Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов?


Скачать 125.49 Kb.
НазваниеАнтон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов?
Дата публикации18.05.2013
Размер125.49 Kb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Экономика > Документы



Антон АРТЕМЬЕВ: «Оценивать результаты инициативы прозрачности в добывающих отраслях очень сложно»

антон артемьев: «оценивать результаты инициативы прозрачности в добывающих отраслях очень сложно»


С начала своей деятельности в Казахстане Фонд Сорос-Казахстан выделил более $58 млн грантовых средств. Бытует мнение, что фонд выдает гранты только «своим» НПО и расходует средства не по назначению. С этим не согласен председатель правления фонда 
Антон Артемьев. Об этом, о проектах фонда и взаимодействии с государством он рассказал в интервью «Къ».


– Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов?

– Годовой бюджет фонда в 2012 и в 2013 году составляет $3,5 млн, включая программно-грантовые и административные расходы. О масштабности наших проектов можно судить как с точки зрения выделяемых средств, так и с точки зрения ожидаемых результатов. Могу сказать, что по амбициозности целей так или иначе все наши проекты масштабны. Масштабы финансирования определяются сроками реализации проекта (есть проекты, которые рассчитаны всего на месяц и есть проекты на один-два года) и его сложностью. 
Самые интересные инициативы в 2012 году, на мой взгляд, это, во-первых, комплексное развитие паллиативной помощи в Казахстане, особенно такие проекты, как «Развитие паллиативной помощи на дому», «Обеспечение доступа к эффективным обезболивающим средствам для пациентов, страдающих от хронического болевого синдрома», «Содействие разработке национального стандарта паллиативной помощи в Казахстане». Состоявшийся на прошлой неделе Международный форум по паллиативной помощи в Астане проводился при нашей поддержке. 

Также отметил бы исследование индекса открытости местных бюджетов. Данный индекс – актуальный и действенный инструмент измерения эффективности бюджетного процесса, который позволяет оценить степень прозрачности бюджетных процессов на местном уровне: области, района, города областного значения, города республиканского значения и столицы, имеющих собственный бюджет. Этот индекс был составлен на основе исследовательских данных, собранных в 2011 году со всех 16 административно-территориальных единиц страны. В результате, индекс открытости местных бюджетов за 2011 год по всей республике составил 50 баллов из 100 возможных, что соответствуют уровню «ниже среднего». 

Стоит обратить внимание и на проект поддержки молодых исследователей. Цель проекта – дать возможность молодежи Казахстана самостоятельно выявить проблемы и привлечь к ним внимание общественности, СМИ и государственной власти, а также повысить квалификацию молодых людей в области проведения исследований и приобрести навыки адвокации результатов своих работ. Приоритет отдается социальным исследованиям в следующих областях: права человека, гражданское образование, общественное здравоохранение, культура и искусство, молодежная культура, экология, толерантность и многообразие в обществе.
В программе «Поддержка СМИ» я бы отметил проект «Создай он-лайн медиа».
– Недавно КМГ объявил о том, что из Нацфонда ему будет выделено $4 млрд. Планируете ли вы проводить мониторинг в этом направлении? 

– Фонду «Сорос» традиционно интересно все, что связано с управлением и концепцией Нацфонда. Если кто-то из партнеров выступит с инициативой подобного проекта, такая заявка, безусловно, будет рассмотрена. Будем ждать проявления инициативы от наших партнеров, так как мы все-таки не исследовательский центр и сами не проводим мониторинг. Однако эта идея нам кажется заслуживающей внимания с точки зрения повышения прозрачности, подотчетности и эффективности управления средствами Нацфонда. 

– Сейчас при МИНТ функционирует совет по контролю за исполнением ИПДО. Как вы оцениваете его работу? 

– Давать оценку реализации инициативы прозрачности в добывающих отраслях (ИПДО) очень сложно, потому что есть формальный механизм оценки ИПДО в каждой стране, так называемая валидация, которая основывается на 20 критериях, установленных международным правлением ИПДО, включая критерии работы многостороннего совета. Первая валидация уже проводилась в Казахстане в 2008 году, тогда был сделан ряд замечаний по развитию ИПДО. В этом году начнется повторная валидация, ее результаты станут известны в марте 2013 года. Таким образом, проведение оценки работы Национального совета по ИПДО является одной из задач валидатора. 

Нам будет уместно сказать только о представленности сторон в совете и о качестве их взаимодействия. В совете должно быть 4 стороны: правительство, парламент, добывающие компании и гражданское общество (НПО). На первый взгляд, все стороны представлены. Другое дело – насколько представители каждой из сторон отражают и учитывают многообразие мнений. Иными словами, добывающие компании должно устраивать то, как представляют их позицию члены совета от ассоциаций горнодобывающих и нефтедобывающих компаний, а НПО должно устраивать то, как представляют их позицию члены совета от так называемой диалоговой площадки НПО. В целом, мне кажется, что голос НПО будет тогда услышан, когда они будут работать вместе и сообща, не дробясь на многочисленные коалиции и ассоциации. 

НПО в совете представлены, но было бы хорошо, если бы диалоговая площадка объединяла всех заинтересованных представителей гражданского общества. Если разные коалиции не могут договориться между собой, то следует ждать того момента, когда у них это получится.

Что касается участия в совете сотрудников министерств и депутатов парламента, то там я не вижу каких-то сложностей, так как у них есть четкий механизм выбора представителей.

– В вашем попечительском совете представлен глава центра социального партнерства при «Самрук-Казына» Нурлан Еримбетов. Также членом попечительского совета является Андрей Чеботарев, который работает по госзаказу. Насколько, на Ваш взгляд, это влияет на независимость фонда? 

– В идеале попечительский совет должен отражать многообразие мнений. В нем должны быть люди, имеющие разные политические взгляды, работающие в разных сферах и т. д. Чем более разнообразным будет состав попечительского совета, тем точнее он будет оценивать ситуацию в обществе и тем легче ему будет формировать стратегию фонда.

Здесь как раз-таки я не вижу никаких сложностей. Если в целом посмотреть на состав нашего попечительского совета, то он достаточно сбалансирован. В нем есть сотрудник госхолдинга «Самрук-Казына», есть преподаватели, есть независимые эксперты и юристы-практики. Поэтому я не могу сказать, что это как-то может поставить под сомнение или угрозу независимость нашего фонда. Тем более, что люди, которые приглашаются в попечительский совет, на деле продемонстрировали способность быть независимыми в своих суждениях.

– Представители НПО часто жалуются, что ваша работа непрозрачна из-за того, что имена ваших экспертов, выносящих решения по грантам, неизвестны и тщательно скрываются. Между тем большая часть представителей НПО знает, кто сидит в экспертных советах, так как многие эксперты якобы лоббируют решения «своих» НПО. Как Вы можете прокомментировать это?

– Мы не разглашаем имена членов наших экспертных комитетов с целью избежания внешнего давления на них. Экспертный комитет априори независим от фонда, потому что его члены не являются сотрудниками фонда. Не менее важно обеспечить независимость наших экспертов от влияния извне, и это можно обеспечить только за счет конфиденциальности их деятельности. Если кто-то сможет предложить более эффективный механизм того, как можно оградить этих людей от влияния извне, мы будем только рады внедрить его. Но на данный момент, к сожалению, нам другие способы неизвестны.

Если этот механизм не работает до конца эффективно – информация о составе экспертных комитетов становится известной нашим партнерам, то это очень тревожно. С этим, конечно, надо что-то делать. Мы со своей стороны делаем все возможное, чтобы эту информацию не разглашать.

Что касается лоббирования, то здесь нужно рассматривать какие-то конкретные примеры, которые Вам известны. Мы стараемся избегать подобных ситуаций, в том числе через поддержание сбалансированного состава экспертного комитета.

К примеру, мы были бы рады видеть больше представителей НПО в наших экспертных комитетах, но это сложно. Этим мы отсекаем их от возможности участия в наших проектах. Одна из причин, по которой у нас практически нет представителей НПО в экспертных комитетах – это как раз-таки понимание трудности оставаться беспристрастным. Очень трудно найти руководителя НПО, который добровольно согласился бы отказаться от возможности получения гранта своей организацией или своими близкими партнерами.
При этом у нас есть процедура рассмотрения подобных заявок, но процесс принятия решения в этом случае усложняется в соответствии с нашей политикой предотвращения конфликта интересов.

Если есть риск возникновения конфликта на уровне экспертного комитета, то заявка рассматривается попечительским советом. Если возможный конфликт интересов возник на уровне попечительского совета, то заявка обязательно рассматривается нашим учредителем. 
При этом члены экспертных комитетов рассматривают заявки, в которых не упоминается название организации-заявителя. С точки зрения нашей собственной прозрачности со следующего года мы вернемся к практике публикации подробной информации о каждом поддержанном нами проекте. 

– Представлены ли в ваших экспертном комитете и попечительском совете представители регионов? 

– Да. Упомянутый Нурлан Еримбетов – уроженец Кызылординской области. В составе советов много людей, которые родились и начали трудовую деятельность не в Алматы или Астане. Практически все из них на данный момент работают в одном из этих городов. Но в этом я не вижу ничего плохого. У нас нет процедуры, которая ограничивала бы участие представителей регионов в попечительском совете или в экспертных комитетах. Скорее происходит ситуация от нас независящая – Алматы и Астана являются своеобразными магнитами: как только человек достигает какого-то определенного уровня в своем регионе, часто следующий этап для него – работа в Алматы или Астане.

– Почему вы не публикуете решений по отклоненным заявкам?

– У нас, собственно, с этим нет никаких проблем. Я думаю, что в таком случае заявители должны иметь право выбора. Мы должны задавать им вопрос – хотят ли они, чтобы информация об отклоненной заявке была доступна общественности. Не все, может быть, захотят, чтобы информация об их неудачном проекте была доступна, например, потому, что они подают заявки и в другие организации, и это может негативно повлиять на их рассмотрение там. 

– У вас очень обширный административный аппарат (менеджер отдела кадров, секретарь, ассистент), и на каждой программе работает по несколько человек. Не считаете ли Вы, что у вас достаточно раздутый штат? 

– Не считаю. У нас сейчас ровно то количество людей в штате, которое позволяет управлять нашим бюджетом в $3,5 млн. Даже, может быть, немного меньше, чем надо. Почти каждый наш сотрудник выполняет несколько функций. Я, к примеру, обхожусь без ассистента. Сейчас у нас в команде 22 человека, в октябре добавится еще один.

У нас есть четыре программы: в двух из них («Поддержка СМИ» и «Молодежные инициативы») работает только один человек – координатор программы, который занимается практически всем. Бюджет этих программ порядка $200-300 тыс. 

В больших программах, действительно, работает по несколько сотрудников. Например, в программе «Прозрачность государственных финансов» работает 3 человека, в программе «Правовая реформа» – 5 человек. Однако годовой бюджет этих программ превышает $500 тыс. и тематических направлений там гораздо больше. 

В мае этого года мы приняли решение расформировать отдел по связям, теперь связями с общественностью у нас будет заниматься только один человек.

– Насколько часто сотрудники фонда ездят в заграничные командировки: тренинги и конференции? Какие расходы в связи с этим несет фонд? Есть ли польза от постоянных заграничных командировок ваших сотрудников? 

– Чаще всего сотрудники ездят по Казахстану. Да, наши сотрудники выезжают за рубеж, и это может быть по нескольким причинам. Во-первых, это может быть мониторинг. Это один из способов, чтобы убедиться, что мы не поддерживаем туризм. Второе, наши координаторы являются экспертами в своей области. Их часто приглашают для того, чтобы они поделились информацией и опытом, выступили с презентацией. Третье, это могут быть поездки, где наши сотрудники набираются опыта и расширяют профессиональный кругозор и сеть контактов. Я считаю это абсолютно необходимым, было бы странно этому препятствовать, потому что мы должны поддерживать свой профессионализм.

Наш бюджет делится на грантовый и административный. Заграничные поездки наших сотрудников – это нагрузка на административный бюджет. То есть любые наши поездки осуществляются не в ущерб грантовых средств.

– Опыт показывает, что большая часть конференций, на которые постоянно ездят представители НПО, оборачивается туристическими поездками. Как с этим бороться? 

– На самом деле такое явление существует, я уже признал, что мы с этим сталкиваемся. Здесь нужен комплекс мер. Во-первых, необходимо уточнять у заявителя, с какой целью он направляется в ту или иную поездку. Человек должен ехать с четкой целью, например, выступить с докладом. Тогда мы попросим его представить нам тезисы выступления. Другая ситуация: человек хочет ехать, чтобы повысить свой профессиональный потенциал, он указывает, что еще не готов выступать на конференции.

В таком случае нужно смотреть на биографию человека – принимал ли он участие в таких поездках ранее. Если он уже в третий раз хочет ехать на аналогичный семинар с целью просто повысить потенциал и не намерен привносить что-либо в работу, наш эксперт заявку наверняка отклонит. 

Также мы стараемся не поддерживать заявки, в которых указывается необходимость участия во всех днях конференции. Например, в программе двухнедельной конференции могут быть темы, которые никак не касаются сферы интересов заявителя или вообще мало применимы к Казахстану. 

– Против вашего фонда звучит критика, что вы работаете с одними и теми же людьми, НПО, и что очень трудно пробиться в список ваших грантополучателей новым организациям. Что Вы на это скажете? 

– Мы готовы рисковать. Если к нам приходят две заявки – одна от совершенно незнакомой организации и вторая – от проверенного временем партнера, при условии, что они обе предлагают одинаково блестящую идею, то, скорее всего, мы выберем незнакомую организацию.

Однако сложность заключается в том, что за последние годы образовался очень большой разрыв в уровне профессионализма между опытными НПО из Астаны и Алматы и молодыми организациями из регионов. Разумеется, нам не хочется выделять средства на проект, который изначально будет провальным. Мы решили не увеличивать искусственно количество поддерживаемых заявок из регионов, а поднимать уровень профессионализма молодых региональных НПО.

В этом году мы запустили пилотную инициативу по развитию гражданского общества, которая как раз ведет такую работу. 

Кроме того, с прошлого года мы начали серию поездок по стране. Мы ездили всей командой в Атырау, Актобе, Усть-Каменогорск, Караганду, в этом году постараемся съездить в Шымкент и Кызылорду. На встречу с нами приходят организации (примерно пополам), как те, которые нас знают и сотрудничали с нами в прошлом, так и организации, которые впервые слышат о нашем существовании. К сожалению, есть еще регионы, в которых у нас практически нет проектов, например, Кызылорда. 

– В Казахстане остро стоит вопрос об эффективности использования грантовых средств. Как Вы думаете, можно решить эту проблему? Как фонд мониторит исполнение грантов? Сколько проектов не были завершены и по каким причинам?

– На протяжении уже двух лет мы работаем над созданием собственной системы мониторинга, оценки и анализа проектов. Она еще пока не близка к завершению, это очень масштабный труд. Да и вообще это направление новое для Казахстана.

Мы с сентября запустили новую форму заявки для внеконкурсных заявок. В этой форме мы требуем от заявителя расписать логическую рамку, то есть наглядно показать, как он хочет достичь поставленной цели, какие задачи он ставит, ожидаемые результаты и т. д.
Процент проектов, которые совсем не оправдали надежды, относительно невелик, что является результатом тщательного анализа заявок на начальной стадии. Но незавершенные проекты есть. Чаще всего это происходит из-за нехватки ресурсного потенциала у заявителя. К сожалению, у нас есть организации, которые не располагают достаточным количеством ресурсов для того, чтобы выполнить задачу, за которую берутся. Иногда НПО состоит из одного-двух человек. Иногда у заявителя происходят непредвиденные ситуации, как например семейная трагедия, что влечет за собой остановку целого проекта. 

Меня больше волнуют проекты, которые завершены, но в которых мы не можем констатировать достижение ожидаемых результатов. То есть вроде бы многое было сделано, но результат не достигнут. На это могут быть как внешние, так внутренние причины – но в любом случае это поднимает вопрос об эффективности планирования деятельности, о правильности оценки рисков и т. д.

Я думаю, что процент незавершенных проектов у фонда очень низкий. В год у нас примерно 500-600 проектов, из них 2-3 поддержанных проекта могут остаться нереализованными по разным причинам. 

– Формат работы Фонда «Сорос» обычно складывается из различных семинаров, конференций, и представители НПО жалуются на «семинаризацию всей страны». Как Вы думаете, насколько такая форма коммуникаций эффективна? 

– Я не согласен с тем, что мы занимаемся только семинарами. Мы поддерживаем исследовательские проекты, информационные кампании, производство фильмов, выпуск пособий и многое другое. Но вообще формат работы фонда предлагается нашими партнерами, поэтому вопрос по формату стоит адресовать самим заявителям, потому что к нам приходят с идеей и предлагаемым форматом ее реализации. Мы можем только призывать заявителей к большей креативности. 

– Сейчас разрабатывается новая стратегия фонда, рассматриваются новые направления деятельности. Расскажите о них. 
– Я думаю, сейчас чуть-чуть рано об этом говорить. Строго говоря, 2012 год – это первый год реализации нашей стратегии на 2012-2013 годы, которая в целом сохраняет преемственность стратегии 2010-2011 годов. Но, конечно, мы начинаем задумываться о нашей деятельности после 2013 года.

Сейчас мы обсуждаем нашу миссию, стратегические роли. Думаю, что большая ясность относительно направлений нашей деятельности в 2014-2015 годах появится в начале следующего года. В любом случае, могу сказать – нам хочется иметь больший фокус по каждому из наших программных направлений. Считаю, что нам стоит очень тщательно выбрать несколько приоритетных направлений и направить на них максимум своих ресурсов.

Также мы думаем о многообразии своих стратегических ролей: какие роли могут дополнить наши существующие роли донора и посредника в формировании общественной политики. 

– Насколько эффективно складывается сотрудничество фонда с Минфином и Счетным комитетом. Идут ли они к вам навстречу? 

– На моей памяти, сотрудничество с Минфином является наиболее эффективным и плодотворным. Потому что идет большая поддержка со стороны министерства в том, что касалось продвижения гражданского бюджета в Казахстане, работы по повышению индекса открытости бюджета. Здесь с Минфином у нас полное взаимопонимание. Мы были рады, что предложение о разработке гражданского бюджета так быстро нашло поддержку министерства и лично министра финансов. В течение 2-3 месяцев была сформирована рабочая группа, мы были приглашены в ее состав. И в прошлом году Казахстан первый из стран СНГ выпустил гражданский бюджет – бюджет понятный каждому.

Мы планируем развивать партнерство со Счетным комитетом, так как я вижу много выгод от сотрудничества высшего органа финансового контроля с НПО, профессионально занимающимися бюджетным анализом и мониторингом. Я надеюсь на то, что руководство Счетного комитета проявит заинтересованность в подобном сотрудничестве.

– Фонду не хватает компетенции в таких сферах, как здравоохранение, сельское хозяйство, но несмотря на это у вас есть проекты в этих областях. Как вы с этим справляетесь? 

– С одной стороны, мы никогда не претендовали на то, чтобы становиться специалистами в каждой области, в которой работаем. 
Мы смотрим на все с точки зрения либо прав человека (например, на доступ к качественному образованию или здравоохранению), либо с точки зрения прозрачности, подотчетности и управления финансами.

С другой стороны, как я уже говорил, мы хотим для себя большего стратегического фокуса: работать по многим направлениям действительно достаточно трудно. Думаю, что нам удастся этого достигнуть.

Поделиться этим материалом

Похожие:

Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? icon11. бюджетно-финансовая политика >11 Государственные финансы и государственный...
Государственные финансы – это все финансовые средства государственных организаций. Они включают в себя государственный бюджет и внебюджетные...
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconДавно мечтаешь изменить мир вокруг себя, но не знаешь с чего начать?
Для этого специально для тебя объявляется «Областной конкурс на лучшие молодежные социальные проекты», созданный для того, чтобы...
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconПрограмма «улица инновации и техническое творчество» в рамках Молодежного...
В течение работы Форума участники смогут представить собственные инновационные идеи и проекты, получить консультации экспертов и...
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconКаков пд (мВ) большинства нервных клеток?
Какие из перечисленных электрических потенциалов формирует нервная клетка в ответ на раздражение?
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconКакие ваши основные условия продажи товаров?
Все товары, продаваемые нами, являются официально импортированными и имеют официальную поддержку компании Apple Inc в Казахстане
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconКаков ведущий патогенетический фактор нарушения функции организма при анемиях?
Какие изменения со стороны красной крови характерны для железодефицитной анемии?
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconПоложение о конкурсе молодежных добровольческих проектов в семейной сфере
Центр национальной славы и Фонд Андрея Первозванного приглашают молодых людей в возрасте от 18 до 30 лет принять участие в конкурсе...
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconЮридическая фирма "grata" награждена почетной грамотой за особый...
Организаторами мероприятия выступили Союз Франчайзинга и ао "Фонд развития предпринимательства "Даму". В мероприятии приняли участие...
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconПоложение о проведении XI конкурса Интернет-проектов «Мы в Интернете 2013»
Настоящее Положение применяется при проведении XI интернет-конкурса «Мы в Интернете» (далее Конкурс) и определяет основные цели,...
Антон, какие самые масштабные проекты сейчас реализует фонд в Казахстане и каков общий бюджет текущих проектов? iconРешите графически неравенство
Если альтернативные издержки составляют 10 %, какие проекты будут иметь положительные чистые текущие стоимости?
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница