Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание


НазваниеЖак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание
страница56/61
Дата публикации07.06.2013
Размер5.72 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Философия > Книга
1   ...   53   54   55   56   57   58   59   60   61

В результате это последнее усилие его мысли так и не было окончательно понято: недаром авторы - теоретики "поворотного пункта" - так и крутятся до сих пор вокруг инстинкта смерти, не в силах решить, с чем именно в Я и "Сверх-Я" аналитика должен субъект себя идентифицировать, - крутятся, так и не сделав ни одного шага вперед, но нагородив зато множество бессмыслицы, с которой не найти уже сладу.

Заведомо неверно определив для себя, какой именно субъект находит себе приют в слове, они третируют конституирующий симптом субъект как субъект, наоборот, конституируемый, как они выражаются, в материале, в то время как Я, в сопротивлении выступающее как всецело конституированное, становится у них субъектом, к которому аналитик в дальнейшем обращается как к конституирующей инстанции.

Утверждать, будто понятие Я подразумевает личность в ее "цельности", неправомерно - даже (и тем более) если именно оно обеспечивает подключение органов так называемой "системы восприятие-сознание". (Вспомним: разве не Сверх-Я выступает у Фрейда главным гарантом опытного соприкосновения с реальностью?)

Фактически речь идет о возврате идеологии самого реакционного (но зато сколь поучительного!) типа, которая во всех остальных областях уже отрекается от себя по причине окончательного банкротства".

Достаточно прочесть первые же фразы книги м-ль Анны Фрейд "Я и механизмы защиты"12: «В определенные периоды развития психоаналитической науки любые проявления теоретического интереса к Я индивидуума встречали откровенное осуждение... Любое перемещение интереса от самых глубоких слоев психической жизни к более поверхностным, равно как и любой поворот от исследования "Оно" к Я считались, как правило, первым признаком неприязни по отношению к психоанализу», чтобы расслышать в этой тревожной прелюдии к наступлениюновой эры ту зловещую музыку, в которую облечена в "Финикиянках" Эврипида мифическая связь персонажа Антигоны со временем, когда Сфинкс возвращается к деянию героя.

С тех пор нам успело набить оскомину напоминание о том, что мы не знаем о субъекте ничего, кроме того, что он пожелает дать нам знать о себе сам, а Отто Фенихель даже изрек в простоте своей как не подлежащую обсуждению истину ту мысль, будто «именно на Я возложена задача понимать смысл слов»13.

Следующий шаг уже ведет к путанице между сопротивлением, с одной стороны, и защитой Я, с другой.

Понятие защиты, которым Фрейд впервые воспользовался в 1894 году для первичного соотнесения невроза с общепринятыми представлениями о функции заболевания, было позднее, в очень важной работе "О торможении, симптоме и тревоге", взято им на вооружение вновь - на этот раз с целью подчеркнуть, что Я формируется из тех же моментов, что и симптом.

Но уже само семантическое употребление термина Я в качестве глагольного субъекта, которое находим мы в только что цитированной нами книге м-ль Анны Фрейд, достаточно ясно свидетельствует как об отступничестве, которое освящает она здесь своим авторитетом, так и о новой ориентации, в которой Я выступает уже как объективированный субъект, механизмы защиты которого конституируют сопротивление.

Лечение предстает в этом случае как атака, предполагающая существование у субъекта последовательного ряда систем защиты - что прекрасно подтверждает высмеянная походя Эдуардом Гловером "лапша", которую вешают нам на уши те, кто тщится прибавить себе веса, без конца задаваясь вопросом о том, «достаточно ли хорошо была проанализирована агрессивность»14; это и позволяет нашему простаку ничтоже сумняшеся уверять нас, будто никаких проявлений переноса, кроме агрессивных, он сроду в жизни своей не встретил.

Таким образом, пытаясь поправить дело, Фенихель придает ему оборот, запутывающий его еще более. И хотя то, что он говорит, намечая порядок операций по преодолению рубежей защиты субъекта, который он рассматривает как своего рода крепость - порядок, из которого следует не только то, что вся совокупность защитных рубежей субъекта призвана отвлечьатаку от того единственного, который, прикрывая ближайшие доступы к тому, что за ним скрывается, тем самым уже выдает его, но также и то, что этот последний рубеж и становится в этой игре главной ставкой, вплоть до того, что если влечение, которое он маскирует, обнаруживает себя неприкрыто, то в этом следует видеть последний маневр, направленный на то, чтобы этот рубеж сохранить, — не лишено определенного интереса, впечатление реальности, которое нас к этой стратегии привлекает, служит лишь прелюдией к пробуждению, которое требует, чтобы там, где даже малейший намек на истину исчезает, диалектика вновь вернула себе право продемонстрировать, что она вовсе не должна быть бесполезной для практики - хотя бы в том, чтобы вернуть ей смысл.

Ибо если то, что она открывает, ничуть не более истинно, чем то, что она скрывает, то бессмысленному поиску пресловутых глубин не будет больше конца, и анализ, однажды забыв об этом, немедленно деградирует, превращаясь в грандиозную психологическую головоломку, о которой отражения ее в практике иных аналитиков дают более чем яркое представление.

Притворяться, будто притворяешься, диалектика действительно дозволяет, но это ничуть не умаляет того обстоятельства, что правда, в которой субъект сознается специально, чтобы ее приняли за обман, отличается от того, что было бы сказано им по ошибке. Однако сохранение этого различия возможно лишь в диалектике интерсубъективности, где конституируемый дискурс предполагает конституирующую его речь.

Уходя от посюстороннего объяснения этого дискурса, его неизбежно сдвигают в область потустороннего. Если раньше, в крайнем, или просто в удобном, случае, дискурс субъекта можно было в исходной перспективе анализа вынести за скобки ввиду функции его, состоящей в том, чтобы вводить в заблуждение и чинить открытию истины всяческие препятствия, то теперь он обесценивается на всем протяжении анализа и в качестве исполнителя другой функции - функции знака. Тем, что в нем отвлекаются от всякого содержания, обращая внимание лишь на дикцию, тон, паузы и мелодику, дело больше не ограничивается. Похоже, что еще немного, и ему должны будут предпочесть любые другие проявления присутствия субъекта, как, скажем, егоспособ вступать в разговор, поведение, присущую его манерам аффектацию, то, как он прощается при уходе; поведенческая реакция в ходе сеанса вызовет больше интереса, чем синтаксическая ошибка, и оценена будет скорее как показатель тонуса, нежели как значимый жест. Какая-нибудь эмоциональная вспышка или урчание в животе будут желанными свидетелями мобилизации сопротивления, и глупость фанатиков переживаемого дойдет до того, что во взаимном обнюхивании они обретут, наконец, вожделенную и последнюю цель.

Но по мере того, как от дискурса, в который вписывается подлинность аналитического отношения, отвлекаются все больше, то, что продолжают при этом называть его "интерпретацией", начинает определяться почти исключительно знанием аналитика. Конечно, знания его на этом пути значительно возросли, но полагать, будто интеллектуализма в анализе удалось таким образом избежать, еще рано, по крайней мере до тех пор, пока не будет признано, что сообщение этого знания субъекту представляет собой всего-навсего внушение, к которому критерий истины остается неприложим. И вот, Вильгельм Райх, в своем способе анализа характера, который справедливо считается существенным этапом в развитии новой техники, определивший условия вмешательства безупречно, действительно признает, что успех этой техники зависит исключительно от настойчивости, с которой она применяется15.

Даже проанализировав сам факт этого внушения как таковой, мы настоящей интерпретации из него не сделаем. Все, что способен такой анализ выявить, сводится к отношениям одного Я с другим Я. Именно это и явствует из расхожей формулы, гласящей, что аналитик должен сделаться союзником здоровой части Я субъекта, если эту формулу дополняет теория удвоения Я в процессе психоанализа16. Продолжив таким образом серию делений Я субъекта ad infinitum, легко убедиться, что в пределе оно сводится к Я аналитика.

На этом пути не имеет большого значения то обстоятельство, что ход анализа определяется формулой, явно отражающей возврат к традиционному презрению ученого к "болезненному мышлению"; говоря с пациентом на "его языке", речи его ему не вернуть.

Будучи сформулирована в другой перспективе - перспективеобъектного отношения, роль которого, приобретенную им за последнее время в технике, мы рассмотрим в дальнейшем - суть дела не изменилась, а наоборот, получила новое подтверждение. Разница лишь в том, что описывая интроекцию в субъект, в форме хорошего объекта, Я аналитика, теория эта позволяет помечтать о том, какие выводы относительно ментальности современного цивилизованного человека мог бы сделать из этой мистической трапезы наблюдающий ее Гурон, доведись ему впасть в то же странное заблуждение, которое совершаем мы, когда воспринимаем буквально символические идентификации мышления, именуемого нами "примитивным".

Так или иначе, теоретик, положительно высказывающийся по деликатному вопросу окончания анализа, без обиняков утверждает, что оно подразумевает идентификацию субъекта с Я аналитика, поскольку это последнее его анализирует17.

Будучи демистифицирована, формула эта означает лишь одно: лишив свои отношения с субъектом всякой опоры в речи, аналитик не может сообщить ему ничего, что не имело бы своим источником либо предвзятое знание, либо непосредственную интуицию, т. е. что не предопределялось бы организацией его собственного Я.

Чтобы в самом уклонении анализа от верного пути соблюсти его принципы, примем покуда эту апорию и поставим следующий вопрос: чем же Я аналитика должно быть, чтобы взять на себя смелость быть мерой истины всех и каждого из субъектов, вверяющих себя его помощи?

О Я в анализе и о том, чем оно кончает у аналитика

Термин "апория", который резюмирует в конце 2-й главы достижения, выведшие нас из тупика первой, заявляет о том, что мы твердо намерены противопоставить эти достижения здравому смыслу психоаналитика, отнюдь не злорадствуя, конечно, при этом по поводу обиды, которую он, возможно, испытает.

Тут мы должны еще заметить, что, взятые в другом контексте, те же самые вещи требуют, чтобы о них говорили совсем по-другому, и предварим наши рассуждения напоминанием о том, что если над знаменитым "общением бессознательных" (не без оснований, ради принципа истинного истолкования, отнесенным к более ранней фазе) возобладали-таки молчаливое согласие [Einfühlung] и оценка [Abschätzung], которые Ш. Ференци18 (1928, р. 209) не желает рассматривать иначе как исходящие из предсознательного, то значение, которое придается теперь эффектам, относимым под рубрику контр-переноса19, представляет собой не что иное, как эффект обратной реакции.

В условиях, когда те, кто считают, что инстанция Я репрезентирует безопасность субъекта, не могут указать место этой инстанции по отношению к ее соседям, мелочные споры не могут не продолжаться до бесконечности.

Доверять следует первому впечатлению, которое производит психоаналитик, а судя по этому впечатлению, Я отнюдь не самое сильное у него место, по крайней мере, когда речь идет о его собственном Я и о ресурсах, которые он может в нем почерпнуть.

Не в этом ли главная, стержневая причина требования, чтобы аналитик непременно прошел анализ сам? Требования, которое Ференци возводит в ранг второго основного правила. И разве не смиряется аналитик перед суждением Фрейда - которое можно по праву считать его окончательным мнением, поскольку высказано оно было за два года до смерти, - гласящим, что «как правило, сам он [аналитик] не достигает в своей собственной личности той степени нормальности, до которой хотел бы довести своих пациентов»20. Этот поразительный и не подлежащий обжалованию приговор лишает психоанализ преимущества того оправдания, которым, в принципе, всякая элита может воспользоваться, сославшись на то, что набирается она среди людей самых дюжинных.

Поскольку в данном случае она оказывается ниже среднего уровня, наиболее благоприятным для нее предположением будет увидеть в этом обстоятельстве побочное следствие растерянности, корни которой, как явствует из предыдущего, следует искать в самом аналитическом акте.

В одной из своих работ Ференци, который из первого поколения авторов более всех вправе задаться вопросом о том, что требуется от личности аналитика, и притом именно по отношению к цели лечения, формулирует самую суть проблемы.В своей блестящей статье, посвященной психологической гибкости, он пишет в следующих выражениях: «Проблема, до сих пор даже не затронутая, на которую мне хотелось бы обратить внимание, это проблема метапсихологии - которую еще предстоит создать - технических процессов аналитика в ходе анализа. Его либидинальное равновесие колеблется наподобие маятника между идентификацией (любовью к объекту в анализе) и интеллектуальной функцией самоконтроля. В своей долгой ежедневной работе он не может отдаться удовольствию свободно тешить свой нарциссизм и эгоизм в реальности вообще, но исключительно в воображении и лишь на краткий миг. Я не сомневаюсь, что столь тяжелая нагрузка, в жизни навряд ли где встречающаяся, потребует рано или поздно разработки для аналитика специальных правил гигиены».

Предостережение это ценно тем, что открывает глаза на то, что всякий психоаналитик должен предварительно в себе самом преодолеть. Иначе, какой же смысл предпосылать его тому срединному пути аналитического вмешательства, который пролагает в дальнейшем автор, следуя гибким ориентирам, которые он пытается на нем выявить?

Порядок субъективности, который ему надлежит реализовать в себе, - это все, на что указывают монотонно повторяющиеся на каждом перекрестке стрелки, следуя взглядам слишком различным, чтобы не спросить себя, что же их объединило.

Menschenerkenntnis, Menschenforschung — вот два термина, чье романтическое происхождение, связывающее их с искусством управлять людьми и с естественной историей человечества, позволяет нам оценить то полезное, что рассчитывает найти в них автор в видах надежного метода и арены для соглашения: устранение из уравнения собственных неизвестных - вторичное место, отведенное знанию - власть, которая умеет не настаивать, - доброта без потакания - недоверие к алтарям благодеяний - единственное подлежащее атаке сопротивление: сопротивление безразличия [Unglauben], или по принципу "мне много не надо" [Ablehnung] — поощрение враждебных высказываний — подлинно скромная оценка своего знания. Разве не Я устраняет себя в этих предписаниях, уступая место точке-субъекту истолкования? Вступить же в силу они могут лишь врезультате анализа самого психоаналитика и, в первую очередь, его цели.

В чем состоит цель анализа по отношению к Я? Как узнать эту цель, заблуждаясь относительно его функции в том, что психоанализ делает? Воспользуемся для ответа путем критики, поверяющей дело теми принципами, которыми оно само руководствуется.

Подвергнем же этому испытанию так называемый анализ характера. Своим основанием этот последний объявляет открытие того факта, что личность субъекта структурирована как симптом, который она ощущает как инородный. Другими словами, сама того не зная, она несет в себе скрытый смысл - смысл вытесненного конфликта. И появление материала, этот конфликт обнаруживающего, достигается во втором периоде предварительной фазы лечения, о котором Райх, чья концепция осталась в психоанализе классической23, без обиняков заявляет, что цель его состоит в том, чтобы позволить субъекту рассматривать свою личность в качестве симптома.

Совершенно ясно, что эта точка зрения принесла многочисленные плоды, среди которых - объективация таких структур, как так называемые фаллически-нарциссические и мазохистские характеры, до тех пор ввиду своего явно асимптотического характера остававшиеся в тени, не говоря уже о таких характерах, симптомы которых были известны ранее, как истерический и навязчивый, чье подробное во всех чертах описание само по себе, независимо от ценности теории этих характеров, представляет собой ценный вклад в психологическое познание.

Тем более важно остановиться на результатах анализа, великим мастером которых был Райх, рассмотрев их такими, какими они представлены в его отчете. Итог его сводится к тому, что поле изменений, венчающих собой проведенный у субъекта анализ, никогда, даже частично, не перекрывает собой дистанций, отделяющих друг от друга первоначальные структуры. Поэтому благодетельность анализа этих структур, ощущаемая субъектом после того, как они были, путем объективации их черт, "симптомифицированы", требует, чтобы было тщательно выяснено, как они соотносятся с напряжениями, которые были анализом разрешены. Вся выдвигаемая Райхом теория основана на предположении, что структуры эти представляют собой защиту индивидуума против оргазмического извержения, чья первичность в переживаемом является тем главным, что обеспечивает его внутреннюю гармонию. Хорошо известно, к каким крайностям привела автора эта идея - крайностям, послужившим причиной его исключения из аналитического сообщества. Но хотя исключение было небезосновательно, никто так и не смог четко сформулировать, в чем же Райх был неправ.
1   ...   53   54   55   56   57   58   59   60   61

Похожие:

Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconЛакан Ж. Л 8б 'Я' в теории Фрейда и в технике психоанализа (1954/55)....
Перевод с французского а черноглазова Редактура перевода П. Скрябина (Париж) Корректор Д. Лунгина
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconЖак лакан семинары книга 20 ещё
Этику психоанализа я не опублико­вал. Это была тогда своего рода форма вежливости — после вас, сударь: сдуру. Со временем я понял,...
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconВопросы к экзамену
Основные понятия психоанализа Фрейда. Структура личности по Фрейду. Внутриличностная динамика в теории З. Фрейда
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание icon52f69d3b-2a83-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
З ключевых работ Зигмунда Фрейда, представляющая собой масштабное и оригинальное, балансирующее на грани психоанализа, культурологии...
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconЗигмунд Фрейд. О психоанализе - представляет собой лекции, прочитанные...
Фрейдом в начале XX века. Эта работа дает представление об этапах формирования теории Фрейда и знакомят читателя с теоритическими...
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconРаковского Сергея по родному краю (Краеведческие очерки) Чкаловское книжное издательство 1954
Сдано в набор 24. I. 1954 г. Подп к печ. 10. III. 1954 г. Фв 00700. Бумага 60 Х 92/16
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconКонспект лекций по дисциплине «Введение в общую и сравнительную психологию»
Термин «психология» образован от греческих слов psyche душа, психика и loqos знание, осмысление, изучение
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconА. Б. Хавин Сидоров П. И., Парников А. В
С34 Введение в клиническую психологию: Т. II.: Учебник для студентов медицинских вузов. — М.: Академический Проект, Екатеринбург:...
Жак лакан семинары книга 2 «Я» в теории фрейда и в технике психоанализа (1954/1955) введение I. Психология и метапсихология истина и знание iconC1- прочитайте текст и выполните задания
Сфера активности человеческого сознания, без которой немыслимо развитие ни культуры, ни цивилизации. Непосредственная цель познания...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница