Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa's Challenge»: 1972


НазваниеДжой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa's Challenge»: 1972
страница6/12
Дата публикации06.04.2013
Размер2.3 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Биология > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Малыши подрастают
Когда я вернулась, гепардов все еще не было, но меня встретило известие, что несколько дней назад – это случилось девятого марта – Бой напал на сынишку директора. Бой – это один из львов Джорджа: и он, и его сестра Гэрл играли главные роли в фильме «Рожденная свободной».

Когда съемки закончились, владельцы подарили этих львов Джорджу, чтобы он приучил их к жизни на свободе. Позднее к ним присоединился Угас, а затем еще четыре львенка – лев и три львицы. Несмотря на разницу в возрасте и воспитании, они составили один прайд, только Бой и Гэрл никогда не расставались, и недавно у них родилось двое львят. Оба они с детства привыкли к людям и были самыми ручными из всего прайда.

Этот случай произошел всего в нескольких сотнях ярдов от Фотодерева. Джон Баксендейл встретил Боя на дороге и решил доставить его в лагерь Джорджа, до которого было двенадцать миль. Поэтому он разрешил Бою вспрыгнуть на крышу лендровера и поехал дальше. Тут навстречу им попался директор, он ехал в своей открытой машине с женой и двумя детишками, все они сидели рядом с ним на переднем сиденье.

Директор остановился в нескольких футах от машины Джона и вышел, чтобы поговорить с ним. Пока они разговаривали, Бой спрыгнул с крыши лендровера и стал неторопливо подходить к машине, где сидели дети и жена директора. Директор подумал, что Бой хочет вскочить в его машину, быстро сел за руль и включил мотор, собираясь отъехать. Но Бой уже был возле машины; мгновенно он поднялся на задние лапы, навалился на директора и схватил за руку четырехлетнего мальчугана, который сидел между отцом и матерью. В эту минуту машина рванулась вперед и потащила за собой Боя, так он и шел на задних лапах, пока не выпустил из пасти руку малыша. Директор все время бил Боя кулаком, а мать крепко держала ребенка, прижимая к себе и маленькую дочку, сидевшую у нее на коленях.

Бой от начала до конца не проявил ни малейшей злобности, а он обязательно разозлился бы, если бы у него отнимали законную добычу, то есть если бы он считал ребенка своей добычей. И хотя Бой глубоко прокусил малышу предплечье, оказалось, что не разорвана ни одна мышца, не раздроблена ни одна косточка. Все это произошло в субботу вечером, а потому невозможно было достать самолет, чтобы доставить мальчика в Найроби. Пришлось отвезти его в больницу миссии – всего в часе езды от холма Джомбени, и там ему зашили и перевязали раны. Этого как раз и не следовало делать – раны, нанесенные хищниками, никогда не нужно завязывать, их всегда оставляют открытыми на случай нагноения. Наутро рука у малыша воспалилась, и доктор, прилетевший из Найроби, начал с того, что снова открыл раны. У всех у нас камень с души свалился, когда мальчик, пробыв шесть недель в больнице в Найроби, вернулся совершенно здоровым.

Этот случай привлек внимание прессы и вызвал горячие споры.

Правительство разрешило оставить Боя в заповеднике Меру при условии, если Джордж отныне не будет показывать своих львов посетителям и перестанет их подкармливать. К счастью, они уже стали вполне самостоятельными.

Примерно в это же время была составлена подробная программа действий и для меня: в ней было указано, какую работу с гепардами мне разрешают проводить. Мы уже давно договорились с руководством, что я закончу свою работу к концу текущего года. Теперь в дополнение к этому соглашению я должна была убрать коз из Кенмер Лоджа за пределы парка и постепенно уменьшать подкормку гепардов, а к 1 декабря совсем прекратить кормление.

Когда мы с Джорджем приступили к выпуску наших зверей на свободу – это было четыре года назад, – мы решили, что расстояния в двенадцать миль между нашими лагерями вполне достаточно, чтобы львы и гепарды не заходили на чужую территорию. Но в последнее время львы стали все чаще вторгаться во владения Пиппы и, конечно, мешали ей свободно передвигаться. Так что для меня было полнейшей неожиданностью, когда семейство в один прекрасный день явилось прямо ко мне в лагерь – впервые за все восемь месяцев жизни малышей. Они ужасно нервничали и подозрительно приглядывались к каждому движению моих помощников, хотя те и ушли в дальний конец лагеря. Я положила мясо с другой стороны, рядом с моей спальней и недалеко от дерева мостика, чтобы семейство могло незаметно скрыться, если ко мне пожалуют гости. Малыши похудели, но были не так уж голодны – должно быть, Пиппа за эти пять дней хоть раз, но удачно поохотилась. Я стала обирать с нее клещей и гладить ее, а она ласково мурлыкала и лизала мою руку. Наверное, малыши, увидев это, почувствовали себя в безопасности, потому что вскоре принялись за еду. К сожалению, у нас не хватило мяса, чтобы накормить их досыта, да и то, что было, уже порядком подпортилось. Так что немного спустя Пиппа перевела детей по дереву мостику на другую сторону реки, в равнины Гамбо, и вернулись они только на закате.

Тем временем мы привезли из Кенмера козью тушу, и гепарды с жадностью на нее набросились. Пока они ели, я села поближе, охраняя семейство от хищников, которые могли оказаться поблизости. Кругом стояла тишина, нарушаемая только ритмическим стрекотанием сверчков и цикад – их стройный хор всегда начинает звучать с наступлением сумерек – да чавканьем гепардов. Гепарды, без сомнения, слышат гораздо больше разнообразных звуков, чем мы, люди, и они напряженно вслушивались в вечернюю тишину; наконец, уже после восьми часов вечера, они ушли за речку. А немного погодя мы услышали поблизости рычание двух львов.

Должно, быть, при таких обстоятельствах Пиппа считала наш лагерь самым безопасным местом, потому что на другой день после обеда пришла снова. Когда гепарды уже начали есть, подъехал Джон Баксендейл. Я тут же послала Мери остановить его, но малыши уже убежали по дереву на тот берег и решились вернуться обратно, только когда Пиппа позвала: «прр прр».

Еще два дня семейство продолжало приходить в лагерь; малыши были напуганы и издерганы – такими я их еще не видела, – и меня нисколько не удивило, что Пиппа в конце концов увела их на равнину Мулики. После недавних дождей трава там поднялась слишком высоко, и, чтобы избежать опасности или высмотреть добычу, Пиппе приходилось почти все время проводить на деревьях. Однажды она сидела на одном суку с большим коршуном, который все утро не трогался с места, надеясь поживиться остатками мяса, и не обращал на нашу возню внизу никакого внимания, Пиппа же его совершенно не замечала.

Однажды за мясом явились только малыши, а Пиппа осталась в стороне, ярдах в трехстах. Я отнесла ей немного еды и стала гладить ее, но так и не смогла заставить хоть что нибудь съесть или выпить. Она все время не сводила глаз с равнины, а потом ушла, принюхиваясь к ветру. Я послала Локаля разведать, в чем дело, но он не нашел ничего такого, что могло бы ее встревожить. Как только малыши обнаружили, что остались одни, они ужасно разволновались. Особенно встревожен был Биг Бой, и я впервые услышала от него тот же негромкий стонущий зов, который всегда издавала Пиппа, когда волновалась за своих детей. Пока Биг Бой и Тайни, принюхиваясь, шли в ту сторону, куда скрылась Пиппа, Сомба схватила в зубы самый большой кусок мяса, какой могла утащить, и только тогда рысцой побежала за ними.

Малыши росли как на дрожжах, и нам было нелегко доставать коз, чтобы накормить их досыта – аппетит у них рос с той же скоростью. До сих пор за стадом в Кенмер Лодже присматривал мальчик, да еще там жили два сторожа с семьями. Но за последнее время дом так обветшал, что было решено оставить его, и сторожей отозвали. Было бы нехорошо оставлять мальчишку в одиночестве, я тут же наняла старика, которому уже случалось охранять стада с копьем в руках. Когда он приехал и привез жену, я объяснила ему, что он должен немедленно сообщать мне о нападении на коз любого хищника и по возможности представлять нам в доказательство следы животных или остатки жертвы. Несколько дней все шло хорошо, но вот однажды утром пастух доложил, что вечером лев утащил козу, однако ночью шел дождь, и поэтому ни выследить льва, ни найти остатки добычи не удалось.

Через три дня пастух сообщил, что два льва утащили двух коз, как только он выпустил их с утра попастись. Все козы разбежались и запутались в траве, а собрать их он не может – боится, что львы еще близко. Я поехала за Джорджем, и он до самой темноты осматривал местность, но ни следов разбежавшихся коз, ни следов львов не обнаружил.

Нужно было срочно раздобывать мясо для гепардов, и на следующее утро я поехала в Кенмер за новой козой. Козы все еще сидели взаперти в давно не чищенном сарае, а пастух мирно спал. Наполовину проснувшись, он стал убирать грязь, а я пошла с его женой в хижину, стоявшую неподалеку. В хижине я увидела три козьих шкуры, распяленные на земле для просушки, котел, полный вареного мяса, и половину козьей туши, подвешенную про запас. Нетрудно догадаться, почему Джордж не сумел отыскать остатков львиной трапезы, не говоря уже о следах самих львов!

Как не понять праведного гнева этого человека, когда он узнал, что получает расчет, что ему придется распроститься с праздной жизнью, – за это неплохо платили, да вдобавок он еще был полновластным хозяином полуразрушенного имения и через день получал даром целую козу, стоило только свалить всю вину на воображаемого льва. Пока я подыскивала пастуха понадежнее, присматривать за козами пришлось Стенли, а тут еще Мери понадобилось уехать на неделю в Найроби, чтобы утрясти какие то домашние дела, которые накопились с ее приезда в Кению, так что мы опять остались вдвоем с Локалем, опять нам одним пришлось заботиться о гепардах.

Так мы и побрели к ним: я, увешанная камерами, биноклем, магнитофоном и мегафоном, и Локаль с корзиной мяса, бидоном воды и винтовкой; наконец мы нашли их далеко на равнине Мулики. За несколько следующих дней они прошли по большому кругу и вернулись обратно к нашему лагерю. Вот уж этого я меньше всего хотела – не хватало только, чтобы они привыкли к лагерю! Но все хитрости, на которые я пускалась, чтобы отвадить семейство, не помогли – гепарды только перешли через речку и на несколько дней обосновались под Охотничьей акацией.

Однажды мы видели, как Пиппа подкрадывается к стаду из двенадцати водяных козлов. Она едва не схватила козленка, но мать его отбила, Я со страхом смотрела, как антилопа пытается ударить Пиппу копытами, защищая своего малыша. Ведь взрослый водяной козел весит до четырехсот фунтов, а Пиппа – никак не больше ста двадцати, так что перед нею был действительно серьезный противник.

Поскольку и на этот раз не удалось никого добыть, Пиппа решила на следующее утро прийти в лагерь в сопровождении Сомбы и Тайни. Биг Боя нигде не было. Пока я кормила мать с детьми, Локаль пошел искать его и увидел далеко за Охотничьей акацией. Как ни старался Локаль подманить к себе Биг Боя, ему пришлось возвратиться ни с чем. Тогда мы с помощью мяса заманили к Охотничьей акации всех остальных гепардов. Конечно, Биг Бой видел и всех нас, и корзину с мясом, но не тронулся с места.

Только когда мы в полном составе подошли к нему, он соблаговолил последовать за нами к Охотничьей акации. Это внезапное проявление независимости удивило меня: ему ведь было всего навсего восемь с половиной месяцев, и в таком раннем возрасте расставаться с матерью, да еще когда хочется есть… А он был ужасно голодный – стоило посмотреть, как он набросился на мясо!

В лагере Сомба вела себя за едой, как хорошая девочка, а тут вдруг снова вспомнила все кровожадные приемы защиты добычи и стала бросаться на меня с такой яростью, что, пока семейство обедало, я не смела пошевельнуться. Но вот наконец даже Сомба не могла проглотить больше ни кусочка мяса и пошла вместе со всеми под колючий куст, который виднелся поблизости, чтобы поспать после сытного обеда. По пути туда Сомба наткнулась на Локаля и Стенли – они преспокойно сидели на траве.

Я сделала им знак, чтобы они сидели, не двигаясь, а Сомба тем временем кружила совсем рядом и нахально обнюхивала их головы. Да, положение было не из приятных – стоило кому нибудь из мужчин сделать неверное движение, и это могло плохо кончиться, но они оба смотрели прямо в глаза Сомбе и не проявляли ни малейшего страха, как бы близко она ни подходила. Наконец она, видимо, удовлетворила свое любопытство и отправилась подремать.

К вечеру семейство опять явилось в лагерь. Я протянула малышам тазик с молоком, и Сомбу опять было не узнать – я даже отняла его у нее из под носа, чтобы молоко досталось и остальным. И вот, как только я наклонилась, чтобы взять корзину с мясом и подвесить на дерево, Сомба изо всех сил ударила меня когтями по голове. Просто счастье, что на мне был пробковый шлем, а то она сняла бы с меня скальп. Долго еще она подстерегала каждое наше движение, мы даже не могли покормить гепардов, потому что она тут же бросалась на нас. Наконец она сунула голову в тазик с молоком, а мы воспользовались этой минутой и быстро схватили мясо. Только когда Сомба поняла, что никто не собирается украсть у нее ее долю мяса, она опомнилась. Порой Сомба вела себя, как настоящая маленькая разбойница, но подчас она умиляла нас: стараясь разобраться в своих противоречивых побуждениях, она непременно бросалась на всех, кто осмеливался двигаться, когда она ела мясо на «своей территории», но когда она обедала в лагере, мы не замечали ни малейшего намека на враждебность. Она явно отличала еду на свободе от еды в лагере, и я подумала: наверное, она чувствует, что в жилище людей она не у себя дома. Но какие бы «соображения» на этот счет у нее ни были, мое решение оставалось неизменным: держать семейство подальше от лагеря, чтобы малыши не привыкали к людям, за исключением тех случаев, когда этого никак нельзя избежать.

В последнее время я записала на магнитофон разные звуки, издаваемые гепардами. Большинство из них поразительно походило на чириканье птиц.

Особенно похоже на птичьи крики было металлическое щебетание. Когда я разыскивала гепардов, то нередко ошибалась, принимая птичье чириканье за «щебетание» маленьких гепардов. Я много раз проигрывала гепардам свои записи, но их собственный визг в драке за еду, чириканье или мурлыканье оставляли их совершенно равнодушными; однако сегодня, когда я дала им послушать свирепое рычание, которое записала накануне, они тут же удрали. Почти также реагировала на записи и Эльса со львятами: они не обращали внимания на записи собственных голосов, но как только узнавали рычание своего смертельного врага – Свирепой львицы, мгновенно мчались прочь.

Джордж в это время воспитывал маленькую львицу, брата которой загрыз леопард. Они родились у одной из львиц, выпущенных Джорджем на свободу, и та была образцовой матерью, но после трагедии потеряла всякий интерес к оставшемуся в живых львенку. Джордж встретил маленькую львицу, голодную и неприкаянную; она обязательно погибла бы, если бы он не взял ее к себе. Он назвал львенка Сэнди и поместил у себя в лагере. Сэнди была совсем дикой и необщительной – она встречала в штыки все наши попытки подружиться с ней. Когда к ней подходили, она перебегала из одного укрытия в другое, а когда Джордж протягивал ей еду, встречала его рычанием и шипением. Я старалась как можно чаще выбрать свободную минуту, чтобы помочь ее кормить. Заползая под кровати и под машины, играя с ней в прятки среди баков с бензином, прокрадываясь сквозь кукурузу, посаженную поваром Джорджа возле кухонного навеса, я упорно протягивала ей миску с молоком и кусок мяса. Постепенно мне удалось завоевать ее доверие – она даже разрешала иногда вытащить у нее одного другого клеща, но приходилось следить за собой, чтобы не напугать ее излишней фамильярностью. Сэнди радовалась и забывала о страхе только тогда, когда слышала вдалеке львиное рычание или когда в лагерь заходил один из львов Джорджа. Тут она начинала носиться взад вперед вдоль решетки и звала, звала своих, пытаясь просунуть лапку сквозь решетку, чтобы дотянуться до сородича.

Но было бы недопустимым риском пустить ее в прайд, пока она достаточно не подрастет, чтобы поспевать за взрослыми. Мать, увидев Сэнди за решеткой, не обратила на нее особого внимания, но и враждебности тоже не проявила. Поэтому через несколько недель Джордж решил выпустить Сэнди из вольера в присутствии матери – он надеялся, что они узнают друг друга и снова будут вместе. Как только дверь отворилась, Сэнди со всех ног бросилась к матери, но ее встретили не лаской, а свирепым укусом. Бедный маленький зверь – она уползла и спряталась в густой траве за лагерем, так что Джордж еле еле отыскал ее и опять привел в вольер. Теперь ей нужно было лечиться не только от укуса, но и от травмы – ведь ее прогнала собственная мать. У меня сердце разрывалось, когда я видела, как она следит за матерью из за решетки, притихнув, не трогаясь с места – она уже никогда не радовалась, как раньше. Но не подумайте, что Сэнди смирилась с неволей. Вскоре две львицы из прайда Джорджа стали ею интересоваться, и как чудесно было видеть, что эта дружба крепнет день ото дня, невзирая на разделявшую их решетку.

Наконец Сэнди взяла свою судьбу в собственные лапы и совершила побег – к вольной жизни и к своим друзьям.

Это упорное нежелание Сэнди превращаться в ручное существо и то, как относились к моему лагерю дети Пиппы, позволяют мне утверждать, что мы можем спасти от вымирания и львов, и гепардов – надо выращивать молодых животных в естественных условиях до тех пор, пока они не станут взрослыми и у них не появятся дикие детеныши.

А тем временем Сомба стала даже более дикой, чем мне хотелось бы, и однажды выплеснула весь тазик с молоком прямо мне в лицо. Она была полна неистовой злобы, и порой я боялась, что она не совсем нормальна.

Все почему то думают, что гепарды робки и неопасны по сравнению со львами и леопардами; это верно только отчасти – гепарды никогда не становятся людоедами, но если их разозлить, они очень опасны. Я сама оказалась свидетельницей одного несчастного случая, когда ездила в ущелье Олдувай в Серенгети. Выезжая из ущелья, мы увидели старика масаи – он поддерживал мальчика, который был весь в крови и едва мог двигаться. С трудом разбирая возбужденный и сбивчивый рассказ старика, мы выслушали довольно жуткую историю. Молодой пастух вдруг увидел, что гепард подкрадывается к одной из его коз. Он бросился защищать своих подопечных и метнул в гепарда копье, но промахнулся и остался безоружным как раз в момент, когда гепард напал на него.

Мальчик вытащил нож и несколько раз ударил гепарда, а тот терзал его все сильнее. Нож застрял в теле зверя, и он бросился бежать, оставляя кровавый след. Услышав крики мальчика, старый масаи кинулся на помощь.

Он успел заметить, как гепард скрылся в глубине зарослей. Мы отвезли мальчика в лагерь Олдувай, там ему промыли и перевязали раны, а потом отправили в больницу. Конечно, мне очень хотелось узнать, что произошло с гепардом, и я поехала обратно. Там уже собрались несколько масаи – они прочесывали заросли с копьями наперевес и кидали в самую чащу камни, чтобы выгнать гепарда. Люди попросили у меня спичек, чтобы поджечь кустарник, но я сказала им, что не курю и поэтому спичек у меня с собой нет. Впрочем, это их не смутило, и они принялись добывать огонь древним способом – трением палочки о кусок сухого дерева. Пока они были поглощены этим занятием, я обошла густой кустарник кругом и с радостью заметила, что нигде поблизости нет ни одного следа гепарда.

Последнее время Пиппа держалась как то более отчужденно и проводила вместе со мной ровно столько времени, сколько было нужно, чтобы поесть. До того как появилась Мери, Пиппа всегда старалась выказать мне свою любовь – неожиданно терлась головой и прижималась ко мне, ловила мои ноги, игриво прикусывала руку, а когда она бывала довольна, как она мурлыкала, какими ласковыми глазами смотрела на меня! Что говорить – мы обе знали, что это настоящая дружба. А теперь кругом все время сновали какие то люди, ни на минуту не оставляя нас в покое, – какие уж тут нежности! Куда бы Пиппа ни повернулась, ей тут же или совали в самую морду микрофон, или нацеливали на нее камеру, или глазели на нее в бинокли.

Как и Эльса, Пиппа терпеть не могла фотографироваться и просто не выносила, чтобы ее рисовали. Казалось, обе они благодаря обостренной чувствительности всегда знали, рассматривают их «субъективно» или «объективно», они понимали, когда я смотрю на них просто так, ради них самих, а когда вижу в них всего навсего модель, хотя вела я себя всегда совершенно одинаково.

Теперь я с болью заметила, что наши близкие отношения очень пострадали. Конечно, мне пришлось ежедневно брать с собой Мери, но только потому, что я хотела, чтобы они подружились, ведь я знала, что скоро мне нужно будет уехать в Лондон – предстояла вторая операция, И мне очень хотелось, чтобы к тому времени Мери завоевала полное доверие гепардов и могла бы заботиться о них, пока я не вернусь. Я рассказала Мери, что Пиппа в последнее время стала отдаляться от меня, и мы решили, что теперь Мери будет подходить к гепардам только на время кормления, а потом посидит, почитает в машине. Я же буду оставаться рядом с Пиппой до тех пор, пока не вернется наша прежняя дружба. Я была тронута до глубины души, увидев, как на следующий день Пиппа сразу же заметила, что мы наконец то остались одни. Наевшись, гепарды ушли подальше от Мери и от моих помощников. Я пошла за ними и легла на землю между Пиппой и малышами, которые мохнатой кучкой улеглись в тени под кустиком. Я погладила Пиппу – и вдруг она прижалась головой к моей голове и замурлыкала так громко, что я почувствовала, как это мурлыканье отдается у нее во всем теле. Я поняла, что путь в ее таинственный мир снова открыт для меня, и дала себе слово, что отныне буду строго охранять наше уединение, чего бы мне это ни стоило.

По моему, Пиппа разделяла мои чувства – она превратила эти моменты наедине со мной в своего рода ритуал и каждый день всеми правдами и неправдами ухитрялась урвать время на это удовольствие, которое считала своей особой привилегией.

Последнее время семейство не отходило от Фотодерева дальше чем на милю, и Пиппа стала забираться на крышу лендровера, чтобы избавиться от бурной возни своих детей. Они никогда не преследовали ее в этом надежном убежище, но, набегавшись до изнеможения и собираясь передохнуть, они резким металлическим чириканьем звали ее спуститься вниз. Сомба кричала громче всех, и никакие слова не могли бы яснее выразить обиду малышей, когда Пиппа не обращала внимания на их дружный чирикающий зов.

Как то утром малыши заметили в траве что то невероятно интересное.

Видя, как они осторожно подкрадываются, а потом отскакивают, я решила, что это змея. Я схватила палку и (с не меньшей осторожностью) стала подбираться к «змее», как вдруг оказалось, что это всего навсего монитор. Эта большая безобидная ящерица попала в окружение, и, чтобы отпугнуть маленьких гепардов, ей оставалось только угрожающе раздуваться – она сделалась похожей на маленького дракона, при этом она так била хвостом и так страшно шипела, что даже я перепугалась, а уж я то прекрасно знала, что это чистейшее представление. Но, должно быть, увидев рядом с гепардами еще и меня, ящерица не выдержала: собравшись с духом, она громко зашипела и молнией пронеслась мимо ошеломленных малышей. Они не погнались за ней, а просто не торопясь ушли с этого места, как будто ничего не произошло.

Потом они подошли к Фотодереву, где уже ждала Пиппа. В этот день Сомба проявила такое дружелюбие, какого мне еще не приходилось видеть, и это несмотря на то, что у нее, как и у Биг Боя, текла кровь из десен между нижними клыками и коренными зубами. Тайни чувствовал себя неважно и держался в сторонке. Когда Пиппа ласково подтолкнула его, словно приглашая поиграть вместе со всеми, он тихонечко отошел подальше и с безопасного расстояния смотрел на всех большими грустными глазами. Как он напоминал мне Мбили в таком же возрасте, и тревожилась я за него так же, как за нее… Может быть, у малышей просто болезненно резались зубы? Им исполнилось уже девять месяцев, и если судить по предыдущему помету Пиппы, к этому времени у них уже должны были прорезаться постоянные зубы.

Через несколько дней Локаль отыскал гепардов возле Канавы Ганса, там, где пять месяцев назад Мбили капитулировала перед Пиппой. Пиппа решительно завладела теперь территорией своей дочери. Но ведь болота в ее собственных владениях уже просохли и никакой уважительной причины для оккупации территории Мбили у нее не было. Вскоре после этого Локаль заметил Мбили в четырехстах ярдах от Фотодерева – оно тоже находилось в ее владениях. Она подпустила его достаточно близко, и он хорошо рассмотрел ее, но когда стал подходить ближе, она убежала.

Чтобы не спугнуть, он оставил ее в покое и пошел за мной, но когда мы вернулись, Мбили уже не было. По следам мы узнали, что она перешла через дорогу раньше, чем Пиппа с детенышами прошла по ней к Фотодереву, где они ежедневно играли. И теперь они уже поджидали нас там.

Мбили, Уайти и Тату исполнилось уже два года восемь месяцев, и четырнадцать с половиной месяцев минуло с тех пор, как я в последний раз покормила, всех троих вместе. После этого, когда бы я их ни встречала, они выглядели великолепно и все были крупнее матери.

Однажды вечером я нашла в своей спальне птенца птицы мыши. Он еще не умел летать и, трепыхаясь, неловко прыгал по хижине, как вдруг я увидела, что он опирается на одну лапку – вместо другой осталась только култышка. Я быстро взяла картонную коробку, постелила в нее травки, посадила туда перепуганного птенца и поставила на ночь поближе к себе. Перед рассветом птенец стал кричать. Я тщетно старалась подкормить его хлебными крошками и коноплей, но тут из кустов поблизости раздался крик его матери. Тогда я поднесла Стампи (Култышку) поближе к кустам; слеток неуверенно вспорхнул, полез было в колючий лабиринт, но тут же потерял равновесие и повис на единственной лапке, беспомощно болтаясь вниз головой. Я пришла на выручку Стампи, и меня поразило, что он принял мою помощь как нечто само собой разумеющееся. Когда я положила птенца обратно на траву, мать уже улетела. Я немного подождала, не вернется ли она, но, как видно, она отказалась от своего птенчика. Тогда я решила попытать счастья и покормить голодную пичугу бананом – это ей очень понравилось, и она с жадностью хватала кусочки прямо у меня из рук. Вечером птенец снова сидел в картонной коробке возле моей кровати, и я видела, как энергично он расклевывает очередной банан; значит, можно радоваться – по крайней мере Стампи не угрожает голодная смерть. На другое утро он отправился прямиком к кустам, откуда слышался крик его матери. Отныне так и повелось – мать взяла на себя прокорм младенца, а мне предоставлялось спасать его, когда я замечала, что он снова болтается на ветке вниз головой. Так мы вместе заботились о Стампи несколько дней, а на ночь я уносила птенца в дом, но на четвертое утро он на моих глазах взлетел ввысь, на тамариндовое дерево, и прекрасно устроился там, опираясь на одну лапку. Днем, увидев, что он с матерью куда то летит, я почувствовала себя счастливой: теперь у маленького Стампи достаточно сил, чтобы бороться за жизнь.

Но вовсе не так удачно сошло мое знакомство с крохотными, не больше булавочной головки, насекомыми, которые внезапно напали на мой лагерь.

Они не жалили, не кусались, но покрыли толстым слоем всю растительность вдоль речки и слопали все до последнего листочка, до последней травинки, даже великолепные тамаринды превратились в объеденные скелеты. Когда мы проходили под деревьями, казалось, что идет снег: тли сыпались на голову, застревали в волосах, лезли в глаза, забивались в пишущую машинку и фотоаппараты и отвратительно пахли, если их раздавишь. И мы, несмотря на привычку постоянно находиться на свежем воздухе, превратились в затворников в своих хижинах из пальмовых стволов; для всех дел нам оставалось только раннее утро и конец дня, когда эти зловонные существа были менее активны. В Кении не так уж часто случаются вспышки размножения этих насекомых, но меня предупреждали, что их нашествие может продлиться и три месяца кряду, если не обработать растения инсектицидами. Мне вовсе не хотелось травить птиц и безобидных насекомых вместе с вредителями, и я решила примириться с этой напастью в надежде, что они утонут после первого же дождя.

Дома у Мери назревал какой то кризис, и она решила вернуться обратно в Штаты, через несколько дней мы должны были расстаться.

Положение складывалось неважное – ведь и мне пора было собираться в Лондон.

А до тех пор пока не отыщется новый помощник, я решила как можно полнее использовать возможность остаться наедине с гепардами и опять провела с ними целый день. Малышам было уже девять с половиной месяцев, а десны у них все еще кровоточили; очевидно, оттого, что постоянные зубы не прорезались окончательно. Должно быть, поэтому Пиппа не разрешила им вместе с ней охотиться на газелей Гранта. Они дрожали от возбуждения, но все же удерживались и сидели не двигаясь, но тут вдруг Тайни сорвался с места и испортил всю охоту!

Во время полуденного отдыха все молодые, кроме Тайни, вместе с Пиппой по очереди стояли на часах. А Тайни даже головы не поднимал – он примостился поближе к Биг Бою и смотрел вокруг большими ласковыми глазами в полной уверенности, что все спокойно. Ему больше нравилось хватать Сомбу за хвост, когда она проходила мимо, а она расхаживала взад вперед, охраняя свою семью, и подмечала малейшее движение в окрестностях прищуренными строгими глазами, крепко сжав губы. Конечно, Пиппа была все время начеку.

Через несколько дней Пиппа снова привела молодых в наш лагерь. Двое суток они где то пропадали и ужасно изголодались. Хорошо, что я с утра послала за козой, и теперь попросила своих помощников убить ее внутри хижины, прежде чем Пиппа до нее доберется. Я и не знала, что хижина уже была битком набита: там сидела жена Локаля с сестрой и его младший ребенок – Локаль прятал их там с самого утра. Так что когда козу впихнули в хижину, ее немедленно приветствовали возмущенные вопли женщин, а коза ответила им отчаянным блеянием. Заслышав шум, молодые гепарды стали сломя голову носиться вокруг хижины, а Пиппа попыталась вскочить на крышу, но только сдернула часть пальмовых листьев, которые ее покрывали. Все это привело к тому, что безумные крики внутри хижины стали душераздирающими, а Локаль старался перекричать весь этот бедлам и вопил снаружи, чтобы успокоить свое перепуганное семейство. Я от души посмеялась, тем более что Локаль прекрасно знал, что ему строго настрого запрещено приводить сюда своих домашних, и никакие внушения не могли подействовать на него лучше, чем этот переполох.

Потом я как следует отчитала его за то, что он приволок сюда чуть ли не всю свою родню, и приказала сию же минуту отправить их домой. В конце концов ему удалось отвлечь гепардов, и козью тушу без приключений перенесли в тихое место, где они спокойно могли ее съесть.

Наевшись, гепарды пошли за речку по дереву мостику. Сомба, как всегда, прихватила с собой порядочную кость. Пытаясь взять ее поудобнее, она уронила кость в воду. Ошеломленная, она смотрела вслед исчезнувшей кости, а потом понеслась вниз по течению и стала проделывать на берегу разлившейся речки самые рискованные акробатические трюки, пытаясь выловить пропавшую драгоценность. Два раза она возвращалась на мостик и, наклоняясь то так, то эдак, пыталась рассмотреть косточку, но в конце концов ей пришлось смириться с потерей.

Уже несколько дней, как начались дожди, и небо везде, куда ни глянь, угрожающе чернело. В эту ночь дождь лил не переставая с девяти часов вечера до рассвета. К утру дерево мостик наполовину скрылось под водой. Когда рассвело, я увидела, что гепарды осторожно перебираются по дереву на наш берег, чтобы получить остатки козы. Я думала, что они останутся на нашей стороне – иначе их отрежет от источника пропитания, но, как только они поели, Пиппа увела молодых за реку, на равнину Гамбо. К полудню вода в речке спала, а дороги подсохли, так что опять можно было ездить на машине.

Через некоторое время в лагерь приехал Джон Баксендейл, он привез моего нового помощника – Бена. Я познакомилась с ним не так давно – он приезжал в заповедник со своими родителями. Они попросили меня помочь юному Бену устроиться на некоторое время в заповеднике, он хотел жить в зарослях и наблюдать за птицами, Я решила, что он вполне сможет совмещать это занятие с той работой, которую нужно будет делать у меня, и предложила ему место помощника. Приступить к работе Бен мог немедленно – как гражданину Кении ему не требовалось разрешение на работу. Джон съездил за ним на ферму за несколько сотен миль от заповедника.

Пока мы болтали, гепарды снова пришли в лагерь. Пиппа придирчиво осмотрела незнакомца. Немного спустя она разрешила ему погладить себя.

Чтобы окончательно испытать его, она подержала в зубах его руку и, убедившись таким образом, что Бен «свой», позвала детей: «прр прр».

Меня очень обрадовал такой дружеский прием: у нас оставалась всего неделя, чтобы дать возможность Бену и гепардам освоиться друг с другом. Гепарды как ни в чем не бывало резвились возле нас около часа, а потом Пиппа повела их по дереву мостику. Дойдя как раз до середины, она уселась на тонком стволе, не давая прохода молодым. Они то подталкивали ее, то напирали, а она и не думала уступать. По стволу можно было пройти только гуськом, и молодым гепардам пришлось по очереди проделать множество хорошо рассчитанных трюков, как гимнастам под куполом цирка, чтобы перелезть через собственную маму и при этом не поскользнуться и не свалиться с мостика в воду. И только когда все они благополучно перебрались через нее, Пиппа сошла со своего опасного места и пошла за детьми на противоположный берег. Я никак не могла понять, зачем ей понадобилось становиться поперек дороги своим детям на таком узком мостике; возможно, она хотела приучить их как можно лучше рассчитывать свои движения.

На следующее утро Локаль нашел семейство под Охотничьей акацией.

Они пришли за ним в лагерь, но я не хотела, чтобы молодые животные привыкали к человеческому жилью, и поэтому мы заманили их с помощью мяса обратно на равнину Гамбо и там накормили. Судя по всему, гепарды признали Бена – но только не Сомба! Она припадала к земле и пыталась ударить его каждый раз, когда ей казалось, что он забывает свое место.

Чтобы не терять времени – нам оставалось пробыть вместе всего несколько дней, – мы снова вернулись к гепардам около пяти часов. Они были на старом месте. Потом мы все прошли около мили, и тут нам на глаза попались несколько зебр Греви – они паслись вместе со стадом водяных козлов, в котором были два маленьких детеныша. Как только Пиппа начала к ним подкрадываться, мы постарались уйти подальше и сделали огромный крюк, чтобы не помешать охоте. Прорываясь сквозь колючие заросли, мы добрались до лагеря уже затемно – и что же?

Гепарды уже сидели там и поджидали нас. Мы чувствовали себя полными идиотами. Я дала молодым молока, надеясь, что Пиппа поймет намек и отправится за добычей. Вскоре все они скрылись в ночной темноте. Я твердо решила заставить Пиппу охотиться, но она столь же твердо решила добывать пищу в нашем лагере и с рассветом была тут как тут. И снова мы потащили мясо за реку на равнину Гамбо, где и оставили гепардов за едой. Но наше торжество длилось недолго – сразу же после полудня гепарды снова пожаловали в лагерь. Теперь это стало азартной игрой: кто из нас упрямее, Пиппа или я? И вот мы снова отправились все вместе, чтобы предоставить Пиппе возможность попытать счастья: стадо зебр и водяных козлов все еще паслось на том же месте, что и вчера. По какой то неизвестной причине молодые оставались сзади ярдах в шестистах, пока Пиппа подкрадывалась к детенышам антилоп. К одному из них она подобралась совсем близко. Она все еще продолжала выслеживать добычу, но стало темно, и мы ничего больше не видели.

Очевидно, Пиппа так и не добралась до детеныша, потому что на следующее утро голодное семейство опять пришло в лагерь. Я была в отчаянии. Ну что я могу поделать с этой новой привычкой являться в лагерь, как в столовую, а ведь почти десять месяцев Пиппа нарочно сюда не заходила! Решив настоять на своем, мы опять понесли мясо на равнину Гамбо, но Пиппа упрямо засела в лагере. До моего отъезда в Лондон оставалось всего четыре дня, и мне хотелось оставить по себе хорошую память, так что я сдалась и накормила гепардов в лагере. Пиппа выиграла.

После этого гепарды прошли полмили по дороге к куче гравия – это был идеальный наблюдательный пункт и отличное место для игр в прохладное время дня. Пока молодые веселились, скатываясь по скользящему гравию, Пиппа отдыхала ярдах в трехстах от них. После пяти мы вернулись и застали гепардов там же, где они оставались утром: все разлеглись на вершине кучи, которая успела уже зарасти пентанезией.

Какое это было великолепное зрелище – золотые гепарды на фоне ярко синего неба в окружении небесно голубых цветов! Я не могла бороться с искушением, подошла к ним и стала гладить Пиппу; малыши тоже ласкались друг к другу и к матери, а ко мне отнеслись как к законному члену семьи. Потом я сделала множество снимков и со стесненным сердцем стала рисовать Пиппу – я боялась, что мне долго долго не придется больше делать портреты моих четвероногих друзей… Я все никак не могла оторваться от них, пока совсем не стемнело; пора было идти домой. Почти у самого лагеря я почувствовала, как Пиппа потерлась о мое колено – она шла за нами, одна. Мы немного подождали молодых, потом вернулись к куче гравия и стали их искать, но на мой зов никто не откликнулся. Пиппа нерешительно бродила кругом в полном молчании, а потом скрылась в темноте. Хотя мы были всего в полумиле от лагеря, все таки нас удивило, что она бросила детей одних в темноте, они были слишком малы для этого. Но до утра мы ничего не могли предпринять, а с рассветом снова вышли на поиски.

Мы разыскали гепардов на расстоянии мили вверх по речке, все они были очень голодны. Моросил дождь, и Сомбе не понравился мой новый плащ – конечно, она тут же на меня бросилась. Но когда я сняла плащ, она занялась едой и долго старалась вырвать у Пиппы кусок мяса, припав к земле и свирепо рыча. Разумеется, Пиппе ничего не стоило поставить ее на место, но, видимо, она таким образом приучала детей защищать свою добычу.

Несколько дней подряд Пиппа приводила детей в лагерь, хотя я не жалела сил, чтобы кормить их вне его. И в последнее утро, которое нам оставалось провести вместе, 10 мая, они всей компанией явились в лагерь на рассвете, и нам порядком досталось – попробуйте ка тащить козью тушу через реку, когда гепарды все как один пляшут вокруг!

Наконец мы добрались до Охотничьей акации и дали им поесть. Все шло, как обычно, но мне на этот раз было очень грустно. Я знала, что уезжаю не меньше чем на три месяца. Немудрено, что у меня болело сердце.

Когда семейство покончило с едой, мы пошли все вместе к небольшому лесочку, и вскоре гепарды скрылись в его густой тени; отстала только Сомба – она копалась дольше всех, подбирая остатки мяса, и теперь потерялась. Взобравшись на поваленное дерево, она звала своих резкими криками, которые я записала на пленку. Потом она спрыгнула и понеслась прочь, к своей семье… Мне было очень больно расставаться с гепардами, хотя я знала, что Бен не пожалеет сил и не бросит моих друзей, а они уже удивительно быстро признали его. Мы договорились, что он будет два раза в неделю посылать мне подробные отчеты. Я оставила ему побольше денег, чтобы и ему самому хватило на еду, и можно было постоянно покупать коз; дала ему адреса двух ветеринаров (на тот случай, если одного из них не удастся вызвать); я оставляла ему и свой лендровер; Локаль со Стенли должны были помогать Бену кормить гепардов, а повару была поручена вся работа по лагерю. И вот, уповая на лучшее, я отправилась в Лондон.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Джой Адамсон Пятнистый сфинкс Пиппа 1
Тем, кто отдает свои силы, чтобы сохранить жизнь диким животным, самому существованию которых угрожает деятельность человека
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Джой Адамсон Рожденная свободной Рожденная свободной 1 Wesha the...
Известная писательница, биолог натуралист и художница Джой Адамсон рассказывает о судьбе львицы Эльсы и ее детенышей. Автор описывает...
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Джой Адамсон Свободные навсегда Рожденная свободной 3 Wesha the Leopard...
Книга известной писательницы и биолога натуралиста Джой Адамсон основана на дневниках, которые автор вела в Кении, наблюдая за своей...
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Джой Адамсон Живущая свободной (Рожденная свободной-2). Джой Адамсон
С тех пор как у Эльсы появились детеныши, я начала вести дневник. В нем я записывала все, что мы наблюдали, когда приезжали в лагерь....
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Джой Адамсон Живущая свободной Рожденная свободной 2 Wesha the Leopard...
Книга известной писательницы и биолога натуралиста Джой Адамсон основана на дневниках, которые автор вела в Кении, наблюдая за своей...
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\V 02 – создание fb2 – (MCat78)
Известная писательница, биолог-натуралист и художница Джой Адамсон рассказывает о судьбе львицы Эльсы и ее детенышей. Автор описывает...
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Книга известной писательницы и биолога-натуралиста Джой Адамсон основана...

Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Книга известной писательницы и натуралиста Джой Адамсон рассказывает...
МаргаритаНиколаевнаКовалеваf251dc6d-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 NewEuro mcat78 mcat78 mcat78@mail ru
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Книга известной писательницы и биолога-натуралиста Джой Адамсон основана...
ЛевЛьвовичЖдановe2e113e2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 mcat78 mcat78 mcat78@mail ru
Джой Адамсон Пиппа бросает вызов Пиппа 2 «Pippa\Урс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон
Шоколада под ними почти не стало видно, а может, они и впрямь его вытеснили. Оставшиеся сорок четыре свечки стояли вокруг торта....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница