Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические


НазваниеКурс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические
страница18/26
Дата публикации27.03.2013
Размер4.69 Mb.
ТипУчебное пособие
userdocs.ru > Философия > Учебное пособие
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   26

__ 40

диции» .

Именно традиции определяют общественное бытие индивида, фор­мируют его представления о самом себе как фрагменте большого соци­ального организма, в то время как весь организм в целом подразумева­ется в этой его частице.

В качестве иллюстрации консервативные философы часто приводят пример смерти родственников и друзей. Это событие вызывает глубо­кие личные переживания, однако они трансформируются из сферы лич­ного опыта в «культурные объекты» через церемониал погребения. Этот ритуал имеет двоякий смысл. С одной стороны, человек разделяет свои переживания со всей культурной традицией своего общества, с другой — его чувства получают «признание», общественную санкцию, прино­сящую ему облегчение.

То же, что солсберианцы называют «культурными объектами», по существу, идентично так называемым социальным объектам английско­го философа-коммунитариста Чарльза Тейлора, понимавшего под этим термином деятельность и опыт, которые становятся возможными в кон­тексте общей практики. В своей книге «Гегель и современное общест­во» Тейлор подчеркивал, что

«не будет экстравагантностью предположить, что мы — то, что мы есть, в силу участия в более широкой жизни нашего общества»41.

В теории группы Солсбери, однако, всему этому придан несколько иной смысл. Подчеркивая приоритет «культурных объектов», консерва­торы этого толка считают, что они сами по себе являются источником авторитета. Именно поэтому они столь враждебны к индивидуализму во всех его проявлениях. В то же время они признают, что индивид обла­дает самосознанием, может взбунтоваться против деспотии «культур­ных объектов», однако в этом случае он их разрушит так же, как и уничтожит «признание», которое они дают ему самому. Тем самым, в конечном счете, он разрушит и самого себя.

«Субъект является социальным продуктом..., и если снять все потреб­ности в следовании традиции, это принесет ему не самоосвобождение, а саморазрушение»42.

Однако институты, обычаи и традиции одновременно являются чем-то внешним по отношению к индивиду, и они должны постоянно во-

40 Conservative Essays. Op. cit. P. 96.

41 Taylor Ch. Hegel and Modern Society. Cambridge, 1979. P. 88.

42 Reiner J. Op. Cit. P. 459.

227

зобновляться в процессе его деятельности. «Культурные объекты» тре­буют соучастия.

Из этого вытекает и концептуальное понимание свободы культур­ным консерватизмом в противовес либеральному «идеалу свободы как простой самодетерминации субъекта».

«Свобода, которую ценит англичанин, не может быть особым случаем той свободы, за которую выступает американская Республиканская пар­тия, — пишут Скрутон, — свободы пионеров-диссентеров, выступаю­щих за общину, не имевшую истории, свободы, которая каким-то обра­зом связана со свободным предпринимательством и рыночной экономи­кой. Это специфическая личная свобода — результат длительного про­цесса эволюции, наследия институтов, без защиты которых она не могла бы существовать. Свобода в этом смысле (единственном, которое имеет значение) является не предварительным условием, а следствием приня­того социального устройства. Свобода без институтов слепа: она не во­площает ни подлинной исторической преемственности, ни ... подлинно­го индивидуального выбора. Она равна не более, чем жесту в моральном вакууме»43.

Таким образом, концепция свободы отнюдь не занимает центрально­го места в консервативной политической теории. Свобода является под­чиненной целью по отношению к чему-то еще, организации или инсти­туту, которые и предопределяют индивидуальную цель. Говорить о свободе для консерваторов — значит говорить, прежде всего, об огра­ничении как ее предварительном условии, иными словами, о порядке, при котором свобода может быть обеспечена. То есть, индивид стре­мится не столько к свободе, сколько к «хорошему правлению».

Дж.Кейси формулирует это следующим образом:

«Смысл институтов заключается в том, что они освобождают индивида от индивидуализма»44,

во всяком случае, от индивидуализма в его либеральном понимании, подчеркивающего личную независимость от авторитета традиций. Ему противопоставляется консервативный индивидуализм, устремленный к гармонии, «не противополагающий душу и тело, разум и страсть, по­рядок и беспорядок»'5. Общество — это колыбель индивидуальности, ибо оно представляет собой организацию цивилизационной деятельно­сти, в которой принимают участие его члены. Поэтому, утверждают консерваторы, деятельность людей в обществе должна быть свободна

43 Scruton R. The Meaning of Conservatism. P. 18—19.

44 Conservative Essays. P. 99.

45 Conservative Essays. P. 56.

228

от какого-либо вмешательства извне, однако она осуществляется в обеспеченных условиях, в рамках порядка, основывающегося на тради­ции и авторитете.

«Для консерватора, — пишет Скрутон, — ценность индивидуальной свободы не абсолютна, а подчинена другой, более высокой ценности —

правительственной власти__ Правительство необходимо для каждого

человека, подчиненного дисциплине общественных отношений, и под­держание свободы входит в его компетенцию»46.

Таким образом, индивид опосредуется различными институтами и практикой, которые составляют в совокупности общую культуру, при­дающую ему смысл и опосредующую индивидуальный опыт.

В то же время — и это положение занимает весьма важное место в культурном консерватизме — политическая активность гражданина определяется тем, как он сам интерпретирует свою социальную приро­ду. Политическая реальность не может быть понята без понимания мо­тивации тех, кто участвует в политике. Это положение Скрутон иллю­стрирует следующим примером: лингвист может знать законы построе­ния английской речи, но не понять, о чем идет речь, не будучи местным жителем и не зная конкретной ситуации; в то же время человек может полностью понять смысл сказанного, не имея представления о грамма­тических правилах, в соответствии с которыми построена фраза.

Аналогично, вне зависимости от экономической, социальной или биологической детерминации человека, он самостоятельно определяет свой собственный смысл в этом поведении. Но для того, чтобы описать, выявить этот смысл со стороны, необходимо воспользоваться какими-либо политическими теориями. Однако поскольку намерения человека и его действия проистекают из его собственных взглядов на окружаю­щий мир, то не существует и не может существовать «беспристрастный наблюдатель» человеческого поведения. Следовательно, принять уча­стие в политической деятельности — это значит понять и разделить в равной степени общий взгляд на вещи. Это может потребовать вообра­жаемой идентификации, но это отнюдь не означает и даже в значитель­ной степени не совместимо с некоей нейтральной «наукой о человеке». Формулирование смысла действий субъекта зависит от наличной куль­туры. Иными словами, только культура обеспечивает деятельность ин­дивида ценностями, которые представляют собой нечто большее, чем просто чье-то предпочтение. Но и эти ценности, в свою очередь, явля­ются следствием человеческого выбора и индивидуального осмысле­ния; они могут быть нами свободно одобрены или отброшены.

46 Scruton R. The Meaning of Conservatism. P. 19.

229

Но коль скоро индивид остается относительно свободным в своем отношении к «культурным объектам», возникает вполне закономерный вопрос: почему он должен подходить к ним именно с консервативными мерками? Отвечая на этот вопрос, консерваторы подчеркивают значе­ние гармонии в соотношении институтов и индивидуального опыта. Если исчезает чувство общности, придающее смысл индивидуальному существованию через причастность к «культурному объекту», то сред­ства выражения этого чувства также исчезают. Поэтому попытки «ре­формировать» «культурные объекты» приводят к их разрушению, ибо общество уже не будет обладать необходимыми культурными средст­вами, мифами, традициями, легитимировавшими их в свое время. Они сведутся лишь к субъективным чувствам и желаниям без легитимации. В этом смысле кризисные явления, охватившие западное общество, — это не что иное, как следствие массового разрушения «культурных объек­тов», которое последовательно осуществлялось так называемыми про­грессивными политиками. В этом, как мы видим, «культурный консер­ватизм» мало чем отличается от других течений в консерватизме, ибо он при всей своей жесткости все-таки допускает возможность крайне медленных, осторожных и ограниченных преобразований в обществен­ной жизни. Для консерваторов «реформизм» в политике представляется крайне опасным. «Мы должны отказаться от попыток подорвать то, что "установлено"», — утверждает Скрутон47.

Сама по себе необходимость существования консервативного под­хода объясняется стремлением к сохранению авторитета существующих институтов. Консерваторы различают понятия авторитета и власти. С точки зрения солсберианцев, авторитет выражает отношения «де-юре», а не «де-факто», то есть он означает, что какой-то институт или инди­вид имеют право действовать, но это отнюдь не означает, что они обла­дают властью действовать. Авторитет может подкрепляться властью или сдерживаться ею. Представители культурного консерватизма, вслед за Максом Вебером, выделяют три типа авторитета: рационально-легальный, традиционный и харизматический. Однако для солсбериан­цев особо важной является вера в авторитет — в этом случае, согласно Скрутону, сам авторитет означает установившуюся и легитимирован­ную власть, то есть авторитет и власть совпадают.

«Власть, к которой стремится государственный деятель, должна быть, иными словами, властью, которая одобрена. Она должна рассматривать­ся народом не просто как власть, а как авторитет. Каждое общество за­висит от уважения гражданином порядка, часть которого он формирует, и самого себя как части этого порядка. Это чувство, выражающееся в

47 Scruton R. Op. cit. P. 19.

230

патриотизме, обычае, уважении к закону, в лояльности к лидеру или мо­нарху и в охотном одобрении привилегий тех, кому эти привилегии га­рантированы, может простираться неограниченно»48.

Авторитет отдельного индивида или государственного института должен складываться из двух частей: с одной стороны, быть устано­вившимся и легитимным, с другой — содержать в себе некий «естест­венный дар», т.е. соответствовать природе человека и его основным ценностям. Иными словами, авторитет институтов обеспечивается так­же той ролью, которую они играют в самоидентификации субъектов. Без авторитета существующих институтов, считают консерваторы, не­возможна благополучная жизнедеятельность индивидов, ибо, помимо всего прочего, он является еще и показателем здоровья общества. Эф­фективность и стабильность государственной власти также зависят от того, в какой степени ей удается совмещать авторитет и традицию, что обеспечивает «приверженность» граждан данному режиму. Благодаря «приверженности» общество конституируется в нечто большее, чем простое скопление индивидов, каким оно подставляется либеральному сознанию.

«Полное понимание идеи приверженности, — пишет Скрутон, — требует, в свою очередь, понимания традиции, обычая и церемонии, всеобъем­лющего характера практики, через которую гражданин способен по­стигнуть "приверженность" как цель»49.

Для либералов же приверженность данному типу общества — не бо­лее, чем средство решения своих проблем и удовлетворения личных интересов. Таким образом, современный консерватизм стремится не просто к власти, прибегающей к насилию, а к наиболее сильному типу власти, основывающемуся на авторитете.

С этих позиций солсберианцы подходят к проблеме государства. Поддержание авторитета государства всегда актуально для консервато­ров. Так же, как и общество, государство традиционно рассматривалось ими в качестве высшей метафизической сущности, априорно данной человеку.

Но перед консерваторами встает в этой связи вопрос: какого типа государство и каким образом следует сохранять и поддерживать? Ответ на него консерваторы традиционно искали в идее «правления через ин­ституты», а также в теориях природы и функций институтов. Учрежде­ния и индивиды на то время, пока они их возглавляют или действуют в их рамках, наделяются властью. Эти учреждения связаны с института-

48 Scruton R. Op. cit. P. 25—26. 49ScrutonR. Op. cit.P. 38.

231

ми, которые, в свою очередь, соответствуют обычаям и ценностям гра­жданского общества, являются их следствием и в то же время способст­вуют их сохранению. Отсюда проистекает консервативная оппозиция к формированию политических институтов на абстрактных принципах или на основе выводов теоретической науки. Институты должны возни­кать стихийно из самого хода событий, из практики, или же формиро­ваться «сверху», но только тогда, когда потребность в них уже устано­вилась.

Аналогичную аргументацию использовал в свое время еще Дизра-эли. Государство понимается солсберианцами как высший институт, который в состоянии обеспечить достижение целей консервативного правления только в том случае, если оно стоит над разнообразными ин­ститутами, являющимися по отношению к нему автономными субъек­тами. Эти институты будут стремиться сохранить свои собственные принципы развития, и роль правительства сведется, по существу, лишь к тому, чтобы защитить их от эрозии и внешнего вмешательства и обес­печивать им законные рамки, в которых они могут отвечать интересам своих членов.

Теория института как автономного субъекта сыграла важную роль в развитии консервативной мысли. И именно здесь по сей день консерва­торы видят границу, разделяющую их с тоталитаризмом, ибо суть тота­литарной доктрины, как они считают, состоит в том, что ни один инсти­тут не может стать автономным по отношению к государству.

Современные консерваторы, как правило, поддерживают принцип разделения властей как наилучшего средства обеспечения единства правления и индивидуальной свободы, а также автономности институ­тов-субъектов.

Государство, как и общество, рассматривается консерваторами как комплексное образование, развивающееся по законам самосохранения. Государство не противопоставляется гражданскому обществу, а рас­сматривается в единстве с ним, их разделение гибельно для них обоих. Поэтому консервативный взгляд на общество всегда содержит черты интерпретации государства, и наоборот. «Общество, — подчеркивает Скрутон, — состоит из гражданских связей, которые генерируют и поддерживают институты правления»50.

Государство, с точки зрения культурного консерватизма, должно иг­рать троякую роль.

Во-первых, быть единственным институтом, который в состоянии обеспечить сохранение общего культурного наследия данной нацио­нальной единицы. Отсюда проистекает неприязнь консерваторов ко всему тому, что содержит в себе хотя бы элементы либерально-

J Scruton R. Op. cit. P. 27.

232

космополитического видения мира, например, к «исследованиям про­блем мира и конфликтов», «политической интеграции в ЕС» и т.д.

Во-вторых, «олицетворять» все культурное наследие, которое фор­мирует личность гражданина. Государство должно быть окружено ми­фами, отражающими чувство «приверженности» и глубокой почтитель­ности по отношению к нему.

В-третьих, основной заботой государственного деятеля должно быть поддержание здоровья общей культуры. Коррумпированные институты, подверженные эрозии и подрывающие «приверженность» граждан к государству, должны безжалостно уничтожаться. Эта, в целом активи­стская позиция, подразумевающая, что не все, что установлено, достой­но консервации, на первый взгляд противоречит сказанному выше. Од­нако на самом деле она весьма логично вытекает из самого существа понимания консерватизмом традиции. Культурный консерватизм, как уже говорилось, понимает институты и практику как средства выраже­ния опыта граждан. Однако можно представить себе ситуацию, при ко­торой существующие институты в какой-то момент перестают соответ­ствовать своему назначению и экспрессивному отношению к ним со стороны индивидов. В этом случае консерваторы допускают возмож­ность «творческой и активной оппозиции» по отношению к сущест­вующему статус-кво.

Однако политический анализ практически сводится у них к критике культуры. Поэтому в теории государства мифы, ритуалы и церемонии играют совершенно особую роль. Во-первых, поскольку с консерватив­ной точки зрения традиции не статичны и воссоздаются в каждом от­дельном политическом акте, постольку ритуал становится средством подтверждения существующей традиции. Во-вторых, в ряде случаев язык не может адекватно передать наш опыт, и тогда ритуалы и мифы вообще становятся единственным средством его выражения. Поэтому солсберианцы подчеркивают эмоциональное начало политического соз­нания. Чувство преданности по отношению к национальной общности и ее институтам неотделимо от опыта «признания», которое генерирует мифы и ритуалы, становящиеся в свою очередь средствами легитима­ции институтов.

Некоторые мифы, носящие систематический характер, практически выступают в роли идеологических разработок. Если в недавнем про­шлом консерваторы различных направлений избегали даже упоминания об идеологии, то теперь Скрутон, хотя и с некоторыми оговорками, пы­тается поднять идеологию до уровня тех «поддерживающих авторитет» идей, без которых, как он считает, невозможна политическая жизнь. Он утверждает, что современный консерватизм сопротивляется как утере идеологии, так и демифологизации. По существу, теоретики группы Солсбери соглашаются с тезисом о том, что в политической жизни ви-

233

димость есть реальность, приспосабливая его к своим собственным це­лям. Ориентация современной консервативной политической мысли на идеологию выражается не только в том, что она отстаивает капитализм как систему. Ее тезис «назад к идеологии» выражается и в том, что она ведет непримиримую борьбу как против «левых», так и против либера­лов.

Важное место в политической теории культурного консерватизма отводится антиэгалитаризму. Неравенство, для консерваторов, естест­венно и закономерно, ибо оно является следствием самой природы че­ловека. Идею изначального неравенства консерваторы используют для доказательства неизбежности иерархической структуры общества, ко­торое, как они считают, становится здоровым и динамичным только под управлением элиты. Для процветания общества его политическое, соци­альное и экономическое устройство должно «стимулировать и удовле­творять тех, кто может больше сделать для общего блага»51. Если же общество встает на позиции «бесталанного большинства», оно обречено на стагнацию. Ценности сильных, утверждают консерваторы, должны превосходить ценности, рожденные в положении зависимом и пассив­ном. Поэтому сохранение и поддержание неравенства как консерватив­ной ценности понимается в качестве одной из целей политической дея­тельности государства и других общественных институтов. Таким обра­зом, антиэгалитаризм солсберианцев — это, по существу, новая попыт­ка оживления весьма старой идеи. Как известно, традиционный консер­ватизм неизменно подчеркивал значение и ответственность государст­венной власти. Этот подход строится на убеждении в том, что стабиль­ность и благополучие достигаются через правильно поставленный кон­троль, а поскольку общество является органической иерархией, в кото­рой естественная элита может и должны управлять, то равенство не только не желательно, но и невозможно. Фраза одного из английских адептов консерватизма: «Тори верят в правление самураев» — органич­но вошла в консервативную догму. Отчасти подобный подход является следствием интерпретации человеческой природы, в которой подчерки­вается не столько приоритет разума, сколько чувство. Неся в себе силь­ное пессимистическое ощущение «первородного греха», люди, по мне­нию консерваторов, опасаются от себе подобных наихудшего, поэтому только власть в состоянии сдержать негативные последствия проявле­ний человеческих качеств, поставить страсти и эмоции под контроль. Подтверждение этому консервативному канону они находят еще у Бер-ка, говорившего в свое время о подверженности ошибкам и слабых изо­бретениях нашего разума и о том, что общество не может существовать без контролирующей власти над желаниями и аппетитами. И эта, почти

51 Conservative Essays. P. 141.

234

гоббсовская идея, «красной нитью» проходит через всю историю эволю­ции традиционного консерватизма. Так, Т.Аттли писал в конце 40-х годов XX века, что в основе своей политика является делом применения об­щественной власти и что

«человеческая природа склонна к насилию и хищна и может находиться под контролем только благодаря трем силам: благоволению Бога, страху перед виселицей и давлению социальной традиции, — тонко и бессозна­тельно действующим в качестве тормозов человеческих инстинктов»52.

Таким образом, в консервативной доктрине присутствует сильное авторитарное начало. Однако власть не должна быть безответственной, недопустимы также злоупотребления властью. Поэтому солсберианцы весьма внимательны к характеру правления, к служению правительства общественности, к заботе об общем благе, как они его понимают. Именно эту сторону мировоззрения консерваторов еще Герберт Спен­сер называл «альтруистическим торизмом».

Солсберианцы, пытаясь совместить архаику и современность, много внимания уделяют роли религии в современном обществе. Религия ос­тается жизненно важным союзником консерватизма в преодолении «удушливого утилитаризма». В то же время некоторые консерваторы, например, М.Коулинг, вынуждены признать, что многие современные консерваторы «совершенно индифферентны к религии»53. Это вызывает серьезное беспокойство консервативных теоретиков. Так, Скрутон ут­верждает, что наблюдаемая повсюду секуляризация ведет к «ослабле­нию трансцендентных социальных связей»54. В то же время авторитет церкви зависит от признания ее институтов и практики в качестве дей­ственных средств выражения религиозного сознания. Важным элемен­том консервативной теории всегда было убеждение в том, что в массах существует сильное религиозное чувство, ищущее своего выражения (человек по природе своей религиозен), но что современный «теологи­ческий беспорядок» отталкивает эти чувства, направляя их на другие, менее желательные объекты. Однако в целом религиозность сегодня рассматривается уже отнюдь не в качестве имманентной, а скорее, же­лательной черты консервативного сознания, что свидетельствует об адаптации традиционного консерватизма к современным формам обще­ственной жизни. Тем не менее, теоретики культурного консерватизма вслед за маркизом Солсбери продолжают декларировать, что гарантом поддержания морали в обществе и политике выступает, прежде всего, Англиканская церковь, которая должна отказаться от попыток приспо-

52 Uttley Т. Essays in Conservatism. London, 1949. P. 12.

53 Conservative Essays. P. 2.

54 Scraton R. Op. cit. P. 174.

235

собления к современной жизни путем либерализации ритуалов и увле­чения социальной стороной жизни прихожан и найти, наконец, пути к своему возрождению через традиции.

Весьма примечателен подход представителей группы Солсбери к третьей важнейшей проблеме консерватизма — отношению к политике и политической теории. Несмотря на то, что в группу входили преиму­щественно представители академической науки, культурному консерва­тизму, как и другим течениям в консерватизме, присуще определенное недоверие к интеллектуалам, теориям вообще, и к политическим теори­ям, в частности. Так, М.Коулинг весьма откровенно писал, что «интел­лигенция уже нанесла достаточно вреда и теперь должна замол­чать»55. По существу, это утверждение является следствием неправиль­ного истолкования тезиса Майкла Оакшотта (что признают и сами сол-сберианцы) о том, что политика — это практическая деятельность, осу­ществляемая квалифицированными профессионалами и требующая длительного предварительного обучения. Из этого утверждения солсбе-рианцы сделали неверный вывод, что политические идеи являются яв­лениями «второго порядка», паразитирующими на политической прак­тике. Возрождение идеологизированного консерватизма, по существу, началось лишь тогда, когда консерваторы на практике обнаружили по­литические последствия своей интеллектуальной отрешенности. А по­следствия были для них весьма печальны.

Между тем Оакшотт имел в виду нечто иное. Он утверждал, что описание политики как, скорее, практической, нежели теоретической деятельности, не означает, что она должна носить сугубо эмпирический характер. Политическая жизнь любого устоявшегося общества осуще­ствляется в рамках богатого и разнообразного круга представлений о желательном, поэтому любой политический спор должен быть связан каким-то видимым путем с существующими представлениями для того, чтобы быть понятным вообще. Уход консерваторов от того, что они сочли пустым теоретизированием интеллектуалов, привел к тому, что они, по существу, отдали инициативу в политических дебатах либера­лам и социалистам (по крайней мере, так им представляется более предпочтительным объяснять свои слабости и поражения на политиче­ской сцене в последние десятилетия). В 70—80 гг. они попытались на­верстать упущенное, перебрасывая мосты между политической теорией и политической практикой.

Что же касается политической практики, то консерватизм во всех своих течениях неизбежно прагматичен, сосредоточен на конкретных вопросах, не склонен к широковещательным рецептам решения про­блем и признает, что существуют «вызовы», на которые невозможно

' Цит. по: Reiner R. Op. Cit. P. 470.

236

ответить только с помощью политических действий. Возникающие конфликты он пытается урегулировать, не выходя за рамки унаследо­ванных институтов и действующего законодательства.

Представление о ценностях современного консерватизма было бы неполным без иллюстрации, показывающей преломление традицион­ных канонов в вопросах, актуальных для современной политической действительности. Приведем лишь один пример, связанный с подходом солсберианцев к проблеме культурного плюрализма. Члены группы настойчиво проводят мысль о том, что характеристика английского об­щества, как общества многокультурного наподобие американского, принципиально неверна. С их точки зрения, иммиграция значительного числа чужеродных культур, сильно изменившая за последние годы об­лик английских городов, не меняет того факта, что английское общест­во традиционно было и остается монокультурным. Общение с «чужака­ми» вызывает, как пишет Скрутон, «естественные предрассудки и стремление к обществу себе подобных»56.

На практике подобные «естественные предрассудки» находят прояв­ление в случаях расовой дискриминации, в различных националистиче­ских выступлениях со стороны англичан по отношению к выходцам из стран Британского Содружества, проживающих в английских городах. На словах открещиваясь от национализма и расизма, консерваторы в то же время не скрывают, что дальнейшее расширение культурного спектра сказывается на самоидентификации индивидов и в перспективе неиз­бежно внесет неверные коррективы в существующие традиции, снизит «приверженность» к государственным институтам, т.е. грозит хаосом и разрушением традиционных британских ценностей и сложившейся поли­тической культуры.

Анализ зигзагов, колебаний, обновленной словесной риторики и т.д. в современном варианте культурного консерватизма говорит о наличии определенных элементов неразвитости исторического сознания. Эта неразвитость проявляется, прежде всего, в отожествлении и смешении современного этапа истории с периодами прошлого, сегодняшней исто­рической ситуации с положением вчерашнего дня. В консервативном сознании нет различения этапов исторического развития, понимания качественных, необратимых сдвигов в общественном развитии, проти­воречий и разновекторных тенденций, вызывающих серьезные измене­ния. Настоящее представляется ему простой проекцией прошлого, но несколько ухудшенное неразумными политиками. В нем доминирует эмоционально-аксиологическое отношение к истории, к событиям про­шлого.

56 Scruton R. Op. cit. P. 68.

237

Сопротивляясь крушению традиционной культуры, беспорядочной практике и случайным институтам, безразличию или даже враждебно­сти граждан к религии, уходу человека в себя и всплеску контркультур, культурный консерватизм пытается все же сохранить то немногое, что остается ценным для традиционного консерватизма. Находя убежище в иронии и скептицизме, культурные консерваторы вынуждены были провести различие между исторической относительностью консерва­тивных ценностей и их предпочтительностью. Иными словами, речь идет о высшей консервативной ценности — сохранении традиционного образа жизни, которому присущи свободная конкуренция и авторитет­ное государство.

1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   26

Похожие:

Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconФакультет международной журналистики
Московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconИнститут истории и международных отношений Кафедра международных...

Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconФгбоу впо «московский государственный гуманитарный университет им....
Фгбоу впо «московский государственный гуманитарный университет им. М. А. Шолохова»
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconОренбургский институт (филиал) фгбоу впо московский государственный юридический университет
О всероссийской  студенческой научно-теоретической конференции «Актуальные вопросы развития государственности и правовой системы...
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconГосударственное образовательное учреждение высшего профессионального...
Афедры химии. Контрольные вопросы для защиты лабораторных работ по химии: Методическое пособие / Государственное образовательное...
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconТомский государственный университет кафедра новой, новейшей истории...
...
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconПермский государственный национальный исследовательский университет
Всероссийская конференция «Современные политические реалии: взгляд молодых исследователей»
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconМинистерство образования республики беларусь белорусский государственный...

Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconКурс лекций мариуполь 2009 Министерство образования и науки Украины...
...
Курс лекций московский государственный институт международных отношений (университет) мид россии алексеева Татьяна Александровна современные политические iconМосковский городской психолого-педагогический университет
Москвы на базе подведомственного государственного автономного образовательного учреждения высшего профессионального образования (гаоу...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница