Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе


НазваниеЛао Шэ. Записки о Кошачьем городе
страница14/16
Дата публикации31.07.2013
Размер1.62 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

- Как ты кстати! - воскликнул он, обнимая Большого Ястреба, который

кинулся ему навстречу.

Из глаз обоих потекли слезы. Я не решался спросить, чем они так

взволнованы, а Маленький Скорпион продолжал:

- И все же твой приход мало поможет.

- Я знаю. Не только не поможет, а помешает тебе. Но я не мог не прийти.

Пробил мой час!

- Что ты задумал?

- Смерть в бою я предоставляю тебе. Сам я умру бесславно и все-таки не

понапрасну. Сколько у тебя войска?

- Немного. Отцовские солдаты уже отступили, а другие собираются

отступить. Только солдаты Большой Мухи могут послушаться моего приказа, но

если они узнают, что ты здесь, отпадут даже они.

- Понимаю, - хмуро ответил Большой Ястреб. - А ты не можешь повернуть

отцовских солдат на врага?

- Боюсь, ничего не получится...

- Казни для острастки парочку офицеров!..

- Ими командует отец...

- Соври им, скажи, что у меня много солдат, что ты послал меня на

фронт, но я ослушался твоего приказа...

- Предположим. Хотя у тебя нет ни одного солдата, я могу сказать, будто

их сто тысяч. А что потом?

- Потом убей меня и выставь мою голову на улице. Тогда солдаты

подчинятся тебе - ведь они знают меня!

- Боюсь, что это в самом деле единственный выход... Но я еще должен

сказать им, будто отец передал мне командование.

- Да, и поскорее, потому что враг уже подходит. Чем больше ты успеешь

набрать солдат, тем лучше. А я, друг, покончу с собой, чтобы тебе не

пришлось стать моим палачом.

- Погодите! - воскликнул я дрожащим голосом. - Погодите! Что это даст

вам?

- Ничего, - все так же хмуро ответил Большой Ястреб. - У врага гораздо

лучше и солдаты, и оружие, мы вряд ли одолеем его даже всей страной. Но

если наша гибель будет замечена, она сможет повернуть ход истории

Кошачьего государства. Иностранцы, по крайней мере, не будут нас так

презирать. Наша гибель - не жертва и не путь к славе, а насущная

необходимость. Мы не желаем быть рабами! Человеческая совесть долговечнее

жизни. Вот и все. Прощай, земной господин!

- Постой! - окликнул его Маленький Скорпион. - Лучше съесть сорок

дурманных листьев, так легче умереть.

- Можно, - усмехнулся Большой Ястреб. - Странно складывается жизнь! До

сих пор я не ел дурманных листьев, и меня считали ханжой. Пусть теперь у

них хоть доказательство будет. Дурман, неси листья! Я никуда не пойду, в

минуту смерти я хочу быть с друзьями...

Девушка принесла охапку листьев и тотчас вышла. Большой Ястреб

решительно принялся за них.

- А как же твой сын? - произнес Маленький Скорпион с раскаянием в

голосе. - О, я не должен был об этом говорить!

- Но ведь гибнет страна... - тихо ответил Большой Ястреб.

Он продолжал жевать листья, но очень медленно - наверное, уже захмелел.

- Я хочу спать, - еле слышно сказал он, опускаясь на пол.

Я взял его за руку, он поблагодарил, и это были последние слова

Большого Ястреба, хотя рука оставалась теплой и дыхание прервалось лишь в

полночь.


24


Да, я не мог назвать его смерть жертвой, потому что он сам не считал

себя героем. Сбудутся ли его надежды, я пока еще не знал, но видел, что

его отрубленная голова торчит на шесте посреди города. Я, конечно, пришел

посмотреть не на голову, а на жителей Кошачьего города, для которых

подобное зрелище представляло особое удовольствие. Маленький Скорпион

давно исчез и не появлялся даже у Дурман, поэтому я решил пойти" на улицу.

Город по-прежнему выглядел оживленным - пожалуй, еще более оживленным,

чем раньше. Ведь можно было полюбоваться отрубленной головой, это гораздо

интереснее, чем камешек на дороге. Говорили, что в толкотне у шеста уже

задавлены три старика и две женщины, но никто не горевал, потому что

смерть ради удовольствия считалась почетной. Люди-кошки еще больше толкали

и бранили друг друга. Никто не спрашивал, чья это голова, за что

отрублена. В толпе слышались примерно такие восклицания:

- У, какая волосатая!

- А глаза-то закрыты!

- Жаль, что только голову выставили! Надо бы и тело...

Пожалуй, Большой Ястреб принял правильное решение. Стоит ли жить рядом

с подобными людьми?

Выбравшись из толпы, я пошел к императорскому дворцу. Идти было трудно,

потому что во всех направлениях шествовали отряды музыкантов, которые

нещадно дули и били в свои инструменты. Слушатели бросались за ними то в

одну, то в другую сторону, но все равно не успевали и наверняка

досадовали, что у них так мало ног, ушей и глаз. По воплям зевак я понял,

что это свадебные оркестры, однако из-за обилия людей не видел паланкинов

с невестами и не мог определить, сколько людей-кошек должны их нести.

Впрочем, гораздо больше меня интересовал другой вопрос: почему в минуту

опасности так торопятся со свадьбами?

Спросить было не у кого - люди-кошки страшились разговаривать с

иностранцем. Я вернулся к Дурман. Она сидела в комнате и плакала, а при

виде меня зарыдала еще сильнее, как будто я ее обидел. Пришлось долго

утешать ее, прежде чем она сказала:

- Маленький Скорпион ушел на фронт! Это ужасно!..

- Ничего, он еще вернется! - соврал я, искренне желая, чтобы моя ложь

оказалась правдой. - Он обязательно вернется, и я пойду вместе с ним.

- Правда? - улыбнулась она сквозь слезы.

- Конечно! А сейчас пойдем прогуляемся. Довольно плакать здесь одной.

- Я вовсе не плачу, - сказала Дурман, вытирая слезы и пудрясь.

- Почему сейчас так много свадеб? - спросил я по дороге.

Это был праздный вопрос, но я утешал себя тем, что отвлекаю женщину от

мрачных мыслей. Сказать по правде, я отвлекал и себя, потому что

предчувствовал неизбежную гибель Маленького Скорпиона.

- Когда наступает смутное время, все спешат со свадьбами, чтобы солдаты

не обесчестили девушек, - объяснила Дурман.

- Зачем же праздновать их так пышно?

Я не мог думать ни о чем другом, кроме начавшейся войны, но кошачье

отношение к жизни на этот раз оказалось разумнее человеческого.

- На свадьбах необходима пышность. Воина скоро кончится, а брак - на

всю жизнь!

Поверив моим словам о возвращении Маленького Скорпиона, Дурман

успокоилась и даже предложила мне посмотреть пьесу.

- Сегодня министр иностранных дел устраивает представление на улице по

случаю женитьбы сына. Пойдем?

Мне казалось, что убить министра, который во время войны занимается

подобной чепухой, намного достойнее, чем смотреть спектакль, но на роль

убийцы я не годился, а кошачьего театра еще не видел. Я решил пойти - в

последнее время мое диалектическое мышление заметно кошкоизировалось.

Перед домом министра иностранных дел стояло множество солдат.

Представление уже началось, но простой народ близко не подпускали: тот,

кто рвался вперед, получал дубиной по голове. С собственным мирным людом

кошачьи солдаты воевали отлично! Меня они, конечно, не посмели бы ударить,

но я сам не очень рвался вперед, потому что доносившаяся из театра музыка

отнюдь не усладила мне слух. Долго я слушал пронзительные звуки,

прерываемые воплями актеров, однако так и не почувствовал никакого

удовольствия.

- Нет ли у вас пьес получше этой? - спросил я у Дурман.

- Есть, иностранные. Их я смотрела в детстве, они гораздо тоньше. Потом

их перестали играть, так как никто в них ничего не понимал. Министр

иностранных дел сам выступал за новые пьесы - до тех пор, пока один

иностранец не сказал, что наш театр тоже очень интересен. Тогда министр

вернулся к старому театру.

- А если другой человек скажет, что иностранный театр лучше?

- Это уже будет бесполезно. Иностранные пьесы действительно хороши, но

слишком глубоки. Когда министр ратовал за них, он вряд ли их как следует

понимал, поэтому и уцепился за лестное мнение о наших пьесах. Сам он

вообще не разбирается в театре, хотя и норовит прослыть его

пропагандистом. А старый театр легче рекламировать, у него больше

поклонников. У нас часто так бывает: новое едва возникнет и тут же

вытесняется старым. Для того чтобы понимать новое, нужно слишком много сил

и энергии.

Я чувствовал, что это не ее мысли, а Маленького Скорпиона, потому что

сама она продолжала потихоньку протискиваться вперед.

Мне было неудобно ловить ее на слове, но больше я выдержать не мог.

- Уйдем?

После всего сказанного о театре Дурман было неловко не согласиться. Не

протестовала она и тогда, когда я предложил сходить к императорскому

дворцу.

Он был самым большим, но не самым красивым зданием Кошачьего города.

Сегодня дворец выглядел особенно неприятно: перед стенами солдаты, на

стенах солдаты... Кроме того, стены были вымазаны свежей грязью, а вода по

рву воняла сильнее обычного.

- Иностранцы любят чистоту, - пояснила Дурман, - грязь - лучшее

заграждение от них.

У меня не хватило сил даже рассмеяться.

На стену вылезло несколько фигурок, которые долго усаживались верхом,

по-видимому, боясь свалиться. Дурман возбужденно закричала:

- Высочайший указ!

- Где? - спросил я.

- Смотри!

Люди на стене двигались так медленно, что у меня заныли ноги. Наконец

гонцы спустили на веревке камень с белыми знаками. Дурман, обладавшая

острым зрением, охнула.

- Что случилось? - заторопил я.

- Перенос столицы! Император уезжает! Беда! Как же мы будем без него?!

- запричитала Дурман, очевидно тревожась о Маленьком Скорпионе, а не об

императоре.

Тем временем со стены спустили еще один камень.

- "Солдатам и народу, - начала читать девушка, - повелеваем оставаться

на местах. Переезжаем только Мы и чиновники".

Я поразился мудрости Его Величества и пожелал ему на полпути свернуть

себе шею. Но Дурман неожиданно обрадовалась:

- Это еще ничего. Раз многие остаются, мне не страшно!

"Интересно, где они будут получать дурманные листья после отъезда

чиновников?" - подумал я, но в этот момент появился новый камень.

- "С сего дня запрещаем именовать Нас "Хозяином всех свор". В минуту

грозной опасности народ должен быть сплочен, поэтому Мы становимся

"Хозяином одной своры". Все на борьбу с врагом!" - прочитала Дурман и

добавила: - Лучше бы совсем без свор...

Мы подождали еще немного, но поняли, что указов больше не будет, так

как глашатаи скрылись за стеной. Дурман очень хотелось вернуться и

посмотреть, не пришел ли домой Маленький Скорпион, а я отправился к

государственным учреждениям, где могли вывесить еще какие-нибудь указы. В

восточной стороне, куда пошла Дурман, по-прежнему гремела музыка, но здесь

стояла полнейшая тишина. Похоже, что свадьбы были в тысячу раз важнее всех

государственных проблем.

Особенно интересовало меня министерство иностранных дел, перед которым

никого не оказалось. Ах да, министр ведь празднует свадьбу сына и, должно

быть, отпустил своих подчиненных. Еще вопрос, есть ли у людей-кошек

иностранные дела, хотя министерство существует.

Воспользовавшись отсутствием чиновников, я решил выяснить этот вопрос.

Бесцеремонно вошел - внутри никого. Комнаты не заперты, в них тоже никого

и ничего, кроме кучи каменных пластинок с надписью "Протест". Их,

наверное, рассылают во всех подходящих и неподходящих случаях: ведь

дипломаты - специалисты по протестам. Я хотел найти какие-нибудь

документы, присланные из-за границы, но не нашел. Видимо, иностранцы,

стремясь облегчить себе дипломатические отношения, никогда не отвечали на

кошачьи "протесты".

Незачем было смотреть другие учреждения. Если министерство иностранных

дел так гениально просто, то в остальных организациях, поди, нет даже

каменных пластинок.

А учреждений мне встретилось много: министерство проституции, институт

дурманных листьев, управление кошачьими, эмигрантами, министерство борьбы

с иностранными товарами, палата мяса и овощей, комитет общественной

торговли сиротами... Некоторых интересных названий я просто не понял.

Чтобы обеспечить всех чиновников службой - или бездельем, - требовалось

как можно больше учреждений. Мне показалось, что их уж слишком много, но

людям-кошкам, по-видимому, было недостаточно.

Я шел прямо на запад, намереваясь заглянуть в иностранный квартал. Нет,

пойду лучше домой, посмотрю, не вернулся ли Маленький Скорпион. Я пошел

обратно по другой улице и вдруг увидел группу студентов, которые не

любовались спектаклем или отрубленной головой, как их сверстники, а стояли

на коленях перед большим камнем с надписью: "Памятник великому святому

Мяу". Зная, что они тотчас разбегутся, если увидят меня, я тихонько

подошел сзади, тоже опустился на колени и стал слушать, о чем они говорят.

Один из студентов впереди выпрямился во весь рост и крикнул:

- Да здравствует мяуизм! Да здравствует кошкизм!

Все подхватили его возглас. Вдоволь накричавшись, первый студент

приказал остальным сесть на землю и произнес речь.

- Мы должны свергнуть всех богов и поставить на их место великого

святого Мяу! - провозгласил он. - Мы должны низвергнуть родителей,

преподавателей и восстановить нашу свободу! Мы должны низложить императора

и осуществить кошкизм! Сейчас мы схватим императора и подарим его

иностранцам, чтобы они нас поддержали. Такого великолепного случая может

больше не представиться, поэтому будем действовать немедленно. Затем мы

уничтожим старших родственников, учителей, и тогда все дурманные листья,

женщины, народ и сам кошкизм будут нашими. Вспомните, что говорит великий

святой Мяу: "Вперед! На дворец!"

Никто не тронулся с места. Студент крикнул снова - опять никто не

шевельнулся.

- Может быть, сначала лучше разойтись по домам и убить отцов? -

предложил один. - Во дворце слишком много солдат, как бы по нарваться!

Все повскакали с земли.

- Погодите! Сядьте! Значит, начинаем с отцов?

Студенты заспорили, засомневались:

- Если мы убьем отцов, кто нам будет давать дурманные листья?

- Правильно! Сначала нужно забрать все дурманные листья, а уже потом

убить их владельцев!

- Раз у нас нет единого мнения, можно разделиться, - предложил другой.

- Антиимператорская фракция пойдет во дворец, а антиотцовская - по домам.

- Но великий святой Мяу говорил только об убийстве императора, а не

отцов...

- Контрреволюция!

- Если мы убьем их, мы нарушим завет великого святого!

Я решил, что юнцы передерутся, но они ограничились воплями. Постепенно

крикуны распались на несколько групп, каждая из которых обращалась к
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   16

Похожие:

Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconСказка о кошачьем рае
Ошибки человека становятся для животного источником страданий. И человек, утирая слезы, несет дряхлое животное усыплять. Но ни на...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconНиколай Амосов Записки из будущего «Записки из будущего»: Знание; 1967
Крупный учёный, медик, болен лейкозом. Единственная надежда — лечь в анабиоз и дождаться, пока наука сумеет справиться с этим заболеванием....
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconКонстантин Серафимов Армения записки спасателя Серафимов Константин Армения записки спасателя
Аварийно-спасательный отряд в сборе, подана по телефону заявка в Обком партии на вылет в район землетрясения. Уточняем детали снаряжения...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconНиколай Борисович Лопатин Секреты успеха (Записки рыболова) Chernovol
«Лопатин Н. Секреты успеха: Записки рыболова.»: © Издательство «Ураджай»; Минск; 1980
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconFlibusta net
Действие в Городе Падших Ангелов происходит спустя два месяца после событий, описанных в Городе Стекла
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconНиколай Николаевич Носов Незнайка в Солнечном городе Приключения Незнайки 2 Николай Носов
Зелёном городе и городе Змеёвке, о том, что они увидели и чему научились. Вернувшись из путешествия, Знайка и его друзья взялись...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconВикентий Викентьевич Вересаев 9a6ee002-2a93-102a-9ac3-800cba805322 Записки врача
Викентьевича Вересаева «Записки врача». Она имела сенсационный успех. Переживания начинающего свою деятельность врача, трудности,...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconЗиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский...
Боевые будни, очень живо написанные, представляют интерес для поколений, в войне не участвовавших. Не менее привлекают внимание и...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconРегламент 3-й открытый Кубок Мэра города Омска по картингу без шипов
Администрация Ленинского административного округа города Омска (далее лао г. Омска)
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе icon"Когда народ много знает, им трудно управлять"(Лао-Цзы)
Высшая ценность в обществе постмодернизма быть свободным от политической системы, быть индивидуальностью: свободно творить, выражать...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница