Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией


НазваниеВозникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией
страница16/39
Дата публикации16.03.2013
Размер7.46 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Экономика > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   39
cpaBfiiifельпо с другйми формами эксплуатации, появлении» [216, стр. 162—163]. Однако он имеет в виду прежде всего распространенность рабства, т. е. количественную, а не качественную сторону дела. Кроме того, порой рабство, особенно домашнее, достигало большого распространения именно в сравнительно развитых феодальных обществах, например в Китае конца IV—VI вв. [443], в странах Ближнего Востока (и Северной Африки) после арабского завоевания в Vll в., в странах Среднего и Ближнего Востока в позднее средневековье 38.

С другой стороны, на Новой Зеландии и Маркизских островах было известно лишь патриархальное рабство, тогда как на Таити и Гавайях оно переходило в стадию домашнего. Установленная 10. И. Семеновым зависимость в общем характерна для патриархального рабства, но для домашнего и других видов рабства действует зависимость прямо противоположная.

Это подтверждается африканскими историко-этнографическими материалами. У африканских народов, находящихся на самых ранних ступенях развития (пигмеи, бушмены и пр.), нет и следов рабства, но появляются первые, еще слабые элементы феодальной по существу эксплуатации этих охотников посредством рентных отношений (батва, манджо, манна и др.).

В доклассовых африканских обществах, например у нилотов и многих народов банту, известно лишь патриархальное рабство и близкая к нему «кабальная» форма эксплуатации [см. 218]; и здесь же появляются самые ранние формы феодальной по своему существу эксплуатации. С выделением господствующего социального слоя вождей-рентовладельцев патриархальное рабство в их домах превращается в домашнее рабство, и вместе с тем усиливаются и растут ранние формы феодальной эксплуатации. Очевидно, общий закон развития рабства — его параллельность развитию феодализма зэ, несмотря на ряд неизбежных исключений.

39 Большое число примеров такого рода из истории развитых феодальных обществ разных районов ойкумены приведено в работах В. П. Илюшечкина [121, стр. 23—47].

39 Большое количество примеров, иллюстрирующих эту мысль, приводит В. П. Илюшечкин [121, стр. 3—48 и сл.]. Если наибольшему расцвету патриархального рабства соответствует патриархальный

214


^ ПАТРИАРХАЛЬНО-ФЕОДАЛЬНЫЙ УКЛАД

Структура большесемейной общины и общин более высокого порядка, как показано выше, представляет собой систему ЯМНП и ЯУКП. Кооперация, связывающая отдельные ячейки этой системы, выражается не только во взаимопомощи между ними, но и в отчуждении избыточного труда или избыточного продукта от ЯМНП. Весь этот непосредственный и овеществленный труд первоначально предназначался на нужды общины (для создания запасов на случай праздников, неурожаев, войн, строительство оросительных сооружений, храмов и пр.). Паразитируя, родо-племенная знать узурпирует права на этот избыточный труд, используя его в своих целях.

Господство мелкого натурального производства приводит к тому, что наиболее рациональной формой участия мелких производителей в расходах всей общины является складчина, т. е. отчуждение из ЯМНП части готового продукта. Такого рода складчина — один из видов экономической связи между ячейками производства, первоначально нерегулярный, осуществлявшийся от случая к случаю (при посещении общины верховным вождем-жрецом, при снаряжении посольства, устройства празднества и пр.). Однако сама регулярность сельскохозяйственного производства и связанная с ней регулярность общественных работ и празднеств вызывали необходимость регулярной складчины, которая превращалась в примитивный налог. Еще одна одна из регулярных функций народной жизни эпохи позднего родового общества — ежегодные войны [12, стр. 164] — требовали регулярных отчислений натурального продукта в

феодализм, то перерастание последнего в ранний феодализм, при господстве феодалыщго способа производства, соответствует развитию из патриархального рабства рабства домашнего. С переходом феодального способа производства на ступень развитого феодализма появляется (наряду с домашним рабством и порой ограниченным феодальными рамками патриархально-рабовл'адельче'ским укладом) другой, сравнительно высокий вид рабства—это применение больших партий рабов на тяжелых работах.

Применение больших партий рабов на Строительных работах засвидетельствовано лишь в развитых феодальных обществах Африки: в Нубии XIII в. [38, стр. 623; 39, стр. 130—131 и прим. 161 ] и в Эфиопии XVI в. (45, стр. 154]. Плантационное рабство не было известно в Африке щжнее Сахары до европейской колонизации.

21$




общественный фонд. Эпизодический характер складчина сохраняет пережиточно даже в период развитого феодализма. Например, во многих странах Европы и Африки (Эфиопия, Мадагаскар и др. в XIX в.) существовал обычай, по которому крестьяне обязывались снабжать всем необходимым проезжающего через территорию общины феодала или направляющегося к нему посла. Первоначально складчины и налоги не являлись данями и оброками — отчислением прибавочного продукта, однако, подобно «взносу трудом» на общественных работах, избыточный продукт, взимаемый в виде налога и складчины, имел тенденцию превращаться в прибавочный.

Таким образом, развитие мелкого производства внутри общин неизбежно приводит к разделению всего труда и всего продукта на две основные части: ту, которая оказывается внутри ЯМНП, и ту, которая привлекается на общественные нужды. В этом разделении — зародыш феодального способа эксплуатации. Разделение общественного труда на последнем этапе первобытнообщинного строя уже выделило категорию лиц, руководящих экономической и политической жизнью общества, осуществляющих кооперацию труда и распределение продуктов; это вожди и старейшины, пользующиеся чрезвычайно возросшей властью (см. выше). Организуя кооперацию труда общин, они имеют некоторую возможность дополнить ее эксплуатацией. Поэтому, как только возможность становится действительностью, рождается эксплуатация мелких производителей-общинни- ков или общин через посредство даней и трудовых повинностей.

Сопротивление мелких производителей зарождающейся эксплуатации было так же естественно и неизбежно, как и появление самой эксплуатации. Поэтому на первых порах, до становления государства, развитие эксплуатации должно было идти по линии наименьшего сопротивления. Таких линий было несколько.

Первый путь состоял в использовании старейшинами и вождями для установления эксплуатации своих сородичей-общинников самых различных институтов, появившихся в эпоху расцвета первобытного общества; характеризовавшиеся взаимопомощью и равенством в условиях появившегося теперь имущественного расслое-

216




ним, они оказались способными вместить в себя новое экономическое содержание. Известно, что у народов западносибирской тундры (энцы, нганасаны) богатые оленями скотоводы требовали у своих сородичей-охотников доли охотничьей добычи, установленной древним обычаем эпохи присваивающего хозяйства; мяса же домашних оленей они бедным охотникам не давали, ибо такой обычай не был установлен. По-видимому, нечто подобное происходило и в Африке (у охотников Эфиопии, Сомали, у бакалахари и дамара) при переходе отсталых племен к производящим формам хозяйства; надо сказать, что имеющиеся об этом сообщения не вполне ясны. Сходным образом охотники-пигмеи превращались из добытчиков мяса в поставщиков слоновой кости, которая в руках их «хозяев» превращалась в товар.

Еще чаще (так было в истории многих стран) богатые землей общинники заставляли небогатых соседей даром или только за харчи производить на них коллективные работы, пользуясь обычаем общинной взаимопомощи; разумеется, ответная работа па более мелких участках, при постройке меньшего размера домов, колодцев, каналов и пр., не была равной по затратам труда. Такого рода практика хорошо известна в исторической и современной африканской действительности, причем особое значение она приобрела в последние годы при переходе мелконатуральных хозяйств к товарному производству.

Известно бесчисленное множество исторических примеров того, как общественные повинности на нужды всей общины превращались в барщину, трудовую повинность в пользу рентовладельцев. К сожалению, никто не пытался проследить этот процесс на примере какого-либо общества Тропической Африки. Может быть, различные стадии подобного процесса мы наблюдаем у народов банту района южных саванн. Сохранилось интересное сообщение итальянских миссионеров XVII в. Микельанджело и Дениса Карли о провинции Мбамба в Конго: «Когда урожай собран (что происходит два раза в год), они собирают в одну кучу все бобы, в другую — кукурузу, а также все остальное; затем, отдав макулунте (старосте деревни) [долю] для его пропитания и отделив то, что предназначается на посев, остальное делили

217




по хижинам, в соответствии с количеством людей, которое имеется. После этого женщины вместе сеют и обрабатывают землю, чтобы снова собрать свой урожай» [цит. по: 194, стр. 269].

Характерно, что доля старосты — его можно определить как патриархального феодала — специально выделялась из общественного фонда до раздела его по душам.

У бакуба (в Заире) до настоящего времени существует общий фонд матрилинейной общины икуун, куда каждая семья вносит половину всех своих доходов. Из этого фонда уплачивали в XIX в. долги членов общины, штрафы, налагавшиеся на них, выкупали общинников из рабства и т. п., но также и покупали невольников. Глава общины и деревенская верхушка, приобретая на общественные средства невольников, явно использовали в своих личных интересах средства общинной казны [173, стр. 155, 162 и сл.].

Даже обычай гостеприимства мог быть использован для феодальной по своему существу эксплуатации мелких общинников методом «полюдья».

Подобные примеры знает и история доколониальной Африки. Вот, например, что сообщал в XVII в. итальянский миссиоиер в Анголе Джанаитонио Кавацци да МоНтекукколо: когда знатные баконго узнавали, что человек, стоящий ниже их по своему общественному положению, имеет большие запасы продовольствия, они являлись к нему со своими приближенными «в гости», ели, пили как можно больше, разыскивали припрятанные им припасы и уносили их с собой [см. 194, стр. 235]. Здесь также уже существовал (в Нсуиди) или только зарождался обычай «полюдья» [194, стр. 249; ср. стр. 212]. При этом размер дани не был строго фиксирован [194, стр. 210].

Происхождение подобных порядков от традиционного гостеприимства в отношении сородичей ясно выступает у баконго, у которых знатного человека принимают, угощают и снабжают продуктами па дорогу точно так же, как прибывшего издалека сородича [194, стр. 249, 260].

Современник Кавацци, португалец Жуаи душ Сан- туш, сообщал следующие сведения о придворных «короля» Китеве, вассала «императора» Мономотапы: они

218




путешествуют по стране в качестве королевских гонцов, питаясь безвозмездно в домах местных жителей; если гонцу понравилась какая-либо вещь в доме, где он остановился, он забирает ее себе [244, стр. 781. В Мо- номотапе дань также собиралась полюдьем [244, стр. 76, 77]. Аналогичные порядки мы наблюдаем и в других государствах банту (по сообщениям путешественников XIX в.).

Внутри болынесемейной патриархальной общины постепенно вызревало и усиливалось правовое и имущественное неравенство, социальная по существу, хотя и облеченная в форму «степеней родства» стратификация ее членов. Классические примеры этого процесса дают некоторые общества за пределами Африки (Тонга, Тикопия и другие архипелаги и острова Полинезии, Китай эпохи Чжоу и др.) [325, стр. 133; 318, стр. 370— 371; 160, стр. 89—951.

В Тропической Африке такого рода общественные системы не выкристаллизовались, но кое-где процесс их образования, возможно, уже начинался. Так, у шиллу- ков правящий род KV/areth делился на три ранга: 1) reth (князь), 2) nyireth (сыновья и дочери князя, а также его братья и сестры, т. е. дети покойного князя) и 3) kwanyireth (внуки и более отдаленные потомки князя). Когда князь умирал, один из его сыновей, — nyireth, занимал его место, а сын последнего из kwanyireth возводился в ранг nyireth [287, стр. 48—49]. У тикаров Камеруна мы находим аналогичную систему. Потомки ца- ря-фона вплоть до четвертого поколения носили титул у он то, что значит «дети дворца». Титулу ньирет у тикаров соответствовал титул уанто; дети уанто назывались у а н у а н т о, а внуки — у а и у а я у а н т о. Потомки царя в пятом поколении назывались у и р д у и й и пользовались настолько незначительными привилегиями, что нередко жили в бедности. Фон имел право требовать старшую дочь уирдуий себе в жены, а старшего сына— в дворцовые слуги [380, стр. 32].

Создание такого рода общественной системы (которую я отношу к числу феодально-патриархальных) означало институционализацию правового, а затем и экономического неравенства на основе традиционных представлений о родстве и старшинстве.

В основном же развитие патриархально-феодального

219




уклада пошло в Африке иными путями. Намного более распространенной, чем предыдущая, была иная общественная система, также основанная на принципах родства, старшинства и первородства. Упор в ней делался не на общественные ранги внутри семьи, а на неравное наследование имущества.

Право первородства было известно древним семитам (предкам арабов, эфиопов и др.) и многим другим народам мира; одним из его последних следов, в частности, является мировой сказочный сюжет о младшем и старшем братьях.

Право первородства мы находим и у ряда народов Тропической Африки, находившихся на последней стадии первобытнообщинного строя, особенно в области саванн Восточной Африки. Так, у элгейо умершему отцу семейства наследуют все его сыновья, однако старший сын первой жены получает самую большую долю, второй сын — меньше, чем первый, третий сын — меньше, чем второй, и т. д. Раздел имущества производит старший сын первой жены, что дает ему дополнительную возможность увеличить ценность своей доли наследства. Однако по обычаям элгейо каждый из сыновей умершего должен получить какую-то долю его имущества, поэтому по крайней мере одна корова или коза достаются младшему сыну. Если у покойного было трое сыновей, старший и младший забирают себе весь скот, а раздел производит средний сын. Землю наследуют аналогичным образом, причем делит ее между братьями старший сын от старшей из жен умершего. Если участок настолько мал, что дальше делить его невозможно, старший сын оставляет его себе, но в этом случае он должен при первой же возможности «купить» для своих братьев земельные участки [277, стр. 51; 338, стр. 87; 350, стр. 721. У пастухов равнинных сук умершему наследуют его сыновья и младшие братья, однако старший сын получает львиную долю отцовского имущества, а самый младший сын — большую часть имущества матери. Раздел производит один из братьев покойного, очевидно старший. По другим сведениям, доля старшего сына в наследстве больше доли второго, доля второго больше доли следующего по старшинству и т. д., а братья умершего наследуют ему только в том случае, если сыновья не успели пройти инициации, т. е. считаются несовершеннолетни

220




ми. У горных сук (земледельцев), по некоторым сведениям, скот наследуется таким же образом, а земля делится поровну между детьми покойного [277, стр. 35; 338, стр. 87; 350, стр. 81, 82]. У туркана первородный сын наследует вдов и большую часть имущества; он распределяет остальные доли между своими братьями и братьями умершего [338, стр. 87]. У кипсигис, по-ви- димому, скот, составляющий главное имущество, наследуется таким образом: еще до раздела наследства старший сын от старшей жены покойного получает двух коров и быка, а старший сын второй жены или, если умерший имел лишь одну жену, второй сын получает корову и теленка; эти животные предназначаются для погребальных жертвоприношений. Весь остальной скот поровну делится на столько частей, сколько у покойного было жен, а его сыновья затем делят между собой то, что пришлось на долю их матери. Раздел производится старшим сыном, который, по-видимому, может отступать от этих правил в интересах своих братьев [350, стр. 431. У доробо скот наследуется так, что старший сын умершего получает больше второго и т. д. Дж. У. Хантинг- форд приводит пример: если у покойного было семь коз и трое сыновей, то старший сын получает три, второй — две, а младший — одну козу; последнюю козу получает вдова. Коров же делят так: старшему — две, остальным — по одной и одну корову вдове. Младший сын имеет также право на приплод от коз и коров, доставшихся его матери [350, стр. 61]. У нанди старший сын покойного согласно распространенному среди паранилотов правилу наследует наибольшую часть скота, второй сын или старший сын от второй жены — меньше, следующий по старшинству — еще меньше и т. д. Во внимание принимается не старшинство матери в семье, а возраст сына. Женщины скота не наследуют, но получают в пожизненное пользование по корове, а также огороды и менее ценное имущество i[345, стр. 66 и сл.; 350, стр. 23—24]. У барабаиг законы наследования довольно сложны, однако общее правило состоит в том, что старший сын умершего наследует львиную долю отцовского скота, а следующий по старшинству — соответственно меньше [350, стр. 93—961. У масаев старший сын -от старшей жены покойного также наследует большую долю скота и его бездетных вдов, а также имеет

221




долю в имуществе своей матери; его младшие братья наследуют лишь определенные доли в материнских стадах [346, стр. 309; 338, стр. 87; 350, стр. 108]. Те же правила наследования существуют у вандороббо [338, стр. 86]. У акамба старший сын первой жены умершего наследует, большую часть отцовского стада и некоторую часть коров и коз, принадлежавших вдовам отца [338, стр. 85]. У сандаве скот умершего сыновья делят более или менее поровну, однако, если младшие сыновья слиш- ском молоды, старший сын забирает себе львиную долю. Женщины скота не наследуют [350, стр. 136].

У динка отец семейства все свои стада распределяет среди своих жен, и его сыновья (кроме младшего сына главной жены) после его смерти получают равные доли, однако старший сын умершего имеет некоторые привилегии [411, стр. 187]. У алуров главный наследник семейного имущества имеет преимущество перед своими братьями. Обычно это старший сын от старшей из жен, но часто в роли главного наследника оказывается любой другой сын покойного, если только ему удалось заручиться поддержкой вождя и старейшин [419, стр. 31 — 32]. Хотя сведения о наследовании у пилотских народов крайне отрывочны, можно сделать заключение, что у них не существует права первородства в отличие от более социально развитых паранилотов и акамба ([287, стр. 59, 61, 86, 99—100, 113, 128, 171; 419, стр. 31—33].

Как у древних семитов, право первородства у народов Восточной Африки касалось в основном наследования скота и вдов. Избыток земли делал излишними строгие правила ее распределения и вместе с тем неравенство в наследовании земли. Однако там, где сказывалось аграрное перенаселение, в наследовании земельных участков могло развиться право первородства. У ибо Восточной Нигерии право на большую долю наследства по сравнению со своими братьями имеет старший сын от первой жены умершего. Он выбирает лучшие земельные участки для себя и своих кровных братьев по матери (у ибо женщины землю не наследуют). Затем выбирает участки для себя и своих кровных братьев старший сын от второй жены умершего, затем — старший сын от третьей жены и т. д. Кроме того, в дополнение к установленной доле старший сын от старшей жены покойного получал участок, называвшийся

222


Удй-мпирити и находившийся в его личном пользовании, и участок а л а и с и - а б и а м а (букв, «место для встречи»), где принимают гостей. При разделе масличных пальм умершего старший сын выбирает несколько самых лучших, а остальные делит поровну между братьями. К старшему сыну от первой жены переходит также большая часть запасов зерна. Через несколько поколений таким образом создается значительное имущественное (земельное) неравенство [433].

Сходные права наследования мы находим у восточных соседей ибо — народов Центрального Камеруна. У бамилеке наследником всех титулов, жен и имущества покойного становится старший член старшего поколения семьи, обычно его брат, иногда старший сын. Он не обязан делиться наследством с другими детьми и родичами умершего, но обычно по собственному желанию уделяет им ту или другую часть имущества. У баненов умершему наследуют его сыновья, но не вдовы, дочери, сестры или братья. При этом старший сын распределяет наследство между своими братьями, забирая себе львиную долю его [380, стр. 116, 142—143]. Многие авторы отмечают всякого рода споры и злоупотребления, возникающие в Камеруне при* разделе наследства, особенно в том случае, когда главный наследник отказывается передать братьям насаждения товарных культур. В прошлом главным яблоком раздора были вдовы и дочери покойного, которых старший сын стремился оставить при себе, так как женщины здесь являлись главной рабочей силой. Результатом было резкое имущественное неравенство, отличавшее старшую ветвь клана или патронимии от младших ветвей.

С течением времени даже при сохранении родо-пле- менной структуры социальное и имущественное неравенство внутри общины могло стать руководящим принципом, сменившим прежний принцип равенства.

В конечном счете в обЩине (клане) на одном полюсе образовывался небольшой слой богачей, в избытке владевших средствами производства, на другом полюсе — слой бедняков, лишенных средств производства. Бедняки должны были добровольно соглашаться на патриархальную эксплуатацию их богачами, чтобы сохранить свою жизнь и членство в клане или племени.

Некоторая часть таких бедняков вступала непосред-

223




етвённо в ячейки производства зажиточных общиннйКов. На ранних стадиях развития классового общества эксплуатация всех категорий трудящихся была, как правило, невелика. Однако она неизбежно появлялась и росла. Бедняки, поселившиеся в чужих домохозяйствах, составляли одну из первых в истории категорий эксплуатируемого населения. По мнению Ю. И. Семенова, они подвергались «самой простой разновидности кабальной эксплуатации» — без «подсобного хозяйства», когда работники, сохраняя в большой мере личную свободу, но не имея собственных ячеек производства, должны работать в чужих хозяйствах, притом не за плату, а лишь за пропитание, кров, кое-какую одежду [218, стр. 250].

Такие труженики засвидетельствованы в раннеклассовых обществах всех времен, климатических зон и регионов земли ,[см. 218, стр. 250].

В Тропической Африке они описаны у некоторых земледельческих и скотоводческих народов: банту Межозерья, в частности логоли и вагусу Кавирондо [436, стр. 232; 368, стр. 138; 218, сгр. 257], а также луо, тутси, хуту и др. В Руанде подобного рода неимущие называются абатинди (мужчины; женщины — абаджа), что значит буквально «бедняки». Интересно отметить, что этим же словом обозначали и пленников, находившихся в патриархальном рабстве (см. выше). Они получали от своих господ пищу, одежду, кров и защиту, а с течением времени (обычно три года) —также скот и другие средства для внесения брачного выкупа (либо дочь хозяина в жены), после чего превращались в фео- дально-зависимых «клиентов» [371, стр. 95]. По-видимому, такой обычай существовал и у остальных народов Межозерья. У алуров на северо-востоке Конго подобные работники назывались джумиру, бонг или а н- геча. Э. У. Саутхолл подчеркивает, что их статус не был рабским. Такого рода отношения связывали отдельные семьи алуров с семьями ленду, которые становились клиентами первых. Работники ленду выполняли в домах алуров обязанности слуг, в частности «дядек» при детях своих патронов. Платы они не получали, но с течением времени женились на дочерях своих хозяев. В сходном положении находились одинокие пришельцы и (в XIX в.) рабы [419, стр. 199]. У гереро Намибии и




Ботсваны бедняк мог стать слугой богатого владельца скота, который кормил его (или просто позволял кормиться от своих стад), но не давал какого-либо иного' вознаграждения за его труд пастуха и работника но дому. В любой момент такой слуга мог покинуть своего господина [382, стр. 22, 64; 422, стр. 158]. Подобный вид эксплуатации, в сущности, близок к патриархальнорабовладельческой. От настоящего патриархального раба «кабальник без подсобного хозяйства» отличается лишь пресловутой «личной свободой»; однако налицо несомненная тенденция к ограничению этой «свободы», тенденции к воздействию на «кабалышка» внеэкономического принуждения, как и на раба, и на феодально- эксплуатируемого мелкого производителя.

Господство мелкого производства ставило определенный предел росту ЯУКП, какой являлось патриархально- рабовладельческое хозяйство. Дальнейшее развитие эксплуатации было возможно лишь за его пределами, в ЯМНГ1, как отпочковывавшихся от патриархально-рабовладельческой большесемейной общины, так и вступавших в те или иные связи с пей.

Образовывая собственные ячейки производства, младшие члены патриархальной общины, патриархальные рабы, бывшие «кабальиики без собственного хозяйства» и пр., не порывали связей с патриархом, но должны были в тех или других пределах подчиняться его власти и нести в его пользу трудовые и натуральные повинности. Такого рода эксплуатацию, основанную на отчуждении прибавочного труда мелконатуральных производителей через механизм патриархальных социальных связей, я считаю патриархально-феодальной.

Патриархально-феодальные общественные структуры, основанные на родо-племенных общностях и различных элементах патриархально-феодальной эксплуатации внутри них, были распространены по всей Тропической Африке — от Сахары до южноафриканских банту и готтентотов. Эксплуатируемыми являлись (и отчасти являются до сих пор) мелкие производители, в большинстве общинники, эксплуататорами — главы общин (больших семей, кланов, племен): старейшины и вожди разных рангов. В сравнительно менее развитых обществах (у большей части нилотов, у северных паранилотов, народов Центральной Африки, многих народов банту, гот-

15 Зак. 912

225


ienTOTOB и др.) патриархально-феодальная эксплуатация сочеталась с патриархально-рабовладельческой; у сравнительно более развитых народов (таких большинство)— с более высокими формами феодальной и отчасти рабовладельческой эксплуатации.

В истории как Тропической Африки, так и других регионов ойкумены мы наблюдаем весьма различные формы установления и распространения патриархально- феодальной эксплуатации. Всех их можно свести к двум главным линиям. Обе они выражаются в подчинении массы ЯМНП родо-племенной знати на основе их эксплуатации последней; однако первая линия состоит в укреплении традиционных уз и структур, в результате чего растет зависимость общинников от своих прирожденных патриархальных глав — старейшин и вождей; другая же линия состоит в установлении новых связей, часто путем воссоздания гибнущих ЯМНП с помощью богачей, либо защиты их от гибели переходом под покровительство этих богатых и влиятельных лиц, либо — чаще всего — того и другого вместе.

История многих феодальных стран знает коммендацию, когда, спасаясь от разорения, мелкие производители добровольно передавали себя иод покровительство могущественных лиц либо целые общины приглашали для своей защиты «сильного человека». В основе коммендации лежали уже определившиеся отношения обмена услугами между равноправными членами общины, однако теперь они наполнялись эксплуататорским содержанием. В результате такого рода коммендации устанавливались отношения взаимного обязательства, согласно которым «клиент» получал от патрона гарантию своего положения мелкого производителя, а патрон становился его эксплуататором.

История африканских стран, особенно находившихся на севере и северо-востоке Тропической Африки, знает немало примеров и различных форм коммендации. В этих районах, а также в Межозерье были известны и иные способы индивидуального перехода мелких производителей в разряд патриархально-эксплуатируемых «клиентов».

Эту категорию эксплуатируемых Ю. И. Семенов называет «кабальниками» [218, стр. 250 и сл.].

«Кабальники», по Ю. И. Семенову, это, во-первых,

226




трудящиеся, лично-свободные, но работающие в чужих хозяйствах без платы, за одно питание и содержание; во-вторых, отличающиеся от первой категории «только» собственным подсобным хозяйством. В Африке к ним относятся пастухи баньоро и баньянколе в Уганде (а также, добавим, других скотоводческих групп Межозерья)40, обладавшие небольшим собственным стадом коров в дополнение к хозяйским, которых они пасли.

У алуров северо-западной Уганды и северо-восточного Заира вожди владеют большими стадами крупного рогатого скота, часть из которых пасется поблизости от их постоянных резиденций, а другие перегоняются на более отдаленные пастбища. Каждое стадо передается «клиенту»-а и д в а ч и на один-три сезона; нередко несколько андвачи кооперируются для пастьбы своего и господского скота в порядке очередности. Весь скот, включая приплод, должен быть возвращен вождю по первому его требованию, но молоком андвачи имеет право пользоваться все время, пока стадо находится в его ведении (т. е. в его временном владении). Обычно вождь — владелец стада вознаграждает пастуха одним из телят, родившихся во время его службы; так у андвачи появляется собственный скот. У алуров владение скотом символизирует высокое общественное положение человека, и конфискация скота у того или иного младшего вождя равносильна его низложению. Если же последний имеет скот, то он раздает его в пользование как своим приближенным, так и рядовым общинникам, живущим в его округе, которые благодаря этому становятся его андвачи [419, стр. 78, 195].

Эта система существует также у родственных алу- рам луо и у других народов Кении и Танзании. В научной литературе она описана под теми названиями, которые распространены у тех или других африканских народов: «система убухаке» или «система убугабире» у тутси, «система каптик» у нанди, «система киманакан» у кипсигис и пр. У нанди «система каптик» часто служит не столько средством эксплуатации, сколько своего рода формой взаимного страхования скота от падежа, а в прошлом — и от угона врагами (буквально kaptik

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   39

Похожие:

Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией icon"наука" главная редакция восточной литературы научно-издательский центр "ладомир"
«Законы Ману» (manavadharma sastra) самый известный широкому кругу читателей и наиболее часто используемый специалистами-индологами...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconМ. Мид культура и мир детства
Институт этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая ан СССР и Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» начиная с 1983...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией icon"наука" главная редакция восточной литературы научно-издательский центр "ладомир"
Этот сборник пользовался большим авторитетом у индийцев в древности и в средние века. Традиция, нашедшая отражение и в самом памятнике,...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconКраткое предуведомление
Вашему вниманию книга вышла в 1995 году в издательстве "Восточная литература" (бывш. Главная Редакция Восточной литературы издательства...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconДиалектика • Санкт-Петербург • Киев Москва' ббк (Ю)88. 6 Б75
...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconСодержание
Литературы, том 9 (c) Издательство "Художественная литература", Москва, 1975. Перевод с древнеисланлского А. Корсуна Редакция перевода...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconЛ. С. Барютин и др под редакцией Казанцева,Миндели,2-е издание переработ...
Список рекомендуемой литературы по дисциплине: «Управление инновационными процессами»
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconМоскра издательство досааф 1974
Подготовка автомобильных двигателей к со­ревнованиям. М. Изд-во досааф, 1974 160 с с ил
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconСписок литературы под редакцией И. И. Елисеевой Эконометрика, М,: Финансы и статистика, -2001 г
Под редакцией И. И. Елисеевой Практикум по эконометрике, М,: Финансы и статистика, -2001 г
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconО. И. Чистякова Издательство бек москва, 1998
Под редакцией доктора юридических наук, профессора, члена-корреспондента Академии естественных наук Российской Федерации, лауреата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница