Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция


Скачать 11.53 Mb.
НазваниеПрофессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция
страница3/75
Дата публикации05.03.2013
Размер11.53 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   75
постепенное приближение, что желание количественным образом приблизиться к вере всегда остается попросту недоразумением, самообманом, что стремление заниматься подобными сюжетами является искушением для верующего, искушением, которому он, пребывая в страсти веры, должен всеми силами противостоять, иначе в конечном счете ему удастся (заметьте, именно поддавшись искушению, то есть через величайшее потрясение) превратить свою веру в нечто совершенно иное, в некую определенность, подменив вероятность надежными гарантиями, которые были специально отброшены, когда он сам вначале сделал тот самый качественный прыжок, став из неверующего верующим, — если все это так, то всякий, кто, не будучи вполне чужд учености и не будучи лишен желания обучаться, и понял все это именно таким образом, должен


27

был ощутить трудность своего положения, когда он из восторженного восхищения приучился считать себя совершенно незначительным перед лицом всех, кто отмечен ученостью, прилежанием и заслуженным признанием, полагая, что вина в любом случае лежит на нем самом, продолжал снова и снова обращаться к ним за советом, — а затем вдруг в отчаянии вынужден был признать собственную правоту. Диалектическое бесстрашие не так уж легко обрести, а ощущение собственной оставленности (даже если при этом чувствуешь себя правым), когда приходится в конце концов покинуть всех этих надежных учителей, — это отличительная черта подобного бесстрашия. То, что написано в форме введения, соотносится с диалектическим примерно так, как оратор соотносится с диалектиком. Оратор испрашивает разрешение, чтобы иметь возможность говорить, излагая свои сюжеты в связной речи; диалектик желает слушать, поскольку надеется чему- то научиться. Однако оратор по самой своей сути наделен редкими способностями, он хорошо знаком с человеческими страстями, имеет в своем распоряжении силу воображения, чтобы рисовать подходящие картины, равно как и священный ужас для решительного момента. Он начинает говорить, увлекается сам, и слушатель забывается вместе с ним посреди развернувшихся перед ним картин. Восхищение перед почтенным оратором заставляет слушателя отдаваться в поистине женственном порыве; он чувствует, как сердце его колотится в груди; вся душа его взволнована. Теперь оратор соединяет воедино серьезность и священный ужас, он требует, чтобы всякое возражение было снято. Он излагает свою речь у трона самого Всеведущего. Он вопрошает, найдется ли кто-нибудь, кто перед лицом Бога осмелится отрицать то, что могут отрицать лишь люди самые невежественные или пребывающие в печальном заблуждении. Исполненный сострадания, он призывает не поддаваться подобным сомнениям; он объясняет, что самым ужасным было бы поддаться искушению поступить так. Он вселяет новую жизнь в сердце смущенного слушателя, вырывает его из пасти ужаса подобно матери, борющейся за спасение своего ребенка; слушатель чувствует, как поддерживают его эти нежные ласки, — а бедный диалектик идет домой в полном отчаянии. Он хорошо понимает, что проблема не была даже поставлена, — и уж тем более не была решена, — однако ему недостает еще сил, чтобы выстоять и победить силу красноречия. Тут он начинает понимать с безответной любовью восхищения, что и в красноречии есть какое-то заблудшее, но законное право на существование. Когда же диалектик в конце концов освобождается от подавления оратора, является систематик, заявляющий со


28

всем нажимом спекулятивной мысли: «Все может проясниться не ранее как в самом конце». А это значит, что нужно продолжать усилия еще долгое время, прежде чем можно будет вообще выразить диалектическое сомнение. Диалектик поистине поражен тем, что, по словам самого систематика, его система еще не закончена. Разумеется, в конце все прояснится, но конец еще не пришел. Диалектик, однако же, еще не достиг надлежащей степени диалектического бесстрашия; иначе это бесстрашие быстро научило бы его лишь иронически улыбнуться перед лицом предложения, благодаря которому этот наперсточник благополучно подстраховался от возможного провала; и впрямь забавно слышать, как некто трактует все как вполне завершенное, а в конце говорит, что заключения-то как раз и недостает. Иначе говоря, если заключения не хватает в конце, его не хватает и в начале. Следовало хотя бы предупредить об этом в начале. Но если в начале известно, что заключения нет, это значит, что нет и самой системы. Конечно, дом можно считать достроенным, даже если в нем еще не хватает дверного звонка, однако внутри ученой конструкции отсутствие заключения способно сделать и начало сомнительным и гипотетичным, то есть несистематичным по сути. Вот так обстоит дело с диалектическим бесстрашием. Однако наш диалектик его еще не обрел. Соответственно, со всей юношеской скромностью он воздерживается от всякого заключения относительно отсутствия заключения — и полный надежд берется за работу. Он читает — и поражается. Восхищение охватывает его, он подчиняется некой высшей силе. Он читает, и читает и нечто даже понимает, — однако превыше всего он возлагает надежды на некий проясняющий все отсвет, который обещанное заключение бросит на все нынешнее построение. Он заканчивает книгу, однако так и не находит в ней обещанного разрешения проблемы. Тем не менее молодой диалектик обращает весь пыл ужасающего доверия юности на почтенного наставника; о да, совсем как девушка, у которой есть одно-единственное желание —быть любимой кем-то, он желает лишь одного — самому стать мыслителем. Увы, почтенный наставник вполне способен полностью определить его судьбу, поскольку если он не сможет понять наставника, это будет означать полное крушение самых заветных его помыслов и желаний. А потому он не смеет довериться кому-либо другому, посвятив того в свои несчастья, в постигший его позор, когда он с первого раза так и не сумел понять наставника. Он начинает все заново. Он переводит самые важные пассажи на родной язык, чтобы быть полностью уверенным, что ничего в них не упускает, — ибо в таких-то невольных пропусках и может та


29

иться нечто существенное касательно заявленной проблемы (ибо он все еще не может понять, что сама эта проблема попросту отсутствует). Большую часть написанного он заучивает наизусть; он кратко набрасывает сам ход рассуждения; он повсюду носит с собой эти заметки, постоянно их перечитывая. Он рвет в клочки конспекты и пишет их заново. Чего только не сделает человек ради своего заветного желания! Так он подробно изучает книгу до конца во второй раз, однако это не приближает его к решению проблемы. Он покупает новый экземпляр книги, чтобы внимание не отвлекалось ненужными воспоминаниями о собственных заметках на полях, он уезжает в глушь, чтобы там отдаться своим занятиям с удвоенной энергией. И что потом? Потом он научается воздавать кесарю кесарево, — иначе говоря, учится отдавать дань восхищения почтенному наставнику, — но учится и держаться за свою проблему невзирая на всех этих знаменитостей.

Ученое введение отвлекает от сути самой своей эрудицией, нам начинает казаться, что проблема впервые формулируется в тот момент, когда исследование достигает своей вершины, — иначе говоря, нам начинает казаться, будто ученое и критическое стремление к совершенству тождественно стремлению к разрешению проблемы. Риторическое выступление отвлекает от сути дела тем, что внушает диалектику робость. Систематическое лее исследование обещает всё, но не держит своего слова. Ни на одном из этих трех путей проблема даже не ставится, в особенности это касается систематического исследования. Система предполагает веру как некую данность (и это система, у которой не должно быть никаких предварительных допущений). Затем она предполагает, что вера должна быть заинтересована в том, чтобы понять себя самое неким способом, который заведомо отличен от пребывания в страсти веры; это предположение (предположение, введенное в систему, у которой не должно быть никаких предварительных допущений!), причем предположение, оскорбительное для веры, — предположение, как раз и показывающее, что вера вообще не может быть данностью. Предположение системы — о том, что вера есть некая данность, — растворяется в иллюзии, внутри которой система воображает, будто всегда знала, что такое вера.

Проблема, поставленная в этой работе,— хотя сама работа и не претендует на ее решение, поскольку основное намерение заключалось в том, чтобы эту проблему поставить, — звучит следующим образом: Может, ли быть обозначен исторический исходный пункт для вечного сознания; каким образом подобный исходный пункт моснсет представлять нечто большее, чем




просто исторический интерес; как вечное блаженство может основываться на историческом знании? (см. титульный лист). В самой работе можно прочесть следующий пассаж: «Как известно, христианство — это единственное историческое явление, которое, несмотря на эту историчность, более того, именно благодаря этой историчности, — всегда стремилось быть отправной точкой на пути отдельного индивида к вечному сознанию, всегда стремилось заинтересовать его в этом не только исторически, стремилось основать его блаженство на отношении к чему-то историческому». Таким образом, под любыми историческими одеяниями главной проблемой здесь остается христианство. Соответственно и сама проблема касается христианства. Будучи представленной в настоящем трактате, проблема могла бы менее проблематично формулироваться так: апологетические предварительные условия для возникновения веры, приблизительные подходы и приближения к вере, количественное введение к решению верить. При этом рассматривались бы разнообразные количественные соображения, которые обычно обсуждаются или обсуждались теологами во вводных дисциплинах, во введении в догматику и в апологетике.

Однако же, для того чтобы избежать путаницы, мы должны иметь в виду, что проблема состоит не в установлении истинности христианства, но в отношении индивида к христианству; стало быть, речь идет не о систематическом стремлении совершенно равнодушного индивида разложить христианские истины по соответствующим параграфам, но скорее о заботе бесконечно заинтересованного индивида, стремящегося определить свое собственное отношение к этой доктрине. Для того чтобы выразить это возможно более простым образом, скажу так (используя самого себя для данного эксперимента): «Я, Иоганн Климакус, родившийся и выросший в этом городе, достигший ныне тридцати лет, обычный человек, подобный большинству других людей, предполагаю, что вечное блаженство ожидает меня точно так же, как оно ожидает горничную или профессора. Я слышал, что необходимым предварительным условием для достижения этого блага является христианство. Теперь я задаюсь вопросом о том, как я могу вступить в отношение с этой доктриной». Я уже слышу, как настоящий мыслитель восклицает: «Какая неслыханная дерзость, какое чудовищное тщеславие — приписывать такую значимость собственному маленькому „я“ в наш теоцентричный, всемирно-исторически озабоченный, спекулятивно значимый девятнадцатый век!». Я вздрагиваю; не закались я уже перед лицом разнообразных опасностей, мой хвост был бы уже самым жалким образом зажат у меня между ногами. Однако здесь я тот


31

час же обнаруживаю, что свободен от всякой вины, — ведь это вовсе не я по собственной воле вдруг стал столь дерзким, — само христианство вынуждает меня к этому. Христианство приписывает совершенно иную значимость моему маленькому «я» — равно как и каждому столь же малому «я»,-—именно христианство желает сделать такое «я» вечно блаженным,— если, конечно, нам повезет и мы войдем в него. Иначе говоря, даже не постигнув христианство — поскольку я всего лишь ставлю проблему — я по крайней мере понял, что оно стремится сделать каждого отдельного индивида вечно блаженным и что внутри этого отдельного индивида оно предполагает наличие бесконечной заинтересованности в его собственном блаженстве в качестве conditio sine qua non2, — это тот интерес, который заставляет его возненавидеть отца и мать,3 а потому может легко пренебречь любыми системами и всемирно-историческими обзорами. Хотя сам я остаюсь тут лицом посторонним, я по крайней мере понял, что единственное непростительное предательство по отношению к христианству — это положение, когда индивид считает свое отношение к нему чем-то само собой разумеющимся. Какой бы скромной заявкой это ни казалось внутри всей сделки, христианство всегда будет рассматривать это как непростительное оскорбление. Потому мне придется почтительнейше отклонить всякое содействие теоцентрических помощников, равно как и всякое содействие помощников этих помощников, единственной целью которых остается стремление помочь мне продвинуться к христианству таким образом. Я предпочитаю оставаться там, где я есть, со своим бесконечным интересом, с этой проблемой, со своей возможностью. Иными словами, вовсе не невозможно, чтобы индивид, бесконечно заинтересованный в своем собственном вечном блаженстве, не оказался в один прекрасный день бесконечно блаженным; однако совершенно невозможно, чтобы человек, утративший это ощущение (а подобное ощущение не может быть ничем иным, кроме как бесконечной заботой), вдруг стал бы бесконечно блаженным. На деле, стоит нам утратить этот бесконечный интерес, и мы, по всей вероятности, уже никогда не сможем обрести его вновь. Пять неразумных дев4 действительно потеряли бесконечную страсть ожидания. Поэтому лампы погасли. Тут вдруг раздался крик, что жених грядет. Девы побежали

2 «conditio sine qua non» (лат.) «необходимое условие».

3См.: Лука, 14.26: «Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а при том и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником».

4См.: Матф., 25.1-12, притча о мудрых и неразумных девах.




к торговцу, купили масло и собрались начать все сначала, надеясь, что все будет забыто. Ну и, конечно, все действительно оказалось забыто. Дверь была закрыта, они остались снаружи, и, когда начали стучать, жених сказал им: «Я вас не знаю». И слова эти не были упреком жениха, они были истинными, так как в духовном смысле девы стали неузнаваемыми для него, ибо утратили бесконечную страсть.

Стало быть, объективная проблема здесь затрагивает истинность христианства. Однако субъективная проблема касается отношения индивида к христианству. Попросту сказать, вопрос стоит так: «Каким образом я, Иоганн Климакус, могу принять участие в том блаженстве, которое обещает христианство?» Проблема касается меня одного, — частшо оттого, что, будучи правильно поставленной, она затрагивает абсолютно всех одним и тем же образом, частшо же потому, что все прочие уже обладают верой как некой данностью, они владеют ею как неким пустяком, который не слишком-то важен, или же пустяком, который обнаруживается лишь при особом исследовании. Потому постановка проблемы вовсе не будет чем-то нескромным с моей стороны, — скорее уж, это можно рассматривать как своего рода безумие.

Для того чтобы наилучшим образом прояснить эту проблему, я вначале представлю ее объективную часть и покажу, как с ней обычно обходились. Тем самым я воздам должное историческому. Затем я представлю субъективную часть проблемы. Эта часть будет уже чем- то большим, чем обещанное продолжение, предлагающее обсудить те же сюжеты в определенных исторических облачениях; эти облачения в достаточной мере представлены уже упоминанием самого слова «христианство». Стало быть, первая часть работы составляет обещанное продолжение, тогда как вторая — это еще одна попытка в том же духе, еще один возможный подход к проблеме, изложенной в «Философских крохах».


^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ОБЪЕКТИВНАЯ ПРОБЛЕМА ИСТИННОСТИ ХРИСТИАНСТВА


С объективной точки зрения, христианство есть res in facto posita1, об истине которого вопрошают чисто объективным образом, поскольку обычно скромный субъект слишком объективен, чтобы не выносить себя за скобки или чтобы ohne weiter res2 не включить себя заранее как того, у кого вера уже есть в виде некой данности. Таким образом, будучи понятой объективно, истина может означать: 1) истину историческую, 2) истину философскую. Если мы относимся к ней как к исторической истине, то установить такую истину можно в процессе критического рассмотрения различных свидетельств и тому подобного, —иначе говоря, точно так же, как это обычно делается в подобных случаях. В случае же истины философской исследование прежде всего обращено на то, как данная доктрина — данная исторически и исторически обоснованная, — соотносится с вечной истиной.

Соответственно, всякий исследующий, познающий, спекулятивно рассуждающий субъект задается вопросом об истине, однако его не интересует истина субъективная, истина присвоения. А потому исследующий субъект, возможно, и заинтересован в предмете исследования, однако он не является бесконечно, лично, страстно заинтересованным в собственном отношении к этой истине, которая затрагивает вопрос о его собственном вечном блаженстве. Объективному субъекту никогда не придет в голову быть настолько нескромным, настолько тщеславным.

Исследующий субъект непременно должен находиться в одной из двух ситуаций: либо он внутри своей веры убежден в истинности хри

1 «res in facto posita» (лат.) «данность», «данный факт:

2 «ohne weiter res» (нем.) — «без лишнего шума».


36

стианства и в собственном отношении к нему, — и в этом случае все прочее никак не может представлять для него бесконечный интерес, поскольку сама его вера как раз и представляет собой такой бесконечный интерес к христианству, и всякий иной интерес становится всего лишь искушением, — либо же он не пребывает в вере, но остается на позиции наблюдателя, а значит, не может быть бесконечно заинтересован в решении этого вопроса.

Тут я просто хочу заранее привлечь внимание читателя к тому, что будет изложено во второй части. Вплоть до этой разделительной черты проблема никогда не ставится решительным образом, иначе говоря, она никогда не оказывается увязанной с каким бы то ни было решением. Ученый исследователь может сколько угодно работать в едином неукротимом порыве, он может приносить всю свою жизнь в жертву науке и знанию; спекулятивный мыслитель может нисколько не жалеть времени и сил — оба они тем не менее никогда не окажутся бесконечно, лично, страстно заинтересованы в исследуемом предмете. Более того, они и не стремятся быть заинтересованными таким образом. Все их наблюдения поневоле останутся объективными, незаинтересованными. А по поводу отношения субъекта к некоторой известной истине они заранее предполагают, что коль скоро эту объективную истину вообще можно постигнуть, присвоение ее становится делом вполне легким; присвоение как бы заранее автоматически включено в сам процесс, тогда как индивид am Ende3 есть нечто вполне безразличное. Именно таково основание возвышенных притязаний ученого и комичной безмозглости начетчика.

3«am Ende» (нем.) — «в конце», «в конечном счете».


37

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   75

Похожие:

Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconСерен Кьеркегор. Афоризмы эстетика
Что такое поэт? Несчастный, переживающий тяжкие душевные муки; вопли и стоны превращаются на его устах в дивную музыку. Его участь...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПослесловие А. И. Федорова
Источник: Лоренц К. Оборотная сторона зеркала: Пер с нем. А. И. Федорова, Г. Ф. Швейника / Под ред. А. В. Гладкого; Сост. А. В. Гладкого,...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПослесловие А. И. Федорова
Источник: Лоренц К. Оборотная сторона зеркала: Пер с нем. А. И. Федорова, Г. Ф. Швейника / Под ред. А. В. Гладкого; Сост. А. В. Гладкого,...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconКраснов петр Николаевич. Ложь. Роман. /Послесловие Н. Никифорова....
Ложь. Роман. /Послесловие Н. Никифорова. — М., «Реванш» — «Толерантность-33», 2006. 288 с
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПрограмма ІІ всеукраинского открытого фестиваля поэзии лав-iN-fest
Приезд и расселение участников Фестиваля. Рекомендуемая гостиница – «Авиатор», ул. Профессорская, 31 (прейскурант и карту-схему см...
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconБиблиотека Библиотека "исследователь"
«натуральной гигиены» Г. Шелтона и П. Брэгга, известные врачи — натуропаты м горен, Дж. Осава и Атеров.   
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconПо курсу «Электронные библиотеки»
Понятия «виртуальная библиотека», «сетевая библиотека», «медиатека» и др., сходство их основных особенностей и их различия
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconЛев толстой послесловие к книге е. И. Попова "жизнь и смерть евдокима...
Послесловие к книге Е. И. Попова "Жизнь и смерть Евдокима Никитича Дрожжина. 1866-1894"
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция icon2. Неклассическая этика 2-ой половины XIX века (А. Шопенгауэр, Ф. Ницше, С. Кьеркегор)
Отцом античной этики является Сократ, который считал мораль – основой достойной жизни и культуры
Профессорская библиотека сёрен кьеркегор заключительное ненаучное послесловие к «философским крохам» мимически-патетически-диалектическая компиляция iconВсероссийский конкурс
Некоммерческий фонд поддержки книгоиздания, образования и новых технологий «Пушкинская библиотека» объявляет конкурс «Мобильная библиотека:...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница