супер» и «Во власти женщины», «Луч­шая страна в мире» и «У», «Допплер» и «Грузовики „Вольво». По мнению критиков, это его...
Эрленд Лу Во власти женщины Эрленд Лу Во власти женщины Часть первая iconПочему мужчины врут, а женщины ревут
Личные и семейные отношения подвергаются таким же стрессам, как и вся наша «сумасшедшая» жизнь. Женщины злятся, а мужчины удивляются...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница