Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны


НазваниеЛариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны
страница7/25
Дата публикации07.03.2013
Размер3.32 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Экономика > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25

Энергетика
С неэффективностью энергетического сектора многие годы сталкивался каждый житель страны. Рассказывает политолог Александр Рондели: «17 февраля 2000 года у меня был тяжелейший инфаркт. Половина четвертого утра. На улице минус девять. Света нет, газа нет, тепла нет, вода только была (хотя и не всегда, потому что насосы отключали). Как в ледяной могиле. На мне два одеяла, пальто. Открыл окно, стучу, зову на помощь. Наконец, с седьмого этажа кто то пришел со свечками. Приехала “скорая помощь”, сделали кардиограмму, и стало понятно, что нужно ехать в больницу. Но в больницу ехать невозможно: третий этаж, дом старый – довольно высокие этажи, лифт не работает, а в моем состоянии надо лежать. И вот до вечера, до девяти часов, пока свет не включили, меня не могли трогать. И только в половине десятого я оказался в больнице. Еле еле откачали…»

При советской власти проблем с электроэнергией в Грузии не было. Полноводных рек на территории республики предостаточно, но грузинская энергосистема, естественно, была полностью интегрирована в общесоюзную сеть, и цель автономного обеспечения не ставилась. Свет если и отключали, то в небольших городах и селах на полчаса в последние дни декабря, что объяснялось стремлением энергетиков получить премии за экономию по итогам года.

Положение изменилось в 1993 году. Очевидец вспоминает:
В один из январских дней столица Грузии осталась без света и газа. Можно представить себе шок людей, абсолютно не подготовленных к подобному развитию событий. Это уже потом появятся турецкие газовые фонари, движки, аккумуляторы, баки для воды и прочие микроинфраструктурные прелести. Повезло тем, у кого были керосинки, ну а другие, самоорганизовавшись, вышли во дворы, нарубили дров и стали готовить еду, чтобы накормить детей. Сразу же появились перебои с хлебом и выстроились огромные очереди… Первые массовые выступления в столице Грузии начались осенью 2000 года, когда население перекрыло улицы с требованием «света и тепла». По сути, это были первые массовые выступления после начала девяностых. Правительство отреагировало почти мгновенно: уже со следующей весны перебои с электроэнергией в столице Грузии прекратились, правда, вся остальная Грузия так и оставалась без света77.
Реформировать энергетику в Грузии пытались еще в начале 1990 х годов. Тогда попробовали адаптировать европейский образец, для чего законодательно ввели запрет на вертикальную интеграцию и прямые договоры между участниками рынка78.

В Великобритании, где при Маргарет Тэтчер была разработана эта схема, есть общий пул, откуда участники черпают электроэнергию и за это платят деньги. Однако в Грузии с ее низкой дисциплиной сборов, экономически необоснованно низкими тарифами, сильной политизированностью этого вопроса и эндемичной коррупцией механизм не сработал. Вспоминает Александр Хетагури, министр энергетики с 2007 года:
Из за неплатежей, из за низкого тарифа, который не покрывал всех затрат, все гидростанции пришли в негодность. Невозможно было окупить стоимость топлива на теплоэлектростанциях, собираемость платежей была в среднем около 30 процентов, накапливались долги. Из за долгов теплоэлектростанции останавливались. В результате началась цепная реакция, электричество в регионах включали лишь на восемь часов, а в самом Тбилиси – на 16–18 часов в день. Были регионы, где на протяжении двух трех месяцев электроэнергию вообще не подавали.
Причиной перебоев в поставках электроэнергии также были частые диверсии. Вот несколько сообщений грузинских газет:
В результате аварии 18 августа 2003 года на высоковольтной линии электропередачи «Колхети» в Западной Грузии почти вся Грузия осталась без электричества. По существующей информации, возможно, причиной аварии стали выстрелы из огнестрельного оружия по линии электропередач, как это случалось ранее не раз79.

3 сентября 2003 года произошло аварийное отключение на высоковольтной линии электропередачи «Имерети», в результате без света остались Тбилиси и большинство районов Восточной Грузии. По заявлению министра энергетики Грузии Мамуки Николаишвили, на линии электропередачи был совершен диверсионный акт80.
10 сентября 2003 года была вновь, по словам министра топлива и энергетики, целенаправленно повреждена высоковольтная линия электропередачи «Кавкасиони»81.
14 сентября 2004 года произошел диверсионный акт на высоковольтной линии электропередачи «Картли 2»82.
20 сентября 2004 года на высоковольтной линии электропередачи «Кавказ» произошли два взрыва, в результате чего большая часть Грузии осталась без электроэнергии83.
10 октября 2004 года в Западной Грузии произошли два взрыва на высоковольтной линии электропередачи. За день до этого произошел взрыв на высоковольтной линии электропередачи «Картли 2» около города Гори84.
Продолжает вспоминать Хетагури:
В 2006 году, я очень хорошо помню этот день, 21 января в половине пятого утра мне одновременно позвонили из диспетчерской магистральных газопроводов и центральной диспетчерской электропередач. Одновременно произошли аварии, взрывы с российской стороны около российско грузинской границы на магистральных газопроводах и на высоковольтной передающей линии «Кавказ Северный», которая связывает Грузию с Россией. То есть два газопровода и один электропровод, которые находятся на расстоянии 150 километров друг от друга, были взорваны в одно и то же время. Просто так такие вещи не происходят.

Я могу точно сейчас сказать, что все было очень хорошо спланировано и рассчитано. Потому что в тот день пришел очень большой циклон, были сильные снегопады. И в те десять дней, которые понадобились для восстановления этого газопровода, температура доходила до –15–20 оС. Такого снега и холодов в Грузии не было лет десять–пятнадцать. И именно в тот день были взорваны эти основные магистрали энергопитания Грузии.
Роль России (помимо того, что она была основным поставщиком электроэнергии) в энергетическом секторе Грузии существенно возросла после того, как 31 августа 2003 года российская государственная компания «Интер РАО ЕЭС» приобрела у американской AES три четверти акций распределительной компании «Теласи». AES купила этот пакет в 1998 году за 22,5 миллиона долларов (остальные 25 процентов акций остались в собственности муниципалитета Тбилиси). Вложив еще 210 миллионов долларов в восстановление активов, AES перепродала свою долю «Интер РАО ЕЭС» за 23 миллиона долларов, обосновав свое решение тем, что только во втором квартале 2003 года понесла ущерб в размере 129 миллионов долларов85.

Эта сделка вызвала большой резонанс в политических кругах Грузии. Специальная парламентская комиссия, изучавшая причины энергокризиса в стране, потребовала от тогдашнего министра энергетики Давида Мирцхулавы объяснить, каким образом в грузинский энергетический рынок вошла российская государственная компания86. Тем не менее «Интер РАО ЕЭС» заручилась поддержкой президента Шеварднадзе, который даже заявил, что «российской компании предоставили все гарантии для того, чтобы ее бизнес в Грузии был прибыльным»87.

Правда, несмотря на это, в июле 2005 года «Теласи» из за задолженности в размере 2,6 миллиона долларов на некоторое время прекратила подачу электричества примерно 180 организациям, в том числе Министерству обороны, Министерству финансов, полиции и тбилисской противопожарной службе88.

Таким образом, Россия получила отличный рычаг и аргумент в спорах: энергию поставляла, но повод для прекращения поставок был всегда – задержка платежей. Так что практически единственный способ избавиться от этого давления заключался в реформе национальной энергетики.
Обсуждение
Планы по обновлению энергетической отрасли разрабатывались с самого прихода к власти команды реформаторов, но четкой концепции не было.

Вспоминает Бендукидзе:
План на 2004 год состоял в том, чтобы инвестировать, инвестировать, инвестировать, а там, глядишь, само что нибудь получится. Мне с самого начала стало понятно, что необходимо дерегулирование, приватизация. Но все были против. Говорили, нынешняя система и так хорошая, стройная, просто надо ее получше проработать. И вокруг этого шли, наверное, самые напряженные споры. Помню, проходило министерское совещание, обсуждали энергетику, и [премьер министр Зураб] Жвания спрашивает: «Каким у нас будет критерий успешности реформ в энергетике?» – «Ну, очень просто, – говорю, – когда ты не будешь на совещаниях обсуждать, в каком регионе свет есть, в каком нет». – «Нет, – говорит Жвания, – такого быть не может, это проблема на многие годы». И тут вмешался министр финансов Зураб Ногаидели: «А помнишь, во времена Шеварднадзе устраивали совещания по сбору налогов чуть ли не каждый день? Сейчас же таких совещаний нет, потому что все работает!»89
В конце концов Жвания согласился с мнением Бендукидзе и поручил выработать альтернативную стратегию развития энергетического сектора.

За поддержкой Бендукидзе обратился в Центр помощи при реструктуризации предприятий и управления (CERMA), функционирующий за счет кредитов Всемирного банка и входящий в состав Министерства экономики. Руководство Центра выделило шесть лучших консультантов, два из которых – Ираклий Берекашвили и Кетеван Кинкладзе – довели проект до конца. Активная стадия подготовки реформы началась в сентябре 2004 года: Бендукидзе предлагал свои идеи, Жвания часто был с ними не согласен, но после двух трех месяцев обсуждения принимал.

Берекашвили был свидетелем всех трудностей, с которыми пришлось столкнуться реформаторам:
Самое большое достижение Кахи – то, что он смог убедить всех в необходимости кардинальной реформы. Отраслью правили люди с совершенно иным мышлением: они не представляли никаких других видов контроля, кроме государственного. Очень много сил ушло на то, чтобы наладить сотрудничество с ними. Без их вмешательства, без их готовности ничего нельзя было сдвинуть с места. На это потратили почти полгода.
После смерти Зураба Жвании90 премьер министром был назначен Зураб Ногаидели, который еще активнее занялся реформированием отрасли. Он сразу подключился к правительственной комиссии по вопросам энергетики91, возглавив ее и сделав Бендукидзе своим замом. В комиссию входило большинство министров, а предложения готовили специалисты CERMA. Говорит Бендукидзе:
Это типичный пример того, как можно проводить реформу, не обладая административной властью. Я тогда уже стал госминистром по координации реформ92, но у меня вообще никаких рычагов воздействия не было. Моим единственным инструментом были вопросы и ответы. Большинство документов содержат очень много ошибок, а за эти ошибки всегда можно дергать. То, что выносилось на комиссию, но мне не нравилось, я нещадно рубил, подвергал остракизму, и люди поняли, что, если надо, чтобы вопрос прошел, его сначала следует обсудить со мной.
7 июня 2006 года парламент Грузии утвердил «Основные направления государственной политики в энергетическом секторе», в которых главным средством улучшения системы энергоснабжения Грузии названа передача энергетических объектов в частную собственность.
Реализация
На осуществление реформы, включавшей в себя три направления, потребовалось около двух с половиной лет. Во первых, изменения коснулись структуры энергетической системы и разделения обязанностей между ее участниками. Во вторых, была пересмотрена тарифная политика. И, наконец, благодаря первым двум мерам стал возможен заключительный этап – приватизация энергообъектов.

А начиналась работа с анализа текущей ситуации. Энергетическая система любой страны представляет собой совокупность объектов, отвечающих за трехступенчатый процесс: производство энергии, ее передачу и диспетчеризацию, а также доведение до конечного потребителя (дистрибуцию).

На практике это выглядело так: все электростанции направляют выработанную энергию в центральную сеть. Равновесие между объемом подающейся электроэнергии и потребностью в ней достигалось за счет подключения и отключения от сети отдельных станций.

К потребителю электричество попадало через так называемый оптовый рынок электричества93 (ОРЭ), сформировавшийся в 1990 х годах. На ОРЭ поступала вся энергия (включая импортную), которая потом распределялась среди покупателей: больших компаний, приобретавших энергию напрямую, или дистрибуторов, удовлетворявших свои потребности в энергии более чем на 95 процентов.

Идея оптового рынка строилась на том, что летом он накапливает деньги, а зимой на эти деньги осуществляет более дорогой импорт. Но на деле накапливать средства не удавалось. Дело в том, что ОРЭ как таковой был не покупателем или продавцом, а посредником. Между покупателем энергии и ее продавцом, как ни странно, не было юридических отношений, соответственно, у них не могла возникнуть задолженность друг перед другом. Иначе говоря, компания могла «покупать» электроэнергию, не заплатив за нее, а в долгу оставался ОРЭ. При этом ОРЭ не имел никаких рычагов, чтобы эти деньги получить: он не мог, например, отключить подачу энергии за неуплату. Крайними оказывались генерирующие компании, не получавшие оплату в должном объеме.

Вспоминает Бендукидзе:
Муж сотрудницы моей сестры во время приватизации мелких генерирующих объектов купил маленькую ГЭС на две турбины. Когда одна турбина сломалась, он очень обрадовался – убытков стало меньше. То есть затраты у него были, а доходов не было. Не платили.
Вдобавок к этому высокий уровень коррупции окончательно ставил крест на попытках отыскать ответственных. Все были заинтересованы «скручивать» счетчики, снижать уровень платежей. Причем на уровне потребителей в регионах никакого учета электроэнергии не было вообще. Ужесточало проблему наличие различных льготных категорий (например, беженцев), которые, по сути, могли тратить электричества столько, сколько хотели.

По свидетельству Бендукидзе, в 2002 году одна семья израсходовала электроэнергии на полтора миллиона лари94, поскольку отвела от своего дома провод, и эта электроэнергия уходила на работу нескольких промышленных предприятий.

Такое несанкционированное использование электричества записывалось в категорию технических потерь. Да и действительные потери из за устаревшей инфраструктуры в два три раза превышали норму.

Дистрибуторских компаний было четыре: «Теласи» в Тбилиси, UEDC (United Energy Distribution Company), распределявшая энергию более чем на 70 процентов территории Грузии, и региональные дистрибуторы в Кахетии («Кахетинское энергораспределение») и Аджарии (Аджарская распределительная компания). Кроме «Теласи», на 75 процентов принадлежавшей «Интер РАО ЕЭС», остальными компаниями владело государство.

Важным элементом системы электроснабжения Грузии была неправительственная Национальная комиссия по регулированию энерготарифов (GNERC)95. Предполагалось, что орган, созданный государством, будет абсолютно деполитизированным: независимое руководство назначается на семь лет, да еще и получает зарплату выше, чем у министра. По формальному статусу эта комиссия похожа на суд первой инстанции, она проводила слушания, на которых выступали члены энергорынка со своими предложениями о тарифах. Рассмотрев позиции участников и их аргументацию, комиссия устанавливала итоговый тариф.

На практике же оказалось, что GNERC была самым слабым звеном системы. Определение тарифов происходило так: GNERC запрашивала у генерирующей компании бюджет на следующий год и просто делила эту сумму на объем электроэнергии, производимый компанией. Кроме того, комиссия выдавала технические лицензии на производство, передачу, диспетчеризацию и дистрибуцию, а также на экспорт и импорт. И с каждого получателя лицензии брала ежегодную плату. На эти деньги и существовала.

Из за сложной запутанной схемы, чрезвычайно низкой дисциплины платежей и отсутствия рычагов для их стимулирования система не получала финансирования, не было возможности обновить инфраструктуру. Проблемы с электричеством усиливались, а объем платежей, естественно, снижался. Получался порочный круг, который никто и не собирался разрывать, так как очень многие были в нем заинтересованы.

Картина, которая открылась перед сотрудниками CERMA, пытавшимися разобраться в сложившейся ситуации, была ужасающей. До реформы относительно неплохой показатель по выплатам – 82 процента был только в Тбилиси, во многом благодаря тому, что «Интер РАО ЕЭС» установила новые счетчики. В регионах ситуация была гораздо хуже: счетчиков не было, все платили фиксированную сумму, притом электричество подавалось три четыре часа в сутки. В итоге UEDC получала всего 32 процента платежей. Дистрибуторские компании, в свою очередь, недоплачивали оптовому рынку: самый большой покупатель, «Теласи», оплачивал только 28 процентов получаемой электроэнергии, UEDC – 8 процентов, компания Кахетии – 13 процентов, Аджарии – 63 процента. И по контракту это было допустимо, так как там указывалось, что компании платят оптовому рынку только после покрытия своих издержек. Из за этого нередко часть издержек оказывалась «нарисованной». В итоге оптовый рынок по цепочке недоплачивал 81 процент генерирующим компаниям и 80 процентов компании, занимающейся передачей и диспетчеризацией.

В таких условиях приватизацию проводить было невозможно – никто не купит заведомо убыточное предприятие. Сначала требовалось привести структуру рынка в порядок, чтобы у компаний появилась возможность получать прибыль.

Первоначальная идея состояла в том, чтобы ликвидировать все регулирующие органы и создать объединенные компании по географическому принципу с условным названием East и West, оперирующие соответственно в Восточной и Западной Грузии. Предполагалось, что East и West будут владеть и генерирующими, и дистрибуторскими мощностями. Такое совмещение функций было обусловлено тем, что в отличие от ГЭС, инвестиции в которые были хорошим капитальным вложением, инфраструктура передачи электроэнергии конечному потребителю в существовавшем тогда виде не представляла интереса для инвесторов – требовалось создавать буквально все с нуля. Потребность в инвестициях была высока, а продукция – политически актуальна. Было решено отдавать активы бесплатно, но только тем соискателям, которые возьмут на себя обязательства вложить в них не меньше той стоимости, которую пришлось бы заплатить при покупке. Более того, предполагалось, что активы должны передаваться освобожденными от задолженностей. Де юре компании с задолженностями продолжали существовать, просто у них изымались все активы. Позже эти компании проходили процедуру банкротства: должниками государства были государственные же компании. Конечно, такая схема оставляла за рамками «Теласи», поскольку у этой компании был частный собственник.

Таким образом, реформаторы теоретически объединили приватизацию, инвестиции и реструктуризацию. GNERC при такой схеме постепенно теряла свои функции, и в итоге рынок пришел бы к полной самостоятельности: тарифы должны были устанавливаться компаниями из расчета окупаемости и платежеспособности населения; East и West должны были конкурировать между собой, при этом покупать энергию можно было бы у любой компании – независимо от географического положения. Оптовый рынок электроэнергии ликвидировался, его участники полностью переходили на прямые контракты, формировалась клиринговая служба, которая в конце отчетного периода раздавала бы счета потребителям. Высоковольтная передача оставалась бы в государственной собственности, как во всем мире.

Но замысел реформаторов в этой идеальной форме не удалось воплотить по политическим мотивам. Несмотря на то что многие увидели преимущества этой схемы, встал вопрос о безопасности. Дерегуляция должна была привести к значительному повышению тарифов. И людей было трудно убедить в необходимости их увеличения. Все были уверены, что из за тотальной коррупции ни один заплаченный дополнительно тетри96 не пойдет на пользу электроснабжения, а достанется коррупционерам.

В результате пришлось адаптировать эту «идеальную» схему к социальной действительности.

Во первых, было отменено требование вертикальной сепарации – компаниям разрешили объединять несколько этапов производственной цепочки. Структура рынка изменилась, роли и ответственности каждого игрока стали четко определенными. Оптовый рынок электроэнергии, согласно принятым в сентябре 2006 года поправкам к закону «Об электричестве и природном газе», был ликвидирован – все его бывшие участники работают теперь по прямым контрактам. Производитель знает, кому он продает электроэнергию, и в случае неплатежей может отключить должника и начать разбирательство в суде. Появился новый оператор ESCO (Electricity System Commercial Operator), который покупает излишки энергии и продает их внутри страны или экспортирует. Это позволяет производителям избавиться от собственных служб маркетинга и не продавать излишки самостоятельно. Причем ESCO координирует на порядок меньшие объемы, чем это делал оптовый рынок.

Бендукидзе был против создания ESCO:
Я видел опасность в том, что если на рынке не будет сильных игроков, то ESCO станет жиреть, набирать вес, покупать и продавать все больше. Можно было торговать излишками внутри самой системы. Но в жизни эта опасность оказалась невысокой, сейчас есть сильные игроки.
Во вторых, были частично дерегулированы тарифы. Это произошло в несколько этапов: сначала были введены долгосрочные контракты, затем в ходе приватизации компании получили право самостоятельно устанавливать цены, регулируемый тариф остался только для конечного потребителя. С 1 июня 2006 года был введен трехступенчатый тариф, названный Бендукидзе «наименее вредным видом субсидирования»97. Он рассчитывается из масштабов потребления – чем больше объем, тем выше плата за единицу энергии. Так, если до реформы жители Тбилиси платили за 100 кВт.ч при любом объеме потребления 6,75 доллара, то с июня 2006 года наименьший тариф составил 7,6 доллара, а наивысший – 9,9 доллара. Для жителей регионов тариф вырос с 4,5 до 7,3–9,9 доллара.
Изменение тарифа на электроэнергию (тетри за 1 кВт.ч)



Источник: Georgia Human Development Report by UNDP. The Reforms and Beyond. 2008
Бендукидзе предлагал полностью освободить от тарифного регулирования тех, кто потребляет свыше 300 кВт.ч. Но эта идея была отвергнута.

Нынешняя схема позволяет учитывать экономическое положение плательщика: он тратит больше электроэнергии, значит, у него больше электроприборов, он лучше обеспечен, а значит, более платежеспособен.

Александр Хетагури рассказывает:
Когда мы делали ступени тарифа по возрастанию, многие эксперты критиковали нас, говорили, что правила рынка иные – чем больше объемы потребления, тем тариф должен быть меньше. Но у нас своеобразный электроэнергетический сектор. Мы производим 85 процентов нашей электроэнергии на гидроэлектростанциях, 15 процентов – на теплоэлектростанциях. Энергия гидроэлектростанции дешевле, чем теплоэлектростанции, работающей на импортном газе. Соответственно, тариф ТЭС выше, чем тариф ГЭС. И если сейчас потребление в Грузии уменьшится на 15 процентов, то потребитель сможет платить меньше, потому что нам больше не понадобятся дорогие теплоэлектростанции.

Таким образом, ступенчатый тариф направлен еще и на то, чтобы люди потребляли меньше электричества. При потреблении на уровне 100 кВт.ч абоненты платят меньше, потому что первая ступень соответствует тарифу гидроэлектростанции. Если потребляешь на уровне третьей ступени, то дополнительно платишь за ресурс теплоэлектростанции.
Трехступенчатый тариф рассчитывается только для населения. Для организаций принята другая схема. Организации делятся на два типа. Первые, у которых большие объемы потребления, могут сами участвовать в торгах или заключать контракты на электроэнергию с производителями. Для вторых – коммерческих компаний, – например, офисных центров и магазинов (они потребляют меньше), рассчитывается средневзвешенный тариф всех трех ступеней98.

Примечательно, что повышение тарифов до экономически осмысленных уровней произошло за четыре месяца до муниципальных выборов и, несмотря на немногочисленные акции протеста, никак на них не повлияло99.

Стоит отметить, что из бюджета были выделены средства для установки счетчиков электроэнергии сначала на оптовом уровне, а затем – индивидуальным абонентам в больших городах и крупным коммерческим предприятиям. Кроме того, государство вкладывало средства и в восстановление мощностей – гидро– и теплоэлектростанции.

Функции регулирующей комиссии GNERC тоже претерпели изменения. Установлением рыночных правил теперь занимается Министерство энергетики. Функция выдачи лицензий по прежнему осталась за комиссией с той только разницей, что лицензия на импорт и экспорт была отменена. Она стала не нужна, когда рынок перешел на прямые контракты. Потребитель сам решает, у кого импортировать или кому экспортировать, и фиксирует это в контракте. Раньше на это требовалось разрешение.

GNERC регулирует тарифы, но только для конечного потребителя и государственных компаний, занимающихся передачей и диспетчеризацией, – GSE (Georgian State Electrosystem) и Sakrusenergo (50 процентами которой владеет грузинская сторона, а 50 – российская). Общая степень влияния GNERC снизилась, о чем косвенно может свидетельствовать перенос офиса комиссии из столицы в Кутаиси.

Также государство законодательно зафиксировало недискриминационный доступ к передающим мощностям, чтобы одна компания при помощи мощностей другой смогла довести свою энергию до конечных потребителей.

Но Бендукидзе не до конца разделяет такой подход:
Я не большой сторонник недискриминационного доступа. Это же нарушение прав собственности. И я как то не очень верю, что нарушение прав собственности в этом вопросе чему то поможет. Я считаю, что, если дерегулируется рынок электроэнергии, ничего плохого не произойдет. Электроэнергия будет дорогая, но если при этом нет лицензирования, то быстро будут возникать альтернативные поставщики. Да, будут проходить два провода. Ну и что?! Потом, компания ведь понимает, что есть вероятность альтернативных поставщиков, поэтому она будет держать свою норму рентабельности на таком уровне, что у других просто даже не будет интереса прийти на этот рынок.
Помимо этого появилась возможность фиксировать тариф в договоре о приватизации, где прописываются способы повышения тарифов, их привязка к инфляции, девальвации и другим общеструктурным показателям. В итоге возник механизм, который сторонники свободного рынка, и прежде всего Бендукидзе, конечно, не совсем одобряют. Но они вынуждены его принять, чтобы сохранить общую идею реформы. И это были не единственные уступки.

Еще на стадии разработки реформы был заложен компромисс в связи с крупнейшей в Грузии Ингурийской ГЭС, расположенной на границе конфликтной зоны100. После событий в Абхазии в 1992–1993 годах101 основные агрегаты гидроэлектростанции стали принадлежать грузинской стороне, а распределительный щит, который находится в Гальском районе, – абхазской. Абхазия забирала 40 процентов вырабатываемой электроэнергии, что составляло более шестой части потребности всей Грузии102 и превышало потребности самой республики. Избыток экспортировался в Россию, в то время как Грузия из России электроэнергию импортировала.

Бендукидзе описывает ситуацию так:
Я считаю, что все объекты могут находиться в частной собственности, и Ингурийская ГЭС, и провода, и диспетчеризация – все. Потому что я не очень понимаю, что значит государственная собственность. В государственной собственности может находиться только большая королевская печать! Но если бы я начал предлагать полностью ликвидировать государственную собственность и любое регулирование, продать Ингурийскую ГЭС, то это до конца просто никто слушать бы не стал.

Надо всегда искать компромисс между тем, что считаешь правильным, и тем, что будет выслушано, пусть даже как радикальная точка зрения. И вторая задача – надо всегда предлагать более радикальное решение, потому что, если хочешь, чтобы палка сломалась посередине, надо браться за концы. Если возьмешься в том месте, где хочешь сломать, она сломается в другом. Я иногда так и делал: отправлял в парламент законопроект, где были положения, которые были заведомо неприемлемыми, хотя и не ключевыми. Но это позволяло сконцентрировать спор на них, а потом сделать уступку. Спор начинался с них, я уступал, уступал, уступал, в итоге удавалось защитить главное. То есть вначале предлагаешь компромисс, но радикальный, а после этого уже рождается компромисс реальный.
Наконец, была проведена приватизация энергосистемы.

Вместо предлагавшихся компаний East и West получилась единая компания. 5 февраля 2007 года чешская Energo Pro подписала с правительством Грузии соглашение о приватизации двух дистрибуторских компаний (United Distribution Company и Энергетической компании Аджарии) и шести103 гидроэлектростанций104.

Сегодня Energo Pro – крупнейший игрок на энергетическом рынке Грузии по численности обслуживаемого населения105: компания обеспечивает все регионы Грузии (кроме столицы и Кахетии; в последней дистрибуцией теперь занимается литовский концерн Achema Group), то есть покрывает более 70 процентов территории страны. Energo Pro не только перечислила 132 миллиона долларов в бюджет Грузии, но и должна инвестировать в реабилитационные проекты, так что общая стоимость сделки составила 427 миллионов долларов106.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   25

Похожие:

Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconНо закончилось время его. Северсталь захотела, и вот
Чгу. Создали, Но по закону Черномырдина «Хотели как лучше, а получилось как всегда», получилось нечто Ректором стал некто Г
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны icon15-17 июля 2011г в Бушети, небольшом селе солнечной Грузии, на родине...
Грузии, на родине выдающегося педагога современности Шалвы Александровича Амонашвили и в его усадьбе собрались представители Международного...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconПервая ошибка неправильный выбор
Во многих каталогах, справочниках, атласах породы почему-то делятся на крупные, средние и маленькие. Если бы мы по такому же принципу...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconРенар Лариса – Круг женской силы Энергии стихий и тайны обольщения
Легко и непринужденно Лариса Ренар введет вас в мир, где стихии и потоки энергий играют не меньшую роль, чем курс валют, а отношения...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconНашествие чужих
Но, несмотря на такое обилие источников, интерес к данному периоду истории остается неизменно высоким. Снова и снова поднимаются...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconПочему я тупею?
Почему "красные" выпускники по экономике ргтэу [1], и не только, не могут извлечь квадратный корень из 100? Почему Достоевского и...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconБизнес в стиле
Почему мы так плохо живем? Почему так беден народ богатейшей страны мира? С кого спрашивать за двадцатилетний период откровенного...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconЛариса Ренар Открывая новую себя
Четыре страны четыре психологических состояния четыре стихии четыре тайны для современной Афродиты. Открывая книгу, вы при касаетесь...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconСамые искренние слова благодарности за доброту и полезность необычного...
Бята, работу. Пусть Господь даст Вам сил сделать еще интересные площадки как этот форум. Вы молодцы, хотя мы и не знаем, чем вы пожертвовали,...
Лариса Александровна Буракова Почему у Грузии получилось Лариса Буракова Почему у Грузии получилось Портрет страны iconОбычно из школы меня забирает мой брат, Гарик, но у него не получилось...
Он позвонил кому-то и говорил не по-русски, потом поблагодарил меня и видимо хотел спросить моё имя, но я развернулась и ушла! Всю...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница