Экзотическая зоология


НазваниеЭкзотическая зоология
страница8/31
Дата публикации11.03.2013
Размер4.88 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Биология > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31

Картинки из бестиариев вдохновляли многих декораторов христианских храмов. Изображение мантикоры можно увидеть на восьмигранной колонне в аббатстве Сувини, на мозаиках в кафедральных соборах в Аосте и в Каоре, где мантикора олицетворяет святого Иеремию.

За свою более чем двухтысячелетнюю историю мантикора мало изменилась и, несмотря на предпринимавшиеся в нынешнем веке попытки придать ей добродетельные черты, остается символом кровожадности.
^ МЕДУЗА ГОРГОНА
Имя «Горгона» известно с глубокой древности. Задолго до Гомера греки называли «горгонейоном» маску-талисман, которую изображали на одежде, предметах обихода, оружия, инструментах, украшениях, монетах и фасадах зданий. Уже в те древние времена мифы о Горгоне и Медузе тесно переплелись и эти имена практически стали синонимами.

Горгона наделена невероятно коварной красотой, завораживающей любого, кто взглянет на нее. В зависимости от обстоятельств ее жертва окаменевает, теряет дар речи, лишается чувств или умирает. Силу Медузы можно обратить против нее самой или использовать в борьбе с другими противниками.

Согласно различным, зачастую противоречивым, источникам, Медуза — женское существо. Легенда о Медузе Горгоне окончательно сформировалась к VIII веку до н. э. В эпоху Гомера Горгона была настолько известным персонажем, что он просто упоминает о ней в своих поэмах, не излагая ее истории, которая, как, видимо, он считает, прекрасно известна грекам. Зевс вселял ужас в своих врагов щитом Афины — эгидой, на котором была изображена голова Горгоны. Ни один из античных авторов не упоминает о том, каким образом она обрела свои незаурядные способности. В гомеровские времена изображения Медузы были распространены повсеместно: их можно увидеть на монетах, бокалах для вина, хлебных формах, над входной дверью и у домашнего очага во многих афинских домах. Считалось, что капли ее крови в амулете предохраняют владельца от несчастий.

После Гомера значительный вклад в развитие образа Медузы сделал Гесиод (конец VIII—VII век до н. э.). В поэмах «Теогония» и «щит» упоминаются две из пяти сестер Горгоны — Стено и Эвриала — чудовища, живущие на краю мира, а также описывается смерть Горгоны от руки Персея. По сравнению с беглыми упоминаниями и намеками Гомера это уже огромная информация. Эсхил (525—456 годы до н. э.) добавляет к ней еще несколько деталей. В «Прикованном Прометее» он говорит о сестрах Медузы — крылатых женщинах со змеями вместо волос и смертоносным взглядом. В двух других трагедиях Эсхила образ Медузы олицетворяет отвратительность зла и безжалостность человека.

Однако особенно интересные поправки к истории о Горгоне делает в «Двенадцатой пифийской оде» Пиндар. В отрывке о происхождении флейты он говорит, что инструмент был создан Афиной, впечатленной криками сестер Горгоны в день ее смерти. Пиндар описывает красоту и привлекательность Медузы, вдохновлявшую поэтов-романтиков на протяжении многих столетий. От него же исходят сведения о том, что жертвы Горгоны окаменевают от ее взгляда.

Свою лепту в развитие мифов о Медузе внес Еврипид (V век до н. э.) в «Ионе». Героиня этой поэмы Креза описывает два небольших полых амулета, доставшихся ей от отца — Эрихтония, который, в свою очередь, получил их от Афины. Каждый из амулетов содержит каплю крови Медузы. Одна из капель — благотворная, обладающая целительными свойствами, другая — яд из змеиного тела. Здесь, как и у Пиндара, Медуза — существо двойственное.

Наиболее известное, полное и значительное по своему воздействию на европейскую мифологию описание Горгоны сделано Овидием в четвертой и пятой книгах «Метаморфоз». В его истории главным персонажем становится смелый, дерзкий и жестокий герой Персей. Для того чтобы подчеркнуть значимость победы Персея над Медузой, Овидий подробно говорит о происхождении и чудовищных способностях его змее-волосой соперницы. Именно описанию Овидия в своем большинстве следовали писатели и художники последующих столетий.

Под пером Овидия история Медузы превратилась в легенду. Дочь Форция, сына моря и суши, и Цето, Медуза принадлежит к младшей тройне сестер Горгон (по Овидию, старших сестер Горгон — Грей — было две, они родились уже старыми, с одним глазом на двоих и с одним зубом в общем рту). Хотя у всех трех младших Горгон вместо волос змеи, только Медуза обладает чудесным даром завораживать людей взглядом (и в положительном, и в отрицательном смысле этого выражения) и только она одна из трех сестер смертна. Персей избегает ее прямого взгляда и отрубает спящей Медузе голову, глядя в ее отражение на своем отполированном щите. Из крови, хлынувшей из раны, «как из материнского чрева», появляются сыновья Медузы — Пегас и Хризаор. Их отцом, видимо, следует считать Персея.

Персей прячет отрубленную голову в сумку, подаренную ему для этой цели Афиной. Сила Горгоны не действует, пока ее голова в этой сумке. На обратном пути в Эфиопию Персей трижды вынимает голову поверженной соперницы. В первый раз, в пустыне, он несет голову перед собой. Из тех мест, куда капает кровь Горгоны, выползают змеи. Во второй раз Персей направляет взгляд Горгоны на ливийского царя Атласа, который не поверил рассказу воина о своих подвигах и отказал ему в гостеприимстве. За это Атлас был превращен в каменистую гору. Наконец, в третий раз Персей вынимает голову из сумки при встрече со своей возлюбленной Андромедой. Он кладет голову лицом вниз «среди папоротников и водорослей», и магический взгляд Медузы превращает водоросли в кораллы. Это превращение — самый чудесный эпизод в истории о Медузе. Овидий уже не упоминает об опасности, которую представляет голова Горгоны.

В завершение героического рассказа Овидий еще раз излагает родословную Медузы и упоминает о проклятии, наложенном на нее ревнивой и завистливой Афиной. Он рассказывает о том, что в юности Горгона была очень красивой и волосы были ее главной гордостью. Однако все изменилось после того, как Посейдон насильно овладел ею в храме Афины. Разгневанная осквернением своего святилища (а может быть, и из зависти к красоте Медузы), Афина направила на нее свой щит и, превратив роскошные волосы в змей, изгнала ее из своего храма на вечные времена. С тех пор на щите Афины изображена голова Медузы, устрашающая врагов.

После Овидия единственным из классических продолжателей истории Медузы был Аполлодор. В «Библиотеке» он скрупулезно излагает все известные ему варианты легенды. И хотя большинство последующих исследователей и писателей ссылались не на него, а на Пиндара, Овидия и даже на невразумительные упоминания Гомера, именно Аполлодор был лучшим комментатором истории о Медузе и сделал больше других для того, чтобы она стала известной последующим поколениям. Упоминания о Медузе можно также найти в «Симпозиуме» Ксенофана и в «Пантеоне» Лукиана.

Вопрос о том, можно ли связывать возникновение мифа о Медузе с универсальным поверьем о «дурном глазе», как это делали ранние исследователи, остается открытым. Среди мифов народов Скандинавии, Индии, австралийских аборигенов, американских индейцев и эскимосов немало таких, в которых говорится о людях, обращенных в камень «дурным взглядом». В бразильских преданиях фигурирует птица, способная обращать в камень всякого, кто видит ее; некоему охотнику удалось обезглавить такую птицу, не глядя на нее, и затем использовать ее голову против своих врагов. Как видим, история Горгоны не ограничивается циклом легенд о Персее.

Неизвестно, когда возник обычай наносить на боевые щиты устрашающие рисунки, психологически воздействующие на противника и потому будто бы делающие его более уязвимым. Такие изображения зачастую служили и «средством» против «дурного глаза». Их можно было видеть на носу кораблей, зданиях, медальонах для детей и домашних животных. Хотя миф о Горгоне не был ни причиной, ни следствием поверья о «дурном глазе», именно благодаря ему в обиход вошли амулеты-горгонейоны.

Изображения Медузы встречаются не только в древнегреческом и римском, но и в древневосточном искусстве. Один из хорошо сохранившихся примеров — предметов с таким изображением — знаменитая мраморная маска, датируемая V веком до н. э. и хранящаяся в художественном музее Монако. В отличие от большинства античных горгонейоно маска отражает негативные черты образа Горгоны, доведенные до карикатурного вида. С другой стороны, лик монакской Медузы без преувеличения можно назвать прекрасным — практически круглое, гладкое женское лицо с немного опущенными веками. Под ее подбородком сплелись две змеи. Именно эта Медуза привела в восхищение Гете, увидевшего ее во дворце Ронданини в Риме. «Изображение прекрасного лица, объятого предсмертной агонией, в благородной полупрозрачности желтого камня неописуемо удачно», — писал Гете. Эту маску иногда называют Медузой Ронданини.

Хорошо сохранившиеся изображения Медузы можно увидеть на древнегреческих амфорах. На ранних из них преобладают черты Медузы-чудовища, гротескной воительницы, обезглавливаемой Персеем. Позднее, когда образ Горгоны перестал восприниматься однозначно негативно, интерес к сцене обезглавливания упал: стоило только Горгоне заслужить некоторую долю симпатий, публика перестала получать удовольствие от сцен ее смерти. Медуза стала жертвой, красивой и трогательной в своей гибели.

Медуза Горгона — одна из самых известных фигур греческой и римской мифологии. Яркость ее описаний в европейской литературе и изображений в искусстве в значительной мере зависит от того, насколько близки творения позднейших писателей, художников к античным источникам. Доступ к таким источникам после падения римской цивилизации оказался довольно затрудненным. Образ Медузы продолжал жить в сказаниях и легендах, но только в средневековье вернулся в литературу и изобразительное искусство.

Типичным для средневекового восприятия Горгоны можно считать отрывок из девятой песни «Ада» Данте. Ее образ в интерпретации христианина Данте выступает как сочетание красоты и ужаса; Медуза — олицетворение противоречивых желаний, ей противопоставлен образ добродетельной Мательды. Медуза последнее, самое сильное искушение Данте, путешествующего по аду. Он добивается искупления грехов, избегнув взгляда Медузы благодаря своему проводнику Вергилию, прикрывшему его глаза рукой.

Как это ни странно, Медуза Данте выглядит совершенно непривлекательной на иллюстрациях к «Аду» такого крупного мастера, как английский художник Уильям Блейк (1757—1827): она смотрит на ворота города Дис невыразительным каменным взглядом, пока нечетко выписанный на рисунке Данте проходит мимо нее в сопровождении Вергилия. Как и многие другие, эта иллюстрации Блейка имеет мало общего с содержанием произведения Данте, изобразившего «чудесный» ад, в котором чудовища превратились в ручных животных, а пламя не обжигает.

Большинство средневековых упоминаний о Медузе содержат негативную оценку ее образа. Авторы часто противопоставляют ее Афине как символ зла и добра, пророка и добродетели, похоти и целомудрия. Изображенная на щите Афины Медуза в эту эпоху становится олицетворением беспорядка, ярости, сумасшествия и смерти.

Петрарка называет свою любовь к Лауре «грехом идолопоклонства» и сравнивает свою возлюбленную с Медузой: «Медуза и мой грех меня окаменили». Позднее, в «Триумфе целомудрия», Петрарка вводит образ, ставший популярным в любовной лирике эпохи Возрождения, — Лауры-Афины — олицетворения добродетели и целомудрия, обороняющейся щитом с изображением Горгоны. Этот сюжет можно встретить у таких крупных поэтов средневековья, как Дю Белле (в поэмах, адресованных Маргарите де Валуа), Спенсер (в «Эпиталамионе», «Чудесной королеве»), Мильтон (в «Комусе»).

На бронзовой скульптуре Персея работы Челлини (1553) герой держит за волосы голову Горгоны (по которой одной только и можно догадаться, что изображен именно Персей). Горгона совсем не выглядит опасной. Более того, ее лицо — копия лица Персея: тонкие брови, чувственные губы, правильной формы нос и немного прикрытые глаза. Даже их волосы похожи на голове Медузы не змеи, а мелкие кудри.

Медуза Челлини - непревзойденное изображение этого сложного и противоречивого образа в искусстве, как и Медуза Овидия в литературе. Все последующие творцы не смогли выйти из тени этой прекрасной статуи. Глуповатый Персей у Караваджо, похоже, больше обеспокоен тем, чтобы змеи с головы Медузы не укусили в нос его самого. Столь же мало впечатляет фигура Персея в звездном атласе Яна Гевелиуса (1687): герой тащит за собой по небесному пространству голову Горгоны с полным, плоским лицом размером едва ли не с торс Персея.

Любопытное описание Медузы содержится в «Истории четвероногих зверей» Эдварда Топселла (1607). По характеристике автора, Медуза — существо с драконьим хребтом, зубами дикого кабана, ядовитой гривой, крыльями, человеческими руками и смертельным дыханием. По Топселлу, Медуза живет в Африке, в Ливии. Вопреки традиции, он утверждает, что Горгона — не человек и, более того, существо мужского пола, имеющее размер, средний между теленком и быком. Впрочем, это не единственное свидетельство о Горгоне как о «мужском существе». В таком же качестве она появляется в трагедии Шекспира: с Медузой разгневанная Клеопатра сравнивает Антония.

Возникновение нерационалистического течения в искусстве, начавшегося с «доромантиков» Руссо и Гете, вдохнуло в образ Медузы новую жизнь. Никогда еще с античных времен ей не уделяли столь пристального внимания. Романтики видели в ней не просто мифологическую Горгону по имени Медуза, а образ мрачной женщины, наделенной непреодолимо опасной красотой, истинное имя которой — Смерть. Восхищение поэтов и художников возвело ее в ранг музы. Она вдохновляла Эдгара По, Бодлера, Колриджа, Китса, Шелли, Россетти д'Аннунцио и других.

Шелли впечатлила картина из галереи Уффицы во Флоренции, которую ошибочно приписывали Леонардо да Винчи, на самом деле принадлежащая кисти неизвестного фламандского живописца. На ней голова Медузы окружена дымкой, в которой угадываются силуэты змей, летучих мышей и других зловещих существ. Ее полуоткрытый рот извергает ядовитое облако.

В конце XIX века Медузе примерили новую маску. Созданное в 1895 году бельгийцем Фернандом Кнопффом полотно «Кровь Медузы» вошло в число классических произведений символизма. На нем нет крови, но запечатлено загадочное женское лицо с тонкими чертами. Взгляд женщины направлен вперед. Ее зрачки расположены необычно близко к уголкам прозрачных глаз. Небольшая змея с открытой пастью, в которой виден ядовитый зуб, выползает из-за высокого воротника платья женщины. Две другие змеи преданно расположились около ее висков.

На известной иллюстрации английского графика Бердсли к «Саломее» Оскара Уайльда «Награда танцовщицы» (1894) Саломея держит за волосы голову не Иоанна Крестителя, а Медузы. Две женщины, танцовщица и ее муза — Горгона, смотрят друг на друга в восхищении.

Новый взгляд на историю Медузы, сложившийся к началу XX века, нашел воплощение в скульптуре ученицы Родена Камиллы Клодель «Персей и голова Медузы» (1898 — 1902). Отразилось в ней и то, что незадолго до того, как к ней пришел замысел скульптуры, ваятельница поссорилась со своим учителем. Ее Горгона не выглядит ужасным существом. Но и не прекрасной женщиной. Изогнув левую руку, Персей держит ее голову над своей. Морщины на обвисших щеках Медузы подчеркивают контраст между нею и юным Персеем. Скульптура Клодель скорее изображает достойную зрелую женщину, в результате трагических недоразумений попавшую под власть молодого, глуповатого победителя.

Среди современных литературных интерпретаций мифа о Медузе Горгоне, безусловно, заслуживает внимания пьеса Эмилио Карбаллидо «Медуза» (1958). Карбаллидо превращает древнюю легенду в экзистенциальную аллегорию. Персей получает задание убить чудовище — Медузу. В какой-то момент герой понимает, что он — не меньшее чудовище, чем сама Медуза. Он пытается разобраться в себе и оправдать необходимость убийства, но в результате все больше отделяется от привычного ему общественного порядка. Медуза становится у Карбаллидо символом избавления от иллюзий. Она помогает юноше — герою пьесы уйти от стереотипного взгляда на несовместимость добра и зла.

Со времен Пиндара Медуза Горгона совмещает в себе одновременно ужас и очарование. Она олицетворяет слияние в человеке хаоса и порядка, свободы и самоограничения, сознания и подсознания. Кое-кто может предположить, что мифы — отражение заблуждений древности. Скорее они — зеркало человеческой души.
МИНОТАВР
Минотавр — бык Миноса, царя Крита, по легенде, был получеловеком-полубуйволом, о котором вспоминают в основном в связи с мифами о подвигах Тесея. Хотя существуют изображения Минотавра, относящиеся к архаичному периоду в истории Древней Греции, первые упоминания о нем в дошедших до нас античных источниках сделаны Аполлодором и Плутархом.

История Минотавра, изложенная Аполлодором в «Библиотеке», такова: Астерий, правитель Крита, взял в жены дочь финикийского царя Европу и усыновил ее детей — Сарпедона, Радамантия и Миноса, сыновей Зевса. Повзрослевшие братья поссорились на почве любви к юному Милету, сыну Аполлона и Арии. Началась война, в результате которой Миносу удалось изгнать братьев и захватить власть на всем Крите. Чтобы закрепить свою победу, Минос пытается заслужить покровительство богов. Он просит Посейдона прислать из морских глубин быка, обещая принести его в жертву богам. Посейдон выполняет просьбу, но Минос приносит в жертву другого быка. Разгневанный нарушением данного ему обещания, Посейдон наделяет быка свирепым нравом и вселяет в жену Миноса Пасифаю любовную страсть к быку. Пасифая просит Дедала, афинянина, сосланного на Крит за убийство, придумать способ, позволивший бы ей утолить свою страсть. Дедал вырезает из дерева полую фигуру коровы, накрывает ее шкурой жертвенного животного и помещает Парсифаю внутрь фигуры. От совокупления с быком Пасифая рождает Астерия, которого прозвали Минотавром.

Минотавр — существо с туловищем человека и головой быка. По совету оракулов Минос заключает его в Лабиринт, здание, построенное Дедалом таким образом, что попавший в него уже не может выбраться оттуда.

Спустя время другой потомок Миноса — Андрогей отправляется на Панафинские игры, где побеждает всех соперников. Царь Эгей посылает его убить Марафонского быка, который сеет смерть и разрушения во всей марафонской долине. Андрогей находит быка, привезенного Геркулесом с Крита (это один из его двенадцати подвигов), но гибнет в поединке с ним. (По другой версии, Андрогея убивают завистливые соперники по Панафинским играм.) Прознав о смерти сына, Минос со своим флотом нападает на Афины и захватывает Мегару, предместье Афин, но, не будучи в силах покорить Афины, просит Зевса отомстить афинянам за смерть сына. Город охватывает страшная эпидемия чумы. Горожане просят совета у оракула, и тот отвечает, что единственный способ изгнать чуму — выполнить требования Миноса, какими бы они ни оказались. Минос приказывает ежегодно в виде жертвы Минотавру присылать на Крит семь юношей и семь девушек. Волей жребия или по собственному желанию в третью партию попадает Тесей, сын царя Аттики Эгея. По прибытии на Крит в него влюбляется дочь Миноса Ариадна и обещает ему помощь, если он возьмет ее в жены и увезет в Афины. Тесей клянется исполнить просьбу. По совету Дедала Ариадна дает Тесею клубок нити, конец которой он привязывает у входа в Лабиринт. Тесей распутывает клубок в течение своего пути внутри здания-ловушки. В середине Лабиринта он находит спящего Минотавра и забивает его до смерти кулаками. На обратном пути, который он находит держась за распутанную нить, Тесей освобождает других пленников, которых вместе с Ариадной выводит к морю, где они строят корабль, на котором отправляются в Афины.

Не все древние авторы соглашаются с версией Аполлодора. Диодор Сицилийский и Плутарх в «Тесее» утверждают, что афиняне были дважды обязаны посылать жертву Минотавру каждые десять лет в течение всей его жизни. Ссылаясь на Гелланика, Плутарх добавляет, что Минос специально приезжал в Афины выбирать жертвы, которые, по разным сведениям, затем либо погибали от рогов Минотавра, либо были обречены до самой смерти бродить по Лабиринту в поисках выхода. Более того, не все греческие авторы соглашаются с версией о смерти Минотавра. Тот же Плутарх пишет о том, что пленникам было запрещено брать с собой на Крит какое бы то ни было оружие, однако, судя по изображению на греческой амфоре, Тесей, удерживая быка за рога, пронзает его мечом. На золотом украшении из Коринфа, датируемом VII веком н. э., возможно древнейшем изображении этой мифологической сцены, Тесей также пронзает Минотавра мечом в грудь, придерживая его за ухо. Аналогичная сцена запечатлена и на щите, относящемся примерно к этому же времени.

Необычная интерпретация сцены смерти Минотавра изображена на амфоре, хранящейся в музее Базеля (ок. 660 до н. э.). На ней Тесей и Ариадна бросают камни в человека-быка, который, вопреки традиции, выглядит не как человек с бычьей головой, а как бык — с человеческой головой. В этом Тесею и Ариадне помогают афинские пленники.

Особый интерес к мифу о Минотавре, видимо, питали этруски. При раскопках в Этрурии (современная Тоскана) найдены многочисленные изображения мифологических сцен, относящиеся к довольно широкому временному диапазону. Этруски нередко своеобразно переиначивали смысл греческих мифов и легенд. Например, сидящий на спине Минотавра триумфатор с луком в левой руке, изображенный на кастелланском зеркале, — не Тесей, а Геркулес (Геракл). На другом предмете — этрусской черной вазе из Лувра — снова изображен Геркулес с львиной шкурой на плечах, который бьет Минотавра дубинкой.

В древности не существовало единого мнения по поводу внешности Минотавра. Аполлодор считает, что у него было туловище человека и голова быка. С ним соглашается Диодор. Однако на черной амфоре из Вульчи Минотавр изображен с хвостом и пятнистой, как у леопарда, шкурой. Римские авторы, похоже, имели еще более расплывчатое представление о Минотавре, чем греки. Павсаний затрудняется сказать, кем был Минотавр — человеком или зверем. Катулл просто именует его «диким чудовищем», а Вергилий — «гибридным потомком с двойственной природой». Для Овидия Минотавр — «чудовище с двойственной сутью» (в «Метаморфозах») и «получеловек-полубык» (в «Героидах»). В неопределенном образе получеловека-полубыка Минотавр перешел и в искусство средневековой Европы.

Как часть героического мифа о Тесее, легенда о Минотавре не избежала внесения в нее различных деталей, связанных с вмешательством в их судьбу богини Афины. На греческих вазах нередко можно видеть сцены, на которых Афина подбадривает героя, когда тот вонзает меч в чудовище, или вытаскивает его из ворот Лабиринта.

Ссылаясь на Филохора, Плутарх приводит версию легенды, изложенную якобы самими жителями Крита. Они утверждали, что Минотавром на самом деле был полководец царя Миноса по имени Тавр. В награду за победу в Играх, которые Минос устроил в память о своем сыне Андрогее, Тавр получил в рабство молодых афинских пленников, которых содержали в неприступной критской темнице, известной как Лабиринт. Будучи от природы человеком грубым, Тавр обращается с ними с крайней жестокостью. Однако на третьих Играх в честь Андрогея Тесей значительно превзошел всех остальных участников, включая Тавра. За свою атлетическую доблесть Тесей снискал любовь Ариадны. Минос также был доволен победой афинянина, поскольку недолюбливал влиятельного Тавра за его жестокий характер, к тому же царь подозревал его в связи со своей женой Пасифаей. Миносу пришлось вернуть афинских пленников на родину и отменить наложенное им на Афины обязательство.

В искусстве Древнего Рима были широко распространены мозаики, изображавшие Лабиринт. Такие мозаики сохранились во многих уголках бывшей Римской империи — в Помпеях, Кремоне, Бриндизи, Неапафосе (Италия), Экс-ан-Провансе (Франция), Сусе (Тунис), Кормероде (Швейцария), Зальцбурге (Австрия) и т. д. На всех этих изображениях Минотавр — центральная фигура. На мозаичному полу дворца в Помпеях Тесей и Минотавр схватились в смертельном поединке на глазах у испуганных девушек-пленниц. На зальцбургской мозаике Тесей в развевающемся плаще хватает Минотавра за правый рог, в свободной руке он держит дубинку, готовый обрушить ее на спину чудовища. На мозаике в Камероде изображены также и птицы, — возможно, намек на Дедала и Икара, которые ускользнули из Лабиринта, куда их заточил Минос, при помощи самодельных крыльев. На мозаике в Сусе изображен побежденный Минотавр. Тесей и молодые афиняне отплывают от ворот Лабиринта, над которыми написаны слова: «Заключенный сюда погибнет».

Хотя изображения Минотавра и Лабиринта в римских виллах едва ли имели какое-то символическое значение и служили исключительно для украшения, мозаики в склепах и на саркофагах отражают веру римлян в загробную жизнь. На оборотной стороне греческих монет, изображавших Лабиринт, нередко можно увидеть не только голову быка, но и лица богинь Де-метры и Персефоны. Таким образом, еще в Древней Греции Лабиринт считался символом подземного царства, а Минотавр — олицетворением самой смерти.

В средние века и эпоху Возрождения Минотавр продолжал оставаться популярным персонажем церковных мозаик, иллюстраций к манускриптам, хрестоматиям и энциклопедиям, комментариев к античным трудам, в поэзии, искусстве. Жилище Минотавра рассматривалось как символ мирских удовольствий. На мозаике в церкви Сан Савино в Пьяченце Лабиринт символизирует мир, широкий на входе и узкий на выходе. Избалованному удовольствиями жизни человеку нелегко найти свой путь к спасению. Гвидо Пизанский идет еще дальше в своих комментариях к «Аду» Данте. По его мнению, Минотавр был потомком Пасифаи и Тавра, придворного царя Миноса, и символизирует Дьявола, а Лабиринт является символом мира заблуждений (labor — «ошибка» и intus — «внутри»). Как Дьявол овладевает душами, когда люди становятся на неверную дорогу, так и Минотавр пожирает молодых афинян, когда они попадают в его жилище. Как Ариадна помогла Тесею выбраться из Лабиринта, так и Иисус Христос выводит заблудшие души к свету вечной жизни. Иными словами, поединок Тесея с Минотавром и освобождение юных пленников символизируют борьбу Господа и сатаны за человеческие души.

Такое понимание образа Минотавра было близко и поэзии Боккаччо. В «Генеалогии богов» он утверждает, что из союза души (Пасифая — дочь солнца) и плотских удовольствий происходит порок звериной ярости, олицетворяет которую Минотавр. В средневековье было принято изображать Минотавра напоминающим кентавра — с человеческой головой и торсом быка. Это, видимо, связано с нечеткостью его описания у Овидия и Вергилия. Исидор Севильский упоминает о Минотавре в статье о кентавре в своей «Этимологии». В виде кентавра он изображен и на мозаике в соборе Сан Микеле в Павии, и на большинстве иллюстраций к «Аду» Данте. Представляет интерес отрывок из перевода работ Орозия, сделанного королем Альфредом, где говорится, что Минотавр — получеловек-полулев.

Безусловно, лучшим литературным памятником Минотавру стал «Ад» Данте, в котором чудовище охраняет «жестоких» в седьмом круге. Данте не называет прямо Минотавра и говорит о нем как о «несчастье Крита», «твари» и «зверском гневе». Во время путешествия по аду сопровождающий Данте Вергилий дразнит Минотавра напоминанием о его смерти от руки Тесея. Взбешенное словами поэта чудовище начинает метаться в слепой ярости, и странники спешно минуют его. У Данте Минотавр — жертва собственных страстей, он не может забыть свое поражение, предрешившее его вечную судьбу.

В «Легенде о доброй женщине» Джефри Чосера (XIV век) изложена еще одна вариация древнего мифа: Тесей берет с собой в Лабиринт куски воска и смолы, которые бросает в пасть Минотавра, чтобы склеить его зубы. Этот эпизод аллегорически растолковывает Гвидо Пизанский. По его мнению, воск и смола символизируют самопожертвование Христа во имя спасения человечества от Сатаны.

В эпоху позднего средневековья история Минотавра продолжала интересовать художников и исследователей и в несколько меньшей степени поэтов и писателей. В изданиях «Метаморфоз» и геральдических сборниках XVI и XVII веков можно встретить немало гравюр, изображающих Минотавра. В комментариях Джорджа Сандиса к трудам Овидия (1632) Лабиринт — это мир, в котором живет человек, Минотавр символизирует чувственные наслаждения, а Ариадна — искреннюю любовь.

Исследователи XVIII века пытались увидеть в мифах отражение реальных исторических событий. Так, Дидро в «Энциклопедии» (1765) пишет о том, что чудовищный образ Минотавра следует понимать как осуждение измены Пасифаи с царедворцем Миноса Тавром, а победа Тесея над Минотавром — аллегория на итог борьбы царя Миноса с афинянами.

Мраморная статуя скульптора Антонио Кановы «Тесей-триумфатор» (1781—1782) символизирует победу ума и красоты над животным началом. Вдохновленный фресками Помпеи, Канова изваял Тесея сидящим на безжизненном теле чудовища с бычьей головой. Прекрасное, мускулистое тело Тесея, спокойное выражение его лица контрастируют с грузным телом и бычьей головой его противника.

На полотне Постава Моро «Афиняне в лабиринте Минотавра» (1855) Тесея вообще нет. На одном из набросков Моро изобразил Минотавра, сжимающего в своих руках жертву и попирающего ногой гору безжизненных тел, однако в итоге художник отказался от этого замысла и изобразил не менее драматическую сцену: юные афиняне слышат шаги приближающегося чудовища — девушки в ужасе прижимаются друг к другу, юноши испуганно прислушиваются, один из них, стоя на коленях, указывает рукой по направлению к коридору, по которому приближается напоминающее кентавра существо с головой и руками человека и туловищем быка.

Моро в какой-то степени предвосхитил отношение к Минотавру, сформировавшееся в XX веке. Минотавр был вырван из привычного круга подвигов Тесея и загадок Лабиринта. Сравнительная мифология, труды Дарвина и Фрейда заставили по-новому взглянуть на это существо, на человечность в звере и звериную жестокость в человеке. Такую перемену можно заметить, например, на полотне Джорджа Уоттса «Минотавр». Под впечатлением газетной статьи об уличной проституции художник решил аллегорически изобразить разрушение невинности грубостью. Минотавр глядит вдаль со стены своей цитадели. В руке он сжимает раздавленное тело лебедя. Впрочем, хотя смысл аллегории довольно прозрачен, Минотавр едва ли выглядит как чудовище. Скорее как существо, в котором человеческие ум и сознание борются с темными инстинктами.

С тех пор как было установлено, насколько сильное влияние оказала на греческую культуру минойская цивилизация, возникновение мифа о Минотавре стали связывать с владычеством минойцев на море. Джексон Найт считает, что легенда о полубыке-получеловеке Минотавре возникла из рассказов афинских юношей, отвозивших на Крит дань (некоторые из них, возможно, сами были данью). Они рассказывали о культуре, которую едва ли понимали: о необычном дворце и ритуалах, жрецах в бычьих масках и танце лабиринта. Найт считает, что Минотавр — плод фантазии греков, мифологический образ жрецов с бычьими головами-масками.

С этой точкой зрения не соглашается Мартин Нильсон, который указывает на то, что, хотя попытки связать легенду о Минотавре с критским культом быка выглядят логичными, не существует никаких доказательств того, что этого культа придерживались и минойцы. На Крите поединки с быком были обычным развлечением, а не сакральной церемонией. Нильсон считает, что на формирование мифа повлияли изображения полулюдей-полуживотных.

Критские фрески, изображающие прыжки через быка, видимо, могут служить подтверждением того, что миф о Минотавре является отражением минойско-го обычая выставлять в противники пленникам-гладиаторам быка. Такой поединок обычно плохо заканчивался для пленника, а быка приносили в жертву, убивая двусторонним топором — «лабрисом» (возможно, отсюда происходит слово «лабиринт»).

Наиболее значительным вкладом в художественный образ Минотавра в XX веке можно считать серию гравюр и набросков, выполненных Пикассо между 1933 и 1937 годами. Для сюрреалистов Минотавр был символом конфликта сил сознания и подсознания. Пикассо сделал эскиз для обложки первого номера журнала «Минотавр». На каждом из последующих номеров, выходящих до 1939 года, изображался Минотавр, каким его представляли Дали, Магритт, Макс Эрнст, Ривера и другие. Минотавр Пикассо переменчив: на одном рисунке он — олицетворение темного и жестокого в человеке, на другом — игривое жизнерадостное животное. В изображениях смерти Минотавра Пикассо соединяет испанскую корриду с критским ритуалом. На гравюре «Минотавр на арене» обнаженная девушка на глазах у безразличной публики пронзает спину чудовища мечом. На рисунке «Смерть Минотавра» истекающий кровью на пустой арене человек-бык, приподняв голову, с тоской смотрит на небо. Завершает серию изображение искупления Минотавра, заставляющее вспомнить финал истории царя Эдипа: слепого, дряхлого зверя ведет за поводок маленькая девочка с букетом цветов.

В этих и других рисунках Пикассо не просто переосмысливает миф о Минотавре, а превращает его в трагического героя. Художнику, как никому другому, удалось воспользоваться многогранностью этого образа для отражения различных состояний человеческой души. Противоречивый образ, в котором слились воедино несовместимые понятия: звериная жестокость и человечность, гнев и страдание, смерть и необычайная жизнеспособность, — пожалуй, один из лучших символов сознания человека XX столетия.
РУСАЛКА
Русалку обычно изображают в виде девушки с рыбьим хвостом; однако у нее может быть и пара ног, и пара хвостов, которые, в свою очередь, могут быть не только рыбьими, но и дельфиньими или змеиными. Она поет чудесные песни, а нередко еще и играет на арфе. Помимо русалок известны также и «русалы» — иногда такие же романтичные, иногда вспыльчивые и гневные. Русалки любят греться на солнце на прибрежном песке или на скалах, расчесывая гребнями свои длинные волосы. Они живут не только в море, но и в озерах, реках и даже колодцах. В России — в омутах.

Жанна Железнова из Петрозаводска сообщила вот такую историю:

«В этнографической экспедиции я узнала о встрече человека с невиданным земноводным человекообразным существом.

Это было во время Великой Отечественной войны в Белоруссии. Солдат отстал от своего взвода, догоняя его, шел по лесной дороге. И вдруг видит: на этой дороге лежит человек. Он бросился к нему и когда подбежал, то понял, что это не совсем человек, а кто или что — понять невозможно. С виду мужчина с бородой, но весь в рыбьей чешуе, а на руках и ногах вместо пальцев перепонки. Солдат перевернул его на спину, увидел, что у него лицо человеческое, хотя и нельзя назвать его красивым, но и безобразным не назовешь. И этот чешуйчатый стал знаками показывать солдату на себя и куда-то в сторону, видимо, просил его туда отнести. Солдат пошел в том направлении и скоро увидел небольшое лесное озеро. Отволок туда чешуйчатого, опустил в воду. Он немного полежал в воде, пришел в себя и уплыл. И даже на прощанье солдату рукой помахал».

Легенда о русалке возникла сравнительно недавно по мифологическим меркам и приняла окончательную форму в эпоху средневековья. Первым литературным упоминанием о русалках можно считать то место в «Романе о розе» Чосера (1366), где говорится: «То было чудо, подобное пению морских русалок».

В культуре практически всех народов известны легенды о духах вод, часто эти духи — поющие женщины, олицетворяющие красоту вида и звука воды. Русалки капризны, своенравны и могущественны, как и реки, в которых они обитают. Они могут сотворить добро, но могут и навредить.

Древнейшее из известных морских божеств — вавилонский бог Эа (или Оанн, как его именовали в греческих текстах). Он вышел из Эритрейского моря и научил людей наукам и искусству. На барельефе VIII века до н. э., выставленном в Лувре, Оанн изображен в виде человека с рыбьим хвостом. На Ближнем Востоке в древности почитали русалку — богиню луны, которую сирийцы называли Атаргат, а филистимляне — Дерсето.

В индийской мифологии хранителями вод были небесные нимфы апсары, игравшие на лютнях, в Китае и Японии — драконы и их жены. В греческих и римских мифах фигурирует множество водных божеств и существ: бог морей Посейдон (Нептун), его сын Тритон, морские нимфы нереиды — дочери Нерея, бога спокойного моря, речные наяды (нимфы) и, наконец, океаниды, дочери бога водной стихии Океана. Тритона обычно изображали с рыбьим хвостом, остальные водные духи часто выглядели, как обычные люди.

В Британии и Ирландии слагали легенды о морских девах, которые сбрасывают рыбий хвост перед тем, как выйти на сушу. В Скандинавии и Германии водные существа разделялись на морских и речных. Во Франции, Италии, Португалии и Испании их называли сиренами, хотя в греческих мифах сирены были птицами с женскими лицами. Героиня французских легенд Мелузина, женщина-змея, иногда изображалась и как русалка с двумя хвостами. В русских сказках духи вод — русалки, которые топят купальщиков, и плутоватые водяные. В африканских преданиях это водные женщины и ведьмы. В легендах североамериканских индейцев говорится о двухвостых морских божествах и девах-рыбах.

Культ поклонения древним божествам вод остался в прошлом, но вера в русалок, мудрых и могущественных водных существ, продолжает жить. Возможно, первые мифы о русалках возникли из рассказов об утопленниках и человеческих жертвах, принесенных водным божествам. К примеру, Сабрина, незаконнорожденная дочь короля Локрина, была сброшена мачехой в реку, которую с тех пор называют Северн, и стала речной богиней — покровительницей невинных девушек.

Подобное превращение с менее приятными последствиями произошло со служанкой Пег О'Нелл, которая провалилась под лед, набирая воду в реке, и теперь каждые семь лет топит пловцов в реке Риббл. Таких историй, которые, скорее всего, придумывали, чтобы оградить детей от опасностей, довольно много: история несчастной служанки Пег мало чем отличается от историй Дженни Гринтис из Ланкашира, Грандилоу из Йоркшира, Пег Паулер — русалки из реки Тис и других русалок. Известная по поэме Гейне рейнская нимфа Лорелея — тоже опасный речной дух: заслушавшись ее песнями, моряки направляли свои корабли прямо на опасные скалы. В образе Лорелеи присутствует очевидная связь с древнегреческими сиренами.

Впрочем, русалки нередко совершают и добрые дела: предупреждают о приближающейся буре, исполняют желания, поднимают со дна сокровища, учат наукам. В валлийской легенде нимфа озера Ллин-и-Фан-Фах вышла замуж за смертного и, родив ему сына, исчезла. Затем появились три мудреца и научили ее сына всему, что сами знали. Русалки совершают благие дела не только по доброй воле. Согласно легендам, русалку можно заставить выполнить любое желание, если отнять у нее какой-нибудь из предметов туалета. Браки с русалками обычно недолговечны. Заключение такого брака всегда связано с каким-либо условием, и, когда условие нарушается, русалка исчезает. Русалки нередко забирают смертных в подводное царство. Слепой Морис Коннор, лучший волынщик в Мюнстере, последовал за русалкой в море. Согласно преданию, его пение до сих пор слышно из-под воды.

После окончательного утверждения христианства в Европе духовенство пыталось задушить остатки языческих верований. Однако малозначительные персонажи, такие, как русалки, с которыми не были связаны основные языческие культы, не представляли большой опасности для новой религии и продолжали жить в фольклоре. В христианской религии русалка с гребнем и зеркалом в руках стала символом тщеславия и женского коварства, ведущих мужчин к моральной гибели.

Как и многие другие вымышленные существа, русалки и их символическое значение были неоднократно описаны в средневековых бестиариях. Персонажами ранних бестиариев были не русалки, а сирены. Однако после того, как сирены и русалки смешались в сознании народов, то же произошло и в бестиариях. В бес-тиарии Уайта (XII век) русалки описаны как полулюди-полурыбы, но иллюстрация изображает девушку с крыльями на талии, птичьими лапами и рыбьим хвостом. В «Божественном бестиарии» XIII века Гийома Леклерка говорится о том, что нижняя часть русалки — птичья или рыбья. Варфоломей Английский утверждает, что сирены — девы-рыбы, хотя и отмечает, что по некоторым источникам нижняя часть их тела — птичья.

Среди научных источников следует отметить описания нереид и тритонов, сделанные Плинием со слов очевидцев. Судя по всему, существа, описанные Плинием, — морские коровы и котики.

В исландских хрониках XII века запечатлено свидетельство о полуженщине-полурыбе, которую видели у берегов Гренландии. У нее было ужасное лицо, широкий рот и два подбородка. Рафаэль Холиншед сообщает о том, что во времена английского короля Генриха II рыбаки поймали человека-рыбу, который отказывался говорить и питался как сырой, так и вареной рыбой. Через два месяца он убежал в море. В 1403 году, как гласит легенда, после шторма в Западной Фрисландии нашли русалку, запутавшуюся в водорослях. Ее одели и кормили обычной пищей. Она научилась прясть и кланяться перед распятием, но так и не заговорила. Она часто предпринимала безуспешные попытки к бегству обратно в море и умерла через четырнадцать лет.

Моряки с корабля Генри Гудзона утверждали, что видели русалку в 1608 году во время поисков северного пути в Индию: «Ее спина и грудь были женскими... ее кожа была очень белой... у нее были длинные черные волосы и хвост, как у дельфина». 8 сентября 1809 года в английской «Таймс» появилась заметка школьного учителя Уильяма Мунро, который писал о том, что во время одной из своих прогулок по побережью он увидел сидящую на труднодоступной скале, вблизи которой воды были особенно опасны для плавания, обнаженную женщину с полным лицом, румяными щеками и голубыми глазами, причесывающую волосы. Спустя несколько минут она нырнула в воду и уплыла.

Такого рода свидетельства долго поддерживали веру в существование человекоподобных морских существ, хотя со времен средневековья никому так и не удалось поймать или найти тело какого-нибудь из них. Скорее всего, за русалок принимали тропических ламантинов, небольших китов, котиков, и тюленей. Вблизи эти животные, безусловно, совсем не напоминают людей, но их позы и крики бывают порой очень «человеческими». Пойманные средневековыми рыбаками человек-рыба и русалка были, видимо, немыми людьми с незаурядными способностями к плаванию. Или?..

В «Естественной истории Индии», изданной в 1717 году, имеются упоминания об экзотическом живом существе с Дальнего Востока, которое поймали близ Молуккских островов: «Она была длиной 59 дюймов и чем-то напоминала угря... Прожила в бочке с водой 4 дня и 7 часов... издавала негромкие звуки, ничего не ела и затем умерла».

В 1723 году в Дании была учреждена Королевская комиссия, которая должна была внести ясность в вопрос о существовании русалок. Но во время поездки на Фарерские острова с целью сбора информации о русалках члены комиссии натолкнулись на русала-мужчину. В докладе комиссии указывалось, что у руса-ла «глубоко посаженные глаза и черная борода, которая выглядела так, как будто была подстрижена».

А совсем недавно, в 1983 году, антрополог из университета Вирджинии (США) Рей Уогнер сообщил в одной ричмондскои газете, что в южной части Тихого океана, недалеко от острова Новая Гвинея, он дважды видел существо, чем-то напоминающее человека. Уогнер пояснил, что с помощью новейшего подводного видеооборудования ему удалось установить, что это существо оказалось морской коровой. В большинстве известных случаев, считает Уогнер, за русалок принимали тюленей, бурых дельфинов, ламантинов или морских коров. Однако он не утверждает, что русалки вообще не существуют. «Люди все-таки очарованы русалками, и рассказы о них звучат часто правдоподобно», — говорит психотерапевт Линда Картер-Эйк, которая проводит исследование в рамках программы по психоанализу. По ее мнению, русалки живут в сознании людей. Океан воздействует на область подсознания человека, вызывая в воображении образ русалки. Хитрость состоит в том, чтобы не дать ей утащить вас за собой.

Вплоть до XIX века, когда научные и географические открытия практически лишили мифологических существ прав на существование, процветала практика создания чучел «русалок» из тел обезьян и рыбьих хвостов. Отвратительные «русалки» выглядели достаточно пугающе.

Поскольку русалка была религиозным символом искушения и коварства, запретов на ее изображение в искусстве и литературе никогда не существовало. В пьесе «Сон в летнюю ночь» Шекспира говорится о русалке, чье пение было так прекрасно, что бурное море успокоилось, а некоторые звезды, заслушавшись пением морской красавицы, упали с небес.

Интересно, что образ русалки пережил расцвет именно в XIX веке, когда наука окончательно разделила фантазии и реальность, а в прозе и поэзии возродила интерес к романтике. Особенно много баллад о морском народе было создано в Британии и Скандинавии. В Британии русалка стала еще и символом империи, правящей морями и добывающей ей богатства в заморских колониях. Ее изображения украшали корабли, гербы и оружие. Таверне «Русалка», в которой собирались лондонские писатели и поэты, посвятил свое стихотворение Ките.

В 1811 году увидела свет поэма барона ле Лямотт-Фуке «Ундина», по которой вскоре была написана опера. В ней говорится о женитьбе речной нимфы Ундины и смертного человека: Ундина могла бы обрести человеческую душу и чувственное сердце, но муж изменяет ей, и она возвращается в реку. Имя «ундина» (от латинского «унда» — «вода») впервые использовал швейцарский врач и алхимик Парацельс (XVI век) — основоположник «систематической мифологии», соединившей образы мифологических существ с греческим учением о четырех составляющих мира: земле, воздухе, огне и воде. Ундина стала символом воды.

Русалки и люди не обретают счастья вместе. В сказке Андерсена русалка обретает душу, но не любовь принца. В поэме «Обманутый морской юноша» Арнольда героиня Маргарет изменяет возлюбленному из боязни потерять душу. А в романе «Рыбак и его душа» Оскара Уайльда рыбак стремится избавиться от своей души в надежде жениться на русалке.

Другой мотив, использованный, к примеру, в «Русалке» Пушкина и «Невесте Ламмермура» Вальтера Скотта, — русалка, защищающая невинных девушек и мстящая неверным женихам.

Гейне в «Лорелее» и Теннисон в «Морских феях» и «Русалке» обращаются скорее к образу человека, желающего избавиться от человеческих забот и идущего на смерть ради желания услышать прекрасное пение русалок. Характерно, что Теннисон пишет о «серебряных ногах» русалок, а его морские нимфы — видимо, гомеровские сирены, певшие для Одиссея.

В поэме «Разрыв союза» Томаса Худа, символизирующей стремление Ирландии к независимости от Британской империи, русалка желает ампутировать свой «саксонский» хвост, чтобы стать настоящим человеком.

В литературе XX века русалки становятся менее частыми персонажами, а брак с русалкой нередко описывается в сатирической форме. В «Морской леди» Уэллса русалка оказывается неспособной понять моральные ограничения, которые люди накладывают на свою жизнь.

Русалки оставили заметный след и в музыке. Им посвящены «Песня Русалки» Гайдна, симфоническая поэма «Водяной» и опера «Русалка» Дворжака, незаконченная опера «Лорелея» и увертюра «Прекрасная Мелузина» Мендельсона, оперы «Русалка» Даргомыжского и «Садко» Римского-Корсакова, в которой Садко влюбляется в дочь морского царя. Русалки появляются в опере «Ринальдо» Генделя и в «Кольце нибелунга» Вагнера.

Скульптура русалки украшает копенгагенскую бухту. Русалка с мечом в руке изображена на гербе Варшавы. Изображения тритонов были очень популярны в эпоху барокко (их можно увидеть, например, на полотне «Триумф Галатеи» Рафаэля). На иллюстрации к Нюрнбергской Библии (1483) можно видеть Ноев ковчег, плывущий в окружении русалок. Однако первым в истории изображением русалки в живописи следует назвать полотно Даниэля Маклиза «Происхождение арфы» (1842), на которой русалка с арфой в руках плачет о своей несчастной любви.

В отличие от средневекового представления русалка конца XIX века — «роковая женщина». Такой ее изображают Арнольд Беклинг, Эдвард Мунк, Густав Климт и многие другие. В нашем веке (на работах Рене Маргитта и Поля Дельво) образ русалки приобретает несколько комический оттенок.

Вода — символ одновременно смерти и перерождения. Как и вода, русалки на протяжении веков не только представляли опасность для людей, но и помогали им. Меняющийся образ русалки, послуживший источником вдохновения стольким художникам, поэтам и писателям, видимо, останется таким же притягательным и в будущем.

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31

Похожие:

Экзотическая зоология iconЗоология список препаратов

Экзотическая зоология iconЗоология список рисунков

Экзотическая зоология iconЗоология список животных

Экзотическая зоология iconЗоотехния Зоология Вопросы для зачета
Тип Кишечнополостные. Классификация. Строение, жизнедеятельность, место обитания
Экзотическая зоология iconЭкзамен max 15 Всего по блоку «Зоология позвоночных» max 30

Экзотическая зоология iconЗакономерностей, широкого использования биотехнологии
Биология наука, изучающая живые организмы. В настоящее время подразделяется на, изучающих различные уровни организации живого (молекулярная...
Экзотическая зоология iconВопросы к экзамену по курсу «Зоология позвоночных»
Предмет и задачи курса зоологии позвоночных, ее положение в системе биологических наук. Разделы зоологии позвоночных
Экзотическая зоология iconУчебник (1-е изд. 1976 г., 2-е изд. 1993 г.), написанный видным зоопсихологом...
Рекомендовано Министерством общего и профессионального образования Российской Федерации в качестве учебника для студентов высших...
Экзотическая зоология icon1. Биология как наука, ее достижения, связи с другими науками. Методы...
Лярная биология, цитология, морфология, экология и пр.), разные царства (ботаника, зоология), различающихся предметом рассмотрения...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница