Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт»


НазваниеАлекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт»
страница3/13
Дата публикации23.03.2013
Размер2.14 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Вихрь



1


Зеркало в ванной разлетелось вдребезги, обнажив квадратик текстолита, к которому крепилось. Теперь сотни Шонов смотрели на него сверху вниз, валяясь у его ног и вокруг слива раковины.

– О боже, – произнес Шон и судорожно вздохнул. Он осмотрел костяшки пальцев и провел рукой по лбу. Все обошлось удачно, он не поранился.

^ Повезло с разбитым зеркалом. Семь лет сплошного невезения – и вот повезло.

Нет, так не бывает. Он снова ощупал лоб, но на этот раз его пальцы принялись массировать виски.

Под ногами захрустело стекло, и он сделал шаг назад.

– Думай, – приказал себе Шон. – Выход должен быть.

Но как его найти? Он потерял лицо, и уже поздно отступать.

Тогда он достал пистолет, запасную обойму, отложенную было в сторону, и патроны, россыпью валявшиеся в сумке.

2


У одного из них вся рубашка была в крови. Именно он протянул руку – увеличенная линзой глазка, она казалась раз в пять больше головы, – и постучал в дверь. Это Джо, – отметил Шон, цепенея от страха. Не кто-нибудь, а шофер Джо.
Встреча с метисом, на которую Ален впервые взял с собой Шона, состоялась в рыбном ресторане на берегу моря, откуда можно было дойти пешком как до американского посольства, так и до отеля «Манила».

День начался плохо. Ален был в отвратительном настроении, потому что капитан потребовал, чтобы он добился бесплатного и безопасного прохода судна во время следующего рейса. За месяц до этого «Карабуджан» понес убытки при доставке груза малайзийского латекса: груз испортился из-за жары во время стоянок, и страховая компания возложила всю ответственность на команду.

У Шонатоже были причины для беспокойства. Он много чего узнал о доне Пепе, этом полукровке, обложившем данью все корабли, заходившие в филиппинские воды. Шон уже знал, о чем дон Пепе молился на ночь, о его невероятном долголетии, привычке сосать зубочистку и о его могуществе. Но Алену необходимо было излить на кого-нибудь свое скверное настроение, поэтому Шон оказался в роли громоотвода.

– Ты видишь этого старика? – спросил Ален, когда они проходили через доки.

– Старика?

– Вон там.

Шон повернулся, увидел ящики, но людей не было.

– Ты его не заметил.

– Да… А кто это был?

– Один псих, он работал крановщиком и ошивался тут, сколько я себя помню. Хочешь узнать, что он однажды сделал?

– Конечно, – сказал Шон и снова огляделся вокруг. Ему показалось, что он заметил какую-то фигуру в темном проходе между гофрированными металлическими контейнерами, но был уже вечер и он мог ошибиться.

– Он отрубил мачете руку бригадиру грузчиков.

– Да?

– А потом прикончил его.

– О боже, – произнес Шон. – Зачем же он это сделал?

И тогда Ален рассказал ему. Берег моря, бесконечно тянущийся день, слишком самоуверенный бригадир, самодур метис и следы потных рук на новом костюме…

Уже в ресторане, в ожидании дона Пепе, Шон то вытирал ладони о брюки, то ощупывал нагрудный карман, чтобы убедиться, что квадратик картона с талисманом на месте.

– Да прекрати ты вытирать свои чертовы ладони! – не выдержал Ален.

Но Шон не послушал его. Если бы дон Пепе вдруг захотел поздороваться с ним за руку, он пожал бы самую сухую и чистую руку во всей Маниле.

Но дон Пепе и не подумал здороваться за руку. Когда он и его люди наконец-то появились, он даже не посмотрел в сторону Шона. Вместо этого он обвел взглядом появившихся как по мановению волшебной палочки официантов и указал им на пару столов. За то время, пока он не спеша шел через ресторанный зал, столы уже были убраны и сервированы.

Ален, дон Пепе, Бубо и Терой сели вместе, а водитель с Шоном устроились отдельно. Они должны были находиться поблизости, пока их боссы обсуждают свои дела. Оба молчали, ощущая неловкость от того, что оказались в стороне, и еще потому, что одинаково осознавали себя мелкой рыбешкой. Они прислушивались к разговору за соседним столом. Ален настаивал на своем, а дон Пепе и не думал уступать.

– Это очень трудно, очень важно. Но это ваша проблема.

– Мы всего лишь просим один раз пропустить нас бесплатно. Один бесплатный проход – и мы покроем убытки с латексом. Тогда наши дела опять пойдут нормально.

– Э-э-э-э, дела… Вы сказали слово, которое я, апо, всегда держу в голове. Во всем этом нет ничего личного, Ален. Это бизнес, lang.

– Тогда о бизнесе. «Карабуджан» заходит сюда раз шесть-семь в году, так? Если вы нас не пропустите, нам грозит банкротство. А это значит, что вы не получите…

– Вы знаете, сколько кораблей заходят в филиппинские воды? Одним больше, одним меньше…

– Вот именно. Тогда почему бы не пропустить нас?

– Ха, попробуй попытать счастья в открытом море.

– Дон Пепе, мы сотрудничаем с вами уже многие годы…

– Да, многие годы. И поэтому, думаю, знаете, как я работаю.

Ален открыл было рот – хотел что-то сказать, но передумал. Он уже не надеялся переговорить метиса.

– Что я могу сказать, Ален? Такова жизнь. ^ Mahirap buhay.

– Да, – устало сказал Ален. – Talaga. Уголки рта метиса приподнялись.

– Talaga? Ваш филиппинский все лучшеет.

– Лучшеет?

– Он становится, апо, все лучше. С каждой нашей новой встречей – все лучше. А ваш друг говорит на тагалоге?

– Шон?

– Да, – сказал дон Пепе, повернувшись в сторону Шона, причем Терой и Бубо повернулись одновременно с ним, как будто все трое были связаны одной нитью. – Мистер Шон, вы говорите на тагалоге?

Шон оцепенел. Он уже почти расслабился, слушая разговор за соседним столиком, поэтому не ожидал, что окажется в центре внимания.

– Э-э-э-э, а по-английски вы хотя бы говорите?

– Да, я говорю по-английски, – быстро ответил Шон, – но не по-филиппински.

– Значит, не говорите.

– ^ Hindi bа ро.

Глаза дона Пепе загорелись.

– Hindi ba? Hindi ba? Почему же вы тогда сказали «Hindi bа»? Я спросил, говорите ли вы на тагалоге, а вы ответили «нет» на тагалоге! Значит, вы говорите на нем, di ba?

– Conte lang ро.

– A-a! Совсем немного? Э-э… Но хорошо уже, что вы стараетесь его выучить.

–…^ Salamat ро.

– Гмм. Очень похвально, что вы пытаетесь, – повторил метис, задумчиво почмокал и повернулся к Алену. – Ладно, я передумал. Хочу, чтобы мистер Шон продолжил изучение филиппинского языка, следовательно, «Карабуджан» не станет банкротом. Но, апо, второго раза не будет.

Ален недоверчиво прищурился:

– Вы нас пропускаете? – Да.

– Бесплатно? – Да.

– И гарантируете безопасность?

– Конечно.

– Черт меня побери! – воскликнул Ален, и черты его лица разгладились. – С нами святой Мигель.
Всем подали пиво, при этом Терой вежливо отказался от бутылки, которую Ален подвинул в его сторону. Напряжение спало, и вскоре за соседним столом завязался непринужденный, но какой-то сюрреалистический разговор о грядущем объединении Европы. Шон ушам своим не верил. Он ожидал услышать все что угодно, только не это.

Боссы продолжали болтать, поэтому можно было нарушить затянувшееся молчание. Шон решил заговорить первым и представился.

Он не знал, как это принято у пиратов Южно-Китайского моря, поэтому решил соблюсти все формальности:

– Я не спрашиваю, как зовут вас. А меня, между прочим, зовут Шон.

Джо кивнул в ответ:

– Мистер Шон, меня зовут Джо. – Джо?

– Да.

– Тогда привет, Джо.

– Да, привет.

Они оба улыбнулись, и Джо сказал:

– Mang дону Пепе очень понравилось, что вы говорите на нашем языке.

– Похоже на то.

– Но знаете, мистер Шон, дело не только в филиппинском языке. Главное, что вы уже научились употреблять слово ро. Это очень понравилось mang дону Пепе, и мне тоже. – Джо сложил руки на груди. – Я филиппинец и очень ценю, что вы умеете пользоваться этим словом.

– Спасибо. Кстати, это Ален меня научил.

– Да, но… – Джо заговорил тише. – Он не пользуется словом ро. Вы меня извините, но мне кажется, что мистер Ален недостаточно вежлив.

– Ну разумеется, я вас извиняю, – с готовностью откликнулся Шон. – Нет проблем.

– Благодарю вас.

– Это я вас благодарю.

– Взаимно.

– Хотите еще выпить?

– Нет, спасибо. Мне больше нельзя. Я за рулем. Я водитель дона Пепе.

– Тогда выберите что-нибудь другое.

– Прогладительный напиток?

– Ладно, прогладительный. Как насчет кока-колы?

– О'кей.

– О'кей, – улыбнулся Шон. – Сейчас закажу. Я угощаю.

3


– Джо, я не хочу, чтобы убийцей оказался именно ты!

То место двери, к которому Шон прижался лбом, стало влажным от пота, и голова заскользила. Нужно было слегка подвинуться, но так, чтобы глаза оставались на уровне выпуклой стеклянной поверхности. Волосы Шона также намокли, и пот ручейком стекал за ухо и капал за воротник. Было щекотно, и он мог бы почесаться, не привлекая внимания стоящих совсем рядом и прислушивающихся к каждому шороху фиЛиппинцев, но Шон предпочел оставаться неподвижным, чтобы его ничто не отвлекало.

Как странно – мозг работал напряженно и целенаправленно, а вот тело могло в любой момент подвести. Как будто он убегал от чего-то страшного и вдруг почувствовал боль в ногах и стал задыхаться. Да, когда попадаешь в беду, не стоит рассчитывать, что легкие заработают так, как тебе этого хочется.

Шон расслабил сжимавшую пистолет правую руку, а потом снова напряг ее. Струйка пота на шее стала вызывать легкое жжение, и сразу же, почти одновременно, зачесалась спина, ягодицы, голова, кисти рук и живот.

Шон подумал: неужели так бывает, если вовремя не почесаться? Зачешется в одном месте, а потом как будто лавина сорвалась. Человек всю жизнь отгоняет эту лавину, почесываясь то там, то здесь и совершенно не сознавая, от чего уберегает себя.

Чесотка мешала Шону сосредоточиться, и гораздо больше, чем он предполагал, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Не успеешь почесать одно место, как тут же придется почесать и другое, а он не мог отвлекаться от своей цели.

– Цели? – едва слышно прошептал Шон. Теперь у него зачесался язык, и это ощущение каким-то образом подействовало на зрение и даже на слух. Зуд переместился внутрь, постепенно захватывая все тело, становясь чем-то непонятным и вездесущим.

– Я больше… – он всего лишь пошевелил губами. Но даже если он и произнес эти слова, то все равно их не услышал, -.. не вынесу.

Сквозь дырочку глазка коридор извивался, как резиновый. Стоявший там дон Пепе, похоже, разделял его мнение. Выплюнув щепку от зубочистки, он указал на закрытую дверь. Джо подошел к ней и постучал во второй раз.

Во второй. В третий он уже ударит ногой.

Пора действовать.

И сразу же зуд то ли охватил Шона целиком, то ли исчез совсем.

Поток воздуха, вырвавшийся из распахнутой Шоном двери, захлопнул дверь какого-то номера дальше по коридору. Лампочка, висевшая над филиппинцами, качнулась, и они повернули головы направо в поисках источника неожиданного шума. Никто из них не увидел Шона, который уже приготовился стрелять. Он стоял в дверном проеме, как воплощение свободы воли в расколовшемся времени.

Первый сноп пламени вырвался из дула его пистолета, как моментальный снимок метиса с полузакрытыми глазами. Пуля пронзила дона Пепе прежде, чем он успел моргнуть. Вторая вспышка запечатлела его падающим назад: он все еще смотрит направо, зубочистка зависла в паре сантиметров от губ. Голова Тероя уже поворачивалась.

Шон направил пистолет на следующую ближайшую мишень. Третья вспышка: метис в конвульсиях, вставшие дыбом волосы Бубо похожи на восклицательный знак. Невероятно, но Терой уже почти выхватил пистолет. Джо оставался вне поля зрения.

Шон быстро шагнул назад, в комнату, выстрелил еще пару раз наугад, толкнул дверь плечом, а потом рванулся вперед и лег на пол.

Ответный огонь все не начинался, и за дверью не было слышно криков и стонов людей, в которых он стрелял. Когда через несколько мгновений Шон поднял голову, он увидел только, что комната вся в голубом дыму; пахло порохом. Неужели он расстрелял всех филиппинцев? Он не был в этом уверен, так как не помнил, что происходило в течение последних десяти секунд.

4


Хотя корабль с легким грузом сухой лапши и джинсов «Ливайс» высоко сидел в воде, соленые брызги все равно достигали ограждения палубы. Шон чувствовал под стальным настилом легкую вибрацию двигателя.

– Я попал?

Ален пожал плечами.

– Но как же я узнаю, попал я или нет?

– Тебе и не надо знать. Ты должен просто чувствовать оружие. Постреляй еще.

Шон слегка надавил на спусковой крючок, стараясь не дергать пистолет, но выстрела не последовало.

– Курок, – нетерпеливо проговорил Ален. – Запомни: курок не взведен. Из автоматического пистолета нельзя сделать первый выстрел, если курок не взведен. Сначала ты должен взвести курок, а уж потом затвор срабатывает автоматически.

– Понял.

Шон повторил попытку. На этот раз пистолет задергался у него в руке, выплевывая гильзы, и когда все кончилось, их оставалось четыре или пять. Из четырех или пяти спинных плавников с белой оторочкой, которые следовали в кильватере судна, все были на месте.

– Похоже, я промахиваюсь.

– Я ведь сказал, что ты должен почувствовать оружие.

– Кажется, я его чувствую.

– Ха-ха! Еще нет. Ты все еще дергаешь ствол вверх, когда нажимаешь на курок.

– А-а, – Шон разочарованно взглянул на свою руку с пистолетом. Пистолет был похож на толстый бумажник и, возможно, поэтому смотрелся в ней так неестественно.

– Заряжай, – скомандовал Ален и нахмурился, когда Шон замешкался. – Тебя что-то смущает?

–…Нет.

– Ты уверен? Если смущает, ничего страшного. Многим из команды не помешали бы лишние деньги.

– Я просто подумал, придется ли мне когда-нибудь им воспользоваться.

– В один прекрасный день я стану капитаном этого корыта, и тогда тебе самому придется иметь дело с доном Пепе. Я бы не стал встречаться с ним, не умея пользоваться пистолетом, поэтому я поступаю честно, готовя тебя к этому, чтобы потом совесть не замучила. – Ален сдвинул фуражку на затылок и показал толстым пальцем на акул. – А теперь попробуй их продырявить. Только не дергай ствол.

– Не дергать ствол. Хорошо.

– Тогда начали.

Шон так ни разу и не попал в черный с белым плавник. В конце концов ему это надоело, и он переключился на чаек. Они парили в потоках воздуха, вися над кораблем, и представляли собой отличную, почти неподвижную мишень. Но это было как с воронами: сколько ни убивай, а их все столько же, хотя многие уже попадали на палубу или скрылись в волнах, описывая сужающиеся круги.

5


Когда наконец раздались ответные выстрелы, Шон уже успел ползком пересечь ковер и укрыться под кроватью. Первые пули прошили дверь и впились в простенок между окнами. Все неодушевленные предметы в комнате вдруг пробудились к жизни. Телефон, который жгли сигаретой, свалился с тумбочки, подушки подпрыгнули, и из них полетел пух, дверцы шкафов пооткрывались, стекло зазвенело, большие куски потолка бесследно исчезли.

Но Шон остался невредим. Он лежал на полу, закрыв голову руками, и не было такой пули, которая предназначалась бы ему. Более того, у него созрел план. Когда стрельба прекратится или послышится щелчок затвора, он вскочит на ноги и рванет к противоположной стене – к дыре, которую он проделал, пытаясь вытащить стальную пластинку.

Щелчок раздался через несколько секунд. Никаких страхов, никаких ненужных движений – ничего, кроме собранности и целеустремленности. Шон был похож на товарный поезд, сметающий все на своем пути.

А на пути стояли обваливающаяся штукатурка, отклеивающиеся обои и некое подобие дранки.

Шон выбрался из своей комнаты и оказался в другой в тот самый момент, когда стрельба возобновилась. Пыль от штукатурки забилась ему в глаза, нос и волосы, даже хрустела на зубах. Он сплюнул, перевел дух и раскрыл глаза.

И тут он обнаружил, что выскочил не в соседнюю комнату, а в коридор на том же этаже гостиницы: с одной стороны окна, с другой – двери. Очевидно, этот коридор шел параллельно первому. Снаружи светила луна, и еще немного света сочилось сквозь пробитую им дыру. Это позволяло ему видеть коридор почти целиком. Здесь валялись поломанные стулья и дырявые матрасы вперемешку с кучами мусора и старыми газетами. Через равные промежутки коридор разделялся чем-то, напоминавшим острые кромки и короткие шипы, как будто Шон очутился внутри позвоночника какого-нибудь недавно обнаруженного ископаемого животного.

Стрельба опять прекратилась. Или они расстреляли все патроны, или дверь снесло градом пуль и филиппинцы уже осторожно входили в комнату.

Шон сделал шаг вперед и побежал. Не было смысла двигаться медленно, тем более возвращаться. Перепрыгивая через какие-то обломки и стулья, он отмечал и другие детали. Под ногами валялись окурки от ментоловых сигарет. Тысячи окурков. Похоже, что сюда по крайней мере год опорожняли пепельницы. Белые фильтры лежали кучами и напоминали полуобгоревших червей. Сквозь дыры в потолке виднелся следующий этаж гостиницы, еще более темный и пыльный.

Подбегая к концу коридора, Шон подумал, что надо прорываться в первый коридор, тот, который вел к лестнице, а оттуда – на улицу. Другого выхода из здания не было. А поскольку коридоры шли параллельно, все, что ему нужно было сделать, – это свернуть в один из дверных проемов, мимо которых он бежал. Примерно в трех метрах направо находилась лестница, а меньше чем в двадцати метрах налево, у входа в его комнату, лежали освещенные раскачивающейся лампочкой дон Пепе и Бубо.

– Двое мертвых, – сказал Шон, – двое живых.
Он бросился вниз по лестнице. Это был почти полет, потому что его ноги едва касались ступенек.

На полпути между вторым и первым этажами он услышал звуки погони. Джо и Терой мчались за ним.

^

Не было сына



1


– Терой, тебе повезло, что ты не японец. На лице Тероя отразилось недоумение.

– Повезло, сэр?

– Очень повезло. Если бы ты был японцем, то был бы уже мертв.

–…Уже мертв, сэр?

– Харакири, Терой. Самоубийство с помощью собственного меча, потому что это позор, что мистер Шон провел больше пяти минут в этой развалине с полчищами тараканов.

– Сэр, мне остается только еще раз попросить прощения.

– Я думаю, что ты мог бы сделать больше, но хорошо, что филиппинцы не похожи на японцев. Если бы вы кончали жизнь самоубийством после каждой ошибки, то никого из вас уже не осталось бы в живых.

– Совершенно верно, сэр, – сказал Бубо.

– Э-э-эх, – метис непроизвольно шмыгнул носом. – Стучи, Жожо.

Жожо постучал.

Странно, в комнате не было слышно ни малейшего звука. Обычно после стука в дверь раздается звук отодвигаемого стула или шагов человека, направляющегося к двери. Жожо бросил через плечо взгляд на Тероя. Интересно, заметил ли он то же самое? Заметил, потому что слегка нахмурился и держал правую руку на отлете, готовый в любой момент выхватить пистолет.

Секунды шли, а дверь по-прежнему оставалась закрытой и никто не собирался ее открывать.

Дон Пепе сделал Жожо знак постучать снова. Жожо услышал, как за его спиной Терой медленно выдохнул.
Жожо услышал звук отодвигаемой задвижки, дверь резко распахнулась, и в лицо ему ударил поток воздуха. Но дверь хлопнула сбоку, где-то дальше по коридору. Это был именно тот звук, которого он ожидал. Поэтому он повернул голову в том направлении.

В уши как будто ударило молотом, и Жожо увидел узкий сноп искр. Он еще продолжал видеть его, даже когда закрыл глаза. Грудь сдавило, словно он нырнул в бассейн с ледяной водой в оборудованном кондиционерами доме дона Пепе.

«О-о-ох! Понимаешь, Жожо, здесь, в тропическом климате, совершенно невозможно купаться в холодной воде. А вот в Европе каждодневные купания в холодной воде не только возможны, но давно считаются полезными для здоровья».

«Э-э-э… На Филиппинах нет церквей. Вот в Испании – это церкви, а в этой стране одни только…»

«О боже, и за что мне это?»

Чмоканье.

«Я сказал – обе руки, а не одну».

Такой же древний, как все церкви, которые довелось видеть Жожо. «Жожо, стучи».

Это были последние слова метиса. Так уж вышло.

2


Сквозь звон в ушах Жожо услышал:

– Паре! Тебя задело?

Голова Жожо все еще была повернута в сторону хлопнувшей двери.

– Ты ранен?

Он был настолько ошеломлен, что даже не понимал, ранен он или нет, поэтому ничего не ответил. Наверное, его все-таки ранили. У него не осталось ни малейшего представления о том, что произошло за эти несколько секунд, поэтому все было возможно. Странное тепло разливалось где-то в области икр и голеней.

Жожо посмотрел вниз и увидел Бубо. Он видел его в последний раз, когда тот стоял. Король подхалимажа валялся на полу, как китайский нищий, подогнув под себя ноги, лицом вниз и вытянув перед собой руки, как будто просил милостыню.

Кровь из головы Бубо сочилась прямо на брюки Жожо.

– Отойди от этой чертовой двери! – рявкнул Терой.

Но у Жожо могли двигаться одни лишь глаза. Он взглянул в сторону и увидел дона Пепе.

– Дверь, паре!

Дон Пепе полулежал прямо перед ним, раскинув ноги. Его тело выгнулось дугой, а одно плечо упиралось в стену, не давая ему опрокинуться назад. Подбородок, шея и воротник рубашки были ярко-красного цвета. Брызги вокруг носа выглядели еще краснее на фоне бледной кожи, которую он всегда оберегал от солнца, открывая только с наступлением темноты. Это не осталось незамеченным, и люди говорили: «Стоит ему побыть один день на солнце, как он весь почернеет».

– Дверь! – Терой схватил Жожо за руку и оттащил назад. – Он может выстрелить сквозь дверь!

–…Он?

– Да! – взорвался Терой, а может, просто перевел дыхание. Он и в самом деле дышал тяжело, почти задыхался, и Жожо видел, как лицо Тероя покрывается блестящими капельками пота.

Неожиданно Терой принялся ощупывать пояс брюк Жожо.

– Где твой пистолет?

– Он… Он остался в машине. – В груди у Жожо вдруг защемило от страха. Знакомое ощущение. Его кошмар стал явью: в нужный момент у него не оказалось пистолета и он подвел Тероя. – Я оставил его в перчаточном ящике. Я не думал, что…

– В машине, – раздраженно повторил Терой, но тут же понимающе кивнул, вытер пот с верхней губы, сунул руку куда-то под пиджак и достал маленький револьвер. – Ладно, – сказал Терой и протянул Жожо оружие, предварительно сняв с предохранителя.

Жожо молча взял револьвер.

– Теперь слушай меня, паре. На счет три стреляем в дверь. Нам надо выстрелить раньше него. Используй все патроны. Стреляй, пока они не кончатся.

– Прямо в комнату?

– Да. На счет три.

– Понял.

– Ты готов? – Да.

– Уверен?

–…Да.

Терой перекрестился дулом своего пистолета. – Раз…
Раз, два, три… Грохот, кровь, Бубо, просящий милостыню, дон Пепе, сидящий с белым лицом, залитым ярко-красной кровью, – все это просто уму непостижимо. Однако Терой продолжал считать, и Жожо стал думать совсем о другом.

Эта мысль пришла ему в голову, когда он прикоснулся к обручальному кольцу на левой руке.
Было самое начало девятого, и Миранда собирала большую – полметра на полметра- мозаичную картину. В прошлую субботу он рано вернулся домой и увидел маленькие кусочки мозаики, разбросанные возле их кровати. Жожо удивился, а потом, видя, как жена склонилась над коробкой, рассматривая картину в поисках подсказки, подумал: что заставило ее купить эту игрушку?

– Миранда, – обеспокоенно спросил Жожо. – Разве я уделяю тебе мало внимания?

Она даже не взглянула на него.

– Нет.

– Тогда зачем ты купила эту мозаику?

– Я ее не покупала. Ее купила Нана Конче для своего внука, но ему мозаика не понравилась, и Нана расстроилась. Она пригрозила, что выбросит ее, но я ей не позволила.

– А-а-а, понятно.

– Я подумала, что интересно будет с ней повозиться.

Жожо вспомнил, как тщательно и методично она училась заряжать пистолет.

– А я уж испугался, что ты думаешь, будто я стал к тебе равнодушен. Ведь с тех пор как я работаю шофером у босса, мне приходится часто пропадать по ночам.

Миранда опять даже не взглянула на него. Она только что нашла два подходящих друг к другу кусочка.

– Вот я и решила собирать эту картину, чтобы скоротать время, пока тебя нет дома.

– А-а.

– Поможешь мне?

– Давай.

– Отлично. Понимаешь, здесь так много кусочков, что это довольно сложное дело. Конечно, слишком сложное для внука Наны Конче. Он бы только расстроился.

Жожо опустился на колени рядом с ней, держа в руке два ровных кусочка.

– Нужно начать с углов. В этом все дело. Миранда кивнула.

– Я знаю. Я их уже нашла. Вот они.

– Точно.

–…Я приготовила тебе ужин. Он там, под тарелкой.

– Ты уже поела?

– Час назад.

– Ну… – Жожо пожал плечами. – Давай собирать эту штуку.

– Раз…

Его большой палец повернул кольцо.

– Два… – сказал Терой.

Жожо оставил кольцо в покое и ухватился обеими руками за пистолет. – Три!

3


Стоя плечом к плечу с Тероем, не в силах отвести глаз от снопа искр и разлетающихся во все стороны щепок, Жожо вдруг почувствовал, что с его руками что-то не так. Они стали непослушными и, казалось, существовали отдельно от тела. Пока они выполняли все, что он от них требовал: держали оружие в одном положении, насколько позволяла отдача. Но Жожо не знал, чего от них ждать в следующий момент. Похоже, они были готовы взбунтоваться, угрожая выйти из строя и стать бесполезными, будто понимали то, чего не понимал он сам.

Он был уверен, что тоже понял бы, если бы не отдача, которая сотрясала его тело при каждом выстреле, вызывая ощущение пустоты.

Но вот пистолет перестал дергаться. Патроны кончились. Терой оттащил Жожо в сторону от двери, выхватил из его рук пистолет и перезарядил его прежде своего собственного. Он вставлял патроны с такой же ловкостью, с какой уличный фокусник гоняет монетку между пальцами.

Терой что-то прокричал, судя по его широко раскрытому рту, но Жожо ровным счетом ничего не услышал, потому что совершенно оглох сразу после слова «три» и последовавшего за ним грохота стрельбы. Он даже не услышал собственного голоса, когда крикнул: «Я тебя не слышу» – в ответ Терою, который, казалось, тоже оглох.

Но вот пистолет снова очутился в руках у Жожо. Терой поднял палец и смотрел на Жожо с выражением напряженного ожидания.

К первому пальцу добавился второй. Знак перемирия.

Знак перемирия?

– ^ Я тебя не слышу!

А вот и третий палец. Ох, нет, – вяло подумал Жожо, – опять начинается.

Снова появилось знакомое ощущение в руках, но на этот раз, несмотря на отдачу пистолета, в сознании смутно возникал какой-то образ. Он становился почти четким в коротких промежутках между выстрелами, пропадал и возвращался снова, становясь все яснее и яснее.
Зеленое и голубое.

Вокруг раскинулись джунгли, вверху виднелось голубое небо, а впереди была поляна.

На поляне – разбросанные в каком-то подобии порядка там и сям плиты и что-то вроде коробок. Группа мужчин, одетых в черные костюмы, и женщин под черными зонтиками стояла вокруг какого-то здания.

Довольно большое здание по провинциальным меркам, хотя и совсем маленькое по городским, без окон и без дверей, все из белого камня, окруженное железной оградой.

В промежутках между выстрелами Жожо почувствовал на шее горячее прикосновение солнца.

4


На фоне приземистых, с потеками от дождя коробок, на которых виднелись коротенькие надписи в обрамлении дат и имен, китайские склепы, богато украшенные резьбой и мраморной мозаикой, поражали своим великолепием. Но оно казалось просто жалким по сравнению со склепом дона Пепе, который располагался в самом центре кладбища, среди свободно стоящих изваяний, изображающих толстощеких детишек и святую Деву Марию. Размером с небольшую церковь, склеп был окружен собственной, совершенно особенной оградой из чугунного литья.

Под защитой каменных стен вечным сном спали многие поколения семьи дона Пепе. Расположившись за оградой, целая армия духов его предков так и бурлила в неподвижном воздухе вокруг склепа, выглядывала из глаз изваяний, кишела в подстриженной траве у их ног.

А среди деревьев, окружающих кладбище, обливаясь потом, стояли все жители деревни и Жожо с семьей. Духи невидимы, – подумал Жожо, наблюдая за толпой лучших плакальщиков у входа в склеп. Их неподвижные черные силуэты сомкнулись вокруг гроба дона Пепе. Они казались настолько убитыми горем, что были не в состоянии даже причитать или плакать.

Но он ошибался. Жожо еще ни разу не приходилось видеть столь беззвучных похорон. И не только он чувствовал себя не в своей тарелке. Когда священник начал говорить, кто-то коротко всхлипнул.

– Ай-яй-яй, – донеслось из зарослей папоротника слева от него. Похоже, жена таты Typo, судя не по громкости причитания, а по тому, как резко оно прекратилось. Раздался приглушенный визг, когда тата схватил жену за глотку и зажал ей рот рукой. Этот звук был знаком большинству жителей деревни.
Мать Жожо зевнула, переступила с ноги на ногу и вытерла лицо носовым платком. Ее блузка, которая еще утром была ослепительно белой, теперь липла к спине и была вся усеяна листьями и крошечными веточками.

Жожо взглянул на нее, и она улыбнулась в ответ.

– У тебя все нормально? – прошептала мать. Жожо кивнул.

– Тебе не слишком жарко? – Нет.

– А ты не очень устал?

– Нет.

–…Может, проголодался? Жожо секунду подумал:

– Нет, не проголодался.

– Потерпи, уже недолго осталось, если ты еще можешь стоять в рубашке…

– Да, могу.

– Хороший мальчик, – прошептала мать с легким оттенком удивления в голосе и снова вытерла лицо платком. – Хороший.
– Аминь, – тихо прозвучало среди надгробий и раздалось среди деревьев. Священник закончил обряд, и гроб с телом дона Пепе понесли к воротам склепа.

Вдруг Жожо почувствовал руку отца у себя на пояснице. Отец толкал его вперед. Не понимая, в чем дело, Жожо уперся ногами в землю.

– Ступай вперед, – шепнул отец и толкнул сильнее.

– Но зачем?

– Ступай вперед!

Жожо продолжал сопротивляться. Они уже несколько часов простояли среди деревьев, придя задолго до плакальщиков. И все это время никто не сказал ни единого слова громче, чем шепотом, и не сделал ни единого движения резче, чем требовалось, чтобы отогнать муху. Так зачем же было выходить на яркий свет из этого укрытия?

– Зачем? – повторил Жожо, обернувшись к матери в поисках поддержки. Но не тут-то было! Мать оказалась заодно с отцом.

– Ну иди, Жожо!

– Меня увидят!

– Вот именно, – сказал отец.

– Жожо, делай, что тебе говорят!

– Меня увидят!

– Да. Мы хотим, чтобы тебя увидел дон Пепе!

– Дон Пепе? – Жожо в страхе посмотрел на склеп. Гроб с телом дона Пепе в последний раз сверкнул на солнце, прежде чем исчезнуть за дверью склепа. – Но он же умер!

– Умер? – недоверчиво произнес отец Жожо и толкнул его в последний раз. Толчок был настолько сильным, что Жожо не удержался и шагнул вперед, выйдя из спасительных зарослей бамбука.

Он был виден как на ладони и остро почувствовал собственное одиночество. Над ним расстилалось широкое безоблачное небо. Сухая трава хрустела под босыми ногами, а солнце жгло шею.

Родители Жожо оказались правы. Когда двери склепа начали закрываться, а плакальщики расступились, голова дона Пепе наклонилась в его сторону. Он составлял одно целое со своей асьендой, и его было видно с любого расстояния. Его всегда можно было узнать по гордой осанке и широкому шагу, а теперь – по длинным черным волосам. И хотя Жожо не мог видеть глаз дона Пепе, ему было достаточно и этого легкого движения головы. Он знал, что метис смотрит прямо на него.

Через несколько мгновений из тени вышли и все остальные, но они упустили свой шанс. Жожо был первым. Один только он был замечен, и его запомнили.

5


Волосы, сначала черные, потом седые, опять черные и снова седые. Толстяк, его руки, а потом и жизнь, отнятые владельцем плантации Кастилья с бровями белыми, как морские чайки. Руки отрубил молодой человек с красным туманом в голове. Пандинг, неподвижно стоявший на пороге своего дома, настолько немощный, что не в состоянии даже сам себя обслужить, сошел в могилу, когда Жожо было лет пять-шесть.

Доны Пепе были всегда, а вот метис появился лишь однажды. Последний из донов Пепе, возможно, никогда не видел свою мать. Он так и не женился, потому что чувствовал, что этого делать нельзя. Может быть, он рассуждал так: старинная кровь не выдержит еще одного разведения. Его отчаянная попытка вернуться на землю предков была предпринята тогда, когда он был уже слишком стар и время ушло.

«Здесь, – проронил бы он с заднего сиденья „мерседеса“, – одни только…»

Да, здесь одни только филиппинцы.

– У метиса не было сына.

Жожо повторил эти слова несколько раз. Единственный человек, который мог его услышать, был глух или мертв, но слова все равно стоили того, чтобы их произнести; Жожо почувствовал, как они вибрируют в гортани и слетают с языка.

– Он мертв…

Тем временем Терой снова перезарядил пистолеты. Он тоже что-то говорил. Возможно, проклятия и угрозы в адрес моряка, убившего его хозяина, и что он с ним сделает, если тот, к несчастью, вдруг окажется жив.

– Паре, – сказал Жожо, когда пистолет снова очутился у него в руке. – Мы должны оставить моряка в покое… Я думаю, мы могли бы… просто…

Терой выбил ногой изрешеченную пулями дверь номера мистера Шона.

–…уйти.

Жожо остался один в коридоре, глядя на дым и пыль, в которых растворился его напарник.
В свою очередь метис смотрел на Жожо, и его глаза вовсе не были такими безжизненными, как думали его шофер и телохранитель. Он не мог двигаться и почти не мог думать, но понимал, что с ним случилось за эти несколько минут. И хотя у него все плыло перед глазами, он еще мог видеть.

Он видел, что Жожо не решается последовать за Тереем.

Смутно сознавая, что означает эта нерешительность, метис почувствовал, как в нем поднимается ярость. Его возмущение стремилось вырваться наружу, но было не в силах прорваться сквозь кровь, которая пузырилась у него на губах, и поэтому так и осталось невысказанным.

Впрочем, может, и не так. Может, его могущество каким-то образом пережило своего хозяина, потому что через несколько секунд его шофер проскользнул в комнату англичанина.

6


Все здесь было буквально искрошено пулями, а англичанин скрылся: проломил стену и пробежал через второй ряд комнат, которые выходили в параллельный коридор. Стены были проломлены, образуя широкий проход с рваными краями. Странно, все это напомнило Жожо обглоданный хребет какого-то гигантского животного.

В дальнем конце этого прохода на мгновение мелькнул мистер Шон, а потом нырнул в первый коридор. Терой сразу же бросился вдогонку, и Жожо помчался за ним, отставая на шаг. В чем тут дело: в преданности воздуху, бурлящему вокруг склепа семьи дона Пепе, или другу-телохранителю – неизвестно, но иного пути не было.

^

Бегущий человек



Все пространство пустыря напротив гостиницы «Патай» было подсвечено языками пламени от горевшего мусора, и луна тускло светила сквозь дымку метана. У себя за спиной Шон слышал, как его преследователи стреляли, спотыкаясь о те же валуны, о которые он сам спотыкался пару минут назад. Он слышал также стоны умирающего в холле гостиницы «Патай». Шон застрелил бритоголового типа, не дожидаясь, пока тот преградит ему дорогу.

Мчась по пустырю, он без всякого плана сворачивал то вправо, то влево, в узкие проходы между трущобами и в боковые улочки. Шон знал, что это единственный путь к спасению. Алехандро-стрит, Шугат, Шакит, Сайанг – все это не годится. Слишком широкие и открытые. Другое дело – проходы, улочки и… крещение в сточной канаве, едва прикрытой деревянными щитами.

Быть не может, – подумал Шон, когда оступился и скатился в траншею глубиной в метр, заполненную жидкостью. ^ Не может быть. Этого не должно было случиться. В такие моменты ноги должны нести тебя сами, а мысль о чесотке просто не может возникать. Адреналин должен был ему помочь.

Дно канавы оказалось скользким, как жирное стекло, и он снова упал, почувствовав его под ногами. На какую-то секунду он окунулся с головой, потом встал на колени, хватаясь руками и упираясь локтями в противоположные края.

– Вот мерзость! – пробормотал Шон, протирая залепленные дерьмом глаза.

Совсем рядом он заметил две фигуры – Джо и Терой. Значит, они петляли вместе с ним и в конце концов настигли его. Теперь ему конец.

Но прошло мгновение, а он все еще был жив. Значит, это не Джо с Тероем, потому что они бы его уже убили или, по крайней мере, ранили. Снова протерев глаза, он увидел, что фигуры слишком малы для взрослых мужчин. Это мальчишки, уличные мальчишки… Они смотрели на него удивленно и в то же время серьезно. Грохот досок вернул Шону способность действовать. На этот раз это были Джо с Тероем, причем совсем близко, в том же проходе.

Шон подтянулся и выбрался наружу.
Влево, вправо, влево и опять вправо, а он все еще не мог от них оторваться. Пару раз ему казалось, что он ушел, но не тут-то было. Он останавливался, чтобы перевести дух и попытаться сориентироваться, но тотчас же слышал шум погони. Шона тошнило от усталости, но он снова заставлял себя двигаться. Нет, не бежать, потому что у него уже не было на это сил даже ради спасения собственной жизни. Тело не слушалось его, он потерял всякую осторожность и мог только двигаться. Но, похоже, Джо и Терой тоже выбились из сил, потому что расстояние между ними не сокращалось.

Так продолжалось довольно долго. Наконец Шон выбрался из трущоб и очутился в другом районе, где жили люди среднего достатка. Улицы были чуть шире, и здесь уже стояли частные дома, а не жалкие лачуги. Попадалось меньше бараков из рифленого железа и больше зелени. Этот район, видимо, неплохо смотрелся под вечер, когда низкое оранжевое солнце освещало цветущие деревья, простиравшие ветви сквозь решетки оград.

Масса цветущих деревьев вокруг. И так много цветов, усыпавших деревья и асфальт, что все было напоено их ароматом.


1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13

Похожие:

Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconКэтрин Стокетт Прислуга Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck: golma1 «Прислуга»
Джексон, где никогда ничего не происходит. Она мечтает стать писательницей, вырваться в большой мир. Но приличной девушке с Юга не...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconИэн Макьюэн Суббота Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck: golma1 «Суббота»
Однако однажды утром он попадает в историю, которая имеет неожиданное и трагическое продолжение. Дорожное происшествие, знакомство...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconШарлотта Бронте Учитель Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck:...
«Джейн Эйр», «Шерли», «Городок», которые вот уже более полутора столетий неизменно пользуются читательской симпатией. Роман «Учитель»...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconДон Делилло Космополис Scan: Ronja Rovardotter; ocr&SpellCheck: golma1...
Дон Делилло (р. 1936) – знаковая фигура в литературном мире. В 1985 г его роман «Белый шум» был удостоен Национальной книжной премии...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconИэн Макьюэн Цементный сад Scan: Ronja Rovardotter; ocr: golma1 «Цементный сад»
Иэн Макьюэн – один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом),...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconТесс Герритсен Хранитель смерти Серия: Джейн Риццоли и Маура Айлс...
Роман «Хранитель смерти» – седьмой в серии произведений американской писательницы Тесс Герритсен о полицейских и врачах, вступивших...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconКамилла Лэкберг Письмо от русалки Серия: Патрик Хедстрём 6 Scan:...
Кристиана, в том числе и Магнус. Но на все вопросы оставшиеся в живых наотрез отказываются отвечать. Чем вызвано их странное молчание?...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconБернхард Шлинк Три дня Scan, BookCheck: Ronja Rovardotter; ocr, Вычитка: Аноним
Но может, это и была настоящая жизнь и впереди только жалкое прозябание? Или прошлое было чудовищной ошибкой, и значит, все жертвы,...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconЭльфрида Елинек Дети мертвых Scan: soshial, ocr&Spellcheck: golma1 «Дети мёртвых»
Смешавшись с группой отдыхающих австрийского пансионата, трое живых мертвецов пытаются вернуться в реальную жизнь. Новый роман нобелевского...
Алекс Гарленд Тессеракт Scan: Ronja Rovardotter, ocr&SpellCheck: golma1 «Тессеракт» iconДжоанн Харрис Небесная подруга Scan: Ronja Rovardotter; ocr&ReadCheck:...
Среди вещей постоялицы она обнаружила старый дневник человека, который однажды попал под чары некой Розмари; эта роковая связь превратила...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница