Между Богом и мной все кончено


НазваниеМежду Богом и мной все кончено
страница6/9
Дата публикации21.05.2013
Размер0.83 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Биология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Я рассказала ей о домашней буре и спросила, что мне со всем этим делать.

«Что делать? Приспосабливаться, черт побери! — ответила Пия. — Небось вообразила, что ты режиссер этой мыльной оперы. А теперь винишь себя в том, что из-за твоей ошибки они не хотят следовать сценарию. И собираешься носить им блюда с едой на кончике носа или накачивать себя героином, чтобы они заметили рядом с собой хоть что-то еще, кроме самих себя, и нашли бы повод поговорить о нем.

Их не поймешь, но ведь в церковных книгах черным по белому написано, что они старше, и если ты до их возраста не доживешь, то это твои проблемы. Почему ты решила во что бы то ни стало притащить Инго обратно? Может, ему лучше остаться прекрасным воспоминанием?»

— А как же Фунтик? — возмутилась я. — Хочу избавить его от субботних обедов в «Макдоналдсе», где он будет встречаться со своим папочкой. А если Инго заберет Фунтика с собой, я этого не переживу. Я превращусь в эдакую домашнюю дочку-клушу, которая развлекает свою мамочку до победного конца, хочет она того или нет.

— Тогда выселите Инго в мастерскую, пусть платит за нее арендную плату, и скажите, что с этого дня он будет сам добывать себе пропитание, пусть ловит маленьких диких птичек, — предложила Пия. — Твоя мама ведь из-за этого переживает, ей надоело тянуть лямку! Пусть он поймет!

— Понимаешь, у мамы для такого не хватит характера, — ответила я. — Она будет тайком бегать к нему по ночам с бутылкой вина и сосисками, потом оттуда послышатся хихиканье, вздохи и скрип раскладушки. Иногда я слышу, как они копошатся в спальне, тогда я выхожу и громко топаю туда-сюда возле их двери, просто из вредности.

— Тут я тебе и правда ничем помочь не могу, — ответила Пия. — В этом вопросе я просто невинный ребенок. Моя мама никогда не скрипела ни на какой раскладушке, во всяком случае, вместе с папой. В последние годы, пока они жили вместе, она вся аж зеленела, если он хоть пальцем до нее дотрагивался. Когда брат от нас уехал, она сразу же заняла его комнату и сделала новый ключ. Иногда по ночам я слышала, как отец стоит у нее под дверью и заискивающим шепотом просит впустить его, хотя было ясно, что он в бешенстве. Но она скорее сыграла бы в гольф, чем пустила его. Во всяком случае паттером. Не знаю, что бы она сделала, если бы он схватил ее и прижал вудом.

— Каким еще вудом и что за паттер? — спросила я.

— Вуд — это такая большая тяжелая деревянная клюшка для гольфа. Обычно он стучал ею в дверь. А паттер — легкая.

Было ясно, что Пия очень из-за этого переживает, хотя и пыталась шутить. Она сглатывала, прямо как Фунтик. Мы так ни до чего и не договорились.

Я вернулась домой. Сияющий Фунтик сидел на кухонном диванчике и читал комиксы про Дональда Дака, приканчивая пакетик с шоколадными конфетами «Дайм». Дверь в спальню была закрыта, оттуда доносилось хихиканье.

На этот раз все позади — по крайней мере, для меня и моей семьи.

Мне никогда не приходило в голову расспрашивать Пию о проблемах в ее семье. В любой момент я могла услышать, как она тихонько сглатывает. Почему я ничего для тебя не сделала, Пия? Так мне и надо, что ты от меня ушла. Я все понимаю. Во всяком случае, иногда.
<br />МАРТ<br /><br />Чтоб тебе провалиться!<br />
Думаю, с Пией что-то случилось примерно в то время, когда я погрязла в наших домашних разборках. Это было в начале марта, как раз во время каникул, я тогда впервые увидела Каменное лицо.

Это произошло после той самой истории с Хенриком.

Мы сидели у себя в классе и хвастались друг перед другом, кто что делал в каникулы. И вдруг Бетте заголосила:

— Вы только посмотрите на Хенрика! Куда это он так вытаращился? Это нечто!

Она ткнула в его сторону своим огромным, словно лопата, ногтем, выкрашенным в ярко-оранжевый цвет.

Все посмотрели на Хенрика. Все, кроме меня. Я и так все видела.

Он всегда садился так близко ко мне, как только осмеливался. Его длиннющее тело с вытянутыми руками и ногами было обращено в мою сторону, словно гигантский подсолнечник, словно цветок, который поворачивает голову к солнцу. В данном случае в роли солнца была я. Он все время смотрел на меня, не отрываясь, когда думал, будто его никто не видит. Смеялся любым моим шуткам и краснел, словно недозрелая клубника всякий раз, как я на него смотрела.

А я старательно избегала смотреть на него. Но я все знала. И Бетте, у которой был интеллект, как у прыща на лице, тоже.

Хенрик покраснел — клубника неторопливо созрела до темно-красного состояния. Он собрал свои конечности и, похоже, попытался завязать их морским узлом.

— Да ведь он на Линнею пялится! Хенрик, не стоит так вертеть руками, лучше обмотай ими Линнею, ведь ты об этом мечтаешь? — ядовито спросила Бетте.

Все заржали. Бетте победоносно оглянулась вокруг, словно гусыня, которая только что снесла золотое яйцо. Ей не часто удавалось сказать что-то смешное, а если и удавалось, то случайно.

Я доедала завтрак (макаронный пудинг с ветчиной). От одной только мысли о том, что Хенрик обмотает меня своими руками, мне было не по себе… Небось на пару-тройку витков хватит…

— Смелее, Линнея! Вы ведь на одних и тех же высотах. Теперь тебе не придется плясать вприсядку!

Это подала голос Анна София, преданная собачонка Бетте, выпустившая свои лиловые когти. Взять бы этих красоток за шкирки и стукнуть лбами, а потом раздобыть электропилу, распилить их на мелкие кусочки и спустить в унитаз.

Примерно таким фантазиям я предавалась вместо того, чтобы весело и остроумно отшучиваться. К тому же я почувствовала, что постепенно сама превращаюсь в перезревшую клубнику. Анна София прекрасно знала, как попасть в яблочко своей ядовитой стрелой!

Я едва ли была королевой танцпола на школьных дискотеках. Судя по всему, у парней проблемы с девчонками, которые возвышаются над толпой на целую голову. (Хотя длинные парни, как мне кажется, прекрасно чувствуют себя рядом с невысокими девушками, которые им в пупок дышат. Делаем выводы!)

Вот я и пыталась танцевать, слегка приседая, чтобы казаться хотя бы сантиметров на двадцать ниже. Точнее говоря, я шаркала на полусогнутых, как можно ниже склоняясь вниз — будто пещерный человек, который только что научился ходить на задних лапах.

Бетте протянула ко мне свою лопату, собираясь покровительственно пощекотать меня под подбородком.

— Чтоб тебе провалиться! — зашипела я. И тут зазвонил звонок.

Хенрик сгреб в охапку свои грабли и щупальца и понесся вперед за остальными, тайком кинув последний скорбный взгляд в мою сторону.

Казалось бы, я со своей безответной влюбленностью в Маркуса должна была проникнуться величайшим состраданием к тем несчастным, что оказались в такой же ситуации. Так оно и было!

Исключение составлял лишь один из этих несчастных, которого угораздило втюриться в меня.

Я его просто не выношу, даже не знаю почему. Не понимаю, почему я не радуюсь оттого, что он за мной так волочится, почему не могу поддерживать его страсть на тихом огне и хвастаться перед всеми, чтобы Бетте поперхнулась от зависти. (Хотя она наверняка посоветует ему обратиться в психушку. Она искренне считает меня не более привлекательной, чем фонарный столб.)

Но почему я так его не люблю? В первом классе мы очень дружили, и теперь, став подростком, он сохранил человеческий облик. Многие парни в этом возрасте только начинают спускаться с деревьев и учиться прямохождению.

Все началось в первый учебный день. Я заболела, и, когда все занимали места, Хенрик сел за парту, где место рядом оставалось свободным. Когда я поправилась и пришла в школу, он так и сидел с выжидательной улыбкой на лице.

У меня аж все пробки перегорели. Вот это подстава! И все-таки мне пришлось сесть рядом с ним, чтобы не привлекать внимания своим недовольством. Но я придумала план. Собственно говоря, специально я ничего не придумывала, но как-то так получалось, что я относилась к Хенрику с ледяным презрением, тут уж ничего не поделаешь. Я разговаривала только с теми, кто сидел перед нами, и иногда с теми, кто сидел сзади, притворяясь, что не слышу, как он ко мне обращается. Я вела себя так, будто рядом со мной был пустой стул. Спустя какое-то время Хенрик совсем выдохся и бросил попытки заговорить со мной.

Как-то раз я отсела за другой стол, когда мы оказались рядом за завтраком в школьной столовке, и лицо у него приняло выражение несчастного подопытного животного. А мне лишь хотелось как следует врезать ему — за то, что я так глупо веду себя с ним…

Пия относилась к толпе своих безнадежных воздыхателей гораздо проще.

— Им это только на пользу, пусть пострадают, — говорила она. — Так они развивают свои чувства. Знаешь, никто не может стать счастливым, если до этого по-настоящему не страдал. Они меня потом еще поблагодарят!

Я была окончательно сбита с толку. Пия слишком легко относилась к страданию. Возможно, я все же получала определенное удовольствие при мысли о том, что из-за меня кто-то страдает. Это делало меня интересной личностью, и поэтому мне не хотелось, чтобы кто-то снижал ценность страдания.

— Да уж, тогда твоя мама осчастливила папу, причем в кратчайшие сроки! — фыркнула я и тотчас поняла, что лучше было держать язык за зубами. Хоть Пия и отзывалась о своих родителях шутя, это причиняло ей немало боли. Я покосилась в ее сторону.

Пия изменилась в лице. Она стала похожа на статую индейца из племени инков, высеченную из камня: слегка раскосые глаза, высокие скулы, большой рот и прямые волосы. Неподвижный взгляд, словно она находилась где-то за тысячу километров отсюда и была совершенно недостижима.

Мне стало не по себе, я поводила рукой перед ее лицом. Она даже не моргнула, шутливое настроение испарилось. Тогда я осторожно провела рукой по ее носу и губам.

— Ну укуси меня! — предложила я в приступе раскаяния. И Пия укусила, причем вовсе не в шутку. Она впилась в меня зубами так, что потекла кровь, я вскрикнула, почувствовав, как у меня глаза на лоб полезли. Но Пия очнулась, вытащила из кармана джинсов потрепанный бумажный платочек и приложила к ране.

— Ладно, хорош строить неженку, покажи, что страдания тебе нипочем! — сказала она.

Я бы не запомнила тот разговор, если бы не ее каменное лицо. Тогда я увидела его в первый раз, но не в последний.
<br />МАРТ<br /><br />Электрошокер и дрозофилы<br />
Не буду скрывать, иногда я подслушиваю, что говорят другие. В кафе, в автобусе, гуляя по городу. Для меня это своего рода учеба, ознакомление с жизнью и разными ее проявлениями…

Впрочем, мне бы не хотелось стать невольным слушателем беседы, которая предназначена именно для того, чтобы я ее случайно услышала. Как, например, в случае с Бетте и Анной Софией, которые, подсев за мой столик на следующий день после каникул, стали громко рассказывать о том, как провели время со своими парнями. Чего они только не вытворяли, вплоть до акробатических номеров в постели и за ее пределами, а также на заднем сиденье машины. Потом они как бы вдруг обнаружили, что рядом сижу я.

— Тс-с-с! — прыснула Бетте. — Мы ведь мешаем Линнее. Она наверняка до сих пор блюдет свою невинность! Эй, крошка, хочешь, я расскажу тебе, что такое куннилингус?

Анна София захохотала. Когда она ржет, то прикрывает рукой рот, морщит носик и становится такой милашкой, что меня просто тошнит. Так обычно смеются в рекламе шампуней.

Как же я ненавижу все эти сальности! Естественно, я знаю, что такое куннилингус, но почему меня угораздило родиться в эпоху, когда все дети об этом знают? Если уж это так приятно, когда тебя лижут между ног, то мне б хотелось открыть это для себя в тишине и спокойствии, наедине с человеком, который создан именно для меня и которого я уже хорошо знаю — вплоть до того, какой у него размер ноги и какую игрушку он любил в детстве больше всего. Иначе мы, так сказать, начнем не с того конца. После такого тебя уже ничем не удивишь. Все остальное теряет смысл, если ты с места в карьер суешь свой нос между ног. А ведь можно осторожно прикоснуться к нежной коже у него за ухом, как раз там, где волосы начинают виться (как бы мне хотелось вот так прикоснуться к Маркусу, жаль, что сейчас это невозможно).

Они меня дико достали, так что я слетела с тормозов. Тоже мне, нашли крошку!

— Слышь, Бетте, скажи спасибо, что Фредрик тебя не видал без косметики и накладных ногтей! — процедила я. — Я тут заметила, как ты себя дезодорантом под мышками поливаешь. А ты уверена, что между ног у тебя тоже все в порядке? Ты хоть понимаешь, как рискуешь? Вдруг на обед опять подадут гороховый суп?

Это было жестоко! Мы с Бетте с самого начала учимся в одном классе. Кроме меня, уже не осталось никого, кто помнил бы, как во втором классе прямо посреди урока математики она пукнула так, что стены тряслись и все ржали. Учительница сказала, что такое может случиться с кем угодно, особенно после горохового супа. С тех пор в нашем старом классе Бетте прозвали Горошиной, но теперь уже никто не помнит, откуда взялась эта кличка.

Я вдруг так засмеялась, что аж за живот схватилась, не в силах остановиться. Перед глазами у меня стоял Фредрик, вываливающийся из постели с позеленевшим лицом. («Дорогая редакция, на обед у нас был гороховый суп, и когда вечером мой парень стал…»)

Бетте ужасно разозлилась и сделала то же, что и любой другой на ее месте, — по крайней мере, я ее понимаю. Она наклонилась ко мне и влепила пощечину. А потом удалилась в сопровождении Анны Софии.

А я так и осталась сидеть. Семь сотен взглядов устремились на меня — кто в открытую, кто украдкой. Челюсти у людей отвисли, все замолчали. И тут я сделала самое глупое, что только можно вообразить в такой ситуации. Широко улыбнувшись, я притворилась, будто нет ничего естественнее, нежели получить по морде в школьной столовке. Мне это было просто необходимо, чтобы немного взбодриться.

Я тогда подумала, что если у меня сейчас дрогнет на лице хоть один мускул, то придется на этой же неделе перейти в другую школу и учиться на автомеханика. И поэтому я улыбнулась так, что у меня чуть губы не треснули.

И тут в другом углу что-то произошло. Кто-то перевернул стол, чайник и несколько чашек со звоном грохнулись на пол. Семь сотен взглядов тотчас переместились туда. Я услышала голос Пии: «Блин! Ну что за кривоногий стол!» Пия все видела и все поняла — по крайней мере, большую часть. Ловко придумано.

Выскользнув из столовки, я понеслась к своему шкафчику. Засунув туда голову, я заморгала, изо всех сил пытаясь проглотить комок в горле. И вдруг почувствовала, что кто-то взял меня за руку. Я опустила глаза. Эта чужая рука была теплая, сухая, немного шершавая и потрескавшаяся. Под обгрызенными ногтями виднелась грязь.

— Ну ни на минуту тебя не оставишь! — сказала Пия.

Мы побрели к физкультурному залу и уселись на жердочку, там, где нас никто не найдет. Посидели немного молча, пока ко мне не вернулась способность говорить. Только вспоминать происшедшее мне не хотелось.

— Вот вырасту и стану консультантом по части секса, — произнесла я скрипучим дрожащим голосом. — И всем буду советовать, чтобы они вообще сексом не занимались. Ну кому от этого польза? Только ВИЧ, хламидии, всякие страхи и все тело ломает. А те, кто хочет иметь детей, могут сделать себе искусственное оплодотворение. Разве обязательно все время спариваться, как дрозофилы? И пока у нас с утра до вечера трахаются, те, кто не делают этого, наживают себе разные комплексы. На моем кабинете будет вывеска: «Парни, зашейте свои ширинки!»

Я тараторила без остановки. В кои-то веки Пия ни к чему не цеплялась, хотя я закидывала ей массу наживок. Надо ж, как странно, подумала я. Она уставилась вверх, будто искала глазами флаг на школьном флагштоке.

А потом вдруг сказала:

— А что ты посоветуешь тем, кто не хочет заниматься сексом, но удержаться не может?

— Ты имеешь в виду жертв насилия? — удивленно спросила я.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Между Богом и мной все кончено iconКатарина Масетти Между Богом и мной все кончено
Сегодня ночью мне приснилась стена. Та самая, с которой я разговаривала все прошлое лето
Между Богом и мной все кончено iconСборник очерков и рассказов, основная тема которых нравственный выбор....
Между любовью и ненавистью, между памятью и забвением, между добром и злом, между жизнью с Богом и без Него Герои рассказов Н. Е....
Между Богом и мной все кончено iconУченика святого и богоносного отца нашего василия нового цареградского
Василия, когда я после продолжительной и усердной молитвы почивал на одре своем, вижу, входит святый Василий, берет меня за руку...
Между Богом и мной все кончено iconЛюбезный Читатель, прочитав мой рассказ, ты можешь, не согласится...
Кая Сила, которая создавала это пространство, этот пустой мир без эха, зла, добра и звуков. Казалось, он был пустее самого пустого...
Между Богом и мной все кончено iconСавенко Ереси очерки натуральной философии © Эдуард Лимонов
Я спешу, земного времени у меня все меньше, а моя задача — оставить человеческому виду мощное мировоззрение. Для этой цели я вооружился...
Между Богом и мной все кончено icon-
«Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Иисус Христос». (1Тим. 3: 16)
Между Богом и мной все кончено iconСодержани е введение 3
В этой книге я рассказываю о некоторых событиях, которые произошли лично со мной в моих отношениях с Богом. Я называю их “близкими...
Между Богом и мной все кончено iconПоложение о конкурсе «Мисс «Беги за мной»
Настоящее Положение определяет порядок организации и проведения в 2012 году на фестивале Федерального проекта «Беги за мной»Краснодарский...
Между Богом и мной все кончено iconИдет война, война какой еще не знал Мир, между Богом и сатаной за...
Земным царством и Царством Божьим Небесным. Реально это выглядит как «война за дом» тело человека, на чьей стороне душа, тому достанется...
Между Богом и мной все кончено iconБелорус, гражданин Республики Беларусь
Загса первомайского райсполкома г. Витебска между мной и ответчицей был зарегистрирован брак
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница