Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия


НазваниеСэм Валерьевна Тэйлор Амнезия
страница1/40
Дата публикации16.05.2013
Размер3.61 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
thriller

Сэм Валерьевна Тэйлор

Амнезия

Джеймс Пэдью счастливо и спокойно живет в Амстердаме. Однажды он ломает ногу и из-за гипса какое-то время вынужден сидеть дома. Эти дни в конечном счете меняют всю его жизнь. Джеймс становится одержим собственным прошлым — точнее, тремя годами из прошлого, о которых он не помнит ровным счетом ничего.

Вернувшись в город, где провел эти три года, Джеймс поселяется в своем старом доме и случайно находит в тайнике рукопись девятнадцатого века. Трагическая история, рассказанная в ней, странным образом перекликается с относительно недавними событиями. Обманчивые проблески утерянных воспоминаний, реальность и вымысел, судьба и случайность сплетаются в тугой клубок противоречий, распутать который кажется невозможным…

«Амнезия» — захватывающий роман от одного из самых многообещающих молодых авторов Британии.Amnesiac

Сэм Тэйлор

Амнезия

Посвящается Одиль

Едва начавшись, убывает.

Человеческая память — не итог, а лишь хаос вероятностей.

~~~

На краткий миг его память превратилась в чистый лист. Осталось лишь настоящее: вот он карабкается по узкой темной лестнице, теплый спертый воздух отдает кислым, правый висок ломит.

Ничто вокруг не объясняло, где он, что происходит и, главное, кто он.

Дыхание сбилось, в памяти смутно маячила сотня ступеней, оставшихся позади. Бывал ли он здесь раньше? Трудно сказать — все лестницы похожи. Пахло гниющими овощами, залежавшимся мусором, человеческими фекалиями. Вдалеке шумел поток машин, за соседней дверью кто-то кашлял.

Внезапно его захлестнули непрошеные, смутные образы. Захлестнули — и тут же исчезли. Остался один: неясный профиль красивой темноволосой девушки. Кто она? Почему вторгается в его мысли? Он был уверен, что не встречал ее раньше, но почему-то незнакомый облик рождал в душе странное чувство на границе надежды и страха.

Дыхание перехватило, и на мгновение он утратил счет времени. Капля пота скатилась со лба. В глазу защипало. Он моргнул. Мимолетное движение век — и все вернулось.

Реальность. Настоящее. Он сам.

Джеймс Пэдью. Живет в Амстердаме, в квартире, которую делит с подругой Ингрид. Забежал домой в обед, чтобы перекусить. Понедельник, двадцать первое июля, завтра ему исполняется тридцать.

Помутнение рассудка продолжалось не дольше нескольких секунд. Что это было: перепад давления, избыток кислорода в мозге? Главное, теперь все позади, тревожиться не о чем.

На середине пролета он услыхал знакомый настойчивый звук. Джеймс запрыгал через ступеньки. Внезапно ступня соскользнула и подвернулась. Раздался слабый хруст. Звонок длился, пронзительный и властный. Превозмогая резкую боль, Джеймс одолел последние ступени, отпер дверь и ползком добрался до аппарата. Как и следовало ожидать, телефон замолчал, но в воздухе еще висели слабые колебания, словно память о звуке.

Он и сейчас на удивление отчетливо помнил те тридцать девять секунд, в течение которых извивался на полу гостиной. Неужели так мало? Помнил, как пот капал со лба на гладкие половицы, оставляя ровные лужицы. Помнил, как кровь глухо шумела в ушах. Помнил, что с пола потолок показался непривычно высоким. Хотя, как бывает с подобными воспоминаниями, всякий раз, пытаясь воссоздать события того злосчастного дня, Джеймс помнил не сами картинки — они проносились перед мысленным взором слишком стремительно, — а то, как раз за разом пытался оживить, придумать их заново.

Он нажал кнопку автоответчика. Одно сообщение: электрическое шипение и долгий гудок. Джеймс прослушал шипение еще раз, затем набрал 9293, но номер не определился. Джеймс стер сообщение, ощутив внезапную вину.

И только потом позвонил в «скорую».

Гипс

~~~

Врач сказал, что Джеймс сломал маленькую кость в правой лодыжке и теперь ему придется провести в гипсе восемь недель. Лето в тот год выдалось удушливо-жарким. Помидоры, что росли в ящике за окном, поджаривались прямо на кустах. Раскаленный воздух проникал сквозь тонкие металлические пластинки жалюзи. Когда слабый ветерок шевелил пластинки, казалось, в комнату врывается дыхание преисподней.

Все эти восемь недель Джеймс проходил почти голышом. Его подружка работала, поэтому самую жаркую часть дня он коротал в одиночестве. Джеймс сидел в кожаном кресле, подложив под спину полотенце, которое впитывало пот. В правой руке он держал пульт от телевизора, в левой — от стереосистемы. Телефон стоял на столике у кресла, но звонил так редко, что Джеймс не раз проверял провод, ища обрыв.

Кроме пультов Джеймс ловко управлялся с мухобойкой. Одним концом он без устали уничтожал мух, другим почесывал спину, отшелушивая сухие чешуйки кожи.

Ингрид набила холодильник свежими фруктами, шоколадом, пивом и минералкой, а морозильник — кубиками льда и мороженым. Каждый час Джеймс устало тащился к холодильнику, чтобы засунуть в рот или приложить ко лбу что-нибудь ледяное. Остальное время он почти не двигался с места.

Читать Джеймс не мог — в голове ни на секунду не прекращалось смутное жужжание. Чем тише было в квартире, тем яснее ощущался этот непрерывный гул. Чтобы заглушить его, Джеймс включал телевизор, CD- или DVD-проигрыватели и, главное, вентилятор. Случись сбой в системе электроснабжения, Джеймс наверняка бы тронулся умом.

Впрочем, в этом ежедневном кошмаре обнаружился интересный побочный эффект. Джеймс чувствовал себя таким беспомощным, жалким, одиноким и бесполезным, что впервые за долгое время задумался.

Вечерами, когда жара спадала и тени от домов ложились на улицы, Джеймс, цепляясь за перила, осторожно спускался вниз по лестнице. Первые четыре недели ему помогала Ингрид. В одной руке она тащила костыли, другой поддерживала Джеймса под локоть. Когда Ингрид ушла, ему пришлось справляться самому.

После затхлой квартиры пропитанный токсичными испарениями уличный воздух казался Джеймсу свежим горным бризом. Поначалу прогулка до соседнего канала заставляла его потеть и задыхаться от боли, но вскоре он привык к костылям и упрямо пробивал себе дорогу в толпе пешеходов.

После прогулки Джеймс отправлялся в бар, что в конце квартала. Официант накрывал столик, выходящий на канал, приносил тонкий бокал пива, сэндвич с ветчиной, зеленый салат и жареную картошку с домашним майонезом. Хозяин заведения Гарри приветствовал Джеймса, тот махал рукой в ответ, пил пиво, ужинал, разглядывал туристов, небо, канал. Вода отливала розовым и оранжевым, вспыхивала в сгущающихся сумерках серебром, золотом и чернью, словно костер во тьме.

Обычно Джеймс и Ингрид разговаривали мало. Ингрид давно уже сказала Джеймсу все, что хотела сказать, и вообще предпочитала не лезть ему в душу. После первого бокала она прикасалась губами к его щеке и отправлялась в кино, на занятия йогой или испанским. Около полуночи Ингрид возвращалась и забирала Джеймса домой. Последние четыре недели он поднимался по лестнице самостоятельно, а то, что к полуночи Джеймс успевал изрядно набраться, делало подъем и легче, и опаснее.

Несмотря на открытое окно и включенный вентилятор, в квартире было нечем дышать. Усталая Ингрид быстро засыпала, а Джеймс еще долго сидел на балконе, наблюдая за припозднившимися гуляками и пьяницами на Либестраат. Иногда надевал наушники и слушал музыку, иногда смотрел по телевизору порно.

После того как Джеймс сломал ногу, они с Ингрид занимались любовью всего два раза, и оба наутро следующего дня, в тридцатый день его рождения. Следует заметить, что гипс тут ни при чем — просто голова Джеймса была занята другим.

~~~

В день его тридцатилетия Ингрид разбудила Джеймса рано утром, и они занимались любовью до восхода солнца. Затем он распаковал подарки: рубашку, мощную дрель и компакт-диск. Ингрид знала, как ему угодить. Шелковая оранжевая рубашка выглядела дорого, но не кричаще. Дрель с десятью скоростями фирмы «Фюрхт» оказалась гораздо мощнее его старой «Микоми». Но больше всего Джеймс обрадовался диску. «16 Lovers Lane». Группа «The Go-Betweens».

Ингрид поставила диск и выдвинула кожаное кресло на балкон. Задрав ногу в гипсе на перила, Джеймс потягивал черный кофе и смотрел на суетящихся внизу офисных служащих, в обоих направлениях пересекавших мосты через канал. Люди в одинаковых пиджаках напоминали ему сосредоточенных муравьев. Он довольно улыбнулся. До сих пор Джеймсу удавалось избежать этой бессмысленной гонки, а ведь, как ни крути, сегодня ему стукнуло тридцать.

Романтичная музыка звучала легко и беззаботно, воздух еще не утратил утренней свежести. Джеймс глубоко вздохнул и притянул к себе Ингрид, все еще неодетую, в легкой прозрачной сорочке.

— Что, опять? — притворно ужаснулась она, пряча лукавую усмешку.

В девять она ушла, предварительно опустив жалюзи. Родители поздравили Джеймса по телефону, а управляющий строительной фирмой поинтересовался, как его нога. Джеймс ответил, что снимет гипс через пару месяцев.

Затем он вернулся в постель и задремал под музыку. Джеймс не впервые слушал «The Go-Betweens». В юности у него была виниловая пластинка группы. Наверное, та запись принадлежала какой-нибудь бывшей подружке и сейчас пылится в магазине подержанных грампластинок. Песня напомнила Джеймсу большой дом с покатым из-за осевшего грунта полом на Лаф-стрит, в котором он жил в первый год учебы в университете. Джеймс представил себе бесконечный серый дождь за окном, узкую кровать, похмелье, остывший чай, «Love Is a Sign» и странную горько-сладкую печаль.

Теперь, лежа на широкой двуспальной кровати Ингрид, Джеймс снова ощущал ту же печаль, ту же сладкую горечь. Он думал о потерянной пластинке, обо всех оставшихся позади подружках, о времени, пролетевшем после учебы в университете. Тогда ему было девятнадцать, сегодня исполнилось тридцать. Под звуки «You Can't Say No Forever» Джеймс спрашивал себя, был ли в прошедших годах хоть какой-нибудь смысл? В его прошлом, его воспоминаниях?

Неудивительно, что он так любил эту группу. В их песнях радость от того, что ты молод, что ты жив и беззаботен, приглушалась скрытыми сожалениями и тайными страхами. Слушая музыку, Джеймс видел перед собой воду канала, постепенно меняющую цвет с наступлением сумерек.

Почти все утро Джеймс размышлял о своем новом возрасте. Неужели он успел прожить на свете целых тридцать лет? Джеймс пытался вспомнить, чем был наполнен каждый год из этих тридцати. Гораздо проще было бы вытащить из-под кровати коробки, но Джеймс не решался. Он так давно к ним не прикасался, что теперь испытывал перед коробками необъяснимый страх.

Сосчитать годы между четырьмя и восемнадцатью оказалось несложно. (По-настоящему никто не помнит первых, очень важных трех лет, когда тебя извлекают из материнской утробы, ты учишься ходить, а затем и говорить.) Однако потом в памяти все смешалось. В двадцать один закончил университет. В двадцать пять встретил Ингрид. Годы летели так быстро, так неуловимо! Джеймсу казалось, что он намеренно подгонял время, что год за годом его единственным желанием было заставить себя что-то забыть. Что-то, о чем он не решался думать даже теперь.

Джеймс лежал на кровати, а мысли роились вокруг. Он не мог различить их в темноте, но они жужжали и кружились, доводя до тошноты. Джеймс закрыл глаза, однако сон не приходил. Он вспомнил стихотворение Филиппа Ларкина, которое проходил в школе. «Утренняя серенада». Поэт писал о страхе смерти, который охватывает его в темные предутренние часы. Слова Джеймс забыл, помнил лишь настроение, а еще свои чувства, когда впервые прочел эти стихи в сером и мрачном классе.

С колотящимся сердцем Джеймс сел на кровати и вгляделся во тьму. Яркий свет проникал в комнату сквозь щели жалюзи. По сравнению с ним все остальные предметы в комнате казались темнее, чем были на самом деле. Внезапно Джеймс осознал, что не видит собственного тела. Даже руки, которую только что поднес к глазам. Вот о чем он так боится вспоминать: о смерти, небытии! Джеймс медленно и осторожно выдохнул. Нет, при чем тут смерть? Его пугало смутное жужжание, непрерывный гул в голове, но источник этого гула был не в будущем, он пришел из его прошлого…

Джеймс не заметил, как провалился в сон, но спустя какое-то время проснулся от голода. Тело покрывал пот. Джеймс потащился к холодильнику и наполнил тарелку салатом «цезарь», который Ингрид приготовила накануне. Затем включил телевизор и стал смотреть Тур де Франс. Велосипедисты пересекали Пиренеи. Солнце играло в темно-зеленой хвое сосен, на высоких пиках сиял снег. Такой яркий, прохладный и твердый. Эх, оказаться бы сейчас там, наверху, подумал Джеймс.

Ингрид вернулась около семи. Спросила, как он провел день. Джеймс ответил, что скучал. Он не стал говорить Ингрид о своих темных мыслях. Рядом с ней Джеймс стыдился недавних страхов. В отличие от него Ингрид была оживленна и говорлива. Она сообщила, что сегодня ее пригласили на ланч. На секунду Джеймс вообразил, будто Ингрид хочет признаться в том, что завела любовника, но предполагаемый любовник оказался «охотником за головами» из конкурирующей фирмы. Он предложил Ингрид возглавить новый офис.

— Угадай, где?

— Откуда мне знать, — пожал плечами Джеймс.

— Ну угадай!

— Мадрид? Барселона? Париж?

— Лучше! По крайней мере для меня.

— Где?

— Уотерлэнд!

В этом пригороде к северу от Амстердама Ингрид выросла, а ее родители жили там и сейчас. Тихое и зеленое местечко. Сплошные поляны, гаражи и детские площадки.

Джеймс подавил улыбку. Он видел, как боялась Ингрид сообщать ему эту новость, и не хотел дразнить ее. Она попросила Джеймса поставить в холодильник бутылку шампанского. Ей нужно обсудить с ним кое-что, а потом они выпьют и поужинают в ресторане.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

Похожие:

Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconГийом Мюссо «Спаси меня»
Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были вместе всего несколько дней, но за эти дни прожили целую жизнь и поняли, что созданы...
Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconВ заснеженном Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были...
Нью-Йорке встречаются двое: Жюльет и Сэм. Они были вместе всего несколько дней, но за эти дни прожили целую жизнь и поняли, что созданы...
Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconБазанова Анастасия Валерьевна 30 *, Блинова Елена Олеговна 54 Бойцов...

Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconИгнатенко Анжелика Валерьевна
Целью курсовой работы является систематизация знания о программе Microsoft Excel (табличный процессор)
Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconШаламова Алена Олеговна Кузьмов Игорь Николаевич Маслова Екатерина...

Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconБузанакова Мария Валерьевна 21488 Хотянова Ольга Борисовна 21485...

Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconFictionBook Editor 4, AlReader2
Гянджеви Низами 8911 Лейли и Меджнун 1188 ru fa Татьяна Валерьевна Стрешнева nickot nicko1960@gmail com
Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconДата публикации: 06. 11. 2012
Примечания: Примечание 1: квази-ау, квази-д/с, квази-амнезия и квази-детройт. Примечание 2: написано по заявке Сирафима на последний...
Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconВоскрешение, подобно политике, сводит в кровати самых разных людей, -...
Воскрешение, подобно политике, сводит в кровати самых разных людей, – заметил Сэм Клеменс. – и я не могу сказать, что сон проходит...
Сэм Валерьевна Тэйлор Амнезия iconСписок участников
Антонова Алина Вячеславовна, с. Алнаши; Степанов Владислав Олегович, г. Ижевск; Григорьева Альбина Валерьевна, Малопургинский район,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница