Журавли стонали, пролетая


Скачать 106.22 Kb.
НазваниеЖуравли стонали, пролетая
Дата публикации01.08.2013
Размер106.22 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы


Пролог
Ночевала тучка золотая

Где-то на окраине Китая.

Журавли стонали, пролетая

Этой тучки звонкое нутро.

Звуком леса надо бы лечиться.

Всё звучит. Бурчит во сне волчица.

Пусть из каждой щелочки сочится

В этот мир огромное добро.

Золото

Питеру Гринуэю
В большой палец левой ноги мне шприцем закачали золотую горошину,

И горошина, пульсируя, проросла.

И стебли понимания, золотом распустившиеся в моих сосудах,

Превратили меня в дерево боли.

Миллионы миниатюрных портных по нитке обшили мое тело гусарским кителем,

Миллионы цирюльников вырвали по волоску на моей голове.

Командир заботливо положил мне в карман корку хлеба и пачку смертельных палочек,

А в ладонь мне вложил шар из черного металла.
Командир говорил: «Теперь в тебе течет

Золото нищих вдов,

Золото пьяных отцов, золото чернокожих, золото италоамериканцев,

Золото кожаных сутенеров, золото еврейских ростовщиков, золото инков, золото нацистов.

Конструктор, который тебе подарили на День рождения, складывается только в свастику.

И поэтому путь, по которому ты пойдешь, будет нести тебе лишь позор,

И форма, которую ты надел, не станет предметом гордости.

И напоследок – мы выбрали за тебя, потому что ты сам ничего не выбрал».
И, разумеется, я пошел, и понес в себе то,

Что когда-то было зубами, крестиками, часами,

Надеждой, любовью, страхом, идеалами, властью.

Я бряцал золотом по пыльным дорогам и горьким рекам,

По высохшему снегу и мокрым пескам,

Я видел убитых горем, упитых горькой, убитых Горьким,

Убитых Лермонтовым, оставленных жить Толстым.

Я ничего не записывал. Я лишь ел с ними за одним столом.
Каждый, кого я видел, имел патронташ достоинств и недостатков,

И все эти люди были по-своему хороши,

Но там, где я шел, людей мерили только крайностями,

И поэтому сам я всегда молчал.

Я молчал о том, что в моих сосудах сверкает золото,

Грязно-желтое, мутное и сгущенное.

Я ел сухой рис, пил несладкий кофе, курил солому

И с дымом впитывал в себя этот странный мир.
В этом мире всё должно было быть квадратным,

Как бункер товарища С. или голова товарища К.

Иногда у костра солдаты равняли друг другу задницы.

Я лежал в стороне – в моих венах текла их карма.

Позже были хайлэндеры, утренние хайлэндеры,

Полные живых рядовых и смертельного металлолома.

Рокоты и речитативы швыряли мокрый черный песок

В прыщавые и уже холодные лица.
На руинах советских заводов мы играли в футбол

Отстреленными конечностями манекенов,

Мы дразнили снайпера гениталиями,

Мы кидали гранаты в унитазы, окна, себе за пазуху,

Только я сидел в стороне, прятался за углом, бежал,

И молчал, молчал, это было труднее, чем воевать.

И если я не кусал себя за губу, то лишь потому,

Что тогда из губы потекло бы мое драгоценное золото.
На обратном пути я увидел, что всё по-прежнему.

Меньше свистели пули, меньше гремели взрывы,

Но те же, всё те же люди, не убитые, не добитые,

Вставали навстречу, и все они были по-своему хороши,

Но почему-то теперь недостатки стали заметнее,

И всё незаметнее становилось хорошее.

А золото так же текло и кипело,

Пронося по венам застарелую боль.
Первым умер большой палец левой ноги,

В который когда-то залили золото,

И постепенно вся левая нога отнялась,

И боль в ней так же постепенно умерла.

Солдат, прошедший войну без единой царапины,

Солдат, который ничего не записывал,

Солдат, который вечно молчал,

Теперь умирал, так же молча. Меня убивало золото.
Я вернулся домой, сохранив свое золото только в сердце.

Меня привезли в инвалидном кресле, завернутым в одеяло.

Люди вокруг утратили всё хорошее, стали злыднями,

Окружающий мир умирающему не нравился.

Когда я умер, из меня три дня вытекало золото.

Золото нищих вдов, золото пьяных отцов,

Золото кожаных сутенеров, золото еврейских ростовщиков,

Золото инков, золото нацистов, золото молодых солдат.
Кому-то в десну шприцем закачали золотую горошину,

И горошина, пульсируя, проросла,

И стебли понимания золотом распустились в его сосудах,

Превратив его в дерево боли.

Командир заботливо набивает его карманы приятными мелочами,

Хлопая по плечу, рассказывает про золото,

Золото нищих вдов, золото пьяных отцов,

И кладет в его ладонь шар из черного металла.


Keys to Roger
Послезавтра – осень. Ветры играют Бетховена.

Стаи листьев покрываются янтарем.

Двое в защитных костюмах смотрят с жалостью

На двуногое существо, вышедшее из леса.

Существо, которое падает и поскальзывается,

Существо, которое задыхается.

Если эти двое заберут его с собой – оно умрет,

Если оставят – умрет быстрее.

На розовом небе скоро появятся бабочки синего снега,

Скоро умрут, задохнутся сородичи существа,

Которое вышло из леса.

Послезавтра – осень. Перемена мест слагаемых,

Климата, цвета, ландшафта, курток.

Но в моей реальности всё по-прежнему,

Потому что в моей реальности осень настала уже давно,

И она как наждачная бумага, моя затяжная осень.

Механизмы моих суставов быстро ржавеют,

О поверхность планеты до крови истерты ноги,

А механик, который меня чинил, нас покинул,

И теперь меня лечат им написанные страницы.

Синих бабочек за окном со временем станет больше,

И они превратятся в синее полотно.

Я буду ждать, пока не кончится моя осень.

Ждите и вы. В наших силах построить мир,

Где вышедшие из леса не задохнутся,

Где Бетховен будет не в тягость,

Где розовое небо не будет запятнано снегом,

Где за осенью наступает лето.


Джатака
Уже не весна. За стеклом чистота. Бессонница.

Стоит ли хрупкий мир того, чтобы снова ссорится?

Стоит ли чувство того, чтоб на нем повеситься?

Может быть, мне и правда нужна ровесница?

Такая же флегматичная, как ваш покорный…

Может, я не люблю – а так, прочищаю горло?

Может, удел мой – доярки да глушь лесная?

Время покажет цветными от боли снами.

Время – козел отпущенья: за всё в ответе.

Время меня убьет. Разумеется, в этом веке.

В следующем – вернусь. Может быть – земноводным.

Или собакой. Но лучшим, чем я сегодня.

Адская мойка
Воды на полу – по щиколотку,

Макаронины, этикетки, осколки кафеля,

Струи горячей воды, тошнотворный запах,

Брызги пены, оргазмы стихотворений,

Шуршащие ритмы мойки в шестнадцать солдатских рук.

Мокрая одежда, капли пота, ящики с помоями,

Пустые банки, кастрюли, котлы.

И за всем этим следит с подоконника,

Сидя в лотосе, тощий, губастый, голый

Человек со злыми прищуренными глазами,

Распорядитель мойки – блядское создание,

Демоническое уебище,

И крестит желтыми пальцами

Умирающую Вселенную адской мойки.

Калейдоскоп
Вспышки радости украдкой, тайком.

Декольте твое с точащим соском,

В брызгах солнца итальянский фонтан,

Листопад по всем знакомым фронтам,

Острых вилок серебро наголо,

Тонкость рук твоих и бедер тепло,

Запорошенные снегом дома

И конверт с пятью листами письма.

Хайку на верхушке сопки
Дни комарами

Стонут – куда же ушло

Липкое солнце?

Живое
Жабьими зобами вздулись каски,

Черепашьими панцирями вздулись бронежилеты,

И дружно подняли головы кверху

Черные фламинго АК-74.

Глаза
Что я могу подарить тебе, падаван?

Мои глаза, серо-голубые глаза,

Глаза строителя шатких лестниц,

Глаза убийцы отлаженных механизмов,

Глаза дезертира моральных устоев,

Глаза предателя громких слов.

В глазах расписаны по нотам симфонии,

В глазах рассыпаны созвездия,

В глазах дышит извечный, нетающий лед.

Я сам никогда не видел этих глаз,

Я не знаю, что видишь ты, падаван.

Я и сам такой же покорный бонза,

Я знаю не больше. Но верю так же.

Когда-нибудь мы оба, падаван,

Спустимся – каждый со своей горы,

Одетые в рубище, и пойдем в города,

Чтобы пить с мясниками,

И ты, быть может, услышишь истории про меня,

А я – про тебя. И кто-то напишет хайку

О том, как я подарил тебе свои глаза.

Слива гнилая (экспериментальное хайку)
Слива гнилая,

Слива загнившая.

Гнилая слива.

Ночная огневая (хайку)
Ночь расшумелась.

Большой Медведицы бок

Порван снарядом.

Дождь (хайку)
Журавлиный холм,

Продуваемый ветром.

Капли в воздухе.




Поражение (хайку)
Порваны флаги.

Грозно белеют кости

В кустах черники.

В конце пути (хайку)
Там, за пригорком,

Возможно, стоит жилье.

Вон струйка дыма!

Первый снег
Вчера все было в апельсине и шоколаде.

Морошка – это вам, господа, не сакура.

Пейзаж всё тот же, но всё посыпано слоем сахара

Цвета свежих тигровых полосок на Энцеладе.

Оттепель
Это вам не Венеция. Здесь гондол –

Да что там гондол! – и шлюпок

Нет и тени. И вместо весла – картон

Винной коробки. Домой дохлюпать

Стоит хотя бы затем, чтобы завтра вновь

Выплыть из порта. На мачте – кусок обоев.

Белеет мой парус, и бьется о борт говно,

Тщетно пытаясь меня замарать собою.



Игра
Немцы были в сером, ты была в голубом.

Мне вручили на память фотоальбом,

А потом – мешок на голову, и – в фургон.
До Перл-Харбора оставалось недели три.

Черчилль чесался, и Гитлер давил угри.

Ты стала старше снаружи, несчастнее – изнутри.
Мир жил новостями, капельками росы.

Я поседел, отрастил усы,

Научился копировать крик лисы.
Мы одичали, мы жили с тобой в лесах,

Свобода и совесть покачивались на весах,

И нас, разумеется, ждали на небесах.
Война закончилась, ты уехала в Лиссабон,

А у меня остался фотоальбом,

Где ты танцевала со мной в голубом.
Сейчас я живу в Марселе и часто смотрю в окно.

Имею гостиничный бизнес и деньги, но

Всё чаще спускаюсь в бар и заказываю вино.
Думаю о тебе, гадаю, где ты сейчас,

Временем и неизвестностью иссечась,

Как будто бы от меня оторвали часть.
Однажды нагрянет мой старый немецкий враг,

Он будет помнить прошлое, как вчера.

И нас рассудит холодная сталь пера.
Думая о тебе, раскинувшись на ковре,

В 53-м году, в расколотом январе,

Я скончаюсь, конец положив игре.

Феникс

Куб за кубом вползает смог

В воздух, выеденный до корки.

Всё утекает сквозь пальцы ног,

Всё разбивается на осколки.
Что остается? Рубить с плеча,

Снова смывать кровяные пятна.

Всё изменяется каждый час.

В худшую сторону, вероятно.
Снова из двери ползет ничто,

Снова на коже остатки воска,

Снова надежду ебут в очко,

Снова из глаз вытекают звезды.
Руки царапают гладь окна.

В трещинах тонкий защитный панцирь.

Дышат в затылок агенты дна –

Липкие мысли на липких пальцах.
Где-то в себе я свечу храню.

Зубы сточу о свободу слова,

Но прогрызу себе путь к огню,

Чтобы в огне возродиться снова.




Террариум
Орех мечты расколот пополам.

Внутри колечком свился мелкий ужик.

С тоски я часто напиваюсь в хлам

Или берусь обзванивать подружек.
Я говорю им, как мне тяжело,

Как убывают жизненные силы.

Я знаю, что во мне таится зло,

И змей внутри сжирает древесину.
Застыл огонь. С ним рядом стыну я.

Очаг расцвел цветами голубыми,

И из огня шипящая змея

В глаза мне смотрит. «Я пришла, любимый».

2:50
Моя игра в бисер еще не кончена,

Да и на часах всего лишь два-пятьдесят.

Деревья напоминают своими корчами

Сектантов. А гроздья плодов – висят.
Я знаю, что я – сумасброд и пьяница,

И карма всё моё заберет.

Но я люблю, когда время тянется,

А мысли, напротив, бегут вперед.


Кода
Потолок ликует гирляндой люстр.

Пять минут до отбоя. И я молюсь,

Чтобы время, смутившись, пошло назад,

Я ложусь, закрывая свои глаза.
Но назавтра приходит завтра, а не вчера,

Дни пролетают, как трассера.

Грусть оплетает всё тело мое плющом,

Но я не отчаялся. Я прощен.



Похожие:

Журавли стонали, пролетая iconПролетая над гнездом кукушки

Журавли стонали, пролетая icon500 фильмов, которые нужно посмотреть каждому
Пролетая над гнездом кукушки / One Flew Over the Cuckoo's Nest ( Милош Форман. 1975 )
Журавли стонали, пролетая icon1. Гражданин Кейн / Citizen Kane (Орсон Уэллс), 1941
Пролетая Над Гнездом Кукушки / One Flew Over The Cuckoo's Nest (Милош Форман), 1975
Журавли стонали, пролетая iconКонстантин Эдуардович Циолковский Грёзы о Земле и небе
Пролетая над отчей землей, вглядываясь в извивы рек, контуры горных цепей, краски
Журавли стонали, пролетая iconДля заказа письма необходимо
Ты стараешься ему помогать, жалеешь, когда тот плачет и спешишь на помощь. Но особенно мне радостно за то, что ты получил первое...
Журавли стонали, пролетая iconКен Э́лтон Ки́зи (англ. Ken Elton Kesey, 17 сентября 1935 10 ноября...
Известен, в частности, как автор романа «Над кукушкиным гнездом» (знаменитая экранизация называется «Пролетая над гнездом кукушки»)....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница