Азбука питания


НазваниеАзбука питания
страница15/31
Дата публикации23.04.2013
Размер3.63 Mb.
ТипДоклад
userdocs.ru > Биология > Доклад
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   31

Теперь, кажется, ясно, что дитя должно познакомиться с крахмалом не в виде жидкой или кашицеобразной патентованной детской пищи, но в твёрдой, упругой форме. Теперь я всецело занят выработкой наилучшего способа достижения этой цели, и я надеюсь в недалёком будущем напечатать результаты моих исследований. Пока что я указал бы на хорошо жареные корки, как на самую удобную форму, в которой следует давать крахмал детям. Можно положить корку хлеба в печь или духовку и пропечь её: это не только сделает хлеб твёрже, но до известной степени преобразует крахмал в декстрин, а это уже шаг на пути превращения крахмала в мальтозу. Если предварительно такой корке придана удобная форма, если корка потом будет смазана топлёным свиным салом или свежим коровьим маслом, то получится превкусный кусок. Когда ребёнок подрастёт, ему можно давать несладкие и нежирные сухие бисквиты. Того же самого необходимо придерживаться в течение дальнейшего детства и отрочества: крахмал надо всегда давать в форме, вынуждающей упорное жевание. Хлеб следует печь так, чтобы получалось как можно больше корки и как можно меньше мякоти, надо печь пока он не затвердеет. Такой хлеб так же питателен, как и обыкновенный, но он лучше переваривается, так как содержит много декстрина и мальтозы. Такой хлеб вызывает достаточное жевание, особенно если его есть всухомятку. Одна знакомая барыня даёт хлеб девочкам в таком виде, она говорила мне, что девочки всегда спорят из-за самых сухих кусков.

Я не говорю, что крахмал в жидкой или кашеобразной форме совершенно не должен иметь места в диете современного человека – это означало бы запретить овсянки, варёный картофель, молочный пудинг и прочее. Мы не можем остановить времени и вернуться к пище наших диких предков, да это и нежелательно; но мы должны, по крайней мере, так устроиться, чтобы большая часть потребляемого нами крахмала имела консистенцию, принуждающую нас жевать его, пусть это будет, например, корки хлеба, чёрствый хлеб или бисквит и тому подобное. Чем меньше пирожных будут есть дети, тем лучше для них. Если дети взращены на простой здоровой пищи, они более любят простую пищу, чем эпикурейски изысканные кушанья. Пусть дитя употребляет известное количество крахмала в жидкой или мазеобразной консистенции, потому что всё равно, раз ребёнок был выращен на правильной пище, у него будет сильно развит инстинкт жевания, и он будет жевать и мягкую, и жидкую растительную пищу, это уменьшит вред мягкой пищи не только потому, что пищеварение крахмала всё же совершается под влиянием слюны, но жевание вызовет омывание рта слюной и прочими выделениями, способствующими здоровью зубов и слизистой оболочки рта.

Теперь рассмотрим, насколько возможно детям позволять грызть орехи. Если ребенок вырос на мягкой пище, и, следовательно, у него зубы хрупки и скверно сформированы, весьма вероятно, что щёлканье твёрдых орехов может повредить его зубам. Это уже наперёд можно сказать о кариозных или пломбированных зубах. Не только орехи, но даже обыкновенная твёрдая пища, например, корабельные сухари, могут попортить зубы, как это случилось с очень многими во время бурской войны. Но если с самого начала ребёнка кормили грубой, жёсткой пищей, вследствие чего у него выросли плотные крепкие зубы, ему, наверное, не повредит щёлканье грецких или калёных орехов. Если белка или обезьянка, всего лишь в несколько фунтов веса, могут безнаказанно делать это, то конечно, ребёнок может себе это позволить. Щёлкать орехи, однако, можно лишь коренными зубами, и таких твёрдых орехов, как, например, бразильские, лучше и не пытаться грызть.

Пища животного происхождения не требует столько пережёвывания, как растительная, ибо она не переваривается во рту, хотя многие удостоверяют, что смешение протеидов со щелочной слюной облегчает последующее превращение протеидов в пептоны. Жареное, варёное или тушёное мясо во всяком случае необходимо пережёвывать из-за того, что белки в нём свернулись от высокой температуры. Доктор Сим Уоллэс советует подавать мясо, рыбу и дичь большими тонкими кусками, чтобы было удобнее их разжёвывать. Тонкие куски приблизительно в квадратный дюйм величиной вынуждают нас жевать. Трудно проглотить большой кусок мяса, не разжевав его, но если разрезать на тонкие кусочки, то они уже не принуждают нас к жеванию. Чем моложе ребёнок, тем сырее должно быть мясо.
Осмотр рта и прилегающих органов
У ребёнка, вскормленного на вышеуказанных основаниях и, вообще, находящегося в здоровой обстановке, жевательный аппарат почти всегда развивается правильно; его зубы будут здоровы, хорошо противоположены и не будут иметь предрасположения к заболеваниям. Указанный метод взращивания детей применяется крайне редко, вследствие чего обычно наблюдаются заболевания зубов, чаще всего кариес и неправильная расстановка, поэтому, чтобы заставить пациента жевать, как следует, всегда необходимо осмотреть его зубы.

Необходимо при ярком освещении осмотреть каждый отдельный зуб и удостовериться, нет ли кариеса, затем исследовать, правильно ли противоположение зубов, имея в виду, что противоположение нормально, когда зубы обеих челюстей правильно противоположены и когда нижние зубы могут свободно двигаться поперёк верхних: одно лишь вертикальное движение нижней челюсти не обеспечивает производительности жевания. Необходимо помнить, что коренной зуб одной челюсти, если против него не приходится соответствующий ему зуб другой челюсти, бывает совершенно бесполезен для жевания, а во рту часто приходится встречать много здоровых не противоположенных зубов, которые вследствие вышеуказанного являются совершенно бесполезными в функциональном отношении. Более того, часто бывает, что такие совершенно здоровые зубы из-за неправильного противоположения не только бесполезны, но вредны, ибо они мешают жевать. У бедных людей зачастую гибнут все зубы кроме верхних клыков и нижних резцов, ни зубы, ни десны не доходят друг до друга, невозможно какое-либо жевание, хотя бы самое скверное: в таком случае гораздо лучше быть совсем беззубым, потому что дёсны, в которых нет зубов, могут тереться одна о другую и постепенно затвердеть до того, чтобы жевать совсем недурно.

Далее необходимо исследовать дёсны, луночки и корни зубов, нет ли истирания, винного камня и гнилостного воспаления надкостницы – признак гнилостного воспаления – при нажимании на десну против зуба, появляется гной.

Если исследования рта обнаружили какие-либо неправильности, препятствующие жеванию, то сейчас же надо обратиться за помощью к зубному врачу, разумеется, каждый доктор должен быть настолько знатоком с зубными болезнями, чтобы, по крайней мере, в большинстве случаев, указать, что необходимо предпринять. Я вполне уверен, что гораздо больше болезней следует приписать дефектам зубов, чем это обычно предполагают. Это необходимо отнести даже к более зажиточным классам населения. Что касается pyorrhea alveolaris, необходимо помнить, что она вредит, не только причиняя ослабление, удлинение и выпадение зубов, вследствие чего ухудшается жевание; она вредит, отравляя желудок и кровь, вследствие чего портится пищеварение и приобретаются конституциональные болезни, как, например, анемия и артрит. В виду того, что совершенно такое же влияние могут оказывать ядовитые выделения носа, носоглоточного пространства, глотки и миндалевидных желёз, во время исследования рта необходимо исследовать и эти части. В загрязнённой городской атмосфере эти части легко подвержены заболеваниям. Даже если они здоровы, они, наверное, загрязнены. Много врачей предписывают всем горожанам ежедневно промывать носовые проходы и прополаскивать горло, но, каков бы ни был взгляд на средства поддержания чистоты, можно, наверное, сказать одно, что при существующих условиях питания необходимо принимать особые меры, чтобы содержать в чистоте рот и зубы. Это не было необходимо, когда человек ел грубую пищу, ибо сама пища и обильный приток слюны, вызванный продолжительным жеванием, прекрасно очищали рот и зубы. Но нынешняя пища имеет стремление оставаться во рту, застревая между зубами и в их пустотах, следовательно, необходимы особые меры, чтобы удалить остатки пищи. Это делается чисткой зубов и полосканием рта.

Зубная щётка. Самый лучший способ чистки зубов применяют дикари и полуцивилизованные люди: они трут свои зубы кусочком дерева, расщеплённым с одного конца наподобие щётки, зубы полируются от этого, а остатки пищи прекрасно удаляются. Наши зубные щётки надо употреблять очень осторожно, потому что они могут наделать много вреда, не только сдирая с зубов слизь, предохраняющую, как утверждает доктор Уоллэс, зубы от разъедающих веществ. Эту оболочку слизи можно чувствовать языком, как нечто шероховатое, после чистки зубов шероховатость эта исчезает. Зубная щётка, вероятно, повреждает края дёсен и шейку зубов, чем вызывает так называемое разъедание. Самые лучшие зубы, которые мне доводилось встречать, никогда не были чищены щёткой. Во всяком случай зубной щёткой необходимо чистить зубы очень осторожно, щётка должна быть мягка. При чистке ею надо водите всегда от дёсен, как при чистке наружной, так и внутренней поверхности зубов, щётку следует водить всегда вдоль зубов, вертикально, и никогда – горизонтально, поперёк зубов, как это часто делают. Цель чистки – удаление частиц пищи, которые могли застрять между зубами или засесть в их углублениях, щёткой для этой цели нужно пользоваться очень рассудительно. Чтобы зубную эмаль сделать белой, гораздо лучше осторожно протереть каждый зуб отдельно чем-нибудь мягким, например, замшей, чем чистить их щёткой. Зубными порошками не следует пользоваться ежедневно, а лишь изредка, не столько для чистоты, сколько для внешности. Совершенно избегайте антисептических порошков и полосканий, ибо ротовую полость и нежелательно, и невозможно сделать асептичной: в ней мириады бактерий, и из них множество очень полезны, как санитары рта. Лучше всего чистить зубы непосредственно перед тем, как ложиться спать, чтобы пища не могла разлагаться во рту во время сна. Тогда утром уже нет необходимости чистить зубы щёткой.

Полоскание рта. Надо воспитать в себе привычку полоскать зубы после каждой еды и после сна, надо следить за этим, чтобы не отравлять свою утреннюю чашку чая ротовыми выделениями, скопившимися в течение ночи. В виду того, что сырая растительная пища очень хорошо очищает зубы, полезно, особенно детям, в конце еды съедать какой-нибудь фрукт – яблоко или апельсин. Едва ли надо ещё указывать, что необходимо держать в самой щепетильной чистоте искусственные зубы и все их принадлежности.
Опыты профессора И. П. Павлова, доказывающие влияние
психики на пищеварение
Редко случается, чтобы автор располагал научными доказательствами для подтверждения личных опытов и наблюдений.

Профессор И.П. Павлов своими удивительно поставленными наблюдениями над механизмом выделения пищеварительных соков, а доктор Кеннон настойчиво и терпеливо исследуя пищеварение посредством Х-лучей, объяснили нам, почему для хорошего пищеварения необходим настоящий аппетит и тщательная предварительная обработка пищи во рту, почему какое-либо расстройство во время пищеварения приостанавливают его, что может быть опасно для здоровья. Они указывают также, что если рот сделал всё от него зависящее, то дальнейший автоматический процесс пищеварения протекает совершенно легко.

Оба автора указывают, что всякий из нас ответственен за своё пищеварение и питание, что ответственность эта сосредоточена в голове, разуме, во рту; они говорят, что во время процесса еды, мы обязаны правильно выполнять возложенную на нас часть общей задачи – всё это видно из сведений, сообщаемых этими драгоценнейшими опытами.

Профессор Павлов разрешил печатание его лекций по-русски и по-немецки, а недавно, г-н Томсон, профессор физиологии в колледже Св. Троицы в Дублине сделал английский перевод, изданный Чарльзом Гриффин и Ко в Лондоне и Ж.Б. Липпинкотом в Филадельфии.

Я должен выразить мою особую признательность профессору Павлову, проф. Томсону и гг. Гриффину и Липпинкоту за их любезное разрешение напечатать в моей книге целиком несколько лекций профессора Павлова и выдержки из их трудов, которые дают нам возможность понять сущность пищеварения.

В одной из своих лекций – мы её не перепечатываем – профессор Павлов высказывает свою признательность старому французскому физиологу Блондло, уже пятьдесят лет тому назад указавшему воздействие психических факторов на выделение пищеварительных соков. На идеи Блондло тогда, однако, не обратили внимания, вследствие недостаточности фактического материала для их подтверждения.

Профессор Павлов так изысканно выразил признание заслуг Блондло, что мы указываем на это, как на образец научной вежливости.
^ ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЁРТАЯ
Общая схема деятельности полного иннервационного прибора. – Работа иннервационного прибора слюнных желёз. – Аппетит – как первый и сильнейший раздражитель нервов желудочных желёз.
Мм. Гг. В предшествующей лекции вы подробно, и отчасти на проделанных перед вами опытах, познакомились с фактом разнообразного действия нервной системы на работу занимающих нас желёз. Столь уже обременённый многочисленными функциями, блуждающий нерв оказался ещё несомненным возбудителем желудочных, как и поджелудочных желёз. Рядом с ним подобное же влияние пришлось признать и за симпатическим нервом, несомненно, в отношении поджелудочной и, в высшей степени вероятно, в отношении желудочных желёз. Затем имелись все основания в обоих этих нервах принимать по два отдельных вида железистых нервов: секреторных и трофических, как это установлено Гейденгайном для слюнных нервов. (Предположительно здесь можно было бы идти дальше, и Гейденгайновские трофические нервы раздробить на отдельные ферментные волокна). Наконец, были представлены сильные экспериментальные доводы за существование особых тормозящих волокон желёз, и это опять в поистине неистощимом блуждающем нерве.

Мы добыли эти результаты опытами с перерезкой и искусственным раздражением нервов, идущих к наших железам. Но когда, как и чем все эти нервы приводятся в действие при нормальном течении физиологических явлений?

Чтобы избежать повторения и достигнуть наибольшей ясности изложения, полезно сейчас же провести в памяти общую схему иннервации того или другого органа, тем более, что эта схема большею частью полностью не воспроизводится, или, по крайней мере, не подчёркивается в физиологических учебниках и, следовательно, имеется недостаточно отчётливой в представлении врачей. Полный иннервационный прибор состоит из периферического окончания центростремительного нерва, самого центростремительного нерва, нервной клетки (скопление и сцепление нервных клеток – нервный центр), центробежного нерва и, наконец, его периферического окончания. Современная физиология признаёт, как факт, что при естественном течении вещей нервные волокна только проводят нервный процесс, существующий в смежных звеньях указанной нервной цепи, и лишь периферические окончания центростремительных нервов и нервные клетки непосредственно превращают внешних раздражителей* в нервный процесс, иначе сказать, в целом ненарушенном организме нормально только они – воспринимающие части иннервационного аппарата. Относительно же периферического окончания центробежных нервов остаётся пока неизвестным, являются ли они нормальным местом приложения внешних возбуждений. Таким образом, какой-нибудь внешний деятель в том или другом органе ударяет в периферическое окончание центростремительного нерва, как воспринимающий аппарат, по центростремительному нерву, как сигнальному проводнику, эффект несётся в центральное бюро – нервную клетку, откуда он, в виде соответствующего специального импульса, возвращается в орган по, так сказать, исполнительному волокну – центробежному нерву.
* Под внешним деятелем я понимаю безразлично, как агента внешней природы, так и всякого агента внутри организма, следовательно, слово «внешний» обозначает всё, кроме самой нервной системы.
Первостепенная важность должна быть заключена в том обстоятельстве, что периферические окончания центростремительных нервов, в противоположность нервным волокнам, обладающим общей раздражительностью, специфичны, т.е. перерабатывают в нервное раздражение только или по преимуществу лишь определённые виды внешних агентов. Отсюда деятельность зависящих от них (т.е. от периферических окончаний) органов является целесообразной, т.е. вызываемой определёнными условиями, и, таким образом, образуется, происходит этот всегда поражающий нас как бы ум органов. Мы давно уже знаем периферические окончания нервов органов чувств, с их резко выраженной специфичностью, но нельзя сомневаться в специфичности окончаний всевозможных других центростремительных нервов организма. Последний пункт образует собою больное место, современной физиологии. Мы до тех пор не узнаем полного хода животной машины, хотя бы и знали её отдельные части, пока не познакомимся основательно со специальной раздражительностью периферических окончаний всех центростремительных нервов, пока не отыщем во всех случаях тех особенных деятелей механического, химического, и т.д. характера, которые возбуждают те или другие периферические окончания. Это есть период научной несостоятельности, коль скоро в каком-нибудь нормальном физиологическом процессе безразлично допускается действие всевозможных внешних деятелей. Работа пищеварительного канала, как она описана в большинстве современных учебников и как она имеется в представлении врачей, носит на себе печать этого периода. Поправить представление врачей в этом пункте и было одной из главных целей моих настоящих лекций. Я надеюсь с достаточной убедительностью показать вам, что пищеварительный канал обладает не общею раздражительностью, т.е. чем ни попало, а специальною и при том, в различных частях своего протяжения, разною. Вообще говоря, как мы и другие животные, при помощи периферических окончаний нервов органов чувств, осваиваемся в окружающем нас мире, постоянно приспособляясь к нему, так точно и каждый орган, или лучше оказать, каждая клетка органа ориентируется в сфере организма, приспособляясь к деятельности своих бесчисленных сожителей и к общим условиям внутренней среды организма, благодаря специфическому характеру раздражимости периферических окончаний своих центростремительных волокон.

В том же положении, как периферические окончания центростремительных нервов, находятся и нервные клетки; очевидно, и они одарены специальною чувствительностью. Помимо переноса раздражения на них с известных центростремительных нервов, они отвечают нервным процессом только или по преимуществу лишь на определённые виды механических, химических и т.п. деятелей, имеющих место во внутренней среде организма. Кроме массы физиологических фактов, это, несомненно, вытекает и из фармакологических данных. Мы видим тут, как те или другие нервные вещества возбуждают или парализуют строго определённые участки нервной системы, по крайней мере, в первых фазах их действия. Вместе со специфичностью периферических окончаний, специфическая раздражимость нервных клеток также лежит в основании механизма целесообразной деятельности органов.

Итак, наша ближайшая задача – определить нормальных раздражителей, установленных в прошлой лекции центробежных железистых нервов, или, точнее сказать, центров этих нервов и периферических окончаний центростремительных нервов, принадлежащих к нашему иннервационному железистому прибору. Мы должны будем, следовательно, в каждой фазе отделительной работы, определить тот пункт отделительной нервной системы, который в данный момент подвергается раздражению, и указать точно тот элементарный агент, которым это раздражение производится. Это будет, стало быть, подробный анализ возбуждающего действия еды на нервную систему желёз. Мы будем, таким образом, в состоянии ближе уяснить себе внутренний механизм фактов, составивших содержание второй лекции. Конечно, это – идеальное требование, которому мы будем удовлетворять только по мере современной физиологической возможности.

В виде вступления к этой работе, я нахожу поучительным и, в некоторых отношениях, выгодным, в интересах дальнейших выводов, остановиться, хотя коротенько, на деятельности иннервационного прибора слюнных желёз.

Слюнные железы, с их уже давно исследованной нервной системой, постоянно служили образцом для других, более глубоких пищеварительных желёз. Если с одной стороны, смелая медицинская мысль с правом воспользовалась в вопросах деятельности этих последних желёз аналогией с иннервацией слюнных желёз, то с другой стороны, точное копирование иннервационных опытов над слюнными железами, как мне кажется, отчасти и помешало успеху опытов и верности представлений об иннервационных отношениях брюшных пищеварительных желёз. С одним, сюда относящимся случаем, мы уже познакомились выше. Отсутствие при слюнных железах отчётливых явлений нервного задерживания, нужно думать, значительно тормозило своевременное понимание нервных явлений в брюшных железах. Авторы, естественно, желали и искали в той же обстановке, как и при слюнных железах, простых и резких эффектов нервного раздражения и отсутствие этих эффектов считали себя в праве толковать, как отсутствие вообще внешних нервных влияний при брюшных железах. Теперь ошибка разъясняется: брюшные железы в известных пунктах относятся несколько иначе, чем слюнные; для правильного исследования их требуется другая обстановка, чем для слюнных, потому что в деятельности брюшных желёз, оказалось, играют существенную роль задерживающие нервные влияния, почти незаметные при слюнных. Лишний урок – никогда не злоупотреблять слишком услугами аналогии, а, опираясь на крайнюю сложность жизненных функций органов, хотя бы и подобных, щепетильно вести наблюдения над особенностями работы каждого отдельного органа. Неправильное аналогирование со слюнными железами дало себя знать, по моему мнению, и в другом ещё более важном отношении. Именно ради этого последнего пункта, я и нахожу нужным остановиться, хотя коротенько, на условиях работы слюнных желёз, тем более, что доктор Глипский в нашей лаборатории, по более удобному методу, поставил несколько опытов относительно этого предмета. Уже обыденный опыт всем нам показывал, что слюнные железы приводятся в деятельность ещё раньше, чем пища окажется во рту. При пустом желудке достаточно одного вида пищи, даже мысли о пище, чтобы слюнные железы сейчас же заработали, на этот счёт относится известное выражение «слюнки текут». Таким образом, психический акт, страстное желание еды, бесспорно, является раздражителем центров слюнных нервов. С другой стороны, те же обыденные наблюдения и опыты над животными учат, что прикосновение массы веществ к слизистой оболочке рта ведёт также к работе желёз. Получается даже впечатление: как будто всё, входящее в рот, непременно рефлекторно действует на слюнные железы, различаясь только по степени действия, в зависимости от раздражающих свойств вводимых веществ. Вот именно это обстоятельство, как мне кажется, в значительной степени и отодвинуло в тень идею специфичной раздражительности периферических окончаний центростремительных нервов пищеварительного канала. Из правильного акта было выведено неверное заключение. Разнообразие возбудителей слюнного отделения, наверное, стоит в связи с большою сложностью физиологического назначения слюны. Слюна, как первая жидкость, встречающая всё входящее в пищеварительный канал, с одной стороны, обязана оказать известный благоприятный приём входящим веществам; именно: сухое смочить, растворимое – растворить, большие, более или менее твёрдые, массы смазать для удобства проскальзывания их в полость желудка через узкую трубку пищевода, и, наконец, некоторый сорт питательных веществ – (крахмал) подвергнуть химической переработке. Но этим роль её далеко не ограничивается. Она выделяется в самом первом, так сказать, пробирном отделении пищеварительного канала. Следовательно, при испытании многое из вошедшего в рот может оказаться негодным, даже вредным и должно быть или обезврежено в большей или меньшей степени, или выброшено вон. В первом случае слюна потечёт, чтобы как-нибудь нейтрализовать вредность, например, сильная кислота будет прямо нейтрализована до известной степени, другое, что едкое будет ослаблено вследствие разбавления слюной, т.е. через понижение концентрации. Во втором случае, когда вредные вещества выбрасываются вон обратно, понятно, что слюна окажется обмывающею жидкостью рта, так как иначе вещество, приставши к слизистой оболочке рта, может рано или поздно оказаться в крови и таким образом развить своё вредное действие. Последняя роль слюны почти совершенно не упоминается в физиологии, а между тем ясно, что роль эта чрезвычайно обширна. Припомните, как часто нам в жизни приходится отплёвываться, т.е. обмывать рот слюной после чего-нибудь неприятного, попавшего в рот. Дальнейшим доказательством того же может служить известный факт, что чувство гадливости, отвращения по отношению к плохой еде, так же гонит слюну, как и вид приятной еды. В обоих случаях – предупреждающее отделение: один раз для обмывания рта, другой раз для полезной обработки пищи. Припомните ещё, как часто после чего-нибудь для нас отвратительного, попавшего в рот, усиленно отделяется слюна и тогда, когда объект отвращения давно удалён изо рта и нет никаких следов его на вкусовом аппарате. И долго ещё потом достаточно одного воспоминания об этом, чтобы отделение слюны снова началось. Очевидно, психическое раздражение секреторных нервов слюны в этом случае составляет начальный акт длинного комплекса тошнотных и рвотных явлений, также, как известно, возбуждаемых чисто психическим путём. Вероятно, только что разъяснённая роль слюна и служит физиологическим основанием неприятности, возбуждаемой у многих видом слюны.

Итак, я говорю, что входящие в рот вещества вызывают отделение слюны только потому, что в этом имеется определённый физиологический смысл, а не потому, что периферические окончания центростремительных нервов рта не обладают специфичностью и раздражаются всем, чем угодно: иначе сказать, на этот раз, при слюнных периферических окончаниях, специфичность обладает чрезвычайно широким характером. Что такое толкование не фантастично – на то имеются и факты. Помимо ранних указаний авторов, что различные слюнные железы отвечают на известные раздражители по преимуществу, мы можем из нашего лабораторного материала, собранного д-ром Глинским, показать следующие факты.

Доктор Глинский вывел концы протоков слюнных желез из полости рта наружу вместе с куском слизистой оболочки и, таким образом, прирастил их на коже. На этой первой собаке выведен наружу проток подчелюстной железы. На кожу около отверстия протока приклеивается известной Менделеевской замазкой своим широким концом колпачок из непроницаемой материи, на узкий конец которого, с помощью проволочки, прикрепляется маленькая пробирочка. Я показываю собаке кусок мяса, и в пробирке, как вы видите, сейчас же набирается слюна. Перестав дразнить и сменив цилиндрик на пустой, я даю собаке съесть несколько кусков мяса – и опять начинает течь слюна.

Снова пустой цилиндрик. Я бросаю собаке в открытый рот щепотку тонкого песку – слюна потекла опять. Ещё новый цилиндрик. Я смазываю собаке полость рта бородкой пера, обмоченной в кислоту – сильный ток слюны. Можно, таким образом, приложить к полости рта массу веществ с тем же результатом для слюнного отделения. Перед вами такая раздражимость иннервационного слюнного аппарата, что вы, может быть, были бы готовы признать её универсальною, без всякой разборчивости. Но перейдём к другой собаке. У этой выведен наружу проток околоушной железы. Собирание слюны производится также. Начинаем собаку дразните мясом, – слюны, сверх ожидания, нет, несмотря на живой интерес, обнаруживаемый собакою к показанной пищи. Больше того, дадим собаке съесть куски сырого мяса, и слюны опять нет. Вы могли бы уже сказать, что у этой собаки что-то неладно: или с нашей методикой, или с её железой. Но смотрите дальше. Я даю собак возможно тонкий порошок высушенного мяса – и теперь перед вами очень обильный ток слюны. Если бы кто из вас подумал, что в только что сделанных опытах имеют значение не разные железы, а разные собаки, я прибавлю, что, у д-ра Глинского была собака с двойной фистулой, как подчелюстной, так и околоушной желез, и на ней для общих желёз выступали совершенно те же отношения, которые вы сегодня видели на разных собаках. То же самое, что вы видели с мясом на последней собаке, проделано с тем же результатом доктором Глинским на хлебе: мокрый хлеб не возбуждал отделения слюны, хлебный же тонкий сухой порошок обильно гнал её. Результат проделанных опытов весьма поучителен. Первое – различные слюнные железы, действительно, относятся резко различно, что касается условий их деятельности, т.е. моментов, возбуждающих их нервную систему. Второе – иннервационный аппарат околоушной железы, бесспорно, обнаруживает яркую разборчивость по отношению к раздражителю. Механический эффект больших кусков мяса, конечно, значительнее эффекта мельчайших частиц тонкого порошка – и, однако, железа отозвалась именно на второе. Следовательно, в нём раздражающим моментом являются не механические свойства, а нечто другое. Это другое есть, очевидно, сухость. Хороший пример внутреннего механизма целесообразности в работе органа с одной стороны, и пример ошибочности грубого представления о всемогуществе механического момента с другой. Уже и раньше обращалось внимание авторами на особенное раздражающее действие сухости в отношении к слюне, но ходячий взгляд, воплощаемый учебниками, большею частью предпочитал универсальность раздражителей специфичности. Я уверен, что подробный анализ раздражителей всех трёх пар слюнных желёз доставит массу новых интересных фактов по занимающему нас вопросу.

Второй реактив, изливаемый на сырой материал, поступивший в пищеварительный канал, есть желудочный сок. Как возбуждается при нормальном ходе дела работа желудочных желёз, вырабатывающих этот реактив? С первым и, очевидно, крупным фактом, сюда относящимся, вы уже знакомы, вы его видели. Это – появление желудочного сока в пустом желудке при одном только акте еды, при так называемом нами мнимом кормления, т.е. при кормлении эзофаготомированной собаки, когда съеденная пища обратно выпадает через верхний конец пищевода. Судя по абсолютному постоянству факта я по серьёзным размерам явления, как в смысле количества сока, так и высоты его переваривающей силы, раздражитель, обусловливающий это явление, по справедливости, должен считаться сильнейшим и важнейшим фактором желудочного пищеварения. Но что ж он такое? С первого раза, казалось бы, и как я, по-видимому, допускал, знакомя вас с этим фактом ранее, что это есть простой рефлекс в полости рта на секреторные нервы желудка, подобно, например, возбуждению слюнной околоушной железы сухим порошком, действующим на слизистую оболочку рта. Однако, я теперь категорически заявляю, что это не так. Нашему явлению есть аналог в деятельности слюнных желез, но не тот, который только что приведён. Мы можем перепробовать все раздражители, которые мыслимы при акте еды, прикладывая их к оболочке полости рта, и однако, не получим никакого намёка на отделительную работу желудка. Здесь перед вами я испробую на собаке с желудочной фистулой и перерезанным на шее пищеводом раздражение рта кислотой, как наиболее действительным агентом из химических раздражителей.

Отделение слюны, как видите, начинается сейчас же, следовательно, раздражитель действует. Из желудка же, сколько мы ни раздражаем, отделение не начинается, хотя кислота проглатывается вместе со слюной, выливаясь из верхнего конца пищевода, и, стало быть, проходит по всему тому пути, по которому проходила пища при мнимом кормлении.

Мы можем, таким же образом, испытывать всевозможные другие вещества, солёные, горькие, сильно местно раздражающие, как перец, горчица, и всегда будем видеть одно и то же: обильное отделение слюны при совершенном покое желудочных желёз. Наконец, мы можем применить для той же цели растворимые вещества мяса, в виде его навара – и теперь также, по крайней мере, во многих случаях, не увидим ни малейшего проявления работы желудочных желёз.

С химическим раздражением мы можем соединить механическое, например, в виде губки, напитанной раствором этих веществ, которой мы будем производить трение в полости рта, – и опять отрицательный результат. Можно заставить, наконец, собаку глотать куски такой губки, или даже гладкие камешки довольно значительного объёма, закладывая их за передние дужки, причём всё это выпадает из верхнего конца пищевода. Нужно заметить, что хорошо приученное животное переносит все эти процедуры без малейшего протеста; довольно сказать, что всё это проделывается голыми руками, без пособия каких-либо инструментов. Легко приучить собак глотать камни, положенные в передний отдел рта, причем собаки, как бы пожевавши предварительно, проглатывают их сами. Собака, с которой только что перед вами делался опыт с кислотой, годится нам и для опыта с камешками. Служитель кладёт ей камешки в переднюю часть рта, собака перемещает их во рту, как бы жуёт и грызёт их и затем проглатывает. Камешки, как вы видите и слышите, падают на стол из верхнего конца пищевода. История с камнями продолжается уже 15–20 минут (в лаборатории мы занимались этим иногда часами), и, однако, ни капли желудочного сока. В свидетельство того, что собака совершенно нормальна, прекратив вкладывание камней, проделаем теперь над ней наш старый опыт с мнимым кормлением мясом. Как видите, ровно через 5 минут появляется первая капля чистого сока, и ещё через 5 минут его набралось до 15 слишком см3. Нет сомнения, стало быть, что нервно-железистый аппарат нашей собаки во всех своих частях цел и исправен. – Раз нам попалась такая собака, которая сама брала камни с руки и глотала их, очевидно, догадавшись о нашем желании по нашим ранним приёмам. Результат и тут был всё тот же.

Очевидно, что химические и механические раздражители полости рта бессильны вызвать рефлекторное раздражение секреторных нервов желудка. Ясно также, что раздражение этих нервов при мнимом кормлении не есть следствие соиннервации, ассоциированного разражения со стороны жевательного или глотательного акта, т.е. что на секреторный центр желудочных желёз не распространяется раздражение с глотательного или жевательного центров. Итак, что же такое есть при акте мнимого кормления, чего мы не могли произвести при наших аналитических перечисленных и частью показанных опытах? Осталось только одно – это страстное желание еды и ощущение удовлетворения, наслаждения, испытываемого при еде.

Мы знаем, уже с лишком 40 лет, от Биддера и Шмидта, что одного поддразнивания голодного животного видом пищи, т.е. возбуждения страстного желания еды, иногда достаточно, чтобы вызвать отделение сока из пустого желудка. Мы постараемся сейчас увидеть физиологическую силу этого момента. Вот вам другая собака, также с желудочной фистулой и перерезанным на шее пищеводом, у которой уже 1/2 часа из промытого предварительно чисто желудка не вытекает ни капли сока. Перед её глазами мы начинаем готовить ей мясо и колбасу: перекладываем с места на место, режем, нарочно проносим куски перед её носом и т.д. Собака, как вы видите, обнаруживает живейший интерес к нашим приготовлениям: тянется, бросается из станка к еде, щёлкает зубами, глотает слюну и т.д. Ровно через 5 минут с начала поддразнивания появляется из фистулы первая капля сока, затем отделение всё усиливается и достигает значительной величины; через несколько минут мы имеет перед собою десятки см3 чистого желудочного сока. Смысл опыта так ясен, что не требуется никаких дальнейших разъяснений: возбуждение страстного желания еды – оно одно – на наших глазах привело в сильнейшую деятельность желудочные железы. Ставя опыты часто, легко заметить, что чем сильнее, страстнее в собаке желание еды, тем вернее и больше отделительный эффект, в крайних случаях он сравнивается по размеру с эффектом мнимого кормления. Вот один из опытов профессора Санцкого, разработавшего занимающий нас вопрос, в котором сопоставлены поддразнивание животного видом пищи и мнимое кормление по их сокогонному действия на желудок.

Из желудка выделилось несколько нитей щелочной слизи. Начинают дразнить собаку мясом. Через 5 минут от начала поддразнивания замечено отделение, которое продолжалось следующим образом:


Продолжительность отделения

Количество
сока

8 мин.

10 к.с.

4 мин.

10 к.с.

4 мин.

10 к.с.

10 мин.

10 к.с.

10 мин.

10 к.с.

8 мин.

10 к.с.

8 мин.

10 к.с.

19 мин.

10 к.с.

19 мин.

3 к.с.

В продолжение 6 производится мнимое кормление:

17 мин.

10 к.с.

9 мин.

10 к.с.

8 мин.

10 к.с.


Ясно, что поддразнивание не только не уступает мнимому кормлению, а скорее, в данном случае, превосходит его по сокогонному эффекту.

Итак, факт Биддера и Шмидта вполне правилен – но нельзя сказать, чтобы он был общепризнан и вполне оценен в физиологии. Известно несколько авторов, которые не могли убедиться в нём, и многие учебники физиологии не считают надобным упоминать о нём. В настоящее время мы можем отдать себе полный отчёт о судьбе факта в руках различных исследователей. Этот факт может обнаруживаться только при определённых условиях. Во-первых, для удачи опыта, конечно, требуется нормальное состояние животного, как в отношении самочувствия, так и полной неприкосновенности слизистой оболочки желудка, что у многих авторов, получивших отрицательный результат, судя по их описаниям, не всегда бывало. Во-вторых, успех опыта определяется, как сказано выше, степенью желания есть, а оно зависит от того, как много и как давно перед этим собака ела и чем её дразнят: действительно ли ей интересным блюдом, или таким, к которому она относится равнодушно. Известно, что собаки имеют столько же различные вкусы, как и люди. В-третьих, и между собаками встречаются более положительные и хладнокровные типы, которые не имеют привычки дразниться мечтой, тем, что далеко ото рта, а терпеливо и спокойно ждут, когда пища окажется у них во рту, следовательно, для опыта нужны более жадные и более мечтательные животные. Наконец, в-четвёртых, чрезвычайно важный момент, с которым надо считаться в этих опытах, это – догадливость и обидчивость животных. Довольно часто попадаются собаки, которые скоро замечают, что их дразнят едой, и сердятся на это, упорно отворачиваясь от всего того, что вы проделываете перед ними. Поэтому всегда лучше ставить опыт с поддразниванием так, как будто вы и не думаете дразнить животное, а просто собираетесь к его корму. При внимании к перечисленным условиям, опыт с психическим отделением желудочного сока, как его обыкновенно называют, делается таким же постоянным, как и опыт с мнимым кормлением. При долгом занятии работою желудочных желёз при различных условиях, проникаешься убеждением, до чего опасным для всех опытов является факт психического отделения сока. Вы должны постоянно, так сказать, вести борьбу с этим фактором, постоянно считаться с ним, постоянно обеспечивать себя против него. Если собака долго не ела, то каждое ваше движение, каждый ваш выход из комнаты, каждое появление служителя, который её кормит и т.п. – всё это может быть иногда толчком к работе желёз. Самое неустанное и тщательное внимание требуется для того, чтобы избежать этого источника ошибок, и едва ли мы ошибёмся, если скажем, что немалое в прежнем материале, относящемся до работы желудочных желёз, было приписано тем или другим условиям опыта, когда на самом деле определялось просматриванием психическим моментом. Поэтому, мы во многих опытах, ради полной бесспорности заключения о значении того или другого условия отделения, старались пользоваться спящим животным, так как на массе опытов убедились, что сон не имеет заметного задерживающего влияния на работу желудочных желёз.

Итак, имея в виду бесплодность попыток каким-нибудь раздражением полости рта вызвать отделение желудочного сока, а с другой стороны, вполне убедившись в действительности, постоянстве и силе, при определённых секреторных нервов желудка, мы приходим к окончательному заключению, что при нашем опыте с мнимым кормлением весь отделительный эффект определяется только психическим моментом, т.е. страстным желанием еды, очевидного уже прямо (а при исследовании дальнейшего периода отделительной деятельности желудка оно окажется ещё больше), мы не жалели ни времени, ни труда, чтобы вполне бесспорно установить механизм интересующего нас факта. Мы проделали ради этого массу видоизменений опыта с мнимым кормлением, которые все только усиливали наше заключение об его натуре. Если вы подготовите животное продолжительным голоданием (в продолжение 2–3 дней), то чтобы вы ему теперь ни дали для еды (мясо варёное, сырое, хлеб, варёный белок и т.д.), на всё в ответ получится весьма обильное отделение желудочного сока; между тем, как собака не голодавшая (т.е. часов через 15– 20 после последней еды), будет резко различать между перечисленными сортами еды, может одни есть с большою жадностью, другие вяло, а то и совсем не есть, и соответственно с этим также резко будет колебаться и количество, и качество отделяемого сока. Чем жаднее собака ест, тем сока выделяется больше и гораздо большей переваривающею способностью. Большинство собак предпочитает мясо хлебу и, в согласии с этим, обыкновенно при мнимом кормлении хлебом соку выделяется меньше и более слабого по пищеварительной силе. Но попадаются собаки лучше, с большим аппетитом накидывающиеся на хлеб, чем на мясо, и у таких собак при мнимом кормлении хлебом, вопреки правилу, получается и больше сока и более сильного. Приведём ещё такой случай. Вы даёте известной собаке варёное мясо с известною, определённою частотою, кусками определённой величины. Собака ест, но уже по общему поведению собаки вы замечает, что она особенной жадности к этой еде не обнаруживает, что и доказывается вполне тем, что через 15–20 минут она перестаёт брать от вас куски. Вместе с тем отделение сока или совсем не начинается при этом, или, начавшись с опозданием против 5 минут, останется до конца еды незначительным. Той же собаке, выждавши, когда затихнет предшествующее отделение, или в ближайший день, вы даёте такими же кусками и с тою же частотою, как и раньше, сырое мясо, которое ей, очевидно, сильно по вкусу, потому что она будет его есть чесами, и теперь отделение сока начнётся ровно через 5 минут и будет обильно. У другой же собаки, предпочитающей варёное мясо сырому, всё окажется наоборот. Бульон, суп, молоко, к которым собаки, по правилу, всегда равнодушнее, чем к твёрдой пище, часто или совсем не возбуждают отделения, или – слабое, хотя бульон воспроизводит все вкусовые свойства мяса.

Совершенно ясно, что психический момент, работая при мнимой еде, легко приобретает абсолютно постоянный характер. Все условия, которые перечислены выше, как необходимые для успеха опыта с психическим возбуждением желудочного сока, при мнимом кормлении – на лицо и соединяются друг с другом: животное с жадностью на наших глазах ест, следовательно, то, что ест, ему по вкусу; ест на самом деле, а не воображает только о еде и, конечно, никаких поводов к обиде не имеется, так как ни одно животное, конечно, не догадывается о тщете того дела, которым его занимают.

Итак, при акте еды, при нашем мнимом кормлении, раздражителем железистых нервов желудка является психический момент, приобретший физиологический характер, т.е. сделавшийся обязательным, непременно повторяющимся при определённом условии, как любое, вполне изученное физиологическое явление. Смотря на всё явление только с чисто физиологической стороны, можно сказать, что это сложный рефлекс. Его сложность понятна, потому что физиологическая цель в данном случае может быть достигнута лишь целым рядом деятельностей организма. Объект пищеварения – пища – находится вне тела, во внешнем мире, она должна быть доставлена в организм не только при помощи мышечной силы, но и высших отправлений организма – смысла, воли и желания животного. Соответственно этому, одновременно раздражение пищей различных органов чувств: зрения, слуха, обоняния и вкуса, в особенности последних, так как деятельность их связана с нахождением пищи по близости, или уже в сфере организма, является ближайшим и сильнейшим раздражителем секреторных нервов желёз. Страстным инстинктом еды настойчивая и неустанная природа тесно связала искание, добывание еды с началом её обработки в организм. Не трудно догадаться, что столь подробно анализированный нами факт находится в тесной связи с повседневным явлением людской жизни – аппетитом. Этот деятель, столь важный в жизни и вместе остававшийся таинственным для науки, облекается, наконец, в научную плоть и кровь, превращается из субъективного ощущения в точный лабораторный факт.

Итак, мы считаем себя в праве сказать, что аппетит есть первый и сильнейший раздражитель секреторных нервов желудочных желёз, есть то, что при мнимом кормлении наших собак обусловливает истечение из совершенно пустого желудка многих сотен куб. сант. энергичнейшего желудочного сока. Сильный аппетит при еде значит обильное отделение с самого начала еды сильного сока; нет аппетита, нет и этого начального сока; возвратить аппетит человеку значит дать ему большую порцию хорошего сока в начале еды.
^ ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ
Место и значение психического или аппетитного сока во всей отделительной работе желудка. – Недействительность механического раздражения по отношению к иннервационному прибору желудочных желез.
Мм. Гг. В прошлый раз мы познакомились с первым нормальным ударом, который приводит в движение, при естественном ходе вещей, нервно-железистый аппарат желудка. Удар этот идёт с психической стороны, это есть страстное желание еды, то, что известно в обыденной и медицинской практики под именем аппетит, и забота о чём искони занимала и занимает как всех врачей, так и всех людей. Теперь позволительно сказать: аппетит есть сок. Уже по одному этому можно судить о важности аппетита. Ведь медицина так часто сама старается помочь слабому желудку тем, что извне вводит в него действующее начало желудочного сока – пепсин, или предписывает употребление других веществ, о которых она думает, что они гонят сок. Но интересно экспериментально исследовать предмет дальше. Какое место, на самом деле, принадлежит психическому или аппетитному соку во всём акте нормальной пищеварительной работы желудка? Есть ли у него при этом какая-нибудь определённая роль? Как бы отозвалось на ход пищеварения отсутствие его? В настоящее время эксперимент в состоянии дать на эти важные вопросы удовлетворительный ответ, и можно только жалеть, что этот ответ приходит так поздно.

Напомним себе ход отделения желудочного сока, как он представляется у нашей собаки с уединённым желудочком после кормления мясом и хлебом. Вот количества и переваривающая сила первых двух часовых порций при еде 200 гр. мяса и хлеба (опыты д-ра Хижина).





Мясо

Хлеб

Часы

Кол. сока

Перев. сила

Кол. сока

Перев. сила

1

12,4 к.с.

5,43 мм

13,4 к.с.

5,37 мм

2

13,5 к.с.

3,63 мм

7,4 к.с.

6,50 мм


Вы видите в обоих случаях тождественное начало как в отношении количества, так и в отношении переваривающей силы, и только затем, во 2-м часу, идёт обособление отделительной работы по роду пищи. Что же это за начало? Не то ли, что мы видели при мнимом кормлении? Не струя ли начального психического сока в общем потоке отделения? Бесспорно, господа, это действительно так, и мы можем убедиться в том разнообразными способами. Прежде всего, ясно само по себе: то, что имело место при нашем, так называемом, мнимом кормлении, не могло же почему-то исчезнуть при нормальной еде; ведь опыт мнимого кормления есть уединённое, как бы отрезанное, начало нормального акта пищеварения. Это законное рассуждение подтверждается уже одним сравнением отделения первого времени после еды мяса и хлеба с отделением при мнимом кормлении. При мясе, как и хлебе, бросается в глаза одинаковая и значительная переваривающая сила первого часа, и эта сила совпадает с наиболее частой силой сока при мнимом кормлении. Точно также и величина отделения первого часа в нашем уединённом желудочке, рассчитанная на весь желудок (для этого надо помножите её на 10, так как уединённый желудочек составляете около десятой части всего желудка), падает в категорию тех количеств, которые обыкновенно получаются при мнимом кормлении. Наконец, и самый ход обеих величин переваривающей силы и количества, а именно изменение их вскоре после акта еды (в мясе – переваривающей силы, в хлебе – количества) отчётливо указывает на их связь с актом еды, с тем, что существует лишь временно и затем постепенно изглаживается, заменяясь другими условиями. Убедительность приведённого рассуждения усиливается рассмотрением дальнейшего случая еды. Дайте собаке съесть что-нибудь не так её интересующее, как мясо и хлеб, и вы не увидите этого взмаха в количестве и силе сока. Предложите, например, собаке молока, мнимое кормление коим довольно часто не сопровождается сколько-нибудь значительным отделением сока, – ни следа этого начального сильного отделения, этого взмаха. Вы уже видели эти цифры, но я считаю полезным показать их ещё раз, для сравнения с отделением при мясе и хлебе. Дано съесть 600 к.с. молока (опыт доктора Хижина).


Часы

Количество сока

Переваривающая сила

1

4,2 к.с.

3,57 млм.

2

12,4 к.с.

2,63 млм.


Вот вам и начало анализа различных пунктов наших кривых отделения.

В виду важности предмета, изучение не ограничилось выводами из ранних опытов; было поставлено несколько новых форм опытов.

Мы разделили обыкновенную мясную порцию нашей собаки – 400 г на четыре части и давали их последовательно через каждые 11/2 часа (опыты прив.-доц. Котляра и д-ра Лобасова). Всякий раз, после дачи 100 г мяса, мы получаем взмах количества и силы сока. Представляю таблицу чисел.


Время в получасах

Количество

Переваривающая сила

Ход опыта

1

3,1

5,13 мм

Дано 100 г мяса

2

5,0

4,63 мм




3

4,7

4,50 мм




4

5,4

4,88 мм

Дано 100 г мяса

5

5,5

3,38 мм




6

4,7

2,75 мм




7

6,0

3,75 мм

Дано 100 г мяса

8

5,4

2,50 мм




9

5,9

2,50 мм




10

5,4

3,88 мм

Дано 100 г мяса

11

5,3

3,00 мм




12

4,2

2,50 мм




В кривой воспроизводится только колебание переваривающей силы сока, как самого характерного свойства его.

1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   ...   31

Похожие:

Азбука питания iconМишель уэльбек бернар-Анри леви враги общества Санкт-Петербург 2011
Кожевникова, перевод на русский язык, 2009 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус», 2011 Издательство азбука®
Азбука питания iconАзбука Бабы Яги Андрей Усачёв азбука бабы яги
У меня есть любимая бабушка. Живёт она в Калужской области. И зовут её баба Яга. Каждое лето я заезжаю к ней — дровишек порубить,...
Азбука питания iconI. Нормативно – правовая база по организации питания в дошкольном учреждении
Контроль за организацией рационального питания со стороны администрации дошкольного учреждения
Азбука питания iconПриказ 23 апреля 1985 г. N 540 об улучшении организации лечебного...
Нормы питания на одного больного в день в лечебно профилактических учреждениях (приложение 1)
Азбука питания iconПожалуй, ни в одной области медицины нет такого количества спорных...
Повышение валовых показателей биологической ценности пищи еще не решает всей проблемы питания. Варианты питания при занятие бегом...
Азбука питания iconВопросы к зачету по дисциплине «Физиология питания»
История и эволюция питания человека, современное определение понятия “здоровье”. Факторы, определяющие среднюю продолжительность...
Азбука питания iconКлассный час в 10 классе подготовила: Классный руководитель 10 класса...
Оборудование: карточки с пословицами, карточки с пищевыми добавками Е, карточки с таблицами продуктов питания («Микроэлементы и продукты...
Азбука питания iconСредства для парентерального питания
Реже используются при лечении кардиогенного шока и ишемического инсульта, для парентерального питания тяжелых больных
Азбука питания iconУчебник состоит из трех разделов: основы физиологии питания людей...
...
Азбука питания iconТема: Диагностирование и то и системы питания карбюраторного двигателя
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница