Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1


НазваниеПризрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1
страница8/35
Дата публикации17.03.2013
Размер6.57 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35

Глава 10
Турд Шульц отпер дверь своего дома, заглянул во мрак и минуту постоял, прислушиваясь к тишине. Не включая света, он сел на диван и подождал, когда раздастся успокаивающий рев очередного самолета.

Его выпустили.

Человек, представившийся инспектором полиции, зашел в камеру, уселся на корточки и спросил, какого черта он прятал в своем чемодане картофельную муку.

– Картофельную муку?

– В криминалистической лаборатории Крипоса утверждают, что мы прислали им именно муку.

Турд Шульц повторил то же самое, что говорил, когда его арестовали, – повторил необходимую процедуру: он не знает, как пакет оказался в его чемодане, и не знает, что в нем.

– Ты врешь, – сказал инспектор. – И мы будем приглядывать за тобой.

Потом он придержал дверь камеры и подал ему знак выходить.

Турда бросило в пот от пронзительного звука, внезапно заполнившего голую темную комнату. Он поднялся и стал ощупью пробираться к телефонному аппарату, стоящему на стуле у тренажера.

Звонил руководитель полетов. Он сказал, что Турд пока отстранен от международных рейсов и переведен на внутренние.

Турд поинтересовался почему.

Руководитель полетов объяснил, что руководство авиакомпании обсудило сложившуюся ситуацию на специальной встрече.

– Я надеюсь, вы понимаете, что мы не можем поставить вас на международные рейсы, пока над вами висит такое подозрение.

– Почему в таком случае вы не оставите меня на земле?

– Так решили.

– Так решили?

– Если мы временно отстраним вас, а информация об аресте просочится в прессу, то журналисты вскоре придут к выводу, что мы думаем, у вас в пакете была не просто мука. Э э… это не шутки.

– А вы так не думаете?

На другом конце возникла пауза, после чего прозвучал ответ:

– Репутация авиакомпании сильно пострадает, если мы признаем, что подозреваем одного из наших пилотов в контрабанде наркотиков, вам так не кажется?

«Это не шутки».

Все остальное, сказанное руководителем полетов, утонуло в гуле «ТУ 154».

Турд положил трубку.

Он на ощупь вернулся к дивану и уселся. Провел кончиками пальцев по стеклянной поверхности стола. Ощутил пятнышки стертой слизи, слюны и остатки кокаина. Что дальше? Стакан или дорожка? Стакан и дорожка?

Он поднялся. «Туполев» летел низко. Свет, появившийся сверху, заполнил всю гостиную, и Турд внезапно увидел в оконном стекле свое зеркальное отражение.

А потом снова наступила темнота. Но он успел разглядеть. Успел разглядеть в собственном взгляде то, что увидит во взглядах коллег. Презрение, осуждение и – что хуже всего – жалость.

«Внутренние рейсы». «Мы будем приглядывать за тобой». «До встречи».

Если он не сможет летать за границу, он больше не будет представлять для них никакой ценности. Для них он будет отчаявшимся, погрязшим в долгах, кокаинозависимым фактором риска. Человек в поле зрения полиции, человек под давлением. Он знал не много, но более чем достаточно для того, чтобы разрушить выстроенную ими инфраструктуру. И они сделают то, что должны. Турд Шульц закинул руки за голову и застонал. Он не был рожден для полетов на истребителях. Он вышел из себя и был не в состоянии вернуть контроль над ситуацией, он просто сидел и смотрел на то, как, кружась, падает на землю. И знал, что единственный шанс выжить – это пожертвовать истребителем. Ему надо было нажать кнопку катапультирования. И вылететь на своем кресле. Немедленно.

Ему надо пойти в полицию, к кому нибудь занимающему довольно высокое положение и возвышающемуся над коррупционными деньгами нарколиги. Он должен пойти к начальству.

Да, подумал Турд Шульц. Он выдохнул и почувствовал, как расслабились мышцы. А ведь он даже не заметил, как они напряглись. Надо пойти к начальству.

Но сначала выпить.

И нюхнуть.
Харри взял ключ от номера у того же молодого портье.

Поблагодарив его, он медленно пошел наверх. По дороге от станции метро на площади Эгерторге до гостиницы «Леон» он не заметил ни одного человека в футболке «Арсенала».

Приближаясь к номеру 301, Харри сбавил скорость. Две лампочки в коридоре перегорели, и здесь было так темно, что он отчетливо видел свет, идущий из под его собственной двери. Цены на электричество в Гонконге отучили Харри от норвежской привычки не выключать свет, уходя из дома, но, возможно, свет забыла выключить горничная. В таком случае она забыла и запереть дверь.

Держа ключ в правой руке, Харри толкнул дверь. В свете единственной люстры он увидел человека. Тот стоял спиной к нему, склонившись над его кожаным чемоданом, лежащим на кровати. В тот миг, когда дверь с легким стуком коснулась стены, незнакомец спокойно повернулся, и Харри увидел удлиненное морщинистое лицо человека с мягкими глазами сенбернара. Высокий сутулый мужчина был одет в длинное пальто и шерстяной свитер с грязным воротом. Сквозь длинные грязные волосы торчали самые большие уши из всех, что Харри доводилось видеть. Человеку было лет семьдесят, не меньше. Они были абсолютно ничем не похожи, однако первое, что пришло Харри в голову: он видит свое зеркальное отражение.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил Харри, стоя в коридоре.

Обычный вопрос.

– А на что это похоже?

Голос был моложе лица, в нем чувствовалась мощь, и говорил незнакомец с характерной шведской интонацией, которую так любят шведские поп группы и миссионеры.

– Как видишь, я вломился сюда, чтобы проверить, нет ли у тебя чего нибудь ценного. – Он поднял обе руки. В правой оказался универсальный адаптер, в левой – дешевое издание «Американской пасторали» Филипа Рота. – А больше у тебя ничего нет.

Он бросил вещи на кровать. Заглянул в маленький кожаный чемодан и перевел вопросительный взгляд на Харри:

– Даже электробритвы нет?

– Да какого хрена… – Харри плюнул на обычные процедуры, зашел в номер и захлопнул крышку чемодана.

– Спокойствие, сын мой, – сказал мужчина, держа поднятые руки перед собой. – Ничего личного. Ты новый постоялец в этом заведении. Вопрос только в том, кто первым тебя ограбит.

– Здесь? Ты хочешь сказать…

Старик протянул ему руку.

– Добро пожаловать. Я Като. Живу в триста десятом.

Харри посмотрел на большой грязный кулак, похожий на сковородку.

– Давай, – кивнул Като. – Руки – единственная часть меня, которую можно трогать.

Харри назвал свое имя и пожал его руку. Она оказалась на удивление мягкой.

– Руки священника, – сказал мужчина, словно отвечая на его мысли. – У тебя выпить есть, Харри?

Харри кивнул на чемодан и открытые дверцы шкафа:

– Это ты уже выяснил.

– Что у тебя ничего нет в номере, да. А вдруг есть с собой? Например, в кармане.

Харри достал игровую приставку «Геймбой» и кинул ее на кровать, к другим разбросанным вещам.

Като наклонил голову и посмотрел на Харри. Ухо его смялось о плечо.

– Глядя на такой костюмчик, я бы подумал, что ты из тех, кто снимает номер на час, а не из постоянных жильцов. А что ты тут делаешь?

– Мне кажется, этот вопрос задал я.

Като положил руку на плечо Харри и посмотрел ему в глаза.

– Сын мой, – произнес он мощным голосом и провел двумя пальцами по льняной ткани. – Это очень хороший костюм. Сколько ты за него отдал?

Харри должен был что то сказать. Совместить вежливую фразу с отказом и угрозой. Но он понял, что от этого пользы будет мало. Он сдался. И улыбнулся.

Като улыбнулся ему в ответ.

Как зеркальное отражение.

– Не буду больше болтать, к тому же мне пора на работу.

– Какую?

– Вот видишь, ты тоже не интересуешься своими ближними. Я проповедую слово Божие несчастным.

– В это время?

– Мое призвание не связано с расписанием церковных служб. Прощай.

Галантно поклонившись, старик повернулся и ушел. Когда он переступал порог номера, Харри увидел, что из кармана пальто Като торчит одна из его нераспечатанных пачек «Кэмела». Харри закрыл за ним дверь. В номере висел запах старости и пепла. Харри подошел к окну и распахнул его. Помещение сразу наполнили звуки города: слабый ровный шум дорожного движения, ритмы джаза из открытого окна, далекое завывание полицейской сирены, крик несчастного, изливающего свою боль где то между домами, а следом звук бьющегося стекла, ветер, шелестящий опавшей листвой, стук женских каблучков. Звуки Осло. Слабые признаки движения заставили его посмотреть вниз. Свет одинокой лампочки на стене заднего двора падал на мусорный бак, стоявший под окном Харри. В нем блеснул коричневый хвост. На краю бака сидела крыса, поднявшая кверху блестящий нос. Харри вспомнил слова своего рассудительного работодателя Хермана Клюйта, которые, возможно, относились, а возможно, и нет к его собственной деятельности: «Крыса – она ни плохая, ни хорошая. Она просто делает то, что должна делать крыса».
В Осло наступила худшая часть зимы. Время перед тем, как фьорд покрывается льдом, когда по центральным улицам носится ледяной соленый ветер. Я, как обычно, стоял на улице Дроннингенс гате и толкал спид, стесолид и рогипнол. Я переминался с ноги на ногу. Пальцы на ногах потеряли чувствительность, и я раздумывал над тем, не потратить ли дневную выручку на дорогущие ботинки фирмы «Фриланс», которые я видел в окне универмага «Стен & Стрём». Или на айс, который, по слухам, появился на Плате. А может, мне удастся заныкать немного спида – Туту не заметит – и купить ботинки. Но, поразмыслив здраво, я решил, что безопаснее плюнуть на ботинки и отдать Одину все, что ему причитается. Во всяком случае, мое положение было лучше, чем у Олега, которому приходилось начинать с низов, торгуя хэшем в ледяном аду у реки. Туту выделил ему место под мостом Нюбруа, где ему приходилось конкурировать с выходцами из говенных дыр со всего света, и наверняка от моста Анкербруа до самого фьорда Олег был единственным, кто хорошо говорил по норвежски.

Я заметил парня в футболке «Арсенала», стоящего немного дальше по улице. Обычно там стоял Псина, прыщавый выходец из Южной Норвегии в собачьем ошейнике. Новый человек, а процедура та же самая: собирает стаю. Пока перед ним в ожидании стояли трое клиентов. Одному богу известно, чего они так боялись. Легавые уже давно махнули рукой на этот район, и если они вязали дилеров на этой улице, то только для виду, потому что кто то из политиков снова что то протявкал.

Мужик, одетый так, словно собирался на конфирмацию, прошел мимо стаи, и я увидел, как они с «Арсеналом» едва заметно кивнули друг другу. Мужик остановился рядом со мной. Плащ от Фернера Якобсена, костюм от Эрменеджильдо Зеньи и косой пробор как у музыкантов группы «Серебряные мальчики». Он был огромным.

– Somebody wants to meet you, 19 – произнес он по английски с рычащим русским акцентом.

Я посчитал, что это обычное дело. Он видел мое лицо, подумал, что я продаюсь, и захотел получить минет или мою молодую задницу. И надо признаться, что в такие дни, как этот, я часто задумывался о смене сферы деятельности: сиденья в машине с подогревом и почасовая оплата в четыре раза выше.

– No thanks, 20 – ответил я.

– Right answer is «yes, thanks», 21 – сказал мужик, схватил меня за руку и скорее понес, чем поволок к черному лимузину, в тот же миг беззвучно подъехавшему к краю тротуара прямо перед нами.

Задняя дверь открылась, и, поскольку сопротивляться было бесполезно, я начал думать о том, как бы не продешевить. Оплаченное изнасилование в любом случае лучше, чем бесплатное.

Меня бросили на заднее сиденье, и дверь закрылась с мягким дорогим щелчком. Через окна, снаружи казавшиеся черными и непрозрачными, я увидел, как мы повернули на запад. За рулем сидел маленький человек с такой маленькой головой, что на ней едва помещались большие вещи: брутальный носяра, белая безгубая акулья челюсть, выпученные глазищи и брови, которые, казалось, были приклеены некачественным клеем. На нем тоже был дорогой похоронный костюм и проборчик хориста. Он глянул на меня в зеркало заднего вида:

– Sales good, eh? 22

– What sales, козел? 23

Коротышка дружелюбно улыбнулся и кивнул. В глубине души я решил, что не дам им скидку за обслуживание нескольких человек, если они об этом попросят, но затем по взгляду коротышки я понял, что они хотят не меня. Им нужно другое, а что именно, я пока не мог прочитать в его глазах. Появилась и исчезла ратуша. Американское посольство. Дворцовый парк. Дальше на запад. По улице Киркевейен. НРК. 24 А потом виллы, район богатеев.

Мы остановились на пригорке перед большой деревянной виллой, и похоронные агенты проводили меня к воротам. Пока мы скользили по гравию к дубовой двери, я огляделся по сторонам. Территория виллы была огромной, как футбольное поле, повсюду росли яблони и груши, тут же возвышалась цементная башня, похожая на бункер вроде тех, что в пустыне используют в качестве точек, торгующих водой; гараж на две машины с железными воротами, которые всегда наводят на мысли о скрывающихся за ними машинах «скорой помощи». Забор из металлической сетки высотой метра два три огораживал это великолепие. У меня уже появились мысли насчет того, куда мы идем. Лимузин, ломаный английский, «sales good?», вилла, похожая на крепость.

В маленькой гостиной здоровенный костюм обыскал меня, а потом вместе с коротышкой направился в угол, где стоял маленький столик, покрытый красной войлочной скатертью, а на стенах висело множество старых икон и распятий. Оба они достали свои пушки, положили на красный войлок, а сверху каждый положил свой крест. Затем коротышка открыл дверь в другую гостиную.

– Атаман, – сказал он, указывая мне на двери.

Старикану наверняка было как минимум столько же лет, сколько кожаному креслу, в котором он сидел. Я уставился на него. Крючковатые старческие пальцы держали черную сигарету.

В слишком большом камине весело потрескивал огонь, и я постарался встать так, чтобы тепло попадало мне на спину. Языки пламени бросали отсветы на белую шелковую рубашку и старческое лицо. Он отложил сигарету и поднял руку внешней стороной ладони вверх, как будто думал, что я поцелую синий камень на его безымянном пальце.

– Бирманский сапфир, – произнес он. – Шесть и шесть десятых карата, четыре с половиной тысячи долларов за карат.

Старик говорил с акцентом. Его было не очень легко расслышать, но он присутствовал. Польский? Русский? Во всяком случае, восточноевропейский.

– Сколько? – спросил он, опершись подбородком о перстень.

Я потратил несколько секунд на то, чтобы понять, о чем он спрашивает.

– Чуть меньше тридцати тысяч, – ответил я.

– Насколько меньше?

Я подумал.

– Двадцать девять тысяч семьсот, где то так.

– Курс доллара пять восемьдесят три.

– Около ста семидесяти тысяч.

Старикан кивнул:

– Говорят, ты хорош.

Его старческие глаза сияли ярче хренова бирманского сапфира.

– Они это поняли, – сказал я.

– Я видел тебя в действии. Тебе надо многому научиться, но я вижу, что ты умнее других имбецилов. Глядя на клиента, ты можешь определить, сколько он готов заплатить.

Я пожал плечами. Мне было интересно, сколько он готов заплатить.

– А еще говорят, что ты воруешь.

– Только когда от этого есть выгода.

Старикан рассмеялся. То есть, поскольку я видел его в первый раз, я подумал, что у него случился приступ кашля а ля рак легких. Где то в глубине горла у него заклокотало, и звук этот страшно напоминал старое доброе рычание южно норвежского лодочного мотора. Потом он уставился на меня своими холодными голубыми еврейскими глазами и произнес таким тоном, будто сообщал мне второй закон Ньютона:

– В таком случае ты должен решить и следующую задачку. Если ты украдешь у меня, я тебя убью.

По спине у меня потек пот. Я заставил себя посмотреть ему в глаза. Ощущение было такое, словно я вглядывался в хренову Антарктику. Пустота. Холод и хренова пустыня. Но я увидел по меньшей мере две вещи, которые он хотел получить. Номер один – деньги.

– Эти мотоциклисты позволяют тебе продавать десять граммов в свой карман с каждых пятидесяти граммов в их карман. Семнадцать процентов. Работая на меня, ты будешь продавать только мой товар и получать расчет наличными. Пятнадцать процентов. У тебя будет свое место на улице. Вас будет трое. Тот, у кого деньги, тот, у кого товар, и разведчик. Семь процентов тому, у кого товар, и три процента разведчику. Расчет каждый вечер в районе полуночи с Андреем. – Он кивнул в сторону маленького варианта «Серебряных мальчиков».

Место на улице. Разведчик. Прямо как в сериале «Прослушка».

– Договорились, – сказал я. – Давайте форму.

Старикан улыбнулся улыбкой рептилии, сообщающей тебе, какое место в иерархии ты занимаешь.

– Андрей об этом позаботится.

Мы поговорили еще немного. Он расспросил о моих родителях, друзьях, поинтересовался, есть ли у меня жилье. Я рассказал, что живу со своей неродной сестрой и потребляю не больше, чем мне необходимо, поскольку у меня было чувство, что он заранее знал ответы на все вопросы. Только один раз я немного замялся, когда он спросил, почему я разговариваю на таком архаичном диалекте восточного Осло, хотя вырос в образованной семье на севере города. Я ответил, что мой отец, мой настоящий отец, был из восточного района. Я, блин, испугался, но мне всегда не по себе, когда я представляю, папа, как ты ходил по восточным районам, бедный, безработный, живущий в тесной холодной квартирке, в которой не слишком хорошо растить ребенка. А может, я стал так говорить, чтобы побесить Рольфа и соседских детишек снобов. А потом обнаружил, что это дает мне превосходство, прямо как татуировки на руках: люди начинали побаиваться меня, сторониться, оставлять мне больше пространства. Пока я распространялся о своей жизни, старикан все время следил за выражением моего лица и постукивал сапфиром по подлокотнику, ритмично и неумолимо, словно вел обратный отсчет. Когда в допросе наступила пауза и из звуков в комнате остался только его стук, мне показалось, что, если я не нарушу тишину, мы просто взорвемся.

– Клевая вилла, – сказал я.

Это прозвучало так глупо, что я чуть не покраснел.

– Здесь с тысяча девятьсот сорок второго по сорок пятый жил шеф гестапо в Норвегии, Хельмут Рейнхард.

– Соседи, наверное, вам не досаждают.

– Соседний дом тоже принадлежит мне. Там жил адъютант Рейнхарда. Или наоборот.

– Наоборот?

– Здесь не всегда можно с легкостью во всем разобраться, – произнес старикан.

И сверкнул улыбкой ящера. Варана с острова Комодо.

Я знал, что мне надо быть осторожным, но не удержался:

– Я не понимаю по крайней мере вот что. Один платит мне семнадцать процентов, как и все остальные. Вы же хотите, чтобы на вас работала команда из трех человек, и готовы отдать им за все про все двадцать пять процентов. Почему?

Взгляд старика был направлен на одну сторону моего лица.

– Потому что трое – это более безопасно, чем двое, Густо. Риск моих дилеров – это мой риск. Если потеряешь все свои пешки, то получишь шах и мат, и это только вопрос времени, Густо.

Казалось, он повторяет мое имя только для того, чтобы услышать его звучание.

– Но прибыль…

– Об этом тебе не стоит беспокоиться, – ответил он резко. Потом улыбнулся, и голос его снова смягчился: – Наш товар идет напрямую от поставщика, Густо. Степень его чистоты в шесть раз выше, чем у так называемого героина, который сначала бодяжат в Стамбуле, потом в Белграде, а потом в Амстердаме. И все равно мы платим за грамм меньше. Понимаешь?

Я кивнул:

– Вы можете разбодяжить товар в семь восемь раз больше, чем остальные.

– Да, мы используем добавки, но меньше, чем другие. Мы продаем то, что действительно может считаться героином. Это ты уже знаешь, и именно поэтому ты так быстро согласился на меньший процент. – Отсветы пламени блестели на его белоснежных зубах. – Потому что ты знаешь, что будешь продавать лучший товар в этом городе, что твой оборот будет в три четыре раза больше, чем сейчас, когда ты торгуешь пшеничной мукой Одина. Ты знаешь, потому что видишь это каждый день: покупатели, идущие мимо рядов дилеров героина к тому, на ком…

– …футболка «Арсенала».

– Клиенты будут знать, что у тебя отличный товар, с самого первого дня, Густо.

После чего он проводил меня до дверей.

Поскольку он сидел, укутав ноги шерстяным пледом, я думал, что он калека или что то в этом духе, но он оказался на удивление подвижным. У дверей он остановился, и стало ясно, что он не хочет показываться в соседней комнате. Старикан взял меня за руку чуть выше локтя. Легко сжал трицепс.

– Мы скоро снова встретимся, Густо.

Я кивнул. Как уже было сказано, я знал, чего еще он хочет. «Я видел тебя в действии». Он сидел и изучал меня из салона лимузина с тонированными стеклами, как картину какого нибудь хренова Рембрандта. Поэтому я знал, что получу то, что хочу.

– Разведчиком будет моя сестра. А человеком с товаром будет парень по имени Олег.

– Хорошо. Еще что нибудь?

– Я хочу футболку с номером двадцать три.

– Аршавин, – удовлетворенно пробормотал большой «Серебряный мальчик». – Russian. 25

Наверное, он никогда не слышал о Майкле Джордане.

– Посмотрим, – с усмешкой произнес старик. Он посмотрел на небо. – Сейчас Андрей тебе кое что покажет, и можешь начинать.

Его рука продолжала похлопывать мою, и улыбка, блин, не сходила с губ. Я был напуган. И возбужден. Напуган и возбужден, как охотник на варанов острова Комодо.

Серебряные мальчики поехали на пустынную пристань для маломерных судов во Фрогнерском заливе. У них был ключ от ворот, и мы продолжили путь между поставленными на зимнюю стоянку лодками. У одного из причалов мы остановились и вышли из машины. Я стоял и смотрел на черную спокойную воду, а Андрей в это время открывал багажник.

– Come here, Arshavin. 26

Я подошел и заглянул в багажник.

На нем по прежнему был собачий ошейник и футболка «Арсенала». Псина всегда был страшным, но от его нынешнего вида меня чуть не вырвало. На его прыщавой роже зияли огромные черные дыры с запекшейся кровью, одно ухо было разорвано пополам, в одной глазнице вместо глаза было нечто напоминающее рисовую кашу. Когда мне удалось отвести взгляд от каши, я заметил дырку на футболке, чуть выше буквы «м» в слове «Эмиратскими». Как пулевое отверстие.

– What happened? 27 – выдавил я из себя.

– He talked to the copin sixpence. 28

Я знал, о ком он говорит. По Квадратуре рыскал один тайный агент. Все знали тайных полицейских агентов, но этот был как бы под прикрытием. Так, по крайней мере, считал он сам.

Андрей подождал, предоставив мне возможность хорошенько все разглядеть, а потом спросил:

– Got the message? 29

Я кивнул. Мне никак не удавалось отвести взгляд от изуродованного глаза. Какого черта они с ним сделали?

– Петр, – позвал Андрей.

Вдвоем они вынули труп из багажника, сняли с него футболку «Арсенала» и перенесли на край причала. Черная вода приняла его, беззвучно заглотила и закрыла пасть. Вот и нет его.

Андрей швырнул мне футболку.

– This is yours now. 30

Я просунул палец в отверстие от пули. Перевернул футболку и посмотрел на спину.

52. Бендтнер.
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   35

Похожие:

Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconТараканы Харри Холе 2 ю несбё
В министерстве иностранных дел слухи не подтвердились, и труп был кремирован на следующий же день, причем от официального вскрытия...
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconКоммунистической партии
Призрак бродит по Европе призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь,...
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconМанифест коммунистической партии
Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь,...
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconМанифест Коммунистической партии
Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь,...
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconМанифест коммунистической партии
Призрак бродит по Европе призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака: папа и царь,...
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconПрайм-еврознак
Реан А. А. Часть I: глава 14; в частях IV, V, VIII: глава Реан А. А., Петанова Е. И. Часть V: глава Розум С. И. В частях II, IV-VIII:...
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconПризрак толпы / Карл Ясперс, Жан Бодрийар. М.: Алгоритм, 2007. 272 с. Философский
Призрак толпы / Карл Ясперс, Жан Бодрийар. — М.: Алгоритм, 2007. — 272 с. — Философский
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconУилл Эллиот «Пилигримы»
Призрак  – конгломерат пяти личностей, обитающих в зеркале Ву (и иных стеклянных поверхностях)
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconВозмездие
Призрак сидел в своем кресле, устремив взгляд в огромный иллюминатор, занимавший целую стену в его личном кабинете
Призрак Харри Холе 9 ю несбё Призрак часть I глава 1 iconШирли Джексон Призрак дома на холме Леонарду Брауну 1 Ни один живой...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница