Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк


НазваниеУчебное пособие для вузов Москва 2001 ббк
страница1/40
Дата публикации31.03.2013
Размер7.47 Mb.
ТипУчебное пособие
userdocs.ru > Философия > Учебное пособие
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
Т.Г. Лешкевич

ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: ТРАДИЦИИ И НОВАЦИИ

Учебное пособие для вузов

Москва 2001


ББК

Л 53



Лешкевич Т. Г.

Философия науки: традиции и новации: Учебное пособие для вузов. М.: «Издательство ПРИОР», 2001. — 428 с.

ISBN 5-7990-0477-9

Учебное пособие, написанное в соответствии с требованиями Госстандарта по курсу философии и методологии науки, заполняет возникший дефицит учеб­ной литературы по данной дисциплине. В нем воссоздается философский образ современной науки и методологии, мировоззренческие итоги ее развития, про­блематика оригинальных текстов современных эпистемологов от конвенциализ-ма А. Пуанкаре, Венского кружка М. Шлика, личностного знания М. Полани до эволюционной эпистемологии Ст. Тулмина, парадигмальной модели Т. Куна, научно-исследовательской программы И. Лакатоса, тематического анализа Дж. Холтона и анархического плюрализма П. Фейерабенда. Обсуждается тематика из фондов отечественной философии науки, представленная именами А. Чижевс­кого, К. Циолковского, В. Вернадского, Л. Гумилева и др. Предложен новый взгляд на феномен пассионарности, виртуалистики, клонирования.

Рассчитано на широкую аудиторию студентов, аспирантов и соискателей, го­товящихся к экзаменам кандидатского минимума, а также всех желающих соста­вить собственное представление о философской рефлексии над развитием науки.



ISBN 5-7990-0477-9

©Лешкевич Т. Г.

© Издательство «Экспертное бюро»
Иу'в 5 7~ 9 9^0 0 4 77411 © «Издательство ПРИОР»

Введение

Европейская цивилизация, сделав ставку на науку и строгую рацио­нальность, на пороге третьего тысячелетия столкнулась с их принципи­альной несамодостаточностью. В пособии впервые на фоне детального опи­сания целостного образа науки проводится корреляция рациональных и внерациональных форм знания, версий исторического происхождения науки, линии ее девиантного существования в контексте герметической философии и «натуральной магии». Рассматривается эволюция науки, спе­цифика современной постнеклассической парадигмы, выписан философ­ский портрет ученого и интеллектуальной элиты, показан этос, макро­контекст и микроконтекст науки.

Книга, возникшая как попытка содержательного ответа на требова­ния Госстандарта по курсу философии и методологии науки, реализует стремление автора включить в поле активной мозговой атаки проблема­тику оригинальных текстов современных эпистемологических концепций континентальной и материковой философии от конвенциализма и фаль-сификационизма до личностного знания, тематического анализа, пара-дигмального подхода и методологического плюрализма. Впервые в цело­стном объеме философии науки сделан акцент на удельный вес «россий­ской стороны» и сконцентрировано внимание на исследовании достиже­ний из фондов отечественной философско-научной мысли: русский кос-мизм, ноосферные проекты, пассионарность. Анализируются проблемы отечественной философии науки, представленной именами великих мыс­лителей— Лобачевского, Чижевского, Циолковского, Вернадского, Гу­милева и др., зачастую ускользающих из поля зрения учебных курсов.

Чрезвычайно актуальным и принципиально инновационным является анализ таких острых и болевых проблем XXI в., как виртуалистика, ко­эволюция, феномен клонирования.

Для широкого круга читателей бесспорно представляющим интерес станет раздел, посвященный соотношению науки и эзотеризма, в кото­ром, помимо явно ощутимых параллелей между современной наукой и древним комплексом герметических знаний, будут рассматриваться наи­более острые гипотезы об энергоинформационном обмене, обогатившие официальную науку конца второго тысячелетия. В связи с этим эвристи­чески значимым представляется проведение двух линий развития науки: первой — основной, приведшей к становлению современного образа на­уки, и второй — линии, «отмеченной пунктиром», обозначившей те па-

ранаучные стремления, которые имели свои достижения, но так и оста­лись не признанными официальной наукой. Они составили инобытие на­уки, ее периферию, хотя самим фактом своего неискоренимого погра­ничного существования говорили об иных возможностях человеческого развития.

Раздел, названный «Мир эпистемологов», знакомит читателя с разви­тием проблематики современной философии науки в лицах, а точнее, в авторских концепциях, и доказывает, что философия науки представляет собой не одну единственную магистраль, а веер узловых направлений, на материале которых можно проследить появление новаций, драму идей и резкую смену моделей развития научного знания. Автор, доктор фило­софских наук, профессор Ростовского государственного университета, многие годы читающая курс философии и методологии науки на фило­софском факультете, стремилась к наибольшей литературности столь стро­гого философского жанра, не уступающей, впрочем, требованиям серь­езной, профессиональной философии.

Раздел 1. В ЧЕМ СПЕЦИФИКА

^ ЭПИСТЕМОЛОГИИ, ГНОСЕОЛОГИИ,

МЕТОДОЛОГИИ И ФИЛОСОФИИ НАУКИ?

Зпистемология занята обнаружением условий истинности нашего познания. Гносеология стремится ответить на кантонский вопрос: как возможно наше познание? Методология стремится к познанию «тайны» метода. Философия науки — это галерея портретов ученых и моделей развития науки.

^ Т. Г. Лешкевич

Тема 1. ЭПИСТЕМОЛОГИЯ КАК «ДЕПАРТАМЕНТ МЫСЛИ»

Предметная сфера эпистемологии. — Круг проблем современных эпи-стемологических исследований. — Поворот эпистемологической про­блематики. — Установка на «особый эпистемологический статус» научного знания. — Виды эпистемологии XX в. -— Соотношение гно­сеологии, эпистемологии и методологии.

Эпистемология (от греч. episteme — «знание» и logos — «учение») час­то интерпретируется как знание оснований эмпирически наблюдаемого. По­этому эпистемологию интересуют не все познавательные проблемы; в от­личие от гносеологии, нацеленной на изучение познавательного процес­са в целом, эпистемология устремлена к выявлению оснований знаний о реальности и условий истинности. Можно сказать, что она есть строгая гносеология, препарирующая познавательный процесс с точки зрения получения реального истинного знания. На эпистемологию возлагаются обязанности открывать с помощью логического анализа фундаменталь­ные принципы научного познания. В этом смысле можно утверждать, что эпистемологическая проблематика вырвана из потока времени. Р. Рорти приводит нас к следующему различению теории познания и эпистемоло­гии: «Теория познания будет поиском того, что вынуждает ум верить в него (в возможность познания — Т.Л.), как только оно будет раскрыто. Философия как эпистемология будет поиском неизменных структур, внут-

5

ри которых могут содержаться познание, жизнь и культура — структур, установленных привилегированными репрезентациями, которые изуча­ются эпистемологией»1. Итак, поиски неизменных структур, ответствен­ных за истинное знание, — вот что движет эпистемологической мыслью.

Эпистемологическая проблематика инициируется тем, что в науке су­ществуют отклонения от законов, варианты того же самого, неодно­значность научного доказательства и обоснования, да и сама Ее Величе­ство Проблема Объективности. В этих условиях возникает необходимость осмысления кардинальных оснований условий истинности, адекватности познавательного процесса. Эпистемология требует одновременно реалис­тического и рационалистического языка. В ней важны и живая нагляд­ность, и понимание. Вектор эпистемологического исследования ведет от рационального к реальному, а не наоборот. Речь идет об исходной, от­правной основе, о начальной ясности. С точки зрения стиля или столь модного в постфилософской культуре подхода от имени «все в себе со­держащего текста» эпистемология понимается как разновидность сочи­нений, в которых приверженность к обоснованию условий истинности, стремление к поискам фундаментального словаря, объединяющего и уче­ных, и различные дисциплины, оказываются превалирующими.

Считается, что с конца XIX в. эпистемология стала доминировать над онтологией. Эпистемология открыто и обоснованно поднимала вопросы о достоверности, структуре, строгости, делала попытку найти третей­ского судью в виде разума. Одновременно происходила и «натурализация» эпистемологии посредством привлечения психологии и уяснения того, что именно психология может нам подсказать, как сделать мир доступ­ным для ясных и отчетливых суждений. Тем более что понимание истины как соответствия, а знания как репрезентации (представления) стало во многом проблемным.

Если согласиться с мнением, согласно которому имеет смысл разли­чать «знает что-либо» от «знает, что», то знание можно рассматривать и как отношение между человеком и объектом, и как отношение между человеком и суждением. Первый .взгляд может быть назван перцептуаль-ным, а второй — сужденческим. Первый условно с учетом историко-фи­лософской традиции может быть отнесен к Локку, второй — к Декарту. Можно сказать, что эпистемология разворачивалась в пространстве, за­столбленном двумя межами. С одной стороны, стремление к истинности упиралось в вопрос: «Как я могу избегнуть мира явлений?» С другой сто­роны поджидал не менее сложный вопрос: «Как я могу избегнуть занаве­са идей?»

В связи с этим примечательно, что Эпистемологическая полярность закрепляла не автономию каждой из философских доктрин, например эмпиризма и рационализма, а их эффективность в дополнении друг друга. Мыслить научно, подчеркивал Гастон Башляр, представитель француз­ской эпистемологии, т— значит занять своего рода промежуточное эписте-мологическое поле между теорией и практикой, между математикой и опытом. Научно познать закон природы — значит одновременно постичь его и как феномен, и как ноумен2. Получалось, что эпистемологическое

поле — изначально промежуточное и в этом смысле сплошное, в нем нет деления на сектора— эмпиризм, рационализм, логическое, историче­ское. Фактом эпистемологической эволюции является то, что развитие частнонаучного знания шло в направлении рациональной связанности. Продвижение знания всегда сопровождается ростом согласованности вы­водов. Эпистемологическая ось научного исследования — это подлинно реальная ось, не имеющая ничего общего с произволом. Она ведет свой отсчет от проблемы точности репрезентации. И именно точность репре­зентации (т.е. представлений) объекта понятийным образом в системе знания есть дело эпистемологии.

Репрезентация может быть формальной, а может быть и интуитивной. В последнем случае вы схватываете основные характеристики, особенно­сти поведения и закономерности объектов, не проводя дополнительных или предварительных логических процедур, т.е. интуитивно. Процесс осво­ения материала сжат в точку, в мгновение Всплеска осознавания. Фор­мальная репрезентация требует тщательно проведенных процедур обо­снования и экспликации (уточнения) понятий, их смыслового и терми­нологического совпадения. Таким образом, и формальная, и интуитив­ная репрезентации входят в состав такой дисциплины, как эпистемоло-гия, чем во многом отличают круг ее проблем от родственных ей гносе­ологических. Два вида репрезентаций предлагают универсально истори­ческий контекст, т.е. связывают проблемы, волновавшие древнейших ан­тичных и средневековых мыслителей, с современными проблемами со­отношения рационального и внерационального, логического и интуи­тивного.

Эпистемологи озабочены возможностью рационально осмыслить пе­реходы от чувственного к рациональному, от эмпирического к теорети­ческому, от слова к вещи, используя в том числе и язык символической логики. Взгляд индивидуального сознания здесь не столь важен. И если для классической гносеологии характерно различение эмпирического и тео­ретического, то эпистемология работает с данной проблематикой с при­влечением терминов «аналитическое» и «синтетическое». Р. Рорти отме­чает, что именно И. Кант сделал возможным рассмотрение эпистемоло­гии как основополагающей дисциплины, умозрительной доктрины, спо­собной к открытию «формальных» или «структурных», «грамматических», «логических» или «концептуальных» характеристик любой области чело­веческой жизни'1. При этом происходит «развенчание», ниспровержение субъекта познавательного процесса.

Впрочем, ситуаций, когда науку не интересовал ни внутренний мир исследователя, ни его настроение и темперамент, ни его вероисповеда­ние и национальность, но лишь процесс и логика роста научного зна­ния, существовали всегда. Субъект научного познания выступал как по­люс научной деятельности, в которой другим полюсом притяжения ока­зывался объект.

Вместе с тем 6 интерпретации этого наиболее традиционного для тео­рии познания материала существуют реальные сдвиги. Так, отечествен­ный исследователь В. Порус фиксирует, что в современных эпистемоло-

гических суждениях на место субъекта предлагают принять понятие «мыс­лительный коллектив». В этой позиции особо важно указание на функцию обнаружения закономерности, ибо само мышление всегда понималось как поисковая деятельность. Следовательно, «мыслительный коллектив» — это субстанция, осваивающая закономерность. В. Порус предлагает для построения системы эпистемологии основываться на принципе дополни­тельности. А значит, категория «субъект» могла бы быть раскрыта с точ­ки зрения трансцендентного, коллективного и индивидуального описа­ний, дополняющих друг друга. Но ни одно из этих описаний, взятое от­дельно, не является самодостаточным4. Постаналитические новации свя­заны с тем, что процесс познания представляется не так, как того тре­бовала традиционная гносеология, указывая на субъект и объект позна­ния, а взаимоотношением трех сторон, включающих в себя двух собеседников и ситуационный контекст1.

Когда же в центр эпистемологии помещается стиль мышления, в эпи-стемологию привносится культурный контекст, а также социально-пси­хологические измерения. С принятием такой позиции истина ставится в зависимость от стиля мышления. При этом устойчивый моральный образ мира, «канон моральной объективности», обеспечивается сферой нрав­ственных убеждений, которая также затягивается в лоно эпистемологи-ческой проблематики, пытаясь присвоить себе функции арбитра объек­тивности.

^ Круг проблем современных эпистемологичсских исследований отлича­ется весьма широким разбросом. Это не только основания и условия ис­тинности, формальная и интуитивная репрезентации, перцеотуальные и сужденческие типы высказываний, проблема логики научного исследова­ния и роста согласованности выводов. По мнению ученых, собственный эпистемологический смысл получают проблемы:

• интеллектуальной коммуникации внутри «мыслительных коллек­тивов»;

• институционализации науки, проблемы власти и управления в науке;

• факторов роста и падения критицизма и суггестивности в мысли­тельных коллективах.

Историко-научные исследования также становятся специфической лабораторией эпистемологической мысли. Конкуренция научных школ, проблема преемственности научных традиций расширяют меру допусти­мого в эпистемологической проблематике, так как ранее считалось, что эпистемологический уровень никогда не затрагивал сферу аксеологаи (цен­ности научного знания) и этоса науки. Дают о себе знать и традиционные эпистемологчческие конфликты: например, борьба между «объективизмом» и «релятивизмом»; «конструктивизмом» и «инструментализмом»; «реа­лизмом», «рационализмом» и «иррационализмом». В эпистемологии мож­но встретиться с разбором парадоксов нормативной и критико-рефлек-сивной модели развития науки, кумулятивной и антикумулятивной уста­новок, устранением путаницы между обоснованием и причинным объяс­нением.

Современная эпистемология задумывается уже над самой процедурой: что значит дать анализ, как отличить успешный анализ от неуспешного? На нее возлагают надежды в объяснении операций нашего ума и «обо­сновании» наших требований к познанию. В эпистемояогии уместно более детальное различение между концептуально-эмпирическим, аналитико-синтетическим и языково-факгическим пластами исследования. И весь этот круг проблем имеет под собой то общее основание, что проецируется на условия получения истинного знания. Ибо сформулировать утверждение предикации — «нечто есть» — означает прийти к безусловному утвержде­нию об истинности высказывания.

Чтобы сориентироваться в таком обилии проблем, важно понять, что современная эпистемология остановилась, выбирая направление пово­рота. Это мог быть либо «трансцендентальный поворот», на котором субъект представляет себя в качестве «стоящего над» механикой миро­здания и на данном основании может самоустраниться, либо «лингви­стический поворот», который в основном вел к завершению работы над демаркацией философии и науки и рассматривал эпистемологию как изу­чение очевидных отношений между основными и неосновными суждениями. Так или иначе, но как первое, так и второе находится в пределах эпистемоло-гии. Выйти же за пределы эпистемологии означало перейти к формальным или структурным основаниям веры, к обладанию верой.

В ходе обновления эпистемологии одной из главных установок стано­вится представление об «особом эпчстемологическом статусе» научного знания. Данная установка связана, во-первых, с признанием факта отли­чия научного знания от всех прочих видов знания (философского, обы­денного, внерационального) и, во-вторых, с представлением о том, что именно научное знание обладает социальной и ценностной нейтрально­стью. Только такое основание и может обеспечить совокупность необхо­димых условий при достижении основной цели науки — получения объек­тивного и истинного знания. Конечно же, в качестве образца берется ес­тествознание, которое, вступая в диалог с природой, пытается услышать, как последняя глаголит сама о себе.

Установка на «особый эпистемологический статус» научного знания ко многому обязывает. Во-первых, ученый как субъект научного процес­са лишается всех своих человеческих, субъективных качеств и выступает в роли этакого трансцендентного субъекта, преходящего границы своей личности и субъективности. Во-вторых, в этой установке содержатся им­перативы логико-эмпиристского монизма, поскольку нейтральное и ис­тинное знание может быть одно и только одно. В-третьих, такая установ­ка есть опровержение факта противостояния экстерналистов и интернали-стов. Ведь именно экстерналисты признают огромное детерминирующее влияние социальной действительности и на выбор самого предмета ис­следования, который обусловлен насущными реальными потребностя­ми, и на определение совокупности используемых средств и методов, и на констатацию того простого факта, что в современной большой науке действуют госзаказы и госпрограммы, определяющие статус и направле­ние исследований научных коллективов. Они специфически институциа-

лизированы и сплошь пропитаны импульсами социальности, начиная от рангов и ставок и кончая степенью адаптации и заинтересованности по­ставленными научными целями и задачами. В-четвертых, подобная уста­новка явно противоречит факту существования.в науке конкурирующих и несоизмеримых научных теорий, что, тем не менее, наблюдается во всех областях знания.

Опровержение данной установки связано с открытием (в результате социологических исследований) амбивалентного характера поведения ученого. Это отмечено, в частности, в исследованиях Р. Мертона. В свою очередь, Т. Кун и П. Фейерабенд тоже пришли к выводу о неадекватно­сти чисто методологического описания научной деятельности, к необхо­димости дополнения такого описания социологическими, психологиче­скими, культурологическими описаниями. Получалось, что общезначи­мость научного знания невозможно объяснить чисто методологически. Для Куна основой объяснения общезначимости стала коллективная гештальт-парадигма. Фейерабенд увидел ее во вседозволенности и методологичес­ком анархизме, тем самым провозгласив самой важной эпистемологичес-кой категорией конца XX в. плюрализм, хотя первоначально эпистемоло-гия отталкивалась от принципа соизмеримости всех познавательных ут­верждений. Плюрализм современной эпистемологии, или эпистемологии «последней волны», утверждает толерантность отношений между разны­ми типами рациональности, культурно-исторической детерминацией, научной институционализацией и многообразием традиций.

^ Виды эпистемологии XX в. включают в себя следующие модели эпис­темологии: эволюционную, генетическую, натурализованную, гипотети-ко-дедуктивную, кумулятивистскую, антропологическую, историко-эво-люционную и др. Эволюционная эпистемология исследует развитие по­знавательного процесса по аналогии с эволюцией живой природы и видит в нем ее реальный момент. Она занята определением иерархии познава­тельных процессов на различных биологических уровнях и объяснением свойств и механизмов развития человеческого познания в эволюционном ключе. Термин «эволюционная эпистемология» ввел Д. Сэмпбелл, Ее раз­работкой активно занимались К. Поппер и Ст. Тулмин. Причем К. Поп-пер был уверен, что эпистемологию, или, иначе говоря, логику научно­го исследования необходимо отождествить с теорией научного метода. Предметом генетической эпистемологии также является процесс позна­ния, однако здесь он истолковывается как функция онтогенетического развития, обеспечивающая переход от менее продвинутой стадии к более продвинутой. Основным внутренним механизмом развития, на который указывает генетическая эпистемология, выступает конструктивная гене­рализация и рефлексивная абстракция. Родоначальник генетической эпи­стемологии Ж. Пиаже выделил четыре основные стадии в когнитивном развитии, для которых характерна строгая последовательность формиро­вания: сенсорная (до 2 лет), интуитивная (до 7 лет), конкретно-операци­ональная (до 12 лет) и формально-операциональная (до 15 лет).

Натурализованная эпистемология, предложенная У. Куайном, рас­сматривается как часть эмпирической психологии, т.е. часть естественной

10

науки. Она изучает естественные явления, в частности, человека— как физические объекты. Эти объекты могут быть экспериментально контро­лируемы на входе (при восприятии мира и получении информации) и на выходе, когда субъект сообщает о своем описании трехмерного универ­сума. Сердцевиной эпистемологической проблемы, по Куайну, оказыва­ется изучение отношений между бедным входом и богатым выходом. Ку-айн, выступая с обширной,программой натурализованной эпистемоло-гии, призывал перенести эпиетемологические исследования из кабинетов философов на площадки научных лабораторий.

Описание моделей эпистемологии можно продолжить и далее, где при­верженцем историке-эволюционной эпистемологии будет Т. Кун, антро­пологической — М. Полани с его концепцией личностного знания, тема­тической — Дж. Холтон. Однако стоит обратить внимание на вывод Э. Агац-ци, который уверен, что «эпистемология XX столетия рисует совсем дру­гой образ науки: важные условия объективности и строгости здесь еще присутствуют, но теперь они сопровождаются сущностной относитель­ностью и опровержимостью научного знания как такового. Такая позиция препятствует полному доверию к абсолютности научных данных. Неабсо­лютность данных означает, что им нельзя приписывать полную или, ско­рее, определенную достоверность»6. Поэтому многие современные эпис-темологи исходят из инструментального предназначения науки, а имен­но сводят научные теории к инструментам, обеспечивающим эффектив­ную координацию наших действий, надежный прогноз и планирование. Получается, что основное назначение науки должно быть прагматичес­ким, т.е. прочитываться с точки зрения пользы.

^ Соотношение гносеологии, эпистемологии и методологии может иметь следующий вид. Гносеология, в отличие от эпистемологии, истолковыва­ется как теория познания, охватывающая весь познавательный процесс в целом, начиная от исходных предпосылок и кончая результатами. Гносе­ология не мыслима вне субъектно-объектных отношений, где на одном полюсе располагается отражаемый в познании или мышлении объект, а на другом — отражающий его субъект.

Под субъектом познания в общем плане понимается активно действу­ющий, обладающий сознанием и волей индивид или группа индивидов. Под объектом понимается тот фрагмент реальности, часть природного либо социального бытия, на что направлена познавательная активность человека. Гносеология, занятая изучением познавательного отношения человека к действительности, видит в субъекте участника познавательно­го процесса. Он очень зависим от конкретно-исторических условий' и со-цио-культурных факторов, во многом ограничен возможностями обще­ственной практики.

Современная трактовка понятия «субъект познания» берет свое нача­ло от Р.Декарта, у которого противопоставление субъекта и объекта вы­ступило исходным пунктом анализа познания. Следующий важный шаг был сделан И. Кантом, который пытался раскрыть законы внутренней организации субъекта, развил учение о категориях как о формах сужде­ния, представление об априорном и апостериорном знании.

11

Метафизический материализм оказался бессилен в решении вопроса о взаимоотношении субъекта и объекта. Субъект понимался как отдельный, изолированный индивид, сущность которого связывалась с его природ­ным происхождением. Объект— как независимо существующий объек­тивный мир. Их отношения определялись только воздействием объекта на субъект, последний оказывался пассивно воспринимающим, лишенным целей и интересов биологическим существом. И если Л. Фейербах утверж­дал, что наше Я познает объект, лишь подвергаясь его воздействию, то К. Маркс совершенно справедливо уточнял — воздействуя на него. Эта активная, деятельностная роль субъекта в процессе познания прекрасно понималась идеализмом. Но она абсолютизировалась до такой степени, что даже объект трактовался производным, зависимым от субъективной активности. В субъективном идеализме, в котором властвовал тезис «вещь есть комплекс моих ощущений», объект фактически устранялся.

Современная гносеология, признавая независимое существование субъекта и объекта, обращает внимание на их связь и взаимодействие. Объект из фрагмента реальности активно преобразуется в «очеловечен­ный» объект (наделяется характеристиками, соразмерными человечес­кому мироотаошению) и сам изменяется в ходе этого взаимодействия. Субъект выступает не как абстрактный биологический индивид, а как исторически развивающееся социальное существо. Основа их взаимодей­ствия деятельностная. Будучи активной силой во взаимодействии с объек­том, человек не может действовать произвольно. Сам объект, а также уровень конкретно-исторического развития ставит определенные преде­лы и границы деятельности.

Следует заметить, что в современной эпистемологии категория «субъект» не отождествляется с ментальным планом бытия. Субъекты — это не умы и не сознания. Эпистемология может быть «бессубъектной» потому, что субъекты в ней, скорее всего, лишь системы референции. Их функция— зафиксировать и представить нечто. В этом смысле системы референции могут быть либо инвариантны, либо отличны и релятивны7.

Методология имеет своей целью обеспечение научного и социального познания социально выверенными и апробированными правилами, нор­мами и методами действия. Это совокупность способов деятельности и требований к мыслящему субъекту, сформулированных на основе зако­нов действительности. Методология понимается как система принципов и способов организации теоретической и практической деятельности, а также как учение об этой системе. Предполагается, что методолог знает «тайну» метода, обладает технологией мышления. Поэтому методология регули­рует познавательный процесс с учетом современного уровня знаний, сложившейся картины мира. Выделяют два уровня методологии. Первый — инструментальный. Здесь формируются требования, которые обеспечива­ют протекание мыслительных и практических операций, и определяется не содержание, а ход мысли и действия. Второй — конструктивный, на­правленный на приращение знания, получение нового содержания.

На современном этапе, помимо выделения в методах объективной и субъективной сторон, говорят об их структуре, которая весьма устойчи-

12

ва и априорна. С выявленными закономерностями связывают объектив­ную сторону метода, с конкретными приемами исследования и способа­ми преобразования объекта— субъективную. Гегель понимал метод как орудие и как стоящее на субъективной стороне средство, через которое она соотносится с объектом. Важно подчеркнуть, что в методе познания объективная закономерность превращается в правило действия субъекта. И если правы те методологи, которые уверены, что методы возникали, осмысливались и развивались в соответствии с особенностями обобщен­ной картины мира — «Органон» Аристотеля, учение о методах Бэкона и Декарта, метод гегелевской диалектики несли на себе печать своего вре­мени, — то современный неравновесный, нестабильный мир ставит мно­гочисленные вопросы и к сфере полифундаментальных методологичес­ких исследований. Какой, например, элемент или компонент метода сле­дует считать подвижным, меняющимся с течением времени, а какой инвариантным? Насколько четок или нечеток термин «метод» и какова сила его императивности? Насколько он зависит от позиции человека и насколько он диктуется необходимостью? К чему метод принуждает и что допускает? Все эти вопросы еще ждут своего решения и инициируют дальнейшее развитие методологической проблематики.

^ ЛИТЕРА ТУРА

1 Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1991. С. 120.

2 БспнлярГ. Новый рационализм. М, 1987. С. 163.

3 РортиР. Указсоч. С. 102.

4 Порус ЯП. Эпистемология: некоторые тенденции // Вопросы философии. 1997. №2.

5 Американский философ Джованна Боррадори беседует с Куайном, Дэвид­соном, Патнэмом, Нозиком, Данто, Рорти, Кэйвлом. М., 1998. С. 25.

6 Агацци Э. Моральное измерение науки и техники. М., 1998. С. 75.

7 Лешкевт Т.Г. Возможна ли бессубъектная эпистемология? // Основы фило­софии в вопросах и ответах. Ростов н/Д, 1997.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

Похожие:

Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие Москва • «Логос» • 2001 удк 1(091) ббк 87. 3 К19...
К19 Философия: Учебное пособие для студентов выс­ших и средних специальных учебных заведений.— М.: Логос, 2001.— 272 с.: ил. Isbn...
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие Екатеринбург 2001 ббк 67. 411 П166
Пантелеев И. А. Подозрение в уголовном процессе России: Учеб пособие. – Екатеринбург: Издательствово Уральского юридического института...
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие для вузов
Селянин А. В. Защита прав потребителей: Учебное пособие для вузов. Зао юстицинформ, 2006 г. (Серия "Образование")
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие может быть рекомендовано студентам медицинских и...
Усов Г. М., Федорова М. Ю. Правовое регулирование психиатрической помощи: учебное пособие для вузов. Зао "Юстицинформ", 2006 г
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие Ростов-на-Дону 2009 удк ббк п
Учебное пособие предназначено для студентов, преподавателей и аспирантов экономических специальностей
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие Для студентов экономического факультета Москва
К66 Антикризисное управление: Учеб пос.: Ч. II. М.: Импэ им. А. С. Грибоедова, 2001. 71 с
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие для студентов высших учебных заведений, обучающихся...
Перминов О. Г. Уголовно-исполнительное право: учебное пособие для вузов М.: «Былина», 1999 240 с
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие удк 159. 9(075) Печатается ббк 88. 2я73 по решению Ученого Совета
Зоопсихология и сравнительная психология: Учебное пособие. Ставрополь: скси, 2005. 272 с
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие для студентов филологических факультетов вузов Издание...
Русская постмодернистская литература: Учеб пособие. 3-е изд., изд., и доп. — М.: Флинта: Наука, 2001. — 608 с. Isbn 5-89349-180-7...
Учебное пособие для вузов Москва 2001 ббк iconУчебное пособие для студентов филологических факультетов вузов Издание...
Русская постмодернистская литература: Учеб пособие. 3-е изд., изд., и доп. — М.: Флинта: Наука, 2001. — 608 с. Isbn 5-89349-180-7...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница