П. Д. Успенский Tertium Organum


НазваниеП. Д. Успенский Tertium Organum
страница4/26
Дата публикации09.03.2013
Размер4.05 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

ГЛАВА II


Новый взгляд на проблему Канта. Идеи Хинтона. «Чувство пространства» и его эволюция. Система раз­вития чувства четвертого измерения при помощи уп­ражнений с разноцветными кубами. Геометрическое понятие пространства. Три перпендикуляра. Почему их три? Все ли, что существует, может быть измеря­емо тремя перпендикулярами? Факты физические и факты метафизические. Признаки существования. Ре­альность идей. Недостаточная очевидность существо­вания материи и движения. Материя и движение — только логические понятия, как «добро» и «зло».

Я уже сказал, что Кант поставил проблему, но разрешения ее не дал и пути к ее разрешению не указал. Точно так же ни один из известных ком­ментаторов, толкователей, последователей и про­тивников Канта не нашел ни этого разрешения, ни пути к нему.

Первые проблески правильного понимания пробле­мы Канта и первые намеки на возможный путь к ее разрешению я нахожу у С. X. Хинтона (С. Н. Hinton), автора книг «Новая эра мысли» и «Четвертое измерение».

Хинтон говорит, что при комментировании идей Канта обыкновенно берется только их отрицатель­ная сторона. Именно тот факт, что мы можем чув­ственно познавать вещи только во времени и в пространстве, рассматривается как препятствие, ме­шающее нам видеть, каковы в действительности вещи сами в себе, не дающее нам познавать их так, как они есть, налагающее на них то, что им не присуще, закрывающее их от нас.

Но, — говорит Хинтон, — если мы возьмем поло­жение Канта просто как оно есть — не видя непре­менно в пространственном восприятии препятствия к правильному восприятию — и скажем себе, что мы воспринимаем вещи при помощи пространства, тог­да мы можем рассматривать наше чувство пространства (space sense) не как отрицательное условие, мешающее нам воспринимать мир, а как положительное средство, при помощи которого ум получает свои опыты, то есть при помощи которого мы познаем мир.

Существует много книг, в которых вопрос, постав­ленный Кантом, трактуется с некоторым унынием — как будто познание в пространстве есть род завесы, отделяющей нас от природы. Но нет никакой надобности разделять это уныние. Мы должны признать, что при помощи пространства мы познаем то, что есть.

Пространство есть орудие ума.

Очень часто бывает, что высказываемое положение кажется очень глубоким, темным и трудным для по­нимания просто вследствие того, что глубокие мысли­тели заключили в непонятную форму простое и прак­тическое замечание. Но попробуем посмотреть на ве­ликую кантовскую идею пространства с практической точки зрения. Мы приходим к следующему. Необхо­димо развивать чувство пространства, потому что это есть средство, при помощи которого мы думаем о ре­альных вещах.

Согласно Канту, — пишет Хинтон дальше, — чув­ство пространства или интуиция пространства есть самая основная сила ума. Но я нигде не встречал идеи систематического воспитания чувства простран­ства. Это предоставляется случаю. Между тем специ­альное развитие чувства пространства знакомит нас с целыми сериями новых понятий.

Фихте, Шеллинг, Гегель развили некоторые из идей Канта и написали замечательные книги. Но истинными преемниками его являются Гаусс и Лобачев­ский.

Потому что если интуиция пространства есть сред­ство, при помощи которого мы познаем, то из этого следует, что могут быть различные роды интуиции пространства. Интуиция пространства должна быть, так сказать, окрашена условиями (психической дея­тельности) существа, пользующегося ею.

Замечательным анализом упомянутые великие гео­метры показали, что пространство не ограничено, как, по-видимому, позволяет нам думать обычный опыт, но что мы вполне способны постигать новые роды пространства. (A New Era of Thought).

Хинтон изобрел сложную систему воспитания и развития чувства пространства при помощи уп­ражнений с сериями разноцветных кубов. Изложе­нию этой системы посвящены его упомянутые книги. По моему мнению, упражнения Хинтона интересны со стороны теории, но практическое значение могут иметь только в отдельных случа­ях, для людей одного склада ума с самим Хинтоном.

Упражнения ума по системе Хинтона должны, прежде всего, повести к развитию способности представлять вещи не так, как их видит глаз, то есть не в перспективе, а как они есть — геометри­чески, то есть, например, они должны приучить представлять куб сразу со всех сторон. А установ­ление такой способности представления не в перс­пективе должно в свою очередь необыкновенно расширить пределы деятельности нашего сознания, создавая новые понятия и усиливая способ­ность аналогии.

Кант установил, что расширение знаний при су­ществующих условиях восприятия не приблизит нас к вещам в себе. Хинтон же утверждает, что можно при желании изменить сами условия вос­приятия и таким образом приблизиться к истин­ным сущностям.

Наше пространство, как мы обыкновенно думаем о нем, постигается ограниченным — не в протяжении, но в некотором отношении, которое мы можем реали­зовать только тогда, когда мы думаем о наших способах измерения пространственных объектов. Найдено, что существуют только три независимых направле­ния, в которых может быть измерено тело. Оно долж­но иметь высоту, длину и ширину, но оно не имеет более этих измерений. Всякое новое измерение будет слагаться из этих старых.

В теле нет точки, которой бы мы не могли достиг­нуть, двигаясь по комбинации этих трех направлений.

Но почему пространство должно быть ограничено тремя независимыми направлениями?

Геометры находят, что нет никакой причины, по­чему тела должны быть так ограничены. Но в действительности тела, которые мы можем измерять, ог­раничены именно так. Поэтому мы приходим к заключению, что пространство, которое мы употребляем для познания обычных объектов в мире, ограничено тремя измерениями. Но весьма возможно, что в мире есть существа, способные познавать пространство четырех измерений.

Можно сказать очень много относительно про­странства высших измерений, чем наше, и можно разработать аналитически много проблем, относящих­ся к нему, которые представятся по пути. Но можем ли мы познать четырехмерное пространство таким же способом, каким познаем наше пространство? Можем ли мы думать о теле четырех измерений, как о еди­нице, имеющей свои свойства, таким же способом, каким мы думаем о теле, имеющем определенную форму в пространстве, с которым мы знакомы.

В четырехмерных телах нет никакой тайны, и если мы идем правильным путем, то познание их представляет не больше трудности, чем познание обыкновенных трехмерных форм.

Когда приобретена способность познавать в четы­рех измерениях или, говоря вернее, когда эта способ­ность сделана сознательной, потому что в несовершен­ной форме она существует во всех, — открываются новые горизонты. Способности ума развиваются, и пользование более широким пространством как ору­дием мышления раскрывает перед сознанием новый путь. Причем мы пользуемся здесь той самой исти­ной, которая, когда ее впервые высказал Кант, по-видимому, запирала ум в такие тесные границы. Наше восприятие подвержено условиям бытия в про­странстве. Но пространство не ограничено, как мы сначала думали.

Следующим шагом, после того, как мы образовали эту силу понятия в более обширном пространстве, должно быть исследование природы и выяснение, ка­кие феномены могут быть объясняемы четырехмер­ными отношениями.

Мысль прошедших веков пользовалась понятием трехмерного пространства, на основании его классифицировала многие явления — и выработала много полезных правил для практического действия. Путь, который открывается перед нами в будущем, заклю­чается в применении понятия четырехмерного про­странства к явлениям природы и к исследованиям того, что может быть найдено этими новыми способа­ми познания.

Для расширения познания необходимо насколько возможно дальше отделить элементы себя, то есть личные элементы, вкладываемые нами во все позна­ваемое нами, от того, что познается, чтобы наше внимание не отвлекалось (на нас самих) от свойств собственно воспринимаемого.

Только освободившись от элементов себя в вос­приятии мы становимся в положение, в котором мо­жем задавать разумные вопросы. Только освободив­шись от идеи кругового движения Солнца вокруг Земли (то есть вокруг нас — элемент себя) мы полу­чаем возможность изучать Солнце.

Худшая сторона элемента себя в восприятии зак­лючается в том, что мы даже не подозреваем в себе этого элемента, пока не освободимся от него.

Чтобы понять, что значит элемент себя в нашем восприятии, вообразим себя внезапно перенесенными в другую часть Вселенной, где мы находимся среди разумных существ, с которыми мы вступаем в разго­вор. Представим себе, что мы начинаем описывать им наш мир и наше Солнце и говорим, что Солнце это — яркое, горячее тело, движущееся кругом нас. Они ответят на это: «Вы сказали нам нечто относитель­но Солнца, но в то же время вы сказали нечто отно­сительно себя».

Поэтому, желая знать что-нибудь относительно Солнца, мы должны прежде всего освободиться от элемента себя, внесенного в наше познание Солнца, движением вокруг него Земли, на которой мы нахо­димся.

Одна из серьезных частей работы по воспитанию и развитию чувств пространства должна заключаться в освобождении от элементов себя в познании располо­жения предметов.

Каковы могут быть отношения нашей Вселенной, или нашего пространства, ко Вселенной четырехмер­ного пространства — совершенно не определено. Что­бы понять эти отношения, потребуется очень много работы и изучения, и, когда они будут поняты, — они покажутся такими же естественными и про­стыми, как кажется нам теперь простым и есте­ственным положение Земли среди других планет.

Изучение расположения должно быть разделено на два класса: первое, создающее эту способность, и вто­рое, дающее возможность упражнять ее. Математика представляет собой такое упражнение, но я не думаю, что она может создать эту способность. И, к несчас­тью, в математике, как она теперь обыкновенно преподается, ученика пускают сразу в море символов, не давая ему возможности схватить их смысл и значение.

Из всех единиц, которые могут служить для изуче­ния расположения, я выбираю куб. Я нашел, что, когда я брал какую-нибудь другую единицу, я сбивал­ся и терял путь. С кубом мы пойдем не очень быстро, но все будет совершенно очевидно и ясно и мы пост­роим целое, каждая часть которого будет видна.

Наша работа будет заключаться в следующем: изу­чение при помощи кубов фактов расположения; и процесс изучения будет состоять в действительном построении кубов. Таким образом мы приведем наш ум в соприкосновение с природой.

К книгам Хинтона мне придется несколько раз возвращаться. Но прежде необходимо установить наше отношение к идеям, которых касается пробле­ма Канта.

Что такое пространство?

Взятое как объект, то есть представляемое вне нашего сознания, пространство есть для нас форма Вселенной, или форма материи во Вселенной.

Пространство обладает бесконечной протяженно­стью по всем направлениям. Но при этом оно мо­жет быть измеряемо только в трех независимых друг от друга направлениях, в длину, ширину и высоту; эти направления мы называем измерения­ми пространства и говорим, что наше пространство имеет три измерения, что оно трехмерно.

Независимым направлением мы в этом случае называем линию, лежащую под прямым углом к другой.

Таких линий, то есть лежащих одновременно под прямым углом одна к другой и не параллель­ных между собою, наша геометрия (то есть наука об измерении Земли или материи в пространстве) знает только три.

Если бы мы независимым направлением назвали линию, лежащую не под прямым углом к другой, то есть не под углом в 90°, а под углом, скажем, в 30°, то тогда число измерений у нас было бы не три, а девять.

Из этого видно, что трехмерность нашего про­странства есть просто геометрическая условность и зависит от того, что при измерении мы пользуемся как единицей прямым углом.

Но в то же время в нашем пространстве мы зна­ем только три перпендикуляра, то есть только три независимых прямых угла.

Почему именно три, а не десять и не пятнад­цать?

Этого мы не знаем.

Бесспорен только один факт, что больше трех перпендикуляров мы — или в силу какого-то таин­ственного свойства Вселенной, или в силу ограни­ченности своего умственного аппарата — предста­вить себе не можем.

Но мы называем пространство бесконечным. А так как первое условие бесконечности — это бес­конечность по всем направлениям и во всех воз­можных отношениях, то мы должны предполо­жить в пространстве бесконечное число измере­ний, то есть предположить возможность бесконеч­ного числа линий, перпендикулярных и не параллельных одна другой. И предположить при этом, что из этих линий мы почему-то знаем толь­ко три.

В таком виде является вопрос о высших измере­ниях обычному сознанию.

И так как больше трех перпендикуляров мы по­строить все-таки не можем, то должны во всяком случае признать, что если трехмерность нашего пространства условна, то ограниченность нашего пространства по отношению к геометрическим воз­можностям — несомненный факт. Хотя, конечно, если свойства пространства создаются какими-то свойствами нас самих, то и ограниченность лежит в нас самих.

От чего бы эта ограниченность ни зависела, факт тот, что она существует.

Данная точка может быть вершиной только вось­ми независимых трехсторонних прямоугольных пи­рамид. Из данной точки можно провести только три перпендикулярные и не параллельные одна другой линии.

Исходя из этого, мы определяем мерность про­странства количеством возможных в нем линий, лежащих под прямым углом одна к другой.

На линии другой линии не может быть. Это одно­мерное пространство.

На поверхности возможны два перпендикуляра. Это двумерное пространство.

В «пространстве» — три перпендикуляра. Это трехмерное пространство.

Идея четвертого измерения возникла из предпо­ложения, что кроме трех известных нашей геомет­рии измерений существует еще четвертое, нам по­чему-то недоступное и неизвестное. То есть что кро­ме трех нам известных возможен таинственный четвертый перпендикуляр.

Практически это предположение основывается на том соображении, что в мире существует очень много вещей, несомненно реально существующих, но совершенно неизмеримых в длину, ширину и высоту.

^ Реально существующими мы можем считать то, что производит известное действие, что имеет извест­ные функции, является причиной чего-либо другого.

То, что не существует, не может произвести никакого действия, не имеет функции, не может быть причиной.

Но есть разные виды существования. Есть физи­ческое существование, узнаваемое по известного рода действиям и функциям, и есть метафизичес­кое существование, узнаваемое по своим действиям и по своим функциям.

И дом существует, и идея существует. Но они существуют не одинаково. Один и тот же способ доказательства существования не годится для дока­зательства существования дома или человека и для доказательства существования идеи. Дом — это фи­зический факт, идея — метафизический факт. И физический и метафизический факты существу­ют, но существуют различно.

Для того чтобы доказать, что идея, то есть мета­физический факт, существует, я должен доказать ее возможность. Этого будет уже достаточно. Но если я докажу, что человек или дом, то есть физи­ческий факт, может существовать, то это еще со­всем не значит, что он действительно существует.

И наше отношение к идеи и к дому или к чело­веку совершенно различное. Дом известным усили­ем можно уничтожить — сжечь, сломать, человека можно убить. Дом перестанет существовать, чело­век умрет, но попробуйте уничтожить идею. Чем больше бороться с ней, спорить, опровергать, осме­ивать, тем больше будет расти идея, увеличиваться и усиливаться. Напротив — молчание, забвение, неделание, «непротивление» уничтожат, во всяком случае ослабят идею. Молчание, забвение не повре­дят дому, не повредят камню. Ясно, что существо­вание дома и существование идеи — это разные су­ществования.

Таких разных существований мы знаем очень много. Существует книга, и существует содержание книги. Существуют ноты, и существует заключен­ная в них музыка. Существует монета, и суще­ствует покупная сила монеты. Существует слово, и существует заключенная в нем энергия.

Мы видим, с одной стороны, ряд физических фактов, с другой стороны — ряд метафизических факторов.

Как факты первого ряда, так и факты второго ряда существуют, но существуют различно.

Для обычного «позитивизма» покажется в выс­шей степени наивным говорить о покупной силе монеты отдельно от монеты, об энергии слова от­дельно от звука, о содержании книги отдельно от книги и т. п. Мы все знаем, что это «только так говорится», что на самом деле покупной силы, энер­гии слова и содержания книги не существует, что мы этими понятиями только обозначаем ряд явле­ний, известным образом связанных с монетой, со словом, с книгой, но в сущности совершенно от­дельных.

Но так ли это?

Мы решили ничего не принимать как данное и, следовательно, не должны ничего отрицать как данное.

Мы видим в вещах, кроме внешнего, нечто внут­реннее. Знаем, что это внутреннее составляет нераз­рывную часть вещей, обыкновенно их главную сущ­ность. И вполне естественно, мы спрашиваем себя, где находится это внутреннее и что оно собой пред­ставляет. Мы видим, что это внутреннее не заклю­чается в нашем пространстве. И у нас составляется идея «высшего пространства», имеющего большее число измерений, чем наше.

Наше пространство является тогда как бы час­тью высшего пространства, то есть предполагается, что мы знаем, ощущаем и измеряем только часть пространства, ту часть, которая измерима в длину, ширину и высоту.

Раньше было сказано, что пространство мы обыкновенно рассматриваем как форму Вселенной или как форму материи во Вселенной. Чтобы пояс­нить это, можно сказать, что «куб» есть форма ма­терии в кубе; «шар» есть форма материи в шаре;

«пространство» — бесконечная сфера — есть форма всей материи во Вселенной.

Е. П. Блаватская в «Тайной доктрине» говорит о пространстве так:

Чрезвычайная абсурдность предположения, что пространство может быть измеряемо в каком-нибудь направлении, не имеет даже особенного значения. Фамильярная фраза о четвертом измерении про­странства может быть сокращением более полной формы — четвертое измерение материи в простран­стве... Ход эволюции может иметь целью ввести нас в новые характеристики материи...

Но формула, определяющая «пространство» как «форму материи во Вселенной», страдает тем недо­статком, что в нее введено понятие «материя», то есть неизвестное.

О тупике х = у, у = х, к которому приводят по­пытки физического определения материи, я уже говорил.

Психологические определения приходят к тому же.

В известной книге «Физиология души» А. И. Гер­цен говорит:

Мы называем материей все, что прямо или косвен­но оказывает сопротивление движению, прямо или косвенно производимому нами, обнаруживая при этом замечательную аналогию с нашими пассивными состояниями.

И мы называем силой (движением) то, что прямо или косвенно сообщает движение нам самим или дру­гим телам, обнаруживая при этом величайшее сход­ство с нашими активными состояниями.

Следовательно, «материя» и «движение» — как бы проекции нашего активного и пассивного состо­яния. Ясно, что пассивное состояние можно опреде­лить только при помощи активного и активное при помощи пассивного. Следовательно, опять два неиз­вестных, определяющих одно другое.

Очень хорошо говорит о материи Е. Дуглас Фоусет, автор статьи «Идеализм и проблема природы» в журнале «The Quest» (апрель, 1910 г.).

Материя (подобно силе) не представляет для нас никакого затруднения. Мы знаем все относительно ее, по той простой причине, что сами изобрели ее. При помощи «материи» мы думаем о чувственных объектах. Это умственная замена конкретных, но чересчур сложных фактов, с которыми трудно обра­щаться.

...Строго говоря, материя существует только как понятие... Но характер материи, даже если ее рас­сматривать как понятие, настолько неочевиден, что большинство людей не в состоянии даже сказать точ­но, что они подразумевают под этим словом.

Здесь указывается на очень важный факт: ма­терия и сила — это только логические понятия, то есть только слова, принятые для обозначения длинных рядов разнообразных фактов. Нам, вос­питанным на «физике», очень трудно понять это. Но в сущности — кто и когда видел материю или силу? Мы видим вещи, видим явления. Ма­терии, отдельно от вещества, из которого состоит или сделана данная вещь, мы никогда не видали и никогда не увидим, а данное вещество — это совсем не материя, это дерево, или железо, или камень. Точно так же никогда мы не увидим силы отдельно от действия. Что это значит? Это значит, что материя и сила — это такие же от­влеченные понятия, как «ценность», или «труд», как «покупная сила» монеты, как «содержание» книги; это значит, что материя — есть «то веще­ство, из которого сделаны сны» (Шекспир). И как это «вещество» мы никогда не можем осязать и видим только во сне, так и физическую материю мы никогда не можем ни осязать, ни увидеть, ни услышать, ни сфотографировать отдельно от ве­щей. Мы познаем плохо или хорошо вещи и явле­ния. Но никогда не познаем материи и силы от­дельно от вещей и явлений.

Материя — это такое же отвлеченное понятие, как истина, добро, зло.

^ Материю или часть материи нельзя заключить в химическую реторту или колбу, так же как нельзя продавать в пузыречках тьму египетскую.

Но говорят, что «тьма египетская» в виде черно­го порошка продается на Афоне, поэтому, может быть, кто-нибудь видел и материю.

Чтобы разбираться в этих вопросах, нужна изве­стная подготовка или большое внутреннее чутье. К сожалению, люди очень легко берутся рассуждать об основных вопросах мироздания.

Человек легко признает свою некомпетентность в музыке, или в высшей математике, или в балетном искусстве, но он всегда оставляет за собой право иметь мнение и судить в вопросах, относящихся к «основным началам».

Говорить с такими людьми очень трудно.

Потому что как ответить человеку, который с недоумением смотрит на вас, стучит пальцем по столу и говорит: это материя, это я знаю, чув­ствую? Как же это может быть отвлеченным поня­тием?

Как ответить человеку, который говорит: я же вижу, что Солнце восходит и заходит!

Возвращаясь к пространству, мы должны, во всяком случае, не вводить неизвестных в его опре­деление. Мы должны определить его при помощи тех двух данных, которые мы решили принять в самом начале.

Мир и сознание — это два факта, которые мы решили признать существующими.

Миром мы называем комбинацию неизвестных причин наших ощущений.

Материальным миром мы называем комбинацию неизвестных причин определенных рядов ощуще­ний, зрительных, слуховых, осязательных, обоня­тельных, вкусовых, ощущений веса, массы и т. п.

Пространство есть или свойство мира, или свойство нашего познания мира.

^ Трехмерное пространство есть или свойство ма­териального мира, или свойство нашего восприя­тия материального мира.

Вопрос заключается в том: как подойти к изуче­нию пространства?

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

П. Д. Успенский Tertium Organum iconП. Д. Успенский tertium organum
Что мы действительно знаем? – Существование сознания в нас и мира вне нас. – Дуализм или монизм? – Субъективное и объективное познание....
П. Д. Успенский Tertium Organum iconБ. Успенский проблема универсалии в языкознании
См в этой связи: Б. А. Успенский, Структурная типология языков, М., 1965, стр. 61
П. Д. Успенский Tertium Organum iconСчитается, что открытие Богом зданных пещер произошло в 1392 году,...
Псково-Печерский Свято-Успенский монастырь, объявлен 1473 год. Именно в это время была освящена Успенская церковь, которую выкопал...
П. Д. Успенский Tertium Organum iconДекабрь 2012- экскурсии
Трассовая экскурсия, в Старой Ладоге: Крепость, музей в Воротной башне, краеведческая экспозиция, археологическая выставка, дом купца...
П. Д. Успенский Tertium Organum iconЛев Успенский. Слово о словах
Собираться рассеянным народам в общежития, созидать грады, строить храмы и корабли, ополчаться против неприятеля и другие нужные,...
П. Д. Успенский Tertium Organum iconЭдуард Николаевич Успенский Крокодил Гена и его друзья Серия: Крокодил...
«Общее собрание героев повестей, рассказов, стихотворений и пьес в десяти томах. Том 4-й»: Торгово-издательское товарищество «Комета»;...
П. Д. Успенский Tertium Organum iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
П. Д. Успенский Tertium Organum iconТест 1 «В языке есть… слова. В языке есть… грамматика. Это те способы,...
«В языке есть… слова. В языке есть… грамматика. Это – те способы, которыми язык пользуется, чтобы строить предложения». 
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница