Упадок европы


НазваниеУпадок европы
страница4/12
Дата публикации05.04.2013
Размер1.76 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Это уровень, на котором может находиться не тот, чье превосходство — согласно использованному ранее выражению — покоится на могуществе, а, напротив, лишь тот, чье могущество покоится на превосходстве.

Потребность в могуществе означает бессилие, и кто понимает это, тот, возможно, поймет и то, в каком смысле путь истинного отречения (мужественного отречения, которое покоится на "отсутствии необходимости" и на "самодостаточности") может быть условием для пути к верховному могуществу, и тогда, быть может, он также постигнет тайную логику (в соответствии с традицией, большинством совершенно неоправданно считаемой мифом), по закону которой аскеты, святые и посвященные могут внезапно проявить гипнотическое и сверхъестественное могущество, намного превышающее могущество людей и вещей.

Если всякая потребность, всякая алчность и всякая страсть обессиливает, грабит человека, то НЕТ, сказанное всему, интегрирует, потенцирует, возвышает его, ведет к высшей центральной и солнечной жизни.

И вместе с этим исчезает всякая видимость титанизма, которая могла бы быть присущей идее абсолютно централизованного, освобожденного от всяких условий принятия на себя полноты могущества одной единственной личностью. Здесь индивидуальное есть сверх-индивидуальное. Действительно, оба эти элемента смешиваются, и свойственные им тенденции здесь так же мало отличаются друг от друга и так же мало противоречат друг другу, как ручейки в момент своего впадения в море. Здесь властелин не столько особое смертное существо, сколько универсальный элемент, космическая сила. И теперь, в свете этого, понятно, почему короли в некоторых восточных традициях прекращали носить свое прежнее человеческое имя в момент коронации. И из мифологического символа становится ясным, почему древние жители Севера могли считать своих вождей воплощением крови Одина, Фрейра, Тиу; почему египтяне и иранцы видели в своих царях земные подобия солнечных божеств; почему римляне и греки почитали своих властелинов как откровение неизменного «героического» потока, утвержденного в образах Геракла и Аполлона.

"Постоянно присутствуют в великом жилище мира; постоянно утверждаются на прямом троне мира; шагают вперед по великому пути мира, и когда это достигнуто, народ разделяет добытые блага". — "В ширине и глубине своего мужества (virtus) подобны Земле; в высоте и блеске его подобны Небу; в протяженности и длительности его подобны пространству и вечности: и образуют третье Могущество между земным и небесным" — так говорит о подлинных властелинах Традиция.

Истинный Властелин, истинная имперская натура — это тот, кто обладает этим высшим бытием — таким его количеством, которое непосредственно означает иное бытие — качество: мужество (virtus), перед которым — до известной степени даже при отсутствии прямого желания — все остальное сжигается, упраздняется и подавляется. Он есть тот, кто утверждается как Несущество: как всеобъемлющее грозное сияние, которому ничто не может противостоять, как спокойное хладнокровное величие, останавливающее руку с занесенным мечом, или прыжок хищного зверя. Он есть тот, кто невольно внушает уважение, кто пробуждает желание повиноваться, жертвовать, искать в этой всеохватывающей жизни смысл особого, истинного Бытия. В Нем как в действии пылает весь род, вся традиция, вся история, — они прекращают быть абстракцией, бескровной идеальностью и становятся индивидуализированной реальностью, становятся

Жизнью — абсолютной жизнью, самодостаточной, чистой свободой — становятся Духом, становятся Светом.

И только Он, в своем апогее, может сказать: "Я есть Путь, Я есть Истина, Я есть Жизнь". И только Он дает несметному числу людей, всей системе низшего детерминизма жизни Единство, Смысл, Оправданность, которых они никогда не имели ранее. Потому что низший никогда не может жить полно и совершенно, если он не знает, что центр и цель находятся в конкретном Высшем; потому что часть ощущает себя элементом целого организма только тогда, когда она видит смысл своего существования не в себе самой, а в душе (в душе, которая является реальностью, а не чистым идеалом или абстрактным законом).

Все это — план основных этапов завоевания государства и Пути к могуществу. Наивность грубой силы, риторика идеальности и "Вечного Закона", относительность и двусмысленность динамической игры идей-сил, мифов «отечества» и «нации», необходимость в поддержке власти снизу — все эти различные ограничения — подобно восходящему солнцу, разгоняющему туман и ночных призраков- должны быть рассеяны могущественной реальностью высшего и в действительности более чем человеческого индивидуума, который, в конце концов, станет тождественен могуществу самого «Сверхмира».

^ НЕВОЗМОЖНОСТЬ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ

Но вернемся к либерализму.

Мы вскрыли тот компромисс, которым определяются его жалкие попытки утвердить "вечный закон" свободы. Компромисс, превращающийся в чистое противоречие когда, при передвижении проблемы от индивидуума к обществу, вслед за законом свободы утверждается другой «вечный» закон: закон равенства. Как можно не понимать, что при равенстве не может быть никакой свободы? Что нивелирование возможностей, идентичность прав и обязанностей, деспотизм закона, основывающегося исключительно на количестве, делают свободу немыслимой? Повторим еще раз: истинная свобода существует только в иерархии, в различении, в непреложности индивидуальных качеств. Она существует только там, где социальные проблемы решены таким образом, что ситуация благоприятствует полной реализации человеческих возможностей, основываясь на идеале дифференциации и, следовательно, неравенства, чему античная кастовая система служит совершенным образцом. Кроме того, истинная свобода существует только тогда, когда смысл верности, героизма, жертвы сможет возобладать над мелкими ценностями материальной, хозяйственной и политической жизни.

Но рассмотрим подробнее поверхностно-бессмысленный характер анти-имперских установок.

В них утверждается, что демократия есть самоуправление народа. Суверенная воля — это воля большинства, находящая свое свободное выражение в выборах и в символе представителя, преклоняющегося перед общественными интересами.

Но если настаивать на «самоуправлении», то нужно проводить различие между теми, кто правит, и теми, кем правят, так как еще нет ни одного государства, в котором воля большинства не концентрировалась бы в отдельных личностях, назначенных для «управления». Эти личности, и это очевидно, выбираются не случайно: ими становятся те, в ком признаются большие способности и также истинное или мнимое превосходство над остальными, и, следовательно, они рассматриваются не просто как рупор масс, а как люди, содержащие в себе принцип автономии и законодательной инициативы.

Так в лоне самой демократии обнаруживается анти-демократический фактор, который она тщетно пытается скрыть через принципы избирательного права и санкций народа. Мы говорим «тщетно», потому что превосходство превосходящих выражается в том, что они могут признавать истинную ценность и даже иерархизировать различные ценности, т. е. устанавливать подчинение одних другим. Только вышеназванный демократический принцип ставит все дело с ног на голову, потому что решение (будь то в выборах или в санкциях) в определении того, что является высшей ценностью, предоставляется массам, т. е. условной совокупности тех, кто менее всего пригоден для такой оценки, и чье решение с необходимостью будет ограничиваться ничтожными ценностями повседневной жизни. И поэтому при демократическом режиме можно быть уверенным, что те, кому удастся предложить наилучшие перспективы (пусть даже химерические) в отношении чисто практически полезных сторон государственной деятельности, будут обладать фатальным преимуществом по сравнению со всеми остальными. В этом заблуждении — напоминающем ситуацию, в которой слепые, согласившись быть ведомыми зрячими, настаивают на том, чтобы этих зрячих отбирали бы они сами — следует искать основную причину современной деградации политической действительности до эмпирического, утилитарного и материального уровня.

Остается, правда, еще одно возможное возражение, состоящее в том, что материальное благосостояние, контролируемое со стороны народа, может способствовать установлению высшего порядка. Но об этом еще можно поспорить. Дело в том, что в моменты социального кризиса высшие ценности и реинтегрированные силы могут появиться именно там, где "изнеженность Капуи", периоды хозяйственного изобилия способствовали часто лишь замутнению и опошлению духовной жизни. Это — отражение того, что случается в жизни отдельных индивидуумов, когда некоторые высшие ценности всплывают из глубин печали, отречения и неоправданности, и когда определенная степень напряжения в "риске существования" становится лучшей закваской для пробуждения духовной готовности. Мы не хотим, однако, на этом настаивать и лишь ограничимся вопросом: каким критерием должны руководствоваться массы при выборе тех, кто в дальнейшем, кроме всего прочего, сможет заботиться и о высших ценностях, хотя бы и на материальной основе?

В действительности демократия существует лишь засчет условной оптимистической предпосылки. Она не отдает себе отчета в абсолютно иррациональном характере массовой психологии. Как мы уже замечали выше, говоря об идеях-силах, массы приводятся в движение не рассудком, а воодушевлением, страстями и внушением. Так самка последует за тем, кто сумеет больше ее очаровать, пугая или привлекая средствами, в которых в самих по себе нет ни малейшей логики. Так самка непостоянна и переходит от одного к другому, без всякого соответствия какому-либо разумному закону или прогрессивному ритму. И, особенно, убеждение в том, что «прогресс» человечества характеризуется не только тем, что с материальной точки зрения вещи становятся лучше или хуже, а тем, что развитие переходит от материального критерия к высшему, сверхматериальному критерию, является глубочайшим западным предрассудком, зародившимся в якобинской идеологии, против которого еще никто не выступал достаточно энергично. На самом деле говорить о самоуправлении масс и о предоставлении им прав выбора и санкций можно было бы лишь в том случае, если бы народ можно было рассматривать как единую интеллигенцию, как отдельное огромное существо, живущее особой, единой, сознательной и разумной жизнью. Но это — лишь оптимистический миф, который не подтверждается ни одним социальным или историческим фактом, и который был выдуман родом рабов, не терпящих истинных вождей и придумавших маску для своего гнусного стремления делать все самим, в согласии со своей мятежной волей.

Из демократизма этот оптимизм перешел большей частью в анархические доктрины. А в своей рационально-теологической форме он проявляется также в основе исторических течений и в теориях самого "Абсолютного Государства".

АНТИ-ГЕГЕЛЬЯНСТВО

Говоря о Новом времени, мы часто используем выражение «множество», вместо таких выражений, как «народ» или «человечество», доставшихся нам в наследство от Французской Революции. Причиной этому служит то, что подобные выражения уже несут в себе демократический и коллективистский дух. Другими словами, мы не хотим и не можем держаться за те навязчивые пережитки схоластических воззрений, в которых подобные концепции наглядно представлялись в виде «универсалий» или их составляющих.

Мы хотим пояснить это. К примеру, то, что существует «человек» помимо конкретного человека, сперва еще надо доказать. Действительно, мы можем знать нечто о конкретном человеке, но о «человеке» вообще мы не знаем ничего, или, вернее, мы знаем, что он есть ничто, так как это не более чем понятие, используемое для того, чтобы посредством прагматической абстракции, уничтожить своеобразие конкретного индивидуума и потом расстворить его в бессмысленном сравнении с несуществующим «средним». "Человек" как таковой есть нечто, что имеет место исключительно в нашем мозгу и не может соответствовать ничему реальному.

По аналогии мы утверждаем, что «нация», "народ", «человечество» и т. д. суть не реальные категории, а лишь простые метафоры, и их «единство», с одной стороны, чисто вербально, а с другой стороны, оно является отнюдь не единством организма, с присущим ему разумом, но единством системы, состоящей их многих индивидуальных, бьющихся друг о друга и компенсирующих друг друга сил и, вследствие этого, являющейся динамичной и непостоянной. Поэтому мы настаиваем на использовании выражения «множество», "многие", которое дополняет уже выясненный нами иррациональный характер «масс» еще одной существенной чертой — множественностью.

С этой точки зрения, основное демократическое понятие так называемой "воли народа" является абсолютно безосновательным и должно быть заменено понятием моментальной уравновешенности воли многих более или менее объединенных между собой индивидуумов: так водопад издалека нам представляется неподвижным и единым, но вблизи заметно, что он состоит из бесчисленных, находящихся в постоянном движении элементов. Поэтому вся демократия — это лишь замаскированный либерализм и атомизм.

На воззрениях, вращающихся вокруг ирреальности бытия народа, бытия нации и т. д. и вокруг алогичности плюральной действительности и ограничивающихся их конкретностью, никогда нельзя слишком настаивать, если не проявлена сила сверху и не пробуждено могущество верности. При этом важно, однако, что, если тезисы этих «популистских» и «националистических» концепций еще могут быть оправданы в демократическом учении об организации снизу как самоуправлении «народа» или «нации», то они становятся совершенно противоречивыми и фиктивными в случае некоторых движений, стремящихся быть анти-демократическими. Мы имеем в виду различные современные теории, делающие из государства фетиш, и, в особенности, нео-гегельянские[1 - Мы говорим «нео-гегельянские» потому, что в первую очередь мы хотим возразить некоторым новейшим политическим направлениям, чьи апелляции к учению Гегеля могут быть оправданы лишь частично. Так как Гегель написал (в "Энциклопедии философских наук" параграф 539): "Государство является живым духом только тогда, когда единая мысль организует в особом действии различные отдельности"- и добавил (параграф 542): "…В совершенной форме государства, в которой все моменты мысли получают свободное существование, эта субъектность является не моральной личностью или личностью, выбираемой решением большинства — т. е. формой, в которой единство решающей воли не имеет действительного бытия, — а истинной индивидуальностью единой решающей воли — т. е. Монархией", — наша критика не может быть направлена непосредственно против него. Мы имеем в виду, в первую очередь, некоторые новые итальянские толкования мыслей Гегеля, в которых идея «государства» объединяется с тенденцией к безличной централизации, к абсолютной «социализации» всякой деятельности, и которые отмечены крайней нетерпимостью ко всем традиционным представлениям о кастовой системе и аристократии: даже в такой мере, что они считают возможным в рамках фашизма примирение не только с марксизмом, но и с Советизмом.] теории "абсолютного Государства" или сверх-государства, утверждающие, что высшей реальностью является только оно, а не индивидуумы, которые — кем бы они ни были, включая вождей — должны исчезнуть за его действительностью.

Подобные феномены одержимости представляются нам наиболее нелепыми из всех, и их абстрактность, без сомнения, намного более зловредна, нежели абстрактность демократии. Действительно, как мы уже видели, в демократии «народ» служит лишь маской, и за конкретной идеей "общественных интересов", и особенно в либеральных формах, там признается действительность отдельных личностей, на которых переносится центр, пускай даже и на уравненных и анти-имперских началах. Но в учении об "абсолютном государстве" сама эта действительность исчезает, поглощается голой идеей; в этом учении нет центра ни сверху ни снизу, так как вожди этих одержимых сами являются одержимыми, инструментами всеподавляющей безличности.

Мы достаточно ясно выразились в отношении прагматической ценности идей-сил или «мифов», и мы могли бы добавить, с должными ограничениями, что идея "абсолютного государства" относится к их числу. Но ни в коем случае подобные вещи не должны превращaться в marche des dupes("Способ одурачивания" ў фр.). Всякий истинный Империализм должен быть абсолютно позитивным и поэтому признавать одну единственную реальность: реальность личности. Империя будет существовать для личности, для высшей личности, для личности, которая может сказать: "Государство — это Я", а не наоборот. Иерархия будет существовать постольку, поскольку существуют вожди, а не вожди будут существовать постольку, поскольку существует иерархия. Прочная печать, организующее господство, всепобеждающее достоинство завоевателей, придаст смысл так называемому "национальному единству" и так называемой" нации", а не миф об интенсивной жизни тех, которые никому не нужны. Государство, нация, и даже «традиция» — это только абстракции (и, в лучшем случае, задачи). Они становятся реальными только в реальности отдельных личностей, которые выдвигают себя, которые создают пути там, где их никогда не было, и которые делают единством то, что было множеством, хаосом, смешением, господством безличной силы.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

Похожие:

Упадок европы iconОдним из важнейших очагов средневековой художественной культуры Европы...
Восточной Римской империи. Кризисное состояние и упадок римского общества одновременно стали началом процесса формирования новой...
Упадок европы iconНеприятности с физикой: взлет теории струн, упадок науки и что за этим следует

Упадок европы iconЦентральной Европы Вопросы к учебному занятию: Право раннефеодальных...
Эволюция источников феодального права в Германии. Саксонское зерцало и Каролина 1532 г
Упадок европы iconКодекс спортивной этики Совета Европы: "Справедливая игра путь к победе"
Кодекс спортивной этики Совета Европы: "Справедливая игра — путь к победе" является заявлением о намерениях, принятым министрами...
Упадок европы iconДревние корни колдовских учений
Викка — это дохристианские мистические таинства Старой Европы. (Название “Старая Европа” взято автором из книги М. Гимбутас “Богини...
Упадок европы iconКоллоквиумы по истории древнего мира. Ч. I. Древний восток тема V ассирийская военная держава
Ассирийские завоевания в IX в до н э. Упадок Ассирии в первой половине VIII в до н э
Упадок европы iconЛекція 1
Страны Западной Европы граничат с четырьмя другими регионами Европы: Северной, Южной, Восточной и Юго-Восточной Европой. Регион охватывает...
Упадок европы iconРоссия родина Одина?
«культуртрегеры» и «цивилизаторы» приходили не с Запада на Восток Европы, а наоборот, и в древности наша земля дала народам Европы...
Упадок европы iconВосточной Европы Новейшего времени (XX в.) Вопросы к учебному занятию:...
Лекция №15. Государства Центральной и Юго-Восточной Европы Новейшего времени (XX в.)
Упадок европы iconВикка. Древние корни колдовских учений
Викка — это дохристианские мистические таинства Старой Европы. (Название “Старая Европа” взято автором из книги М. Гимбутас “Богини...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница