Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе


НазваниеЛао Шэ. Записки о Кошачьем городе
страница2/16
Дата публикации31.07.2013
Размер1.62 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

подняться, но ноги по-прежнему не слушались меня. Колодец был неширок, и

стоило мне лечь на землю, как до кувшина осталось бы несколько вершков. Но

веревка на поясе предостерегла меня от бесполезной попытки. Если бы я лег

на живот, вытянул руки и дернулся, веревка поставила бы меня на ноги.

Запекшееся горло помогло мне изобрести гениальный план: надо лечь на

спину и двигаться ногами вперед, словно жук, который опрокинулся и не

может перевернуться. Несмотря на то, что веревка была завязана очень туго,

я все-таки сдвинул ее вверх, на грудь, чтобы она не помешала мне достать

до кувшина. Лучше боль, чем жажда! Веревка глубоко, до крови врезалась мне

в тело, но я двигался, не обращая на это внимания, и наконец дотянулся до

драгоценности.

К несчастью, кандалы не позволяли мне раздвинуть ноги, чтобы обхватить

ими кувшин, а когда я разводил носки, я не мог дотянуться до него.

Безнадежно!

Оставалось только лежать навзничь и глядеть в небо. Машинально нащупав

пистолет, я вынул его и залюбовался изящной вещицей. Потом приставил его

блестящее дуло к виску: стоит шевельнуть пальцем - и с жаждой покончено

навсегда. Но тут меня осенила новая мысль. Перевернувшись на живот, я

дважды выстрелил по веревке. Она обуглилась. Лихорадочно работая руками и

зубами, я оборвал ее и в безумной радости, забыв про кандалы, вскочил на

ноги, но тут же упал. Когда я дополз до кувшина и заглянул внутрь, там

что-то блеснуло. Может быть, вода, а может быть... Но мне было не до

сомнений. Первый же прохладный глоток показался мне вкуснее волшебного

нектара. Усилия всегда вознаграждаются: я наконец понял эту простейшую

заповедь.

Воды было совсем немного, и я не оставил ни капли.

Обняв своего спасителя - кувшин, - я размечтался о том, что обязательно

захвачу его с собой, когда полечу обратно на Землю. Но тут же помрачнел:

увы, надежды нет... Долго я сидел не шевелясь, глядя в горлышко кувшина.

Надо мной с отрывистыми криками пролетела стая птиц. Я очнулся, поднял

голову и увидел розовую полоску зари. Серое небо сделалось как будто выше

и яснее, стены тоже украсились розовой каймой. "Скоро стемнеет, - подумал

я. - Что же делать?"

Все действия, которые были бы уместны на Земле, здесь не подходили. Я

не знал своего противника и не представлял, как с ним бороться. Даже

Робинзон, наверное, не испытывал ничего подобного: он был свободен, а мне

предстояло освободиться из лап людей с кошачьими мордами, о которых доселе

никто ничего не знал.

Но что же все-таки делать?

Прежде всего хорошо бы снять кандалы. До этого я не рассматривал их,

думал, что они железные, но теперь выяснил, что они свинцового цвета. Вот

почему мучители не отобрали у меня пистолет: на Марсе, должно быть, нет

железа, и из чрезмерной осторожности люди-кошки не решились дотронуться до

незнакомого вещества. На ощупь кандалы были твердыми. Я попробовал сломать

их - не поддаются. Из чего же они сделаны? К острому желанию спастись

добавилось любопытство. Я постучал по кандалам дулом пистолета, они

зазвенели, но не как железо. Может, это серебро или свинец? Все, что мягче

железа, я перепилю - стоит только разбить кувшин и выбрать поострее

осколок (я уже забыл о своем намерении привезти каменный кувшин на Землю).

Но грохнуть кувшин о стену я не решался, боясь привлечь сторожей. Нет, они

не услышат: ведь я только что стрелял из пистолета, и никто не появился.

Осмелев, я отбил от кувшина тонкую острую пластинку и принялся за работу.

Конечно, даже железную балку можно упорным трудом сточить в иглу для

вышивания, но тут дело было еще сложнее. Опыт по большей части дитя

ошибки, а мне оставалось только заблуждаться, потому что мой земной опыт

здесь ничего не значил. Хотя я пилил очень долго, на кандалах не появилось

даже царапины, как будто я пытался камнем сточить алмаз.

Я ощупал свои лохмотья, туфли, даже волосы, надеясь найти хоть

что-нибудь способное мне помочь. Неожиданно я обнаружил в часовом

карманчике брюк спичечный коробок в металлическом футлярчике. Я не курю и

обычно не ношу с собой спичек. Этот коробок мне сунул за неимением другого

подарка один знакомый перед отлетом. "Надеюсь, что спички не перегрузят

межпланетный корабль!" - пошутил он тогда.

Играя коробком, я предавался пустяковым, но приятным воспоминаниям.

Стемнело. Я чиркнул спичкой, потом зажег вторую. Машинально, дурачества

ради, поднес ее к своим кандалам, и вдруг - пшш! - от них осталась лишь

горстка белого пепла, а все вокруг наполнилось зловонием.

Оказывается, эти кошки знакомы с химией. Вот уж не ожидал!


4


Когда все потеряно, в избавлении от кандалов мало проку, но теперь я

хоть не должен стеречь этот кошачий колодец. Спрятав пистолет и спички, я

ухватился за висящий конец веревки и полез на стену. Кругом царила серая

мгла, какая бывает скорее в парильне, чем на открытом воздухе.

Перевалившись через край, я спрыгнул на землю. Куда же идти? Храбрости у

меня сильно поубавилось. Ни домов, ни огонька, ни звука. Вдалеке (а может

быть, невдалеке - я не мог определить расстояние) темнело что-то вроде

леса. Не пойти ли туда? Но кто знает, какие звери меня там ожидают!

Я посмотрел на звезды: сквозь серое, чуть розоватое небо виднелось лишь

несколько самых крупных звезд. Меня снова начала мучить жажда, на этот раз

вместе с голодом. Ночная охота, да еще на неведомых зверей и птиц, занятие

не для меня. Хорошо еще, что не холодно; наверное, здесь можно и днем и

ночью ходить голым. Я сел, прислонившись к стенке своей бывшей тюрьмы, и

уставился на звезды, стараясь ни о чем не думать. Самые обычные мысли

могли сейчас вызвать у меня слезы. Одиночество еще страшнее, чем боль.

Глаза слипались, но заснуть было бы слишком опасно. Поклевав некоторое

время носом, я вдруг вздрогнул и широко открыл глаза: мне показалось,

будто впереди мелькнула человеческая тень. "Наверное, это галлюцинация!" -

выругал я себя и закрыл глаза. Но едва я снова открыл их, как впереди

опять мелькнула тень. У меня волосы встали дыбом: ловить на Марсе

призраков не входило в мои намерения. Я твердо решил бодрствовать.

Долгое время ничто не появлялось. Тогда я нарочно сощурился, оставив

между ресницами крохотную щелку. Тень тотчас появилась!

Теперь я уже не боялся ее. Совершенно ясно, что это не призрак, а

существо с кошачьей мордой. Оказывается, у него такое острое зрение, что

оно даже издалека видит, закрыты ли у меня глаза. Я радостно сдержал

дыхание и стал ждать. Если оно кинется на меня, я с ним расправлюсь!

Неизвестно почему, но я считал себя сильнее человека-кошки. Может быть,

потому, что у меня пистолет? Смешно!

Время здесь не имело никакой цены. Мне показалось, что прошло несколько

веков, прежде чем незнакомец приблизился. На каждый шаг он тратил по

четверти часа, а может быть, по часу; в каждом шаге чувствовалась

осторожность, накопленная поколениями. Ступит сначала правой, затем левой

ногой, согнется, тихо выпрямится, оглянется, подастся назад, неслышно, как

снежинка, ляжет на землю, поползет, снова выгнет спину... Наверное, так

котенок ночью учится ловить мышей.

Если бы я шевельнулся или открыл глаза, он, без сомнения, тотчас бы

отпрянул. Но я не двигался, внимательно следя за ним сощуренными глазами.

Я чувствовал, что он вовсе не желает мне зла, а, наоборот, боится меня.

В руках у него ничего не было, к тому же он пришел один. Как мне дать

ему понять, что я совсем не собираюсь нападать на него? Пожалуй, лучший

способ - не двигаться, тогда он но крайней мере не убежит.

Человек-кошка приблизился ко мне вплотную, я уже чувствовал его горячее

дыхание. Отклонившись в сторону, словно спринтер, готовый принять

эстафетную палочку, он дважды махнул лапой перед моим лицом. Я еле заметно

кивнул головой. Он быстро убрал лапу, но остался на месте. Я снова кивнул,

затем медленно поднял руки и показал ему пустые ладони. Он как будто понял

этот язык жестов, тоже кивнул головой и выпрямился. Я поманил его пальцем.

Он снова кивнул, давая понять, что бежать не собирается. Так продолжалось

примерно с полчаса, после чего я наконец привстал.

Если никчемную трату времени можно назвать работой, то люди-кошки -

самые трудолюбивые существа на свете. Битый час мы с ним обменивались

жестами, кивали головами, шамкали губами, пофыркивали носами - словом,

двигали буквально каждым мускулом тела, подтверждая, что не хотим

причинить друг другу вреда. Разумеется, мы могли провести за этим занятием

еще час, а скорее всего целую неделю, если бы вдалеке не появилась новая

тень. Мой приятель первым заметил ее, отпрянул в сторону и призывно махнул

лапкой. Я побежал за ним. От голода и жажды у меня рябило в глазах, но я

чувствовал, что если нас настигнут, то мне и моему спутнику несдобровать.

Я не хотел терять нового знакомца: он будет прекрасным помощником в моих

скитаниях на Марсе.

Люди-кошки наверняка гнались за нами, потому что мои проводник прибавил

шагу. Сердце мое было готово выпрыгнуть - сзади раздался пронзительный

вой. Видимо, люди-кошки рассвирепели, если решились подать голос. Еще шаг

- и я упаду от изнеможения или у меня горлом пойдет кровь...

Собрав последние силы, я выхватил пистолет и наугад выстрелил. Сам я

даже не слышал звука выстрела, потому что тут же лишился чувств.

Очнулся я в какой-то комнате. Серое небо, красный свет... Земля...

Межпланетный корабль... Лужа крови, веревка... Я снова закрыл глаза.

Только спустя некоторое время новый приятель рассказал, что втащил

меня, как дохлую собаку, к себе домой. Почва на Марсе такая мягкая и

нежная, что при падении я даже не наставил себе синяков. А наши

преследователи, напуганные моим выстрелом, наверное, бежали три дня без

оглядки. Маленький пистолет с какими-нибудь двенадцатью патронами

прославил меня на весь Марс.


5


Я спал без просыпу и, наверное, заснул бы вечным сном, если бы не мухи.

Впрочем, я не знаю, что это за насекомые. Они больше похожи на маленьких

зеленых бабочек, этакие прелестные мотыльки, но еще несноснее наших мух.

Их на Марсе ужасно много - тряхнешь рукой, и с нее сразу слетает целая

стайка живых зеленых лепестков.

Тело затекло, потому что я всю ночь проспал на земле: люди-кошки не

знают кроватей. Одной рукой отгоняя мух, а другой почесываясь, я оглядел

хижину. Собственно, смотреть в ней было не на что. Я надеялся найти таз

для умывания, но безуспешно. Раз не оказалось вещей, пришлось смотреть на

стены и потолок. Они были из глины, без каких-либо украшений. Воздух в

хижине отдавал затхлостью. Лишь в одной из стен имелось отверстие аршина в

три высотой, которое служило и дверью, и окном одновременно.

Пистолет был по-прежнему при мне, это прекрасно. Хорошенько спрятав

его, я вылез через отверстие и тут понял, что окна были бы бесполезны:

хижина находилась в лесу - наверное, том самом, который я видел вчера

вечером. Листья на деревьях росли так густо, что через них не пробился бы

и самый яркий солнечный свет, а здесь он к тому же рассеивался в сером

неподвижном воздухе.

Я оглянулся по сторонам, но вокруг меня были толь ко густые листья,

сырость и вонь.

Впрочем, нет! Под одним из деревьев сидел человек-кошка. Он, конечно,

давно видел меня, но, поймав мой взгляд, бросился на дерево и исчез в

листве. Это меня разозлило. Разве так принимают гостей: ни еды, ни питья,

только ночлег в вонючей хижине! Решив не церемониться, я полез за хозяином

на дерево и, ухватившись за ветку, стал ее раскачивать. Человек-кошка

жалобно пискнул и остановился. Убежать ему было некуда, и он с прижатыми,

как у побитого кота, ушами начал медленно спускаться.

Я ткнул пальцем себе в рот, вытянул шею и несколько раз шевельнул

губами, объясняя, что хочу есть и пить. В ответ он показал на дерево.

"Может, он советует мне поесть плодов?" - сообразил я, мудро предположив,

что люди-кошки не едят риса. Но плодов на ветках не было. Между тем

человек-кошка взобрался на дерево, бережно сорвал несколько листьев, взял

их в зубы и вновь спустился, показывая то на меня, то на листья.

Когда он увидел, что эта скотская пища меня ничуть не привлекает, его

лицо исказилось - вероятно, от ярости. Почему он злился, я, конечно,

понять не мог, а он не мог понять, чем недоволен я.

Наконец я решил взять листья, но пусть он сам протянет их мне. Он

снова, казалось, ничего не понял. Мой гнев сменился сомнением: а может

быть, передо мной женщина? Может быть, на Марсе мужчины и женщины тоже

общаются, не приближаясь друг к другу? [иронический намек на строгие

моральные правила конфуцианства, в частности на фразу древнего философа

Мэн-цзы (III в. до н.э.): "Если мужчины и женщины общаются, не приближаясь

друг к другу, это соответствует церемониям"] Или - страшно вымолвить - это

правило здесь распространено на общение между всеми людьми (через

несколько дней выяснилось, что моя догадка была верна)? Ладно, не стоит

ссориться с тем, кого не понимаешь. Я подобрал листья и обтер их рукой -

по привычке, потому что руки у меня были грязные и кровоточили. Потом

откусил кусочек листа и поразился его приятному запаху и сочности. Изо рта

у меня закапал сок, и человек-кошка дернулся, словно желая подхватить

капли. "Видно, эти листья очень дороги, - подумал я. - Но почему он так

трясется над одним листом, когда вокруг целый лес? Впрочем, здесь все

странно!"

Съев один за другим два листа, я ощутил легкое головокружение. Душистый

сок как бы растекся по всему телу, наполняя его приятной истомой. Потянуло

спать, и все-таки я не заснул, потому что в этом озере дурмана таилась

капля возбуждающего, как при легком опьянении. У меня в руке был еще один

лист, но я не мог поднять руку. Смеясь над собой (не знаю, отразился ли

этот смех на моем лице), я прислонился к дереву, закрыл глаза и покачал

головой. Вмиг чувство опьянения прошло, теперь уже все мое тело, каждая

пора смеялась. Голода в жажды как не бывало, мыться больше не хотелось:

грязь, пот и кровь ничуть меня больше не тяготили.

Лес, как мне показалось, посветлел, серый воздух стал не холодным в не

душным, а таким, что лучше и не надо; зеленые деревья приобрели какую-то

мягкую поэтическую прелесть. Промозглая вонь сменилась крепким сладковатым

ароматом, словно от перезрелой дыни. Нет, это была не нега, а

восхитительное опьянение. Два листа влили в меня неведомую силу, и в сером

воздухе Марса я теперь чувствовал себя точно рыба в воде.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconСказка о кошачьем рае
Ошибки человека становятся для животного источником страданий. И человек, утирая слезы, несет дряхлое животное усыплять. Но ни на...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconНиколай Амосов Записки из будущего «Записки из будущего»: Знание; 1967
Крупный учёный, медик, болен лейкозом. Единственная надежда — лечь в анабиоз и дождаться, пока наука сумеет справиться с этим заболеванием....
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconКонстантин Серафимов Армения записки спасателя Серафимов Константин Армения записки спасателя
Аварийно-спасательный отряд в сборе, подана по телефону заявка в Обком партии на вылет в район землетрясения. Уточняем детали снаряжения...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconНиколай Борисович Лопатин Секреты успеха (Записки рыболова) Chernovol
«Лопатин Н. Секреты успеха: Записки рыболова.»: © Издательство «Ураджай»; Минск; 1980
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconFlibusta net
Действие в Городе Падших Ангелов происходит спустя два месяца после событий, описанных в Городе Стекла
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconНиколай Николаевич Носов Незнайка в Солнечном городе Приключения Незнайки 2 Николай Носов
Зелёном городе и городе Змеёвке, о том, что они увидели и чему научились. Вернувшись из путешествия, Знайка и его друзья взялись...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconВикентий Викентьевич Вересаев 9a6ee002-2a93-102a-9ac3-800cba805322 Записки врача
Викентьевича Вересаева «Записки врача». Она имела сенсационный успех. Переживания начинающего свою деятельность врача, трудности,...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconЗиновий Михайлович Черниловский Записки командира роты Черниловский...
Боевые будни, очень живо написанные, представляют интерес для поколений, в войне не участвовавших. Не менее привлекают внимание и...
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе iconРегламент 3-й открытый Кубок Мэра города Омска по картингу без шипов
Администрация Ленинского административного округа города Омска (далее лао г. Омска)
Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе icon"Когда народ много знает, им трудно управлять"(Лао-Цзы)
Высшая ценность в обществе постмодернизма быть свободным от политической системы, быть индивидуальностью: свободно творить, выражать...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница