Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения


НазваниеГлава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения
страница3/21
Дата публикации01.05.2013
Размер3.12 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
^

Глава 2

История и истоки осознанного сновидения



Иногда, когда человек спит, — пишет Аристотель, — нечто в его сознании позволяет ему понять, что все происходящее — лишь сон».(1) Из этого можно заключить, что в среде склонных к философии афинян явление осознанного сно­видения было хорошо известно уже в IV веке до н.э. То же можно сказать и о сороковом веке до н. э. Ведь вполне вероятно, что люди переживали случайные осознанные сновидения с тех пор, как начали употреблять слово «сон». Однако письменные свидетельства об осознанных сновидениях появились лишь в IV веке н.э.

Самое первое в истории Запада сообщение об осознанных сновидениях содержится в письме, написанном в 415 году н.э. Блаженным Августином. Обсуждая возможность существова­ния после смерти, когда физические чувства уже угасли, Ав­густин рассказывает о сновидений Геннадиуса, доктора из Картеджа. Геннадиусу, пребывавшему в мучительных сомнениях в отношении загробной жизни, приснился юноша «прекрасной наружности и величественной стати», который обратился к не­му с приказом: «Иди за мной!» Покорно проследовав за этим ангелоподобным юношей, Геннадиус оказался в городе, где ус­лышал пение. Оно было настолько возвышенным и прекрас­ным, что не походило ни на что слышанное им ранее. Поинте­ресовавшись, откуда эта музыка, Геннадиус получил ответ, что это «Гимн блаженных и святых». После этого он проснулся и понял, что все пережитое было «лишь сном». На следующую ночь ему снова приснился юноша, который спросил, узнал ли его Геннадиус. Когда доктор ответил «Конечно!», юноша спро­сил, помнит ли он, где они познакомились. Геннадиуса не под­вела намять, и он «смог дать достойный ответ», перечислив события предыдущего сна. Тогда юноша спросил, где, по мне­нию Геннадиуса, произошли эти события, во сне или в реальной жизни. Когда Геннадиус ответил, что во сне, юноша продолжил:«Ты хороню помнишь произошедшее. Ты прав, все это действительно происходило во сне, но я хочу, чтобы ты понимал, что ты и сейчас спишь». Тут Геннадиус осознал, что видит сон. Далее, в ходе сновидения, теперь уже осознанного, юноша спросил: «Где сейчас твое тело?» Геннадиус ответил: «В постели», — и сновидный спутник продолжил свою речь: «Понимаешь ли ты, что твои веки тяжелы и закрыты, а глаза ничего не могут ви­деть?» « Я знаю это», — ответил Геннадиус. «Тогда чьими гла­зами ты видишь меня?» — этим вопросом учитель из сно­видения закончил свою речь. Геннадиус был не в состоянии разгадать эту загадку и хранил молчание. Тогда проводник «рас­крыл ему, что с помощью всех этих вопросов пытался научить его», и торжественно воскликнул: «Ты сейчас спишь и лежишь в своей постели, твои веки сомкнуты, однако ты можешь видеть меня и наслаждаться тем, что видишь; значит, и после смерти, когда глаза твои полностью ослепнут, в тебе останется жизнь, в которой ты сможешь жить, и та же способность восприятия, которая доступна тебе сейчас. Пускай же отныне тебя оставят тревожные сомнения о продолжении жизни после смерти».(2)

Блаженный Августин рассказывает, что все сомнения сно­видца были полностью развеяны. Убедительность таких аргу­ментов (если бы они не сопровождались осознанным снови­дением) весьма слаба. Юноша, утешавший Геннадиуса, мог объ­яснить природу глаз, которыми тот видел во сне, не лучше самого Геннадиуса. Несмотря на все доводы Аристотеля, для Геннадиуса и большинства его современников «видеть» означа­ло «верить». Что-то увиденное во сне было для них не просто образом, а реальным объектом, существовавшим где-то вне сновидца. Поэтому все эти видения пытливый ум человека объ­яснял реальным существованием глаз сновидения.

Аналогичные размышления приводили к предположениям о наличии у тела сновидения, как и у реального физического тела, органов чувств. Это второе тело, тело сновидения, могло нормально функционировать, когда физическое тело оставляло все дела и засыпало. Из всего этого легко было заключить, что эти два тела полностью независимы.

Теперь переместимся на несколько веков вперед и станем свидетелями удивительного развития утонченной техники сновидения. Тибетские буддисты еще в VIII веке и. э. практиковали разновидность йоги, созданную для сохранения бодрствующего сознания в состоянии сна. Они были первыми людьми, которые располагали экспериментально подтвержденным и ясным по­ниманием того, что сновидения являются творением исклю­чительно ума сновидца. Такая концепция полностью согласует­ся с открытиями современной медицины и психологии. Во мно­гом восточные мастера далеко опередили современную запад­ную психологию. Например, древнее руководство для будущих йогов утверждало, что некоторые упражнения по контролю над сновидениями развивают способность переживать по сне любое воображаемое событие. Однако, вырабатывая в себе такую силу, йоги-сновидцы преследовали цели, далеко выходящие за рамки тривиального развлечения. Для них осознанные сновидения были инструментом познания, благодаря которому он» по­стигали субъективную природу как состояния сна, так и бодрст­вования. Считалось, что такое постижение имеет глубочайший смысл. С помощью осознанных сновидений йогин учится по­нимать, что материя или форма, в ее размерных (большое-малое) и количественных (множество-единство) аспектах, пол­ностью субъективна для того, кто заметно развил в себе силу ума с помощью йоги.

Другими словами, используя психические эксперименты, йогин на реальных переживаниях учится тому, что характер любого сна можно изменить или преобразовать усилием собственной воли. Продвигаясь дальше по пути обучения, он по­нимает, что разнообразие сюжета сновидений — это лишь игра его ума и что оно является зыбким миражом. Еще через неко­торое время ученик постигает, что сущность формы и всех вещей, воспринимаемых в состоянии бодрствования органами чувств, настолько же нереальна, как и их отражение в сно­видениях. Оба эти состояния являются проявлениями сансары. Последний шаг приносит Великое Постижение: внутри сансары ничто не может быть реальнее сновидений.(3)

Те читатели, для которых эти слова нуждаются в дополнительных объяснениях, возможно, найдут их в главе 10. Там мы вернемся к этой теме. Очевидно, аналогичная практика примерно в то же время существовала и в Индии. Несмотря на то что тантра была в основном устной традицией, передавав­шейся от учителя к ученику, сохранился, датированный Х веком тантрический текст, посвященный методам сохранения осознанности после засыпания. Однако описание их очень непонятно и почти не поддается расшифровке. Например, в тексте говорится о достижении власти над сновидениями через «промежуточное состояние», возникающее в результате погружения в «глубокое созерцание» и перехода в «состояние слияния сна и бодрствования».(4)

Через несколько веков, в период расцвета ислама, появля­ются новые упоминания об осознанных сновидениях. В XII веке известный арабский суфий Ибн-аль-Араби, известный под име­нем Величайший Мастер, утверждал, что «во время сна человек может управлять своими мыслями. Тренировка подобной бди­тельности... приносит личности огромную пользу. Каждый до­лжен пытаться развивать у себя эту полезную способность».(5)

Столетие спустя св. Фома Аквинский вскользь коснулся темы осознанных сновидений, цитируя предположение Арис­тотеля о том, что иногда во время сна чувства не исчезают полностью. Он утверждал, что это случается «в конце сна у спокойных людей, наделенных сильным воображением». И да­лее: «... но не одно лишь воображение сохраняет свободу, отчасти свободен и здравый смысл. Иногда во время сна человек способен понимать, что видит сновидение, и различать вещи и их образы».(6)

У нас есть доказательства того, что в средневековой Европе осознанные сновидения были хорошо известны. Однако репу­тация сновидений была в то время не из лучших, нередко их рассматривали как проделки бесов. Поэтому открытое обсуж­дение осознанных сновидений могло стать поводом для ауди­енции у местной инквизиции.

В XIX веке пришло понимание, что мозг способен на гораз­до большее, чем мы думаем, что за светлой, но ограниченной областью сознания открывается огромное и непроглядное поле бессознательного. Явное знание — то, о чем мы можем подроб­но рассказать, — является лишь небольшой частью нашего разума. Большая часть является бессознательной — подразуме­ваемой, скрытой, не поддающейся описанию. Бессознательное — это фундамент, на котором зиждется сознание. Ментальные процессы, такие, как сознательно направленное мышление, раз­виваются из первичных структур бессознательного мышления и в значительной степени зависят от них. В девятнадцатом столетии снам перестали приписывать сверхъестественную природу, их больше не считали вестниками мира мертвых или обители богов. Теперь мы знаем, что мир сновидений, «подзе­мелье» человеческого разума, — это мир бессознательного. С пониманием этого психологи и физиологи получили возмож­ность начать научное исследование сновидений. Многие ученые для проникновения в мир бессознательного изучали состояние сна.

Однако мне хотелось бы обратить внимание читателя на тех из них, кто откликнулся на призыв Рихарда Вагнера превратить бессознательное в сознательное и занялся исследованием осознанных сновидений. Ярким их представителем является Маркус д'Эрви де Сен-Дени. Днем он был профессором-китаистом, а ночью — настойчивым и самоотверженным экспериментато­ром, усердно записывающим свои сны (записи велись им с тринадцати лет). Зигмунд Фрейд, родившийся в день тридцатичетырехлетия Сен-Дени, называл его «самым энергичным оппонентом тех, кто выискивал уничижительные физические объяснения сновидениям».(7)

Его замечательная книга «Сновидения и как ими управ­лять», вышедшая в 1867 году и недавно в сокращенном варианте переведенная на английский(8), является документом, повеству­ющим о более чем двадцатилетних исследованиях.(9) К сожа­лению, оригинальное издание никогда не было широко доступ­но. Фрейд, например, упоминает, что ему не удалось достать копию, «несмотря на все усилия».

Остается только сожалеть, что основатель психоанализа был лишь поверхностно знаком с возможностями осознанных сновидений и управления ими. В первой части книги Сен-Дени описывает последовательное развитие своей способности уп­равлять снами: сначала возрастала способность вспоминать сно­видения; затем появилось понимание того, что происходящее — сон; затем шло обучение просыпаться усилием воли, и, нако­нец, была выработана способность направлять ход сна. Во вто­рой части автор описывает существовавшие ранее теории сно­видений и предлагает собственные идеи, основанные на мно­гочисленных экспериментах с самим собой. Приведенная ниже цитата поможет получить некоторое представление об идеях Сен-Дени:
Я спал и отчетливо видел все мелкие детали, укра­шавшие мой кабинет. Мое внимание привлек фарфо­ровый пенал, в котором я держал ручки и карандаши. На нем был необычный рисунок... Внезапно я подумал, что в реальной жизни всегда видел этот пенал только целым. А что, если я разобью его во сне? Как разбитый пенал будет выглядеть в моем воображении? И я немед­ленно разбил его вдребезги. Подобрав все кусочки, я внимательно осмотрел их. Края разлома были остры, а в нескольких местах трещины пересекали деко­ративный рисунок. Очень редко мне приходилось видеть сновидение подобной яркости.(10)
Возможно, многие эксперименты Сен-Дени терпели неуда­чу из-за недооценки силы намерения. Наши исследования в Стэнфорде показывают, что намерение является очень важным детерминантом того, что происходит как в осознанном, так и в обычном сновидении. Если, проводя сновидческий экспери­мент, вы намереваетесь получить определенный результат, то очень вероятно, что вы его получите. В эту ловушку обычно попадался и этот исследователь. Тем не менее, никакая критика не способна преуменьшить его вклад в описываемую область. Сен-Дени продемонстрировал возможность сознательного пе­реживания сновидений. Не каждый, кто предпринимал попыт­ки развить подобную способность, добивался такого же успеха. Фредерик У.-Х. Майерс, классический ученый из Кембриджа и один из основателей Общества психических исследований, жа­ловался, что, несмотря на «настойчивые усилия», лишь во время трех из трех тысяч ночей ему удалось осознать, что он видит сон. И все же он внес в общее дело свою скромную ленту: пример Майерса всегда будет напоминать о необходимости не «стара­тельных», а эффективных усилий.

В 1887 году в статье, посвященной феномену автоматичес­кого письма, Майерс мимоходом отвлекается от темы и пишет следующее: «Я долго размышлял над тем, что мы слишком ленивы по отношению к собственным снам. Мы пренебрегаем прекрасной возможностью экспериментирования, отказываясь прилагать волевые усилия... Мы должны постоянно представ­лять себе, что хотим узнать и испробовать в сновидении. От­правляясь спать, мы должны внушать себе, что собираемся предпринять эксперимент — провести в сновидении часть бод­рствующего сознания, которая способна напомнить нам, что мы действительно спим, и побудить к психологическому эк­спериментированию». Дальше Майерс приводит собственный «любопытный сон», надеясь, что «его банальность в чем-то, возможно, отведет подозрения в преувеличении»:
Казалось, что я стою в собственном кабинете, однако обстановка была лишена обычной отчетливости — все вокруг было неясным и словно бы ускользало от прямого взгляда. Меня осенило, что причиной этого могло быть то, что я вижу сон. Это открытие обрадовало меня, предоставив возможность для эк­спериментирования. Я предпринимал усилия, пытаясь сохранять спокойствие и боясь пробуждения. Больше всего мне хотелось увидеться и поговорить с кем-нибудь, сравнить его с реальным человеком и понаблю­дать за поведением. Я вспомнил, что моя жена и дети в это время отсутствовали (это было действительно так) и не сообразил, что реальное отсутствие не может поме­шать им появиться в сновидении. Поэтому я решил встретиться с кем-то из слуг, но боялся позвонить в звонок, чтобы не проснуться от шока. Сначала я хотел направиться в рабочую комнату, но потом сообразил, что скорее всего смогу увидеть кого-нибудь в кладовой или в кухне, и осторожно спустился по лестнице. Спус­каясь, я внимательно осматривал ковровую дорожку, пытаясь сравнить свое зрение во сне и наяву. Я обна­ружил, что сновидный ковер отличался от реального: это была тонкая истертая дорожка, обобщающая, по-видимому, смутные воспоминания о домиках на морс­ком берегу. Добравшись до двери кладовой, я оста­новился и снова заставил себя успокоиться. Тут откры­лась дверь и появился слуга. Он не был похож ни на кого из тех, кто служил в моем доме. Вот и все, что я могу рассказать, так как возбуждение, последовавшее за пониманием, что мое сознание создало новый персо­наж, сразу заставило меня пробудиться. Сновидение со всей яркостью стояло у меня перед глазами, оно вызва­ло огромный интерес и глубоко отпечаталось в соз­нании. Беру на себя смелость сказать, что и до сих пор помню все в точности так, как описано мною.(11)
Перед тем как оставить XIX век, приведем ряд коротких высказываний, способных дополнить описание ситуации, в ко торой в то время находилось осознанное сновидение. Все эти высказывания — это просто свидетельства «за» или «против» существования осознанных сновидений. В то время, как, впрочем, и всегда, существовали люди, рассматривавшие способ­ность пробуждения во сне как невообразимую химеру. Среди таких скептиков наиболее знаменитыми были французский психолог Альфред Маури и английский психолог Хейвлок Эллис. Несмотря на то, что Маури считается пионером научных исследований сна, он, по-видимому, не был лично знаком с феноменом осознанных сновидений. Поэтому очень часто ци­тируется его мнение, что «такие сновидения не могут являться сновидениями». Эллис, известный даже больше, чем Маури, заявлял о своем недоверии к осознанным сновидениям: «Я не верю в то, что такие вещи возможны, хотя о них и свидетельст­вуют множество философов, начиная от Аристотеля».

Ни один из этих психологов никогда больше ни словом не обмолвился о явлении, которое они считали лишь занятной диковинкой. С другой стороны, Эрнст Мах из Венского университета подкреплял свое мнение о том, что он называл проявлением инертности внимания в сновидении, следующим высказыванием: «Иногда интеллект спит лишь отчасти... в состо­янии сна мы можем реагировать на сновидения, опознавать их по необычности происходящих событий, по немедленно снова успокаиваемся». В этой же заметке прославленный психолог продемонстрировал свое личное знакомство с осознанными сновидениями:
В то время я был очень увлечен вопросом восприятия пространства, и мне приснилось, что я гуляю в лесу. Внезапно я обратил внимание на неправильное распо­ложение деревьев в перспективе и благодаря этому понял, что сплю. Искажение перспективы при этом сразу исчезло.(12)
Наконец, в работах самого маститого философа XIX века, Фридриха Ницше, тоже можно встретить короткое упоминание об осознанных сновидениях. Обсуждая возможность использо­вания сновидении для экспериментирования с различными жизненными ситуациями, Ницше говорит, что «вся «Божест­венная комедия» жизни и Ад (разворачивающиеся перед сновидцем) — это не только... картины на стене, он (сновидец) живет и страдает в этих сценах». Далее философ делает недвус­мысленную ссылку на осознанные сновидения: «Эти сцены не лишены ощущения присутствия. Возможно многие, так же, как и я, могут припомнить случаи, когда посреди опасностей и ужасов сновидения их вдруг радостно осеняло: «Это лишь сои! Я могу продолжать спать!».(13) Таким образом, мы видим, что и Ницше — «пророк современности» — переживал осознанные сновидения. Кроме того, по признанию самого Фрейда, он был пророком психоанализа и умер в 1900 году, когда, кстати, вышел фрейдовский шедевр «Толкование сновидений» («Die Traunidc-utung»). В первом его издании нет ни одного прямого упо­минания об осознанных сновидениях. Но уже во втором из­дании Фрейд замечает, что
«существует множество людей, которые могут доста­точно ясно осознавать, что спят и видят сон, и, таким образом, обладают возможностью сознательного на­правления своих сновидений. Если, например, подоб­ный сновидец оказывается неудовлетворенным течением сновидения, он может, не просыпаясь, прек­ратить его и начать все снова — так популярный драма­тург под давлением может придумать для своей пьесы счастливый конец».(14)
У Фрейда есть еще одно упоминание об осознанных сновидениях, по-моему, больше говорящее не о феномене, а о самом Фрейде: «Если же такой человек видит сновидение, при­водящее его в сексуальное возбуждение, он может сказать себе:

"Я не хочу, чтобы это продолжалось и окончилось поллюцией. Я сдержусь и подожду реальной ситуации"».(15) С помощью психоаналитических методов в герое фрейдовского замечания — безымянном сновидце из издания 1909 года — можно с лег­костью узнать самого Фрейда. Основываясь на этой интерпре­тации, можно сделать предположение, что Фрейд изредка пере­живал осознанные сновидения, однако под давлением своего моралистичного суперэго был вынужден придумывать для сво­их сновидений «правильные», но не всегда счастливые окончания. Чрезмерная стыдливость и чувство вины за сексуальные фантазии, свойственные XIX веку, могут быть более чем доста­точным объяснением воздержания от реализации своих жела­ний во сне. Несмотря на свое интеллектуальное любопытство к вопросам сексуальности, Фрейд был викторианцем.

Возможно, приведенный ниже отрывок проливает свет па наклонности, обусловившие относительную стерильность взглядов Фрейда на мир сновидений. Во всех последующих работах ко всему сказанному об осознанных сновидениях Фрейд не добавил ничего, кроме разве единственного параграфа в четвертом издании книги о снах (1914 г.):
«Маркус д'Эрви де Сен-Дени... заявлял, что приобрел способность ускорять течение сновидений по своему усмотрению и сознательно изменять их содержание. Создается впечатление, что в его случае желание спать заменяется другим сознательным желанием — увидеть сновидение и наслаждаться им. С подобным желанием сон согласуется так же, как и с умственной установкой, заставляющей проснуться в случае достижения опреде­ленных условий».(16)
Такой подход позволяет предположить, что, в отличие от Сен-Дени, у Фрейда не было желания наслаждаться сновиде­ниями. Чувство вины, вызываемое любым наслаждением, воз­можно, было причиной столь редкого возникновения у него осознанных сновидений. Применив теорию психоанализа к ее основателю, можно заключить, что Фрейд обладал собственной установкой: просыпаться всякий раз, когда понимал, что спит и находится в опасности компромисса со своей жесткой мо­ралью.

Фредерику Уиллемсу ван Эдену, голландскому психиатру и известному писателю, мы должны быть благодарны за термин «осознанные сновидения» и первые серьезные исследования в этой области. На протяжении многих лет ван Эден вел дневник своих сновидений, с особой старательностью отмечая случаи, когда быстро засыпал, «полностью помнил о своей дневной жизни и мог сознательно действовать».(17) Увлекаясь всеми ас­пектами сновидения, ван Эден отмечал, что осознанные сны вызывали у него «страстный интерес». Первые свои наблюдения он в аллегорической форме описал в романе «Невеста из сно­видений». Позже ван Эден объяснял это тем, что под вымыш­ленной маской он мог «свободнее обращаться с деликатным материалом». В 1913 году ван Эден представил доклад в Общес­тво психических исследований, в котором сообщал о своих 312 осознанных сновидениях, за период с 1898 по 1912 год.
«В этих осознанных сновидениях, — писал он, — реинтеграция психических функций настолько полна, что спящий достигает состояния совершенного осоз­нания, становится способен управлять своим вниманием и свободно предпринимать различные во­левые действия. В то же время с полной определен­ностью можно утверждать, что сон остается спокой­ным, глубоким и восстанавливающим силы». По удивительному стечению обстоятельств, первое осоз­нанное сновидение ван Эдена было похоже па приве­денное ранее сновидение Маха.

«Первый проблеск осознания ,— пишет ван Эден, — я ощутил при следующих обстоятельствах. Мне снилось, что я парю над долиной, поросшей голыми деревьями. Я знал, что сейчас апрель, и заметил, как отчетливо и естественно выглядит каждая веточка. Затем, продол­жая спать, я отметил, что мое воображение никогда бы не смогло создать сложную картину, в которой вид каждой веточки изменялся бы в точном соответствии с моим перемещением над деревьями».(18)
Ван Эден, как и Сен-Дени, которого он цитирует, уделял большое внимание экспериментированию со своими снови­дениями. Иллюстрацией этого может служить следующий отчет:

9 сентября 1904 года мне приснилось, что я стою у стола возле окна. На столе располагалось множество различных предметов. Я прекрасно осознавал, что сплю, и раздумывал, какой бы эксперимент предпринять. Начал я с того, что попытался камнем разбить стеклянный предмет. Положив небольшой бокал на два камня, я ударил по нему. Бокал не разбился. Тогда я взял со стола бутылку хорошего вина и изо всех сил ударил по ней кулаком, сообразив, что в реальной жизни такой эксперимент мог бы иметь опас­ные последствия. Бутылка осталась целой. Однако, когда некоторое время спустя я снова взглянул на нее, она оказалась разбитой.(19)
«У меня все получилось, — продолжает ван Эден, — но с некоторой отсрочкой, подобно тому, как это бывает с актером, пропустившим черед своей реплики». Он объясняет, что благо­даря этому у него создалось любопытное впечатление, что он находится «в поддельном мире, искусно сделанном, но с не­большими неувязками». И далее: «Я поднял разбитую бутылку и выбросил ее в окно в надежде услышать звон осколков. Я услышал ожидаемый звук и увидел даже, как побежала прочь пара псов. Я подумал, что этот комический мир на самом деле является довольно неплохой имитацией».(20)

Примерно в то же время, когда ван Эден проводил свои исследования в Нидерландах, французский биолог Ив Делаж занимался похожим изучением собственных осознанных сновидений. Вот как он описывает свои переживания:
Я говорю себе: «Итак, я оказался в ситуации, которая может быть и ужасной и приятной, однако я хорошо знаю, что она абсолютно нереальна». С этого мгно­вения я полностью понимаю, что в сновидении мне ничто не угрожает, и позволяю чувствам свободно рас­крываться. Я становлюсь на позицию заинтересованно­го зрителя, наблюдающего несчастные случаи или ка­тастрофы, которые не могут на него воздействовать. Если я оказываюсь в окружении людей, стремящихся убить меня, и пытаюсь убежать, то внезапно осознаю, что сплю, и говорю себе: «Бояться нечего и можно смело встретиться со своими врагами. Я могу бросить им вызов, Могу даже начать драку и посмотреть, что из этого выйдет». Несмотря на то что я уверен в иллюзор­ности ситуации, мои действия, которые могли бы пока­заться неблагоразумными в реальной жизни, требуют преодоления инстинктивного чувства страха. Несколь­ко раз я таким образом бросался навстречу опасности только для того, чтобы посмотреть, чем это за­кончится.(21)
Подобный же сон можно легко найти и в заметках Сен-Дени. Оба француза, похоже, имели одинаковый рациональный и экспериментальный подход к своим сновидениям.

На противоположном берегу Ла-Манша миссис Мэри Ар­нольд-Форстер также занималась исследованием мира снови­дении. Благодаря своим экспериментам она пришла к заклю­чению, о котором не следует забывать и в наши дни: «Сно­видение сновидению рознь, и мы должны отказаться от пред­положения, что все они похожи друг на друга».(22) Несколько снов, приведенных в ее книге, были осознанными. Стоит от­метить здесь описание ее успешных попыток научиться вос­принимать пугающие сны как «просто сны». Она добилась неплохих успехов в обучении детей этому методу, и эта практику заслуживает должного внимания. И все же стоит отметить, что уровень развития навыков осознанности в сновидениях был у Мэри Арнольд-Форстер невысок. Объясняется это тем, что из посвященных осознанным сновидениям ранее опубликован­ных трудов ей были известны лишь работы Майерса, а о более информативных китах Сен-Дени и ван Эдена она ничего не знала. Примерно в то же время соотечественник Мэри Арнольд-Форстер, Хью Кэллоуэй, предпринял более широкие экспери­менты над осознанными сновидениями и близкими к ним состояниями. Публикуя свои оккультные произведения под псев­донимом Оливер Фоке, он, по-видимому, совершенно самосто­ятельно открыл осознанные сновидения и добился в них высо­кого профессионализма. В 1902 году, в Лондоне, будучи шестнадцатилетним студентом, изучавшим электротехнику, он пережил осознанный сон, положивший начало его исследовани­ям. «Мне приснилось», — пишет он:

что я стою на тротуаре возле своего дома. Над Римской стеной висело солнце, а воды залива Блетчинген искрились в утреннем свете. По краям дороги можно было видеть высокие деревья, над Сорока Ступенями возвышалась верхушка старой серой башни. Волшебст­во утреннего солнечного света делало картину удивительно прекрасной. Тротуар был довольно необычным и состоял из голубовато-серых прямоуголь­ных камней, длинные стороны которых были перпендикулярны бордюру. Перед тем, как войти в дом, я бросил на эти камни беглый взгляд. Мое внимание приковал удивительный феномен, настолько необыч­ный, что я не поверил собственным глазам: оказалось, что камни в тротуаре поменяли свое расположение: их длинные стороны были теперь параллельны бордюру! Разрешение этой загадки осенило меня как вспышка молнии: несмотря на всю кажущуюся реальность великолепного летнего утра, я видел сон! После этой догадки качество сновидения изменилось, причем ха­рактер этого изменения очень трудно описать тому, кто сам не переживал чего-либо подобного. В одно мгновение яркость жизни увеличилась в сотни раз. Никогда прежде море, небо и деревья не сияли таким волшебным светом. Даже обычные дома казались живыми и были мистически прекрасными. Никогда я не чувствовал себя настолько хорошо, настолько ясно и невыразимо свободно! Ощущения были выразитель­нее любых слов, по все это продолжалось

лишь не­сколько минут, после чего я проснулся.(23)
Фоке называл свои осознанные сновидения Снами Знания, «потому что только тот, кто обретает (в них) знание, видит истинные сновидения». Оп рассказывал, что в Снах Знания он чувствовал себя «свободным, как воздух, и спокойным в осоз­нании полной безопасности». «Я знал, — читаем мы у него, — что в случае любой неприятности всегда могу проснуться. Я двигался, подобно маленькому богу, любуясь волшебными пейзажами Мира Снов».(24)

Русский философ Петр Успенский, желая «проверить до­вольно фантастичную идею», явившуюся ему в молодости, спросил себя: «Возможно ли сохранять сознание в сновидении, то есть, зная, что спишь, продолжать думать сознательно, так же, как в бодрствовании?».(25) Как и его предшественники, Ус­пенский получил положительный ответ. Его интерес к осознан­ным сновидениям, или «состояниям полусна», как он их назы­вал, заключался в простом наблюдении за возникновением и трансформацией сновидений. Он писал:

Все сновидения, пережитые мною в «состоянии полус­на», были обычными. Однако я полностью сохранял сознание, мог видеть и понимать, как и из чего созда­ются сновидения, легко мог проследить их причину и следствие. Кроме того, в «состоянии полусна» я владел определенным контролем над сновидениями. Я мог создавать их и видеть то, что хотел, однако это не всег­да удавалось, и такой феномен не должен быть понят буквально. Обычно я давал лишь начальный импульс, а далее сновидение разворачивалось само собой, иногда очень удивляя меня неожиданными и стран­ными оборотами.(26)

Вот описание одного из «полуснов», пережитых Успенским:

Я помню, что однажды увидел себя в пустой комнате без окон. Рядом со мной был лишь маленький черный котенок. «Я сплю, — сказал я себе. — Но могу ли я удостовериться в этом? Нужно попробовать. Пусть этот черный котенок превратится в большую белую со­баку. В реальной жизни это невозможно, и, если превращение произойдет, это будет означать, что я сплю». Не успел я закончить свою речь, как котенок немедлен­но превратился в собаку. В этот же момент исчезла противоположная стена, и за ней открылся горный пей­заж, украшенный лентой реки. «Любопытно, — сказал я, — но я не заказывал этот пейзаж. Откуда он взялся?»

Во мне начали оживать смутные воспоминания. Я вспомнил, что где-то уже видел этот пейзаж и он был как-то связан с белой собакой. Однако я чувствовал, что если буду продолжать воспоминания, то забуду важную вещь, которую должен запомнить, а именно то, что я сплю и сохраняю сознание...(27)

В 1936 году в статье «Сновидения, в которых сновидец знает, что спит», опубликованной в «Журнале психопатологии», Олвард Эмбури Браун сообщал о «почти сотне» собственных осознанных сновидений. Как видно из статьи, он был знаком со всеми ранними работами в этой области, за исключением работ Сен-Дени. Избавленный от необходимости проверять «само существование феномена», Браун в основном был занят про­тивостоянием своим коллегам, считавшим осознанные сновидения не более чем «фантазерством». Брауну удалось показать различие между этими состояниями на примере некоторых осознанных сновидений, в которых ему случалось фантази­ровать (воображать). Кроме того, он ввел значимый и впос­ледствии широко используемый критерий, позволяющий чело­веку определить спит он, или нет: Браун предлагал подпрыгнуть и проверить действие гравитации. Статья Брауна была одной из всего двух работ, посвященных теме осознанных сновидений, которые можно было выудить из потока информации по науч­ной психологии вплоть до последних нескольких лет.

Вторая из этих двух статей появилась в немецком психологическом журнале два года спустя. Автор, д-р Харольд фон Моэрс-Мессмер, описал и прокомментировал двадцать два осознанных сновидения, пережитых им между 1934 и 1938 го­дами. Моэрс-Мессмер умел удивительно логично мыслить, что можно определить из следующего отрывка:
Стоя на верхушке невысокого и необычного холма, я оглядывал равнину, простиравшуюся до горизонта. Внезапно я сообразил, что не знаю, какое сейчас время года. Я посмотрел на солнце. Оно висело почти прямо надо мной и поражало своей яркостью. Внезапно я вспомнил, что сейчас осень и совсем недавно солнце было значительно ниже. «Если солнце перпендикуляр­но экватору, — подумал я, — то здесь оно должно быть видно под углом примерно 45 градусов. Поэтому если моя тень не соответствует моему росту — значит, я сплю». Я решил проверить это. Тень была на 30 сантиметров длиннее. Мне пришлось приложить замет­ные усилия, чтобы поверить, что этот ослепительно яркий пейзаж и все его особенности — лишь иллюзия.(28)
Научившись просыпаться во сне, Моэрс-Мессмер решил воспользоваться этой способностью для удовлетворения науч­ного любопытства и произвел множество экспериментов с осоз­нанными сновидениями. После того как его «нерушимый ин­теллект» погрузился в осознанное сновидение:
...Внезапно стало темно. Через некоторое время снова появился свет. Слово, которое давно держалось у меня на языке, наконец вырвалось: «Волшебство!» Я оказал­ся в городе, на широкой, относительно пустынной улице. Возле одного из ближайших домов я увидел во­рота. Они были закрыты, справа и слева располагались выступающие колонны. Колонны состояли из пяти кубических камней, поставленных один па другой, между ними было протянуто нечто в виде каменной гирлянды. «Это все должно вырасти!» — выкрикнул я. Поначалу ничего не случилось, даже несмотря на то, что я изо всех сил пытался вообразить, что ворота ста­новятся больше. Внезапно второй большой блок слева стал рассыпаться огромным количеством мелких кам­ней. Они все сыпались и сыпались, смешиваясь с пес­ком, и вскоре от блока ничего не осталось, лишь огром­ная куча щебня лежала на земле. Я заглянул в образо­вавшуюся дыру и увидел серую стену позади.(29)
Этот отрывок иллюстрирует использование Моэрсом-Мессмером различных слов (например, «волшебство»), способных напомнить ему то, что он хотел предпринять в сновидении. В другом сне он хотел проверить, действительно ли люди разго­варивают в сновидениях:
...Я был на широкой улице, по которой проходили люди. Несколько раз я хотел заговорить с кем-нибудь, но в последний момент начинал робеть. Наконец я соб­рал все свое мужество и обратился к проходившему мужчине: «Вы, обезьяна». Я выбрал эту фразу, чтобы спровоцировать его на грубый ответ. Он остановился и посмотрел на меня. Мне было неудобно, и я готов был извиниться. Но затем я услышал его голос: «Я ждал этого. Это уже давно тяготило ваш разум». Я не помню, видел ли я, как он говорит. Он продолжил свою речь тоном проповедника, однако я понимал, что скоро все забуду. Я схватил записную книжку и вытащил ее из кармана. Осознав всю абсурдность тако­го намерения, я отбросил книжку в сторону.(30)
Десять лет спустя американский психиатр Натан Раппорт описал радость осознанного сновидения в статье, озаглавленной «Приятных снов!». Согласно Раппорту, «природа сновидении лучше всего поддается изучению в тех редких случаях, когда человек осознает, что спит», и я полностью с этим согласен. Его метод вхождения в осознанное сновидение очень похож на метод Петра Успенского: «Перед сном, лежа в постели, экспе­риментатор должен периодически прерывать поток своих мыс­лей, настойчиво припоминая каждую мелочь, стремящуюся в этот момент исчезнуть из сознания». Привычка такой интрос­пекции вскоре станет распространяться и на сами сновидения. Энтузиазм Раппорта можно передать словами, которыми он закапчивает свою статью:
Почему бы не попытаться описать то волшебное великолепие сновидений, которое вспоминается так редко? Эти магические фантазии, странные, но прекрас­ные сады, это сияющее великолепие — все это может наблюдать только тот, кто проявляет активный инте­рес, изучая все восприимчивым бодрствующим разу­мом, благодарным за великолепие, превосходящим самые совершенные таланты, изобретаемые реаль­ностью. Поразительная красота сновидений может сторицей воздать тому, кто их изучает. Но есть и более высокая цель. Уделяя внимание снам, мы сможем лучше познать и исцелить наш ум, не соприкаса­ющийся в этот момент с реальностью. В приятных сновидениях скрывается множество секретов загадоч­ного явления под названием «жизнь».(31)
Несмотря на то что осознанные сновидения известны со времен античности, лишь в XIX веке люди Запада поняли всю значимость этого феномена и занялись его исследованием. Здесь можно усмотреть параллель с электричеством. О нем знали еще греки, однако на протяжении тысячелетий оно считалось ди­ковинкой. Научные исследования электричества заложили ос­нову удивительному технологическому прогрессу, и оно полу­чило множество неожиданных приложений. Одно из самых неожиданных будет описано в следующей главе, и относится оно к научным исследованиям осознанных сновидений.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

Похожие:

Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconПрактика осознанного сновидения
Стивен Лаберж. Практика осознанного сновидения. Пер с англ. — К.: «София», Ltd, М.: Из-во Трапсперсонально-го Института. 1996. —...
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconКурс осознаваемого сновидения курс осознанного сновидения
Руководство предназначенное для развития способности достаточно часто видеть осознанные сновидения. Он подходит как тем, у кого еще...
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconСтивен Лаберж Практика осознанного сновидения
Книга является лучшим из имеющихся руководств для развития способностей к осознанным сновидениям и творческому их использованию
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconСтивен Лаберж Практика осознанного сновидения
Книга является лучшим из имеющихся руководств для развития способностей к осознанным сновидениям и творческому их использованию
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconМножество психологов называют науку «осознанного сновидения» самым...
Пер с англ. — К.: «София», Ltd, M.: Из-во Трансперсонально­го Института. 1996. — 288 с
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconМножество психологов называют науку «осознанного сновидения» самым...
Пер с англ. — К.: «София», Ltd, M.: Из-во Трансперсонального Института. 1996. — 288 с
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconУчебное пособие для учащихся
Н. Л. Моргунова (глава I), С. А. Попов (глава II), Ю. С. Зобов (главы Ш, V § 1, 2, 3, 5), П. Е. Матвиевский (глава IV), Ю. П. Злобин...
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconДаниил Хармс. Глава первая Глава вторая Глава третья Глава четвёртая...

Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconЛабораторная работа №4 «Приборы для измерения частоты вращения деталей машин и механизмов»
Цель работы: ознакомление с устройством и работой приборов для измерения угловой скорости вращения контактным методом
Глава 5 Переживание осознанного сновидения. Техника вращения iconМинделл А. М57 Сновидения в бодрствовании: Методы 24-часового осознаваемого...
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница