Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией


НазваниеВозникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией
страница4/39
Дата публикации16.03.2013
Размер7.46 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Экономика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
^ И ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ]

Формации и их фазы показывают [«местное» время любой цивилизации, любого человечеокого общества. Но вместе с тем существует и общечеловеческое, или всемирно-историческое, время.

Человеческие общества развиваются неравномерно. Изоляция обществ друг от друга усиливает неравномерность их развития, а контакты между ними ее ослабляют, так как в результате любых контактов происходит интенсивный обмен плодами труда и гения человечества, повышается уровень производительных сил в отсталых обществах, развиваются производственные отношения, все общество поднимается на новую ступень общественного развития. Чем меньше связи между отдельными обществами, тем неравномернее темпы их

39




развития. И наоборот, усиление связей нивелирует уровень развития общества по мерке более развитых из- них. Кроме того, усиление связей между обществами ведет к интенсивному обмену культурной информацией и появлению более или менее общей для них культуры. Устанавливается относительная общность судьбы многих цивилизаций, выражающаяся во всемирно-историческом процессе. Одни и те же явления проникают во многие общества, становятся фактами их истории.

Как показано выше, раньше всего в мировую систему цивилизаций вошла северо-восточная оконечность Тропической Африки. Уже в древности и в IV—VIII вв. в политике, идеологии, искусстве Нубии и Северной Эфиопии мы наблюдаем факты, несомненно связанные с аналогичными фактами тогдашней всемирной истории.. Принятие этими странами (единственными в Тропической Африке) христианства в IV—VI вв. явилось выражением общности их исторической судьбы с системой цивилизаций Евразии — Северной Африки и в то же время укрепило эту общность. В IX—X вв. арабско-мусульманский мир открывает для себя и для мировой системы цивилизации обширные районы западноафриканских саванн. Сюда проникает ислам, который с XI в. становится религией правящих династий Ганы,. Мали, Гао, Канема, части Восточной Африки и укрепляет исторические связи этих государств и районов с арабским миром. Подобно тому, как Нубия и Эфиопия были втянуты в религиозные споры между разными -направлениями христианства, возникшими за пределами этих стран, так и страны Западного и Центральнога Судана были вовлечены в борьбу мусульманских сект и толков. Регулярная караванная торговля, которую они вели с Северной Африкой, ставила эти страны, как и Северо-Восточную Африку, в зависимость от политических событий на мировых торговых путях, находящихся далеко за пределами Тропической Африки, от постоянного или переменчивого спроса на отдельные товары на чрезвычайно узком тогда мировом рынке и т. д. В -менее обширном районе на востоке мат-ерика, охватывающем Южную и Восточную Эфиопию, Сомали и лежащее далее на юг побережье Индийского океана, в течение всего средневековья постепенно распространяется ислам (под арабским влиянием) и христианство (под влиянием Се

40




верной Эфиопии), устанавливается относительная общность исторической судьбы с внешним миром. Гораздо менее плодотворным для развития африканских цивилизаций явилось открытие их португальцами в XV— XVII вв., хотя оно охватило (более обширные территории. ■Однако с ростом .внешней торговли, а затем с европейской колонизацией многие прежде изолированные районы Африки включались в мировую историю.

Таким путем устанавливалась известная общность •социального времени и «местное» время африканских народов приходило в соответствие с мировым. Но не только 'отдельные события, ,но и вся совокупность контактов с их важнейшим элементом — заимствованием достижений материальной и духовной культуры — поддерживала ту же тенденцию. Стимулируя прогресс общественного производства, .мирные контакты между цивилизациями способствовали переходу их на сравнительно более высокие ступени развития: формации или стадии внутри формаций.

Однако эта тенденция «выравнивания» в стадиях развития контактирующих друг с другом обществ во многих случаях могла лишь смягчить действие противоположной тенденции —■ неравномерности развития обществ. Последняя является всеобщим законом общественного развития (как и всякого развития вообще). Помимо отдельных сопоставимых фактов — явлений материальной и духовной культуры, экономических, социальных, политических и иных общественных структур —- неравномерность общественного развития выражается в различии темпов развития производства и общества в целом, а также в функциональных особенностях общественных структур (см. ниже).

^ ТЕМПЫ РАЗВИТИЯ

Темпы развития общественного производства (и общества в целом) слагаются из следующих переменных величин: 1) темпа самостоятельного развития в благоприятном для прогресса естественном и общественном окружении; 2) темпа заимствования недостающих элементов чужой культуры (в частности, культурных растений, земледельческой техники и навыков, домашних

41




животных и пр.); 3) темпа развития новой синкретической культуры, обогащенной заимствованиями. Затем к слагаемому могут присоединяться темпы заимствования ит.д.^

Темп заимствования может быть более или менее быстрым в зависимости от: 1) различия в уровне развития, хозяйственно-культурной, идеологической и этнической близости контактирующих обществ, 2) масштаба контактов, 3) влияния надстройки общества на этот процесс. Последнее может быть положительным, отрицательным или нейтральным. В общем, темп заимствования тем выше (а объем тем больше), чем меньше разрыв в уровне и развития контактирующих обществ. Кроме того, на темпы развития влияет способность народа ж сверхуеилию [103, стр. 104], которое поощряется или гасится той или иной общественной структурой (прогрессивной либо реакционной в данных условиях).

Но только ли в этом заключаются причины исторического отставания Африки южнее Сахары? Мне кажется, сама по себе относительность этого отставания позволяет поставить вопрос иначе. Почему Евразия (вместе с Северной Африкой) развивалась быстрее других континентов, а Тропическая Африка, как и остальной мир, не поспевала за ее прогрессом? Почему Западная Европа дважды — в римский период и в позднем средневековье и далее в новое время—вырвалась в своем развитии вперед, обгоняя другие регионы?

Евразия — Северная Африка имеет прежде всего природные преимущества перед остальными регионами земли: здесь расположена крупнейшая на нашей планете климатическая зона (или, вернее, группа климатических зон), наиболее благоприятная для производственной деятельности людей, особенно в допромышленный период. Эта зона включает субтропики, плодородные черноземные степи и лесостепи, долины рек с умеренно тропическим климатом, умеренно теплые области при- атлантической Европы. Количество усилий, необходимых для подготовки почв к посеву, борьбы с сорняками, поддержания в порядке дорог и пр., здесь намного меньше, чем в Тропической Африке (а также в Юго-Восточной Азии, Меланезии, Амазонии). Сама величина Евразии и Северной Африки и множественность обществ, существовавших на ее территории непрерывной цепью в

42




сходных экологических условиях, давала ей, по теории вероятности, больше возможностей в том, что где-то на ее просторах появятся и разовьются более прогрессивные общества. Так оно и произошло.

Во времена господства присваивающего хозяйства и первобытнообщинного строя уровень общественного развития разных частей человечества долгое время был примерно одинаков. Сходство всех обычаев и трудовых навыков самых различных народов, находящихся на этой стадии и живущих в разных концах земли, во много раз больше, чем сходство в общественных, государственных, идеологических структурах и всей -культуре менее удаленных друг от друга народов в эпоху, например, раннего или развитого феодализма. Крайне низкая производительность труда, минимальный пороговый барьер существования8 и специфические оптимальные требования к орудиям труда ставили почти непреодолимый предел росту производства. Сам по себе первобытнообщинный строй — наиболее консервативная сила общественного развития, враждебная всяким переменам. Любые реформы, любой прогресс даются в первобытном обществе невероятно трудно, и темпы общественного развития на этой стадии наиболее низкие.

Значительный прогресс наступил в неолите при переходе к производящим формам хозяйства, прежде всего к земледелию. Этот переход, естественно, произошел в первую очередь в зонах наиболее благоприятных для производственной деятельности, лежащих в субтропическом и умеренно тропическом поясе. В Старом Свете это была Евразия — Северная Африка (вместе с древней Сахарой, -которая пять-шесть тысяч лет назад отнюдь не являлась пустыней). Экспансия земледельческих и скотоводческих народов и влияние их на -соседей распространили производящие формы хозяйства на огромные просторы; самостоятельно же земледелие и скотоводство зарождались и развивались медленнее. При этом субтропики Австралии и Южной Африки (до прихода готтентотов и банту) в силу меньшей площади и удаленности от основной зоны, наиболее благоприятной для производственной деятельности, оказались в менее

8 Об этом -понятии см. ниже статью Е. П. Дятла (стр. 46 —84 настоящего сборника).

43




выгодном положении. Проникнуть сюда прогрессивные элементы производства (культурные растения и животные, методы их культивации и пр.) могли, лишь преодолев тройной природный барьер: обширные расстояния океанов и пустынь, северную и южную границы тропической и субтропической зон; чем больше было таких, барьеров, тем более замедлялась передача культурно- хозяйственных достижений в новые регионы. Это касается не только распространения на Тропическую Африку элементов производства с севера, но и распространения в Евразии и Северной Африке тропических элементов.

В следующую за эпохой присваивающего хозяйства эпоху мелкого натурального производства, которой в области общественных отношений соответствуют поздний первобытнообщинный (родовой) строй, античное общество (с его весьма сложным производственным базисом,, каковой, нам кажется, нельзя свести к господству рабовладельческих отношений) и феодализм, темпы общественного развития значительно повышаются. При веем консерватизме земледельческой общины и феодализма' прогресс теперь происходит все же намного быстрее,, чем прежде, хотя и неизмеримо медленнее, чем в последующую эпоху машинной техники и крупного товарного производства.

Тропическая Африка в основном еще в древности и в средневековье перешла на стадию мелкого натурального производства, хотя местами сохранялись большие или малые острова присваивающего хозяйства. Этот переход она, как и Сибирь и Аустронезия, особенно Меланезия, совершила с опозданием по сравнению с наиболее благоприятной для производства зоной Евразии — Северной Африки. По той же самой причине дальнейший медленный прогресс мелкого натурального производства происходил в Тропической Африке со все усиливающимся запозданием. С течением времени это отставание могло лишь увеличиться.

^ ПРОГРЕСС, РЕГРЕСС И ВОСПРОИЗВОДСТВО ОТСТАЛОСТИ

Из всего изложенного выше следует, что историческое, или социальное, время протекало неодинаково в. разных африканских обществах доколониального .периода. Максимально «застойным» оно было в общинах.

44


охотников-собирателей: бушменов, пигмеев, тиндига,

вахи и других, наиболее «прогрессирующим» [261, стр. 160 и сл., 168 и ел.]-—в больших городах на севере материка. В колониальную эпоху социальное время также протекало с различной скоростью в разных регионах Африки. Арабские страны Северной Африки, которые в доколониальный период были наиболее развитыми, продолжали и в колониальное время развиваться более органично, чем тропические страны материка. Некоторые прежде отсталые районы: Южная Африка, «Белое нагорье» Кении, северное побережье Гвинейского залива и другие значительно обогнали в экономическом развитии области Западного и Центрального Судана, Нубию, Эфиопию и др. В то же время во многих глубинных районах, пострадавших от работорговли и весьма близкой к ней принудительной «добровольной» контрактации рабочих на плантации и в рудники, наблюдался несомненный регресс. Наконец, были и такие районы, где колониальный режим сказывался сравнительно слабо. Новые темпы развития наложились на старые, значительно усложнив и без того сложную схему. К концу колониального периода наиболее развитыми в Африке были «белые» районы ЮАР и некоторых других стран, а также арабская Северная Африка и прибрежные области, а наиболее отсталыми — внутренние районы материка, особенно же глубинные лесные и пустынные территории, населенные пигмеями, бушменами, тиндига и другими социально близкими им народами. С описания социально-экономической структуры этих народов, представителей древнейшего типа общественного хозяйства и первобытнообщинной формации, мы и начнем исследование социально-экономического развития Африки и форм ее «отсталости». Последующие разделы будут посвящены, во-первых, традиционным африканским обществам, преимущественно стран банту и Северо-Востока Тропической Африки, и, во-вторых, колониальным и .постколониальным обществам Тропической Африки. Авторы видят основу развития всех этих обществ в отношениях воспроизводства и ищут корни их относительной отсталости в особенностях развития этих обществ на том или ином этапе развития экономики согласно законам той или иной общественно-исторической формации.


Е. 0. Дятел

^ ПРИСВАИВАЮЩЕЕ ХОЗЯЙСТВО У ПИГМЕЕВ, БУШМЕНОВ И ТИМДИГА: ОСОБЕННОСТИ ВОСПРОИЗВОДСТВА И РАЗВИТИЯ

Проблема отсталости и развития африканских стран имеет два важных аспекта. Один из них связан с прогрессирующим отставанием африканских обществ от развития капиталистического мира, другой касается неравно мер пости развития самих этих обществ, которая еще более усилилась в колониальный период. В то время как среди одних африканских народов получили распространение товарные и капиталистические отношения, другие народы продолжают жить в условиях традиционного общества.

С выяснения некоторых причин относительной застойности традиционных общественных структур к югу от Сахары и следует начать анализ специфического содержания отсталости африканских стран и тенденций к ее воспроизводству.

На самой низкой ступени развития хозяйства и общества на континенте стоит небольшая группа народов, находящихся на стадии присваивающего хозяйства, т. е. господства охоты и собирательства. И хотя не эти народы определяют уровень развития традиционных африканских обществ, однако они так мало изучены и столь важны с точки зрения общих проблем генезиса экономики и человеческого общества, что возникает необходимость познакомиться с ними поближе.

Основной задачей настоящего очерка является в целом анализ отношений воспроизводства первобытной

46




общины, включая их природную и техническую обусловленность. В значительной части работы описываются способ деятельности членов такой общины, естественно выросшее разделение труда и т. д.

Сейчас не вызывает сомнений, что присваивающее хозяйство, основанное на непосредственном использовании готовых продуктов природы, резко отличается от хозяйства производящего, берущего начало в развитии земледелия. Однако очень часто к отношениям присваивающего хозяйства подходят с категориями и мерками сложившегося общественного производства. Не находя в первобытном обществе всех условий материального производства «ли обнаруживая их в зачаточном состоянии, многие исследователи склонны расценивать охоту и собирательство в первобытной общине как простое присвоение продуктов природы, исключительно примитивное, граничащее чуть ли не с полуживотным состоянием, или же эти виды деятельности рассматриваются только как преддверие, исходная ступень развития материального производства. Этому взгляду на хозяйство первобытной общины соответствует и распространенное среди некоторых историков и этнографов мнение, что движущей силой первобытной формации являются кровнородственные и брачно-семейные (а не экономические) отношения в чистом виде и что эта формация является в целом «неэкономическим» обществом. Не изменяет существа этих взглядов и такая, например, характеристика первобытной экономики: «Превращение естественной экономической формы труда в производство и выразилось раньше всего не в воспроизводстве естественных запасов пищи посредством земледелия и скотоводства, а в своеобразном расширении хищнического хозяйства — охоте, рыболовстве» [117, стр. 25]. Верно указав на различие форм производящего и присваивающего хозяйства, М. П. Жаков останавливает свое внимание только на их качественной характеристике, не исследуя конкретные закономерности развития каждой из этих форм.

Отсюда может возникнуть стремление выделить для анализа лишь отдельные, пусть даже и наиболее общие черты первобытного общества, например родовую организацию, рассматривая ее в качестве основного критерия и фактора развития первобытной формации. Пере

47




ход к более высоким формам хозяйства при этом может быть объяснен только с позиций разложения родовых связей.

Такой взгляд (в отношении сложившегося первобытного строя) представляется нам принципиально неверным. И делю не только в том, что охотничье или собирательское хозяйство первобытной эпохи знает основное экономическое условие общественного труда и общественной жизни — воспроизводство человека с его трудовыми навыками. Дело также и в том, что это воспроизводство требовало определенного минимума природных благ, который (как показывает пример африканских первобытных охотников и собирателей) определяется, с одной стороны, степенью изобилия природных благ, а с другой — затратами и потребностями человеческого труда, т. е. наряду с природными также и экономическими факторами. На этом двустороннем характере отношений между природой и человеком в первобытной африканской общине, имеющем большое значение для понимания содержания социальных отношений в ней, мы и остановимся, подведя исследование вплотную к границе экономического и социального анализа. Из проблем, связанных с историческим развитием бушменов, пигмеев и т. д., мы выделяем здесь экономический аспект—■'Природные и экономические условия застойности присваивающего хозяйства у этих народов.

Говоря об экономических отношениях в первобытной общине, нужно в то же время учитывать их 'специфический характер в условиях присваивающего хозяйства. Поэтому многие политэкономичеокие понятия, такие, как способ производства, собственность, разделение труда и т. д., нуждаются в определенной модификации или требуют введения дополнительных абстракций, отражающих эту специфику.

Например, с точки зрения общей структуры воспроизводства для охотничьей и собирательской общины в большей мере, чем для производящего хозяйства, характерны единство всего хозяйственного цикла, слияние в единый экономический процесс присвоения природных благ, распределения и потребления. В этой связи нам представляется более правильным и точным говорить не о способе производства в первобытной общине, а о способе существования или способе деятельности ее чле

48




нов. Нуждается в известном уточнении и понятие '«присваивающего хозяйства» (см. ниже).

Огромная роль в первобытном обществе воспроизводства самого человека, природная обусловленность большинства экономических процессов требуют также и особых количественных оценок условий жизнедеятельности и развития охотничьих и собирательских коллективов. Большое значение в этом смысле имеет понятие уровня существования, определяемого количеством потребляемых индивидом благ.

Разумеется, на уровень существования очень сильно влияет развитие методов производительной деятельности. Мы считаем одной из важнейших задач исторического исследования проследить этот процесс на конкретном материале, в частности на примере охотничьей общины некоторых африканских народов. Вместе с тем необходимо помнить, что удовлетворение естественных потребностей первобытной общины в пище, воде и жилище обусловливается в целом господствующими природными условиями. Уровень существования индивида при этом резко колеблется в зависимости от стихийных изменений в природе. Природные же условия воспроизводства индивида (воздух, пища, питьевая вода, климатические условия, характер окружающей местности и т. д.) влияют на уровень существования по-разному. В связи с недостатком отдельных ресурсов значение других резко возрастает. Не являются редкостью случаи, когда ограниченность природных благ выступает регулятором воспроизводства индивида, и всей общины. Например, © определенные времена года в первобытной общине может быть избыток пищи (ход лосося, поимка кита эскимосами, лет саранчи и т. д.), но численность населения и ряд других факторов хозяйственного развития зависят от количества пищи в наихудших условиях.

Поэтому уровень существования при всей определенности количественной оценки потребляемых благ выражает вместе с тем и относительную количественную важность этих благ для человека и их относительную недостаточность. Отсюда не так просто измерить уровень существования. С одной стороны — это сравнительно несложный подсчет потребляемых индивидом количественных благ, с другой — результат их влияния на всю совокупность показателей воспроизводства инди

4 Зак. 942

49




вида. Поэтому определение уровня существования возможно или непосредственно, путем подсчета ряда его исходных количественных параметров, — на практике это приводит к определению так называемого уровня жизни, —или путем определения самих конечных показателей воспроизводства индивида, отражающих уровень его воспроизводства (существования) в целом.

Ограниченность природных ресурсов не только вообще имеет значение для воспроизводства индивида. Для понимания условий развития или стагнации первобытной общины большое значение имеет определение низшей границы существования, когда наличия пищевых ресурсов достаточно лишь для биологического воспроизводства определенного числа индивидов.

Уже давно было замечено, что численность населения первобытной общины находится в строго определенном соответствии с естественными ресурсами охотничьей территории. Но законы этого соответствия до сих пор не сформулированы четко. Многие исследователи задаются вопросом: почему африканская саванна, так же •как и североамериканские прерии, насыщенная колоссальными стадами животных, имела, так же как и эти прерии, несоизмеримую, казалось бы, с охотничьими возможностями необычайно низкую плотность населения? Почему, скажем, на берегах Амура число жителей было в сотни раз меньшим, чем на берегах Ганга?

Ответ, конечно, следует искать в экономическом развитии первобытного общества, в общих условиях перехода от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству. Но сам по себе факт развития первобытного' общества еще не объясняет тесной связи между демографическими и хозяйственными условиями роста. Можно объяснить, почему изменяется численность населения, но не почему она строго определена. Это ответ на вопрос, как человечество перешло от эксплуатации девственной природы к производству продуктов, но еще не решение проблемы — чем определяются границы присвоения природных благ в данном конкретном обществе. Требуется специальный анализ взаимодействия определенной естественной среды, биологического воспроизводства человека и способа его хозяйственной деятельности (а через последний — и характера человеческой общности). Чтобы подчеркнуть теснейшую связь этих

50




элементов в условиях присваивающего хозяйства и рассмотреть зависимость между ними, мы вводим понятие «минимальное пороговое воздействие», или сокращенно МИН [113, стр. 8].

'Как понятие МИН можно определить следующим образом: минимальное пороговое воздействие окружающей среды, необходимое для воспроизводства определенного индивида или группы индивидов.

Отсутствие или наличие подходящего материала для производства орудий, одежды, жилища и т. д. регулируют границы воспроизводства. Да и количество пищевых ресурсов не просто определяет биологические возможности воспроизводства человека, численность населения в данном районе. Необходимость добыть достаточное количество пищи для себя и для членов семьи заставляет индивида напрягать свои силы, сокращая их запас для других областей деятельности. Недаром многие путешественники характеризуют первобытных охотников и собирателей как «дикарей», беспрерывно занятых поиском пропитания. На это направлены вся их энергия и помыслы. Так действительно бывает в голодные периоды, когда первобытная община вынуждена бросать свои приобретения, жилища и даже орудия, отправляясь на поиски пищи.

Необходимость определения МИН как количественной оценки условий существования, порождающих общественно определенного индивида, назрела давно. Но здесь же встает трудность подобного определения: количественная оценка условий существования не может быть произведена 'безотносительно к объекту, который они порождают, т. е. к самому индивиду. Данное понятие необходимо рассматривать только конкретно, как отношение определенной природной среды к определенному человеку. Такое отношение во многом определяет конкретные пути развития первобытной общины.

Величина МИН есть равнодействующая влияния разных факторов. Среди них нужно различать, с одной стороны, природные, «пассивные» условия воспроизводства (наличие дичи, площадь охотничьего участка и т. д.) и, с другой — «активные», общественно обусловленные факторы (продолжительность охоты или собирательства, их результативность, число охотников и т.д.). Количественные характеристики этих факторов

51




в каждый данный момент различны, поэтому абсолютно точный учет их, как случайных величин, практически невозможен.

(Вместе с тем МИН — это не просто давление природы на человека, лимитирующее возможности его существования. Будучи порожден ограниченностью ресурсов, МИН не только требует для своего поддержания затраты физических усилий, внимания, изобретательности, но л дает толчок развитию человеческих способностей. Именно в борьбе за МИН первобытный человек создает орудия, развивает охоту, земледелие и т. д. И своей деятельностью он расширяет границы существования, осваивает новые природные ресурсы и тем самым отрицает прежний МИН.

Удивительно, насколько постоянны численность населения первобытной общины, применяемые орудия труда, характер взаимоотношений между индивидами в самых различных природных условиях. Отсюда возникает «естественное» стремление объяснить все эти обстоятельства только внутренними закономерностями общественной жизни, сохраняющимися в любом биотопе. Определяющая роль материального производства в таком контексте теряется, оно выступает лишь как функция общественного организма, са,ма по себе развивающаяся, а стимулы ее развития находят в каком-нибудь одном факторе, например в орудиях труда. Но достаточно очевидно, что одно только развитие орудий труда в первобытной общине не способно привести к качественному скачку. И в то же время при подобном ограничении стимулов развития утрачивается самый смысл понятия материального производства как преодоления сопротивления .природы.

Нельзя, конечно, абсолютизировать значение МИН как фактора общественного развития. Сами по себе природные условия не определяли зарождения и развития общественных отношений, однако, они влияли на развитие человеческого общества, поэтому их и надлежит учитывать.

Так, необходимость добывать минимум мясной пищи и постоянно бороться за его увеличение привела к определенным навыкам и организации трудовой деятельности, первичному разделению труда, правилам распределения орудий. Соответственно увеличивающаяся до

52




быча позволяла высвобождать ресурсы труда для других областей деятельности.

Здесь мы затрагиваем лишь часть тех больших проблем, которые возникают при определении понятия МИН.. Задача нашего исследования — конкретно-историческая. Но анализ процесса развития первобытного общества постоянно ставит проблемы общетеоретического значения. Хочется привлечь особое внимание к главной из них (не всегда оцениваемой в должной мере) — к роли экономических форм общественного бытия первобытного человека. Сравнительно редко поднимается вопрос об определенности человеческого бытия в его неорганических (т. е. природных) условиях, объективировании человека в процессе труда и природных предпосылках,, роли их для развитая человеческого общества. Как правило, способ преодоления МИН (соответственно способ объективирования индивида и характер природных предпосылок) вызывает определенную техническую, социальную и психическую деятельность человека. Но только устойчивое развитие способов преодоления МИН — залог постоянного прогресса человечества. Поэтому необходим анализ конкретной величины МИН, вырастающей из взаимодействия и развития факторов, определяющих воспроизводство первобытной общииы. Иными словами, понятие МИН должно выразить динамику развития производительных сил и производственных отношений в первобытной формации и рост их за пределы последней.

^ СПОСОБ СУЩЕСТВОВАНИЯ

Общая характеристика. Наиболее крупными африканскими народами, сохранившими и до середины XX в. охотничий и собирательский образ жизни, являются пигмеи, бушмены, тиндига (хадзапи).

Пигмеи рассеяны на обширной площади около 160 тыс. кв. км, преимущественно в бассейне Конго. Они делятся по классификации М. Гузинде на восточную, южную и западную группы. Их численность составляет около 170 тыс. человек (332, стр. 27, 29].

Бушмены занимают юго-западную пустынную и полупустынную оконечность материка, куда они, возмож






но, пришли с севера, но это было .несколько тысячелетий назад, судя по наскальным рисункам [414, стр. 80—81]. Численность их около 34 тыс. человек [431, стр. 250]. Бьерре говорит о 50 тыс. [87, стр. 85].

Тиндига живут на сравнительно небольшой территории (5 тыс. кв. км), близ озера Зяси в Восточной Африке. Численность их невелика — всего около 300 человек [356, стр. 37—38] ’. В районе их проживания преобладают сухие степи.

Многие из пигмеев и бушменов утратили свою самобытность, ассимилировавшись с окружающими племенами банту. Родственники тиндига, сандаве, в Танзании также переняли быт и обычаи соседних племен. Время от времени к подобному способу существования вынуждены прибегать также более развитые племена [333, стр. 136—137; 350, стр. 135—139]. Однако, на наш взгляд, способ существования адекватно определяет общественные отношения только в том случае, когда он господствует у данного народа в течение достаточно долгого времени. А этому условию отвечают только пигмеи, бушмены и тиндига.

Вопрос об их «действительной» первобытности остается дискуссионным для многих этнографов. Ряд из них считают несомненным, что бушмены, а также пигмеи были вытеснены завоевателями в худшие места обитания [343, стр. 106—1107; 432, стр. 2]. В связи с этим высказывается мнение об их вторичной первобытности. Но здесь, очевидно, идет речь не о первобытной общине как особой общественной форме, а об автохтоиности упомянутых народов. Во всяком случае, только такой вывод возможен на основе смутных сведений о происходивших миграциях. А он далеко не может заменить конкретного анализа общественных отношений. Тем более что те же авторы говорят о подавляющем влиянии окружающих природных условий на способ существования и весь образ жизни этих народов 2.

Известный исследователь В. Ниппольд указывает, что все карликовые народы (включая негриллей Юго-

1 Л. Коль-Ларсен дает и другую цифру — 350 человек; а вместе с сроодичамн вахи — 450 человек [151, стр. 14].

2 «Девственный лес сформировал пигмеев. Без него пигмеев не

было бы» [343, стр. 106; ср. также указание Ф. Бальсана: 272,

стр. 11].

54




Восточной Азии) имеют много общего в обычаях и социальной структуре. В то же время соответствующие различия обусловлены характером окружающей природы и контактами с более развитыми соседями [386, стр. 13].

Районы нынешнего расселения этих народов довольно неблагоприятны для жизни. Ни влажный тропический лес (пигмеи), ни сухие степи и полупустыни (бушмены) не оказались подходящим местом для самостоятельного зарождения и развития земледелия и скотоводства у перечисленных народов. Чтобы перейти к земледелию в этих районах, нужны такие затраты труда и технические средства, которых у данных народов не было. Возможность зарождения скотоводства автору данной статьи кажется еще более гипотетичной. Во всяком случае, МИН как у пигмеев и бушменов, так и тиндига определяется, скорее, наличием растительной пищи, которая составляет большую часть их дневного рациона. Революционный переход к скотоводству, к резкому увеличению доли мяса в пропитании требует каких-то дополнительных условий, более высоких ступеней развития. Поэтому здесь трудности поддержания МИН в известной степени консервируют развитие общины, живущей в состоянии равновесия с окружающей природой. «Эти люди собирают свое ежедневное пропитание не про запас, а чтобы тотчас съесть. Они живут буквально из руки в рот (von der Hand in den Mund), так как лес постоянно обеспечивает их дневную потребность в питании» [408, стр. 4]. В свою очередь, достаточно длительное расширение территориальных пределов существования может быть быстро исчерпано увеличением численности населения 3.

Способ добывания пищи и численность населения. Равновесие с окружающей природой, которое поддерживает община охотников и собирателей, колеблется около некоего среднего уровня. Факторами, определяющими этот уровень, являются: природная обусловленность —ограниченнос/ь пищевых ресурсов, местоположение, климат; взаимоотношения с окружающим населением; но главным образом — уровень развития про

3 Данные о рождаемости у пигмеев см. у М. Гузинде [332, стр. 74], данные о числе детей у бушмено,в есть у В. Лебцельтера [360, стр. 19—20] и Ж- Модюи [375, стр. 18].

55




изводительных сил. Можно выделить и суммарный -внешний показатель развития каждого народа — плотность населения в данном районе. Она характеризует отношение населения к природным ресурсам, степень их освоения, при данном уровне развития производительных сил. По расчетам Ратделя, население, занимающееся охотой и рыболовством (например, эскимосы), могло прокормиться, если плотность его не превышала 0,05 человека на 1 кв. км. Охотничьи народы степей (например, бушмены, патагонцы, австралийские аборигены) должны были сохранять плотность населения не выше 0,09 человека на 1 кв. км. Только охотничьи народы с зачатками земледелия (например, американские индейцы, папуасы, наиболее бедные африканские племена) могли жить при плотности населения 0,2—0,1 человека на 1 кв. км [цит. по: 63, стр. 42].

Для наших подсчетов плотности -населения у пигмеев мы, разумеется, не .можем использовать данные, сообщаемые М. Гузинде, так как часть пигмеев, о которых он писал, уже перешла к полуоседлому хозяйствованию или к непосредственному обслуживанию банту. Например, тва (собирательное батва) в Руанде занимаются гончарством и «скоморошеством» [332, стр. 46]. Цифры, характеризующие плотность населения в охотничьем обществе, можно получить, соотнеся число членов отдельной охотничьей группы и размеры участка, на котором она охотится. Используя данные П. Шебесты и В. Нип- польда, мы получили от 0,07 до 0,17 человека на

  1. кв. км. По-видимому, различия в плотности населения в известной степени соответствуют различию в пищевых ресурсах и их доступности. Вместе с тем отношения естественной общности, которые объединяют банту -и пигмеев, безусловно расширяют пределы существования последних.

Исследуемые нами народы уже поднялись на высшую ступень развития охотничьего хозяйства, которая характеризуется достаточно развитым разделением труда, оптимальными для данного вида деятельности орудиями и т. д. В конкретных видах деятельности участвует определенное число лиц, и, следовательно, им соответствует в конечном счете определенный размер локальной охотничьей группы.

Производственный цикл обусловливает размеры по

.56




селения и время его существования, обычно не более шести недель. Во время охоты пигмеи остаются на одном месте примерно две недели [408, стр. 126—129], а во время лета термитов группа распадается на семьи, каждая из которых проводит самостоятельно несколько дней у своего термитника. Кроме того, срок обитания ограничивается до санитарным соображениям, так как скапливается много отбросов. Стоянка и все хижины покидаются также после смерти кого-либо из членов рода. Поселение состоит из нескольких хижин, в каждой из которых живет от 6 (иногда и менее) до 10 человек.

Представление о составе группы и ее производственных возможностях дают следующие данные, взятые у В. Лебцельтера [360, стр. 19] и относящиеся к койсан- ским народам Южной и Юго-Западной Африки в конце

20-х — начале 30-х годов нашего века.

Локальная Локальная Локальная Локальная

группа 1 группа 2 группа 3 группа 4

Мужчины

9

7

4

10

Старики





4

1

Женщины, способные к

деторождению . . .

10

12

13

9

Пожилые женщины . .

4

9

7

6

Грудные дети

6

6

7

3

Малыши:

мальчики от 1 до 4 лет

2

3

8

3

девочки от I до 4 лет

3

4

6

1

Дети:

мальчики от 5 до 10 лет

4

4




7

девочки от 5 до 10 лет

3

2

э

?

Юноши

5



)

?

Девушки

5

3




?

Итого ....

51

50




?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Похожие:

Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией icon"наука" главная редакция восточной литературы научно-издательский центр "ладомир"
«Законы Ману» (manavadharma sastra) самый известный широкому кругу читателей и наиболее часто используемый специалистами-индологами...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconМ. Мид культура и мир детства
Институт этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая ан СССР и Главная редакция восточной литературы издательства «Наука» начиная с 1983...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией icon"наука" главная редакция восточной литературы научно-издательский центр "ладомир"
Этот сборник пользовался большим авторитетом у индийцев в древности и в средние века. Традиция, нашедшая отражение и в самом памятнике,...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconКраткое предуведомление
Вашему вниманию книга вышла в 1995 году в издательстве "Восточная литература" (бывш. Главная Редакция Восточной литературы издательства...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconДиалектика • Санкт-Петербург • Киев Москва' ббк (Ю)88. 6 Б75
...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconСодержание
Литературы, том 9 (c) Издательство "Художественная литература", Москва, 1975. Перевод с древнеисланлского А. Корсуна Редакция перевода...
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconЛ. С. Барютин и др под редакцией Казанцева,Миндели,2-е издание переработ...
Список рекомендуемой литературы по дисциплине: «Управление инновационными процессами»
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconМоскра издательство досааф 1974
Подготовка автомобильных двигателей к со­ревнованиям. М. Изд-во досааф, 1974 160 с с ил
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconСписок литературы под редакцией И. И. Елисеевой Эконометрика, М,: Финансы и статистика, -2001 г
Под редакцией И. И. Елисеевой Практикум по эконометрике, М,: Финансы и статистика, -2001 г
Возникновение отсталости и пути развития издательство «наука» главная редакция восточной литературы москва 1974 Под редакцией iconО. И. Чистякова Издательство бек москва, 1998
Под редакцией доктора юридических наук, профессора, члена-корреспондента Академии естественных наук Российской Федерации, лауреата...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница