Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов»


НазваниеУчебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов»
страница16/19
Дата публикации02.04.2013
Размер3.27 Mb.
ТипУчебник
userdocs.ru > Философия > Учебник
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19
^

Глава XV

Онтология сознания общества




Кому принадлежит сознание? – Сознание и структуры со бытия. – Сознание как конструктивный принцип построения человеческих взаимодействий. – Анонимная и организационная «механика» общественного сознания. – Сознание официальное и неофициальное. – Догматизм сознания и критика идеологии. – Сознание как выражение социальных позиций и отражение структур бытия. – Можно ли очистить сознание от идеологии? – Утопия как элемент социальной метафизики и повседневного мышления. – Идеология, перспектива, прогноз. – Взаимовлияния идеологии и науки не есть основание для их отождествления.

^

§ 1. Историчность структур общественного сознания



Возможен вопрос: кому принадлежит сознание? Если оно формируется в ходе человеческого взаимодействия, т.е. является почти буквально во взаимопонимании нескольких, двух как минимум, субъектов, так, может быть, оно вообще субъекта, т.е. хозяина, не имеет и существует как своего рода абстракции, само по себе?.. Действительно, оно вроде бы принадлежит отдельному человеку и вместе с тем оживает лишь в «поле» его реальных или предполагаемых взаимодействий с другими людьми…

Культурный аспект этой проблемы состоит в том, что полнота сознания достигается тогда, когда оно перестает работать в автоматическом режиме, когда условием его раскрытия, оживления, напряжения оказывается другой человек (другая культурная целостность), не «укладывающийся» в его рамки.

Сознание распространяется как своего рода волна, оно обнаруживает другого человека и находит в нем границу и проблему, возвращается к своему «источнику», захватывая по пути новые образы и понятия, и заставляет своего недоопределившегося владельца определить контуры собственного бытия, а заодно и освоиться с сознанием.

Отметив такую биполярность сознания, можно сказать, что в роли «другого» оказывается не обязательно единичный человек, эту роль могут выполнить социальные или природные системы, «превышающие» человека, например биосфера, космос и т.д. Однако сразу следует добавить: они так или иначе стимулируют сознание через образ человека, через олицетворение и очеловечивание проблем, требующих от сознания полноты напряжения.

Элементарное социальное пространство, в котором формируются задатки человеческой личности, – это пространство непосредственного контакта между людьми. «Распадаясь» на ребенка и взрослого, это пространство обретает невидимые связи, оформляющие восприятия младенца, выявляющие границы его телесного бытия, его самоощущения, первые его мысли «о себе», отличном от другого.

Впоследствии, закрепившись в конкретном пространстве, вступая в контакт с разными людьми, выделив внешние стандарты и языки общения, ребенок вместе с тем полностью «присваивает» себе формы своего сознания и деятельности, отождествляет их со своею телесностью. Пространство его сознания оказывается сложно структурированным; одни его уровни и секторы оказываются доступными, другие труднодостижимыми, закрытыми или как бы даже занятыми другими людьми. Эта ситуация может восприниматься как естественное состояние дел, как логика вещей.

Столкновение с серьезными жизненными и человеческими проблемами заставляет человека «вернуться» от обобщенных образов и понятий, от стандартных схем построения деятельности и сознания к конкретной характеристике средств взаимодействия с другими людьми, к определению границ и возможностей своего собственного бытия.

Культурная достаточность индивида в этом плане предстает и его способностью структурировать с помощью сознания свое бытие, и его способностью преобразовывать эту структуру.

Таким образом, сознание оказывается средством преодоления замкнутости человеческого бытия на самое себя и в этом плане открытием бытия к другому бытию, средством со бытия людей.

Если мы рассуждаем об отдельном человеческом индивиде, то жизненное пространство, в котором «оперирует» его сознание, может рассматриваться как своего рода «печать», которую индивид накладывает на социальную реальность. Структурирование пространства тогда может быть истолковано как продукт развертывания самого сознания, как условие формирования и нормального функционирования психики индивида. Необходимость для нормальной психики человека структурно оформлять пространство была исследована и показана гештальт психологией, в частности Куртом Левиным. Именно на этом он строил свою концепцию мотивации личности. Однако в этом описании, так или иначе, на первом плане – психологический аспект проблемы. И ему можно противопоставить другой, когда структура жизненного пространства человека, в которой он развертывает свое социальное бытие, существует сама по себе, независимо от его психики и сознания.

Такого рода представления были реализованы в натуралистических и позитивистских моделях общества и социальной структуры в широком смысле слова. Для этих построений не было особой нужды в сознании людей. Оно, конечно, как то включалось в эти представления, но присутствовало там то ли как надстройка, то ли как пристройка, то ли как «амортизатор» жестких структурных взаимодействий.

Сознание в таких схемах социального бытия не было «незаменимым» моментом. Выражаясь более конкретно, это было и не сознание как таковое, а стандартизированная психика людей, обеспечивающая стабильность социальных форм, а людям служившая в качестве аппарата отражения сложившейся композиции социальности.

Другое дело, когда реально возникает проблема трансформации и обновления социальных структур. Как только она выявляется, сразу на первый план выдвигается вопрос о субъектах обновления или становления социальных форм. Точнее: субъекты эти самоопределяются, и через это самоопределение происходит проработка, выдвижение и закрепление новых структурных образований. Тогда и сознание работает с напряжением, раскрывает или наращивает свои потенции как конструктивный принцип построения пространств и форм человеческого взаимодействия.

И это уже не просто проекция бытия отдельной личности на социальное пространство. Это – множество проекций, взаимодействующих и перекрывающих друг друга, противоречащих и сочетающихся, намечающих новый строй межсубъектных связей, ориентирующих людей на его воплощение в стабильные социальные формы. Такая работа сознания предполагает содействие различных конкретных субъектов. Она возможна в среде, гарантирующей различным субъектам широкие возможности для самоутверждения, лимитирующей действия субъектов не силой принуждения (или его постоянной опасностью), а нормами, выработанными, воспринятыми и защищаемыми прежде всего самим процессом их бытия.

В такой структуре социального бытия главным вопросом сознания оказывается не вопрос о том, что оно сознает, не вопрос знания или отражения. На первый план выступают другие вопросы: кто сознает, почему он направляет сознание на это и оставляет вне сознания другое!

^

§ 2. Проблема ориентации сознания общества



Для нас, для нашей философии вопрос перехода от гносеологических трактовок сознания людей к онтологическим – это не только вопрос теории. Это – вопрос реального функционирования культуры, ее сохранения и возможного преобразования.

Это – вопрос и политико идеологический, ибо за определенной – в частности гносеологической – трактовкой сознания таилась «механика» разделения общественного и индивидуального сознания, «механика» подчинения индивидуального общественному, «механика», казалось бы, анонимная, а на деле организованная, имевшая своих субъектов, выражавшая конкретные интересы.

В сугубо теоретическом плане речь, разумеется, велась и о диалектике общественного и индивидуального сознания, об их взаимозависимостях и взаимопереходах, о несводимости общественного к индивидуальному, а индивидуального к общественному.

Фактически же эти рассуждения, часто не лишенные здравого смысла и даже методологической тонкости, маскировали идеологическую установку на формирование индивидуального сознания по неким заранее сконструированным политико идеологическим стандартам. Такая обработка индивидных сознаний значительно облегчала оперативное манипулирование поведением людей, «вращивала» в их психику устойчивые формы, которые определяли стандартные реакции на события и идеи.

В основном это была апробированная еще архаическими обществами «механика» разделения всего на «свое» и «чужое» и соответствующего предопределения положительных и отрицательных реакций.

Но поскольку наше общество при всех его странностях и болезнях не было архаическим, не было и «однородным», поскольку оно складывалось из деятельности различных социальных субъектов, далеко не одинаково развитых индивидов, постольку оно (и его сознание) не действовало и не могло действовать по двузначной логике «свое – чужое».

Поэтому общественное сознание, как оно представлялось политиками и идеологами, не совпадало с тем реальным сознанием общества, которое получало лишь частичное, косвенное выражение и вместе с тем функционировало в реальных субъект субъектных взаимодействиях.

Идеологически определяемое общественное сознание являлось неким обобщенным сознанием людей, представленным в основном в санкционированных, «одобренных» формах. Все, что не укладывалось в эти формы, списывалось на счет отставания сознания и его пережитки.

Скрытая стандартность такого общественного сознания становилась явной, когда возникал вопрос о формировании индивидуального сознания, социализации личности, как «о заполнении» контура со знания и личностного пространства готовыми социальными формами. Здесь, кстати сказать, проявилась тенденция, характерная не только для догматического марксизма, но и для социологического позитивизма, в особенности функционализма, широко внедрявшего (и внедрившего) идею социализации и в социологические концепции, и в обыденное поведение людей. Шла ли речь о формировании личности или о ее социализации, фактически имелась в виду практика «погружения» человека в среду заранее приготовленных ориентаций, характеристик и идей.

По сути, общественное сознание оказывалось отчужденным от людей идеологической конструкцией, которую затем необходимо было включать в реальное поведение людей, а им отражать и осваивать или даже «творчески» развивать.

В некоторых важных своих аспектах это общественное сознание аналогично общественной собственности, как бы принадлежащей всему обществу и никому из субъектов в отдельности. Анонимность того и другого оказывается кажущейся. За нею прячутся определенные социально политические структуры, определенные позиции, субъекты и интересы.

Отчужденное общественное сознание обнаруживает свою функцию быть идеологическим выражением отчужденной общественной собственности, т.е. как раз и скрывает тот факт, что собственность не является общей, а находится во владении субъектов, сконцентрированных вокруг властных структур.

Идея общественного сознания как сознания общего действовала в качестве идеологического манипулятора, поощряющего индивидов, мысливших в рамках общего понимания, и угрожавшая переходившим эти рамки внешней опасностью либо отрывом от общей основы.

В качестве философской «подпорки» этот манипулятор использовал гносеологическую трактовку сознания, причем – что немаловажно – классическую схему субъект объектного отношения. Тем самым сознание реального человеческого субъекта редуцировалось к познанию, а познание – к отражению, причем «отражать» предлагалось структуру общества так, как она изображалась в идеологизированном общественном сознании. А если речь заходила о бытии, то его следовало понимать как некую данность, как прочное, независимое от индивидов квазиприродное образование.

К сказанному остается добавить, что в этой расшифровке общественного сознания использованы приемы Марксова анализа превращенных форм, положения Марксовой онтологии сознания. Дело приобретает иронический оборот: догматическая теория, называвшая себя марксистской, оказывается уязвимой в наибольшей степени именно там, где она соприкасается с Марксовой критикой идеологии.

Догматический характер этой теории проявляется и в попытке определить некую общую структуру общественного сознания, общую не только для пребывающих в нем индивидов, но и для различных обществ, культур и исторических интервалов. Предполагалось, что имеется некая «сквозная» для различных культур и исторических этапов проблематика общественного и индивидуального сознания, форм общественного сознания и его уровней.

Поскольку доминировал гносеологический подход, оказывалось возможным говорить и спорить о том, какое сознание лучше отражало соответствующее бытие; типичным оказывалось сопоставление различных форм – мифологии, религии, искусства, философии, науки – по тому, как они справляются (не справляются) с отражением действительности, как они выглядят в свете объективной истины. Речь – не о том, что всякое сознание содержит в себе познавательный момент, а именно об отражательной «способности» разных форм общественного сознания.

Вопрос о социальной функции этих форм, т.е. о том, зачем общество создает именно разные формы, почему бы ему, скажем, не ограничиться в отражении бытия одной наукой? – этот вопрос оставался в тени.

Так же примерно обстояло дело и с исторической характеристикой форм. т.е. допускалось наличие исторических особенностей, например, в развитии искусства на разных этапах социального процесса. И здесь тоже дело упрощалось, поскольку историчность форм зачастую определялась их вписанностью в разные социально классовые структуры.

Проблема уровней сознания – обыденного и научного, психологического и идеологического – тоже была в значительной степени гносеологизирована, а их историческая дифференциация и взаимосвязь также не получили достаточно конкретного освещения.

На этой проблеме имеет смысл остановиться более подробно, она позволяет увидеть некоторые сдвиги в соотношении уровней и прояснить ситуацию, в которой оказалось сознание нашего общества.

^

§ 3. Рациональная и идеологическая размерности сознания



Традиционно в сознании общества выделяют две пары уровней: психологический и идеологический, обыденный и научно теоретический. В первой паре различие проводится по степени и характеру выраженности социальных позиций людей. Во второй – по систематичности и глубине отражения бытия. В соответствии с этим теоретическое сознание, «возвысившееся» над бытием, а также и над обыденным сознанием (и над общественной психологией), оказывается «ближе» к бытию в смысле полноты правильности его отражения.

Для марксизма в этой проблематике ключевым оказался вопрос о связи науки и идеологии. Предполагалось, что идеология классовых обществ была ненаучной, т.е. выражала интересы господствующих классов и этим выражением подменяла теоретически обоснованное, «правильное» отображение социальной реальности. Прогноз на будущее связывался с убеждением в том, что рабочий класс, покончив с господством одних слоев общества над другими, вытеснит из общественного сознания частную идеологию и заменит ее научным отображением общественного бытия людей.

В XX в. эта гипотеза была модифицирована: провозглашалась смена частной и ложной идеологии идеологией научной, выражающей гармонию интересов на почве общественной собственности. О том, что научность этой идеологии оказалась иллюзорной и, прямо скажем, фальсифицированной, речь уже шла выше. Но нас здесь интересует другой вопрос: можно ли было создать действительно онаученную идеологию? Или так: можно ли заменить идеологию наукой? Или так: можно ли очистить общественное сознание от идеологии, полностью деидеологизировать его?

Иначе говоря, можно ли провозгласить и фактически положить конец идеологии? «Прекратить» идеологию с расчетом на то, что отношения между людьми, построенные по логике вещей, сами собою создают некое прозрачное пространство сознания, где будут действовать простые и четкие жизненные ориентиры и, естественным образом, из мышления и деятельности людей будут изжиты всякие идеологические моменты. Если это так, то нет нужды в идеологическом или идейном осмыслении путей развития общества. Каждый сам себе идеолог, а в случае чего – жизнь научит.

Гипотеза деидеологизации общественного сознания содержит этот, не всегда ясно высказываемый и четко проговариваемый мотив. Но он явственно звучит в коммерциализации образования и культуры, в отсутствии для нашей страны какой либо общественной программы или «картины», позволяющей хотя бы «оживить» ценностные ориентации людей.

Кризис идеологии и деидеологизация привели к торжеству логики вещей, логики «бильярдных шаров», действующих по принципу столкновения и отскока. В идеологическом вакууме поселились разнообразные мифы: политические, экономические, космические.

Они не придали сознанию общества ни стройности, ни перспективы. Оно оказалось провалом в пустоту, где ценностные ориентации людей не находят опоры и сами утрачивают смысл.

Ситуация, если приглядеться, не такая уж оригинальная. Ее пережили многие страны, утратившие государственную или национальную идею. Типичным является и наступление прагматизма в такие периоды истории и наступление позитивистской идеологии (да, ведь это идеология, только лишенная исторической перспективы и личностной глубины), овеществляющей человеческие взаимосвязи, редуцирующей человеческие качества к некоему предметному стандарту.

Опыт развитых стран, пытавшихся преодолеть идеологический кризис, показывает: отжившие идеи преодолеваются более привлекательными и перспективными. Идеологический вакуум как таковой существовать не может: либо он заполняется новыми ориентирами, либо место занимает пещерная идеология с самыми примитивными стереотипами поведения. Обществу остается либо смириться с этим, либо заниматься выработкой идеологии и связанных с нею картин, ориентиров, мыслительных систем.

В XX в. изменилось отношение к понятию утопии, к самим утопиям. Если раньше утопию рассматривали как нечто нереальное, непрактическое, вымышленное, почти сказочное, то теперь в утопиях стали видеть средство обозрения и оценки реальности. Утопия как бы моделировала дополнительную позицию или точку зрения, с помощью которой удавалось выявить тенденции развития современного общества, сфокусировать внимание на некоторых незаметных пока формах, дать им ясное образное воплощение, оценить их с точки зрения текущих событий. Утопия или антиутопия оказывались инструментами критического анализа современного общества, позволявшего понять альтернативы его движения, подчеркивающего значение для людей выбора исторического действия25.

Утопия – это пространство или место, которого нет в сегодняшней реальности, но которое возможно завтра при условии, что общество выберет определенный курс. Утопия как бы раздвигает наше обычное представление о реальности, вводя в него идеи курса, проекта, прогноза, образа будущего.

Иными словами, утопия оказывается элементом метафизики социального процесса, с помощью которого будущее вводится в ткань повседневного сознания людей, становится ориентиром их мышления, средством определения решений и действий.

В более широком плане ту же работу осуществляет и идеология. Она вводит в повседневное со знание людей идею времени, стратегический прогноз, задает образную или понятийную панораму целей, вместе с тем разворачивает поле смыслов, притязаний, надежд. Это поле открыто для сознательной и рациональной проработки, оно может быть структурировано, в нем могут быть определены возможные модификации существующих культурных стандартов, точки схода различных общественных интересов, «узлы» возможных социальных конфликтов.

Наличие этой идейной проекции социального процесса является условием нормального напряжения, наполненности, ориентированности человеческого сознания. Культурная функция идеологии не в том, что она – логос, а в том, что она – топос, образ, идея человеческого сознания, выходящего за рамки узко понятого настоящего, натуралистически представленной реальности.

Идеология – не наука. Это сейчас не подлежит обсуждению. Стало быть, она не может и претендовать на научность. Но она может включать в себя элементы научности, может и должна подвергаться научной критике и корректировке.

Наука не может нормально функционировать «внутри» идеологии, делая ее научной. Она, т.е. наука, в условиях нормального культурного процесса остается на «внешней» по отношению к идеологии, т.е. на своей собственной позиции. Она может включаться в идеологию для проработки ее отдельных понятий или концепций, но она выполняет другую, нежели идеология, функцию и в отношении культуры, и в отношении сознания общества.

Идеология стимулирует проективную работу сознания общества, сознания людей, Наука занимается добычей нового знания, выработкой специальных познавательных средств. Разумеется, понятия и образы в современной идеологии пронизаны схемами рациональности, используют в качестве своего «материала» научные средства (теории, методы и т.п.). Естественно, наука, которую делают реальные человеческие индивиды, так или иначе оказывается под влиянием определенных идей, касающихся развертывания социального процесса, перспектив определенных общностей, культур, личностей. Общественные идеи могут влиять на культурный «климат» науки, но они не могут подменить работу науки, соответствующих этой работе научных стандартов. Конечно, известны примеры силового давления на науку со стороны идеологии, но эти примеры как раз и указывают на то, что наука либо не поддается такому давлению, либо прекращает свое существование в качестве науки и становится чем то другим, каким нибудь ведомством по применению идеологии.

Итак, очевидное взаимовлияние идеологии и науки друг на друга еще не есть основание для их отождествления или для культивирования таких монстров, как научная идеология и идеологизированная наука.

Общество расчленяло и структурировало свое сознание в ответ на усложение своих практических задач, в связи с появлением новых видов деятельности, социальных слоев, профессиональных групп. Различные уровни и формы сознания общества должны быть поняты именно в их различиях. Именно в них надо искать особые социальные функции и смыслы форм сознания. Общество создает идеологию, чтобы задать направленность и пространство развертыванию сознания. Оно создает науку, чтобы специализировать и наращивать познавательную деятельность, и именно в этом видит ее социальную задачу.

Вопросы



1. Чем обусловлен переход от гносеологического к онтологическому пониманию сознания?

2. Кто создает сознание?

3. Какова роль сознания в (а) становлении (б) и функционировании связей социального бытия?

4. Чем обусловлено существование разных форм и уровней общественного сознания?

5. Почему бы обществу не ограничиться в отражении бытия одной наукой?

6. Как формируется психология общественных групп?

7. Кто создает идеологию общества?

8. К чему приводит деидеологизация общества?

9. Какие функции выполняет идеология в современном обществе?

^

Основная литература



1. Дюркгейм Э. Социология и теория познания // Хрестоматия по истории психологии. М., 1980.

2. Косолапов Н. Интегральная идеология для России // Вопр. философии. 1994. № 1.

3. Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М., 1992. С. 41 – 57; 72 – 86; 107 – 122; 249 – 269.

4. Общественное сознание и его формы. М., 1986.

5. Проблема сознания в современной западной философии. М., 1989.

6. Свасьян К.А. Феноменологическое сознание. М., 1987.

7. Утопия и утопическое сознание. М., 1991.

8. Современная философия: Словарь. Хрестоматия. Ростов н/Д. 1996. Разд. V.

9. Современный философский словарь. Лондон, 1998; статьи: «Антиутопия», «Духовность», «Коллективное бессознательное», «Сознание», «Утопия».

^

Дополнительная литература



1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.

2. Леви Брюль Л. Первобытное мышление // Хрестоматия по истории психологии. М., 1980.

3. Мамардашвили М.К. Сознание как философская проблема // Вопр. философии. 1990. № 10.

4. Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М., 1974.

5. Самосознание европейской культуры XX в. М., 1991.

6. Эко У. Отсутствующая структура. М., 1998. Разд. А, 5. Риторика и идеология.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

Похожие:

Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник для вузов. Спб.: Питер, 2008. 583 с: ил. Серия «Учебник для вузов»
...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник для вузов / Под ред. Г. С. Никифорова. 2-е изд., доп и перераб....
Учебник предназначен для студентов и преподавателей факультетов психологии университетов, а также для специалистов, занятых на практике...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconКемеров В. Е. Введение в социальную философию: Учебник для вузов
«общество», «наука», «история». — Самоописание социальной философии. — История, социальный процесс, общественная эволюция. — Проблема...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconВайнер Э. Н. Валеология: Учебник для вузов. 2001
Учебник разработан в соответствии с программой дисциплины для студентов невалеологических специальностей вузов и университетов. Основной...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconВайнер Э. Н. Валеология: Учебник для вузов. 2001
Учебник разработан в соответствии с программой дисциплины для студентов невалеологических специальностей вузов и университетов. Основной...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник для студентов медицинских вузов
Учебник содержит тестовый контроль знаний по психотерапии и список рекомендуемой литературы. Для студентов медицинских вузов и врачей...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник для студентов медицинских вузов
Учебник содержит тестовый контроль знаний по психотерапии и список рекомендуемой литературы. Для студентов медицинских вузов и врачей...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник для студентов медицинских вузов
Учебник содержит тестовый контроль знаний по психотерапии и список рекомендуемой литературы. Для студентов медицинских вузов и врачей...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник содержит три раздела
Практический курс английского языка. 2 курс : учеб для студентов вузов / (В. Д. Аракин и др.); под ред. В. А. Аракина. — 7-е изд,...
Учебник для вузов «Введение в социальную философию. Учебник для вузов» iconУчебник для неюридических вузов и факультетов
Правоведение (полный курс): Учебник для неюридических вузов и факультетов / Под ред проф. Смоленского М. Б
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница