Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз


НазваниеЛобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз
страница5/15
Дата публикации20.05.2013
Размер2.56 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Было около шести часов утра, когда я, разбуженный мальчиком, очутился перед дверью, ведущей в покои ламы Мингьяра Дондупа. Ком­ната ламы удивительно гармонировала с великолепными картинами, написанными либо прямо на стене, либо на шелковых полотнах. На низких столиках стояли статуэтки богов и богинь из золота, нефрита и перегородчатой эмали. На стене висело большое «Колесо Жизни». Я застал ламу сидящим в позе лотоса перед заваленным книгами столи­ком. Одну из книг Мингьяр Дондуп читал в тот момент, когда я вошел.


— Садись рядом со мной, Лобсанг. Нам надо о многом поговорить. Но сначала я задам один важный вопрос, касающийся тебя, как и любого другого человека, когда он растет. Тебе хватает еды?

— Да, — ответил я.

— Отец-настоятель сказал, что мы с тобой можем работать вместе. Мы еще раз изучили твои предыдущие воплощения и нашли их очень хорошими. Теперь мы хотим снова развить в тебе отдельные свойства и способности, которыми ты обладал когда-то. Мы хотим, чтобы всего за несколько лет ты усвоил такой объем знаний, который обычному ламе не удается усвоить даже за долгую жизнь.

Он помолчал, пристально глядя на меня. Глаза его, казалось, прожи­гали меня насквозь.

— Каждый человек должен иметь право на свободный выбор своего жизненного пути, — продолжал Мингьяр Дондуп. — Твой путь будет многострадальным в течение сорока лет, если ты изберешь правильную дорогу. Но за свои страдания ты сторицей будешь вознагражден в буду­щей жизни. И наоборот, на неправильном пути тебя ждут комфорт, довольство и богатство в этой жизни, но ты не будешь развиваться духовно. От тебя зависит выбор. Ты и только ты имеешь право сделать его.

Он не сводил с меня глаз, ожидая ответа.

— Учитель, — сказал я, — мой отец наказал мне: если я не поступлю в монастырь, то мне нет дороги домой. Как же я буду жить в довольстве и роскоши, если у меня не будет дома, куда я мог бы вернуться? И кто мне укажет добрый путь, чтобы я его избрал?

Мингьяр Дондуп улыбнулся:

— А ты уже забыл? Мы изучили твое последнее воплощение. Если ты сделаешь плохой выбор, тебя как Живую Инкарнацию определят в один из монастырей и через несколько лет ты станешь его настоятелем. Я думаю, что для твоего отца это не будет большим ударом!

Что-то в его голосе подтолкнуло меня спросить:

— А для вас, отец мой, это будет ударом?

— Да, — ответил он. — Учитывая то, что я знаю, для меня это будет ударом.

— Но кто укажет мне путь истинный?

— Я буду твоим наставником, если ты изберешь правильный путь. Но выбор за тобой, и никто не имеет права влиять на твое решение.

Я поднял глаза и внимательно посмотрел на ламу. Он был очень красив — высокого роста, живые, проницательные черные глаза, откры­тое лицо и огромный лоб. Да, он был мне симпатичен! Мне было всего семь лет, но жизнь меня не баловала, я уже повидал немало разных людей и научился разбираться в них. Я научился видеть доброту в чело­веке.

— Учитель, — сказал я, — мне бы хотелось стать вашим учеником и выбрать правильную дорогу. Но, — тут же добавил я мрачно, — мне не всегда нравится тяжелая работа!

Лама расхохотался, и от его искреннего смеха на сердце у меня по­теплело.

— Лобсанг, Лобсанг, да никто из нас не любит много и упорно работать. Но редко кто достаточно откровенен, чтобы в этом признать­ся. — Он окинул взглядом свои бумаги и продолжал: — Скоро тебе потребуется небольшая операция на голове, чтобы ты обрел способнос­ти ясновидения. Затем при помощи гипноза мы ускорим твое образова­ние. Мы намерены дать тебе высшие знания и в метафизике, и в меди­цине!

Мне стало почти дурно от такой перспективы: работать, работать и еще раз работать! Да я все свои семь лет только этим, кажется, и зани­мался, не имея времени ни для отдыха, ни для игр, ни для запуска змеев.

Лама как будто читал мои мысли.

— Твоя правда, молодой человек, — сказал он. — Однако змеи будут позднее. И настоящие змеи, способные нести человека! А пока нам нужно обдумать расписание твоих занятий. Это вопрос серьезный. — На некоторое время он снова склонился над бумагами. — Пожалуй, с девя­ти часов утра до часу дня. Думаю, этого достаточно для начала. Итак, приходи ко мне каждое утро в девять часов, я освобождаю тебя от посещения службы. Мы подберем некоторые интересные темы для об­суждений. Начинаем с завтрашнего дня. Кстати, хочешь написать отцу и матери? Я их сегодня увижу. Передам им твою косу!

Я был глубоко потрясен. Когда в Тибете мальчика принимают в монастырь, ему бреют голову и отрезают косу, которую с послушником отсылают родителям — это знак, что их сын поступил в монастырь. А моим родителям косу собирается отвезти сам лама Мингьяр Дондуп! Это означает, что он полностью берет меня под свою ответственность; я становлюсь отныне его духовным сыном. Мингьяр Дондуп был хорошо известен во всем Тибете; своей ученостью и разумом он завоевал все­общее уважение. Я знал, что под его руководством я не собьюсь с наме­ченного пути.

В то утро, вернувшись в класс, я оказался самым рассеянным учени­ком. Мысли мои витали в облаках, и учитель сполна утолил свою страсть к наказаниям!

Вообще, жестокость учителей казалась мне несносной. Но что поде­лаешь, ведь я пришел сюда учиться, утешал я себя. Ради этого произош­ло и мое последнее перевоплощение. Правда, в то время я еще не пом­нил, какие знания мне предстоит восстанавливать. В Тибете все твердо верят в перевоплощение. Мы считаем, что любой человек, достигший определенного уровня эволюции, может сделать выбор и продолжить жизнь либо на ином уровне бытия, либо вернуться на Землю для приоб­ретения новых знаний и оказания помощи другим людям. Если некий мудрец, на долю которого возложено выполнение какой-то миссии в течение его жизни, умирает, не успев совершить предначертанное, то, согласно нашей вере, он может вернуться на Землю и закончить свою работу — при условии, что эта работа пойдет на пользу людям. Очень немногие люди способны восстанавливать в памяти свои предыдущие воплощения. Существуют определенные признаки этой способности, но для ее реализации требуются невероятные усилия и много времени. Те, кто, подобно мне, обладали этими особыми свойствами, назывались «Живыми Воплощениями». Их подвергали в молодости жесточайшим испытаниям — именно эта участь выпала и мне, — зато по достижении зрелого возраста они становились объектами всеобщего почитания и уважения. Мне предстояло особо «форсированное» обучение в сфере оккультных наук. Зачем? Этого я пока не знал.

Град ударов по плечам заставил меня подскочить и вернуться к реальной жизни в классе.

— Дурень, олух, скотина! Неужели все злые духи проникли в твой толстый череп? Это свыше моих сил. Счастье твое, что начинается время службы.

С этими словами разъяренный учитель отвесил мне последний, са­мый чувствительный подзатыльник и большими шагами вышел из класса.

— Не горюй, — сказал мой сосед, — сегодня мы идем в наряд на кухню, там хоть тсампы наедимся всласть.

Работа на кухне не была подарком. Повара обходились с нами как с рабами. После наряда нечего было и думать об отдыхе: два часа каторж­ной работы — и мы возвращались прямо в класс. Иногда нас задержи­вали на кухне дольше положенного, и мы опаздывали к занятиям. Пре­подаватель уже ждал нас, дымясь от негодования, и тут же щедро отве­шивал удары палкой, не давая ни малейшей возможности объяснить причину опоздания.

Мой первый наряд оказался и последним. По коридорам, вымощен­ным каменными плитами, мы брели на кухню без всякого энтузиазма. На пороге нас встретил мрачный верзила-монах:

— А ну, поторапливайтесь, никчемные лентяи, бездельники! Первые десять — к котлам!

Я был десятым и вместе со всеми спустился вниз по маленькой лестнице в котельную. Топки изрыгали красноватый огонь прямо в лицо. Около котлов громоздились кучи топлива — сухого навоза яков.

— Хватайте лопаты и загружайте топки до отказа! — заорал монах, руководивший работами в котельной.

Я, жалкий семилетний мальчишка, затерявшийся в группе учеников, самым молодым из которых было уже по 17 лет, едва оторвал от пола свою лопату. Пытаясь забросить топливо в топку, я не справился с лопатой и слегка задел ею ногу монаха. Он дико зарычал, схватил меня за шею и швырнул так, что я, завертевшись волчком, полетел в глубину котельной. Страшная боль пронзила меня, и я почувствовал запах жаре­ного мяса. Я ударился о конец раскаленного докрасна стержня, высту­павшего из-под котла. Закричав от боли, я покатился по горячему шла­ку. Вся верхняя часть левого бедра была разворочена стержнем до кости. Большой белый шрам остался у меня на ноге на всю жизнь. Он беспоко­ит меня и по сей день. (По этому шраму много лет спустя меня опознали японцы.)

Все переполошились. Со всех сторон бежали монахи. Меня быстро подняли с земли, где я лежал среди пепла. Небольшие ожоги были почти на всем теле, но особенно серьезно пострадала нога. Меня отнесли на верхний этаж, где лама-врач попытался спасти мою ногу. Стержень, о который я ударился, был ржавым, и в ране осталось много окалины. Лама внимательно осмотрел рану и вынул из нее все кусочки грязи, пепла и ржавчины. Он долго занимался этим. Наконец рана была очи­щена. Затем врач сделал компресс из растертых в порошок трав и нало­жил тугую повязку. На остальные ожоги он также наложил травяные примочки, и это заметно уменьшило боль. Но боль в ноге была страшная, она разрывала меня, и я был уверен, что останусь без ноги. Когда лама закончил возиться со мной, он позвал монаха, который перенес меня в соседнюю маленькую комнату и уло­жил на подушки. Вошел старый монах, опустился у изголовья и стал читать молитвы. Хорошее дело, подумал я, молиться за выздоровление после того, как искалечили.

Но после этих адских мук я решил вести добродетельную жизнь: я в буквальном смысле на собственной шкуре испытал то, что видел на одной картине, где был изображен дьявол, пытающий свою жертву раскаленным железом.
У читателя может сложиться превратное впечатление о монахах — будто все они страшные и жестокие. Это неверно. Кто такой монах? У нас монахом называется любой мужчина, живущий в монастыре, даже если он не религиозен. Монахом может считаться каждый или почти каждый. Нередко мальчика отправляют в монастырь против его воли и желания, и он становится монахом. Иногда взрослый человек, скажем скотовод, пасет своих овец и мечтает о крыше над головой в сорокагра­дусный мороз. Он находит убежище в монастыре и становится монахом не по религиозному убеждению, а по необходимости. Монастыри ис­пользуют таких людей в качестве рабочей силы на строительстве и под­собных работах по уборке монастыря и иных помещений. В других странах мира их назвали бы слугами или еще как-нибудь в этом роде. Большинство из них слишком хорошо знакомы с тяжелой ношей бы­тия: жить физическим трудом на высоте от 4 до 7 тысяч метров над уровнем моря не легко, и они часто проявляли к нам, мальчишкам жестокость, обусловленную просто отупением ума и чувств. Для нас слово «монах» было синонимом слова «человек». Для более точного определения принадлежности к религиозной жизни мы употребляем другие слова. Новичка, или ученика-послушника, называют челой. Трап­па — это слово наилучшим образом описывает типичного монаха, как его себе представляют миряне; траппа — наиболее многочисленная категория обитателей монастыря. Наконец мы подходим к самому знаменитому и самому невразумительному (за пределами Тибета) слову «ла­ма». Если траппа — солдат, то лама — офицер. Но европейцы глубоко заблуждаются, когда утверждают в своих книгах, что у нас больше офи­церов, чем солдат!

Ламы — это учителя, или, как мы их называем, гуру.

Лама Мингьяр Дондуп был моим гуру, а я — его челой. Выше лам стоят аббаты. Аббат обычно исполняет должность настоятеля монасты­ря, но не всегда. Аббаты могут занимать посты в высшей администрации или осуществлять надзор, переезжая в качестве должностных лиц из одного монастыря в другой. Иногда лама занимает пост выше, чем аббат, — все зависит от деловой активности личности. Те, кого считают «Живыми Воплощениями» — как раз мой случай, — могут стать абба­тами в 14 лет; для этого они должны сдать очень трудный экзамен.

Строгие и сдержанные, монахи этих групп никогда не бывают несп­раведливыми.

Есть еще монахи-полицейские. Единственная их задача — охрана и соблюдение порядка. Они не имеют никакого отношения к церемони­альной жизни монастыря, за исключением тех случаев, когда их присут­ствие необходимо для соблюдения всех правил и порядка. Часто среди монахов-полицейских встречаются жестокие люди, как это нередко наб­людается и среди слуг. Но нельзя же винить епископа за то, что помощ­ник его садовника плохо себя ведет; равно как не стоит ожидать, что этот помощник садовника будет святым, если служит у епископа.
В монастыре была и своя тюрьма. Место для пребывания, конечно, не из приятных, но и те, кого в ней содержали, не были лучше. Однажды я там побывал, когда мне пришлось лечить заболевшего заключенного (в то время я уже стал врачом и собирался оставить монастырь). Меня пригласили в тюрьму. На заднем дворе я увидел несколько кольцевых парапетов, выложенных из массивных кубических камней размерами около метра. Сверху на них лежали толстые каменные брусья, закрывав­шие круглое отверстие метра два с половиной в диаметре. Четыре монаха полицейских ухватились за средний брус и с трудом стащили его с отверстия. Один из них нагнулся и достал откуда-то канат, изготовлен­ный из шерсти яка; на конце каната была сделана петля, не внушавшая особой уверенности. Я смотрел на это снаряжение без энтузиазма: неу­жели мне придется доверить ему свою жизнь?

— А теперь, уважаемый лама-врач, не угодно ли вам будет подойти и просунуть ногу в петлю? Мы вас опустим вниз, — сказал один из полицейских.

Я неохотно повиновался.

— Вам понадобится свет, — сказал другой и сунул мне в руку горя­щий факел — палку, конец которой был пропитан маслом. Оптимизма у меня не прибавилось: надо было держаться за канат, одновременно сжимать в руке факел, стараясь уберечь от огня платье и не пережечь канат, удерживающий меня на весу!.. Однако я все-таки спустился на глубину 8 или 10 метров. Стены лоснились от сырости, дно было усыпа­но острыми камнями и завалено нечистотами. В свете факела я увидел беднягу с физиономией висельника, прижавшегося к стене. Одного взгляда было достаточно — аура отсутствовала, жизнь только что поки­нула тело. Я прочитал молитву за спасение души, закрыл дико уставив­шиеся на меня глаза и крикнул, чтобы меня поднимали. Моя миссия была выполнена, дело оставалось за дробильщиками трупов. Как я поз­же выяснил, преступник был бродягой, пришел в монастырь, чтобы найти пищу и кров. Ночью он убил одного из монахов и, завладев его жалким скарбом, бежал. Его поймали и водворили в тюрьму по месту преступления...

Вернемся, однако, к моему злополучному кухонному наряду.

Успокаивающий эффект примочек исчез: появилось такое ощуще­ние, что меня сжигают заживо. Стреляющая боль в ноге усилилась, мне казалось, что мое тело вот-вот взорвется. Воспаленное воображение рисовало картину с горящими углями в ноге.

Время тянулось нестерпимо медленно. Я слышал шум монастыря. Некоторые звуки я узнавал, другие были мне неизвестны. По телу про­бегали болевые судороги. Я лежал на животе, но и живот был весь в ожогах. Вдруг я услышал легкий шорох; кто-то сел возле меня. Я узнал добрый и полный сочувствия голос Мингьяра Дондупа:

— Слишком много для тебя, малыш. Засни.

Пальцы его осторожно коснулись моей спины. Еще раз, еще... Я впал в забытье.

... Бледное солнце светило мне прямо в глаза. Я проснулся, попробо­вал разомкнуть веки. Первой моей мыслью было, что кто-то больно пинает меня, чтобы я встал. Я попытался вскочить с постели, чтобы бежать на службу, но упал назад, застонав от боли. Нога!

— Успокойся, Лобсанг, сегодня ты отдыхаешь, — донесся до меня тихий голос.

Я повернул голову влево и с удивлением обнаружил, что нахожусь в комнате ламы и что сам он сидит возле меня. Заметив мое недоумение, он улыбнулся:

— Почему ты так удивлен? Разве не справедливо, что два друга должны быть вместе, когда один из них болен?
Я ответил вялым голосом:

— Но вы же Главный Лама, а я маленький мальчик.

— Лобсанг, мы долго шли вместе в прошлой жизни. Ты этого не помнишь, а я помню: мы были очень близки друг с другом в наших последних инкарнациях. А пока тебе необходим отдых. Лежи и набирай­ся сил, будь мужественным. Мы спасем твою ногу, не беспокойся.

Я вспомнил о «Круге Бытия». Я подумал о наставлениях из буддист­ских священных книг:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconТретий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка:...
Необходимость сделать новый перевод «Третьего глаза», одной из самых известных в мире книг, преподнесла нам абсолютно неожи­данный...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconЛобсанг рампа огонь свечи «софия» 2000 Рампа, Лобсанг Огонь Свечи...
Читатель узнает много нового о том, как под­ружиться со своим подсознанием и какую огромную пользу можно извлечь из этой дружбы,...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconЛобсанг рампа жизнь с ламой «софия» ид «Гелиос» 200 2 Лобсанг Рампа....
Все те, кто делал эту книгу, получили искреннее удовольствие, читая ее. Надеемся, что и Вы, читатель, не будете разочарованы. Эта...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconЛобсанг рампа жизнь с ламой «софия» ид «Гелиос» 2002 Лобсанг Рампа....
Все те, кто делал эту книгу, получили искреннее удовольствие, читая ее. Надеемся, что и Вы, читатель, не будете разочарованы. Эта...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconЛобсанг Рампа Три жизни Лобсанг Рампа Три жизни Предисловие
Эту книгу не следует воспринимать как художественное произведение, ибо она не является художественным произведением!
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconЛобсанг рампа тибетский мудрец оглавление
Другие же взбира­ются на высокие утесы, чтобы броситься с них и воспарить на настоящем воздушном змее. Никто сейчас не вспомнит о...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconГлавы жизни «софия» 2000 Т. Лобсанг Рампа. Главы жизни. Пер с англ. К: «София», 2000. 192 с
Несколько книг Лобсанга Рампы, опубликованных в издательстве «София», вызвали огромный интерес и обширную корреспонденцию, они сразу...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconОгонь свечи «софия» 2000 Рампа, Лобсанг Огонь Свечи Перев с англ....
Читатель узнает много нового о том, как под­ружиться со своим подсознанием и какую огромную пользу можно извлечь из этой дружбы,...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconРедактор И. Старых Обложка А. Янковой Рампа, Лобсанг История Рампы (Скитания разума) Пер с англ
«Брат мой, мы должны донести до ведома многих истину о том, что одна личность может добровольно покинуть свое тело и позволить другой...
Лобсанг рампа третий глаз «софия» 2000 Перевод: В. Трилис Редактор: В. Трилис Обложка: О. Куклина Лобсанг Рампа, Третий глаз iconЛобсанг Рампа. Ты вечен
Лобсанга Рампы. Те, кто впервые встречается с работами этого необычайного человека, будут поражены и очарованы
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница