Филиппа Грегори Наследство рода Болейн


НазваниеФилиппа Грегори Наследство рода Болейн
страница3/56
Дата публикации28.06.2013
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   56


— Может, в Англии от нее будет толк, — цедит брат. — Здесь она совершенно бесполезна. Пусть приведет его к истинной вере. Пусть король объявит себя лютеранином. Если, конечно, она не испортит дело.

— Да что она может испортить? — возражает мать. — Всего-то и нужно — родить ему ребенка. Дело нехитрое. Здоровье у нее в порядке, месячные приходят регулярно, двадцать четыре — подходящий возраст.

Мать на минуту задумывается, потом беспристрастно продолжает:

— Он захочет ее. Она хорошо сложена, умеет себя держать, я за этим проследила. Он похотлив, не раз уже влюблялся с первого взгляда. Поначалу он, возможно, получит от нее немало удовольствия, хотя бы потому, что она будет для него в новинку, к тому же девственница.

Брат вскакивает на ноги. Щеки у него пылают не только от огня.

— Стыд и позор! — кричит он.

Все вокруг замолкают, поспешно отворачиваются, стараясь не встречаться с ним взглядом. Тихонько поднимаюсь со скамеечки и отхожу в глубь комнаты. Когда брат начинает гневаться, лучше исчезнуть.

— Сын, я не имела в виду ничего дурного. — Мать старается его успокоить. — Я просто хотела сказать — она и долг свой выполнит, и мужа ублажит.

— Мне невыносима сама мысль… — Голос брата прерывается. — Это невозможно, она не должна соблазнять его. Ничего нецеломудренного, никакого разврата. Внушите ей — она прежде всего моя сестра и ваша дочь, а потом уж жена. Пусть держит себя холодно, с достоинством. Она ему не шлюха какая-нибудь, нечего ей изображать из себя бесстыжую, жадную…

— Нет, конечно нет, она совсем не такая. Вильгельм, дорогой мой сын, ты же знаешь, она воспитана в строгости, в страхе Божьем, в уважении к старшим.

— Еще раз повторить не помешает.

Он опять орет. Ничем его не унять. Лучше тихонько уйти. Он будет вне себя, если заметит, что я видела его таким. Пошарила позади себя, нащупала уютное тепло гобелена на задней стене. Продвигаюсь потихоньку, темное платье почти незаметно в полумраке.

— Я ее видел, когда этот художник был здесь. Тешила свое тщеславие, выставляла себя напоказ. Туго… туго… зашнурована, вся грудь наружу, только бы вожделение вызвать. Матушка, она способна на грех. Она склонна к… Она склонна к… Она полна… — Он не в силах продолжать.

— Нет, нет, — увещевает мать. — Она для нас старалась.

— Похоти!

Одно-единственное слово падает в тишину комнаты, оно может относиться к кому угодно, скорее к брату, чем ко мне.

Я уже у самых дверей. Тихонько приподнимаю задвижку, придерживаю пальцем, чтобы не щелкнула. Три придворные дамы привычно поднимаются, загораживают мой побег от тех двоих у камина. Дверь открывается, смазанные маслом петли даже не скрипнули, только пламя свечей колыхнулось от сквозняка, но брат и мать, поглощенные друг другом, придавленные ужасным словом, ничего не замечают.

— Ты уверен? — доносится до меня вопрос матери.

Ответа я уже не слышу. Закрываю дверь и быстро иду в нашу комнату. Фрейлины сидят вместе с сестрой у камина и играют в карты. Попытались их спрятать, когда я открыла дверь и шагнула в комнату. Увидев меня, облегченно рассмеялись — их не поймали. Во владениях моего брата азартные игры для незамужних женщин — запрещенное удовольствие.

— Иду спать, голова болит. Не приставайте ко мне, — резко объявляю я.

Амелия понимающе кивнула:

— Давай попробуй. А что ты наделала?

— Ничего. Ничего, как всегда.

Я прохожу в спальню, швыряю платье в сундук в изножье кровати, в одной сорочке забираюсь в постель, задергиваю полог и натягиваю одеяло. Дрожу под холодными простынями и жду приказа, знаю — он вскоре последует.

Всего через несколько минут Амелия открывает дверь и торжественно объявляет:

— Матушка тебя требует.

— Скажи, я заболела. Я уже в постели.

— Я так и сказала. Она велела накинуть плащ и идти. Что же ты наделала?

— Ничего, как всегда, ничего.

Ее лицо сияет. Я неохотно выбираюсь из постели, снимаю плащ с крючка за дверью, завязываю тесемки от подбородка до колен.

— Опять спорила с ним? — ликует Амелия. — Как всегда, не смогла промолчать?

Молча выхожу из притихшей комнаты, спускаюсь в покои матери, они в той же башне этажом ниже.

На первый взгляд она одна, но я замечаю полуоткрытую дверь в спальню, мне не надо его видеть, не надо слышать, я просто знаю — он там, наблюдает.

Мать стоит спиной ко мне, а когда поворачивается, я вижу у нее в руках березовый прут, и лицо ее сурово.

— Я не виновата! — выпаливаю сразу же.

— Дитя, разве это единственный способ войти в комнату? — В голосе звучит раздражение.

Опускаю голову.

— Матушка, — говорю я тихонько.

— Я тобой недовольна.

— Мне очень жаль. Чем я вас огорчила?

— Ты призвана исполнить священный долг, привести своего мужа к реформированной церкви.

Я киваю.

— Тебя ждет великая честь, высокое положение. Ты должна вести себя так, чтобы быть достойной этого.

Бесспорно. Я снова опускаю голову.

— У тебя непокорный нрав.

Опять правда.

Она понижает голос:

— Боюсь, в глубине души ты развратна.

— Неправда, матушка. — Я тоже говорю тихо. — Это не так.

— Так. Король Англии не потерпит развратной жены. На репутации английской королевы не должно быть ни единого пятнышка. Она вне всяких подозрений.

— Матушка, я…

— Анна, подумай! — Ее голос впервые звучит серьезно. — Он казнил леди Анну Болейн за измену, обвинил в том, что грешила с половиной двора, даже с родным братом. Он сделал ее королевой, а потом уничтожил, без каких-либо причин, без повода, просто по собственной прихоти. Обвинил в кровосмешении, колдовстве, самых грязных преступлениях. Следующую королеву не должна коснуться и тень подозрений. Мы не сможем обеспечить твою безопасность, если тебя в чем-нибудь обвинят.

— Матушка…

— Поцелуй розгу, — говорит она, прежде чем я нашлась с ответом.

Касаюсь губами прута. Слышу легкий, совсем легкий вздох из-за двери.

— Держись за сиденье стула, — приказывает мать.

Наклоняюсь, охватываю стул с двух сторон. Деликатно, словно дама, поднимающая носовой платок, она подхватывает подол моего плаща, задирает на бедра, за плащом следует ночная рубашка. Если брату интересно любоваться на мои голые ягодицы — может смотреть, меня выставили напоказ, словно публичную девку. Свист розги, резкая боль. Вскрикиваю, закусываю губу. Безнадежно гадать, сколько ударов мне предстоит. Стиснув зубы, жду следующего. Свист, еще одна порция боли, словно удар мечом на бесчестной дуэли. Два. Третий удар следует слишком быстро, я не успеваю собраться, снова кричу, и слезы текут быстро, горячо, словно кровь.

— Встань, Анна. — Она спокойно одергивает на мне рубашку и плащ.

Слезы льются, я всхлипываю, как ребенок.

— Ступай в свою комнату и почитай Библию. Особенно подумай о своем королевском достоинстве. Жена Цезаря, Анна, жена Цезаря.

Приседаю в реверансе. Неловкое движение вызывает новую волну боли, я скулю, как побитый щенок. Иду к дверям. Порыв ветра открывает дверь, я не могу ее удержать, дверь в материнскую спальню неожиданно распахивается. Брат там, в тени. Его лицо искажено, словно это он стоял сейчас под розгой, плотно сжатые губы удерживают крик. На один ужасный миг наши глаза встречаются, он смотрит прямо на меня с отчаянной надеждой. Опускаю глаза, отворачиваюсь, словно ничего не заметила, словно ослепла. Чего бы он от меня ни хотел, я не желаю об этом слышать. Спотыкаясь, выбегаю из комнаты, сорочка сзади липкая от крови. Бесполезно, мне никогда не избавиться от этой парочки.

ЕКАТЕРИНА

Норфолк-Хаус, Ламбет, ноябрь 1539 года

— Ты моя жена.

— Ты мой муж.

Темно, ничего не видно, но и на ощупь понятно — он улыбается.

— Я подарю тебе кольцо, ты сможешь носить его на цепочке, под одеждой.

— А я подарю тебе бархатную шапочку, шитую жемчугом.

Он смеется.

— Бога ради, тише! Не мешайте спать, — сердится кто-то в другом углу спальни.

Может, это Джоанна Булмер? Эти самые поцелуи предназначались ей, а достались мне — моим губам, глазам, ушам, шее, каждой частичке тела. Она потеряла возлюбленного, а я нашла.

— Может, пойти поцеловать ее на ночь?

— Ш-ш-ш, — закрываю ему рот поцелуем.

Нас разморило после любовных игр, просты ни сбились, одежда запуталась в клубок, запах его пота, его волос, его тела обволакивает меня. Фрэнсис Дирэм теперь мой, что я говорила?

— Известно ли тебе, что, если мы обещали перед лицом Господа любить друг друга и я дал тебе кольцо, наш союз нерушим, словно венчание в церкви? — Он так серьезно спрашивает.

Я почти сплю. Он гладит мне живот, я крепче прижимаюсь к нему, и снова накатывает желание.

— Да! — Конечно, я имею в виду новые ласки.

Кажется, он не так понял, уж его-то не обвинишь в легкомыслии.

— Ты согласна? Мы поженимся тайно и никогда не расстанемся? А когда мне улыбнется удача, открыто объявим себя мужем и женой?

— Да, да… — Я легонько постанываю от удовольствия и уже не думаю ни о чем, кроме прикосновений его умелых пальцев. — О да!

Утром он успел схватить одежду и удрать раньше, чем бабушкина камеристка торжественно явилась отпирать нашу спальню. Сбежал за минуту до того, как ее тяжелые шаги раздались на лестнице; а вот Эдуард Уолдгрейв замешкался, пришлось ему закатиться под кровать Мэри в надежде, что свисающая до пола простыня его скроет.

— Что за веселье с утра? — подозрительно осведомляется миссис Франкс, пока мы давимся смешками. — Утром смех — днем слезы.

— Это языческое суеверие, — замечает Мэри Ласелль, известная ханжа. — Спросите свою совесть, девушки, есть тут над чем смеяться?

Приняв унылый вид, мы плетемся в часовню на мессу. Фрэнсис уже там — на коленях, прекрасен, как ангел. От одного его взгляда у меня аж сердце переворачивается — какое счастье, мы любим друг друга!

Служба кончается. Все торопятся на завтрак, только я медлю, делаю вид, что завязываю шнурок на ботинке. Он снова опускается на колени, будто погружен в молитву. Священник неторопливо задувает свечи, собирает вещи, ковыляет по проходу. Наконец-то мы одни! Фрэнсис подходит ближе, протягивает руку. Потрясающий, торжественный момент, как в пьесе. Хорошо бы посмотреть на нас со стороны. Увидеть свое серьезное лицо.

— Екатерина, выйдешь за меня?

Какая же я взрослая! Держу в руках собственную судьбу. Ни бабушка, ни отец не устраивали эту свадьбу. Никто обо мне не позаботился, все про меня забыли, заперли в этом доме, как в клетке. Я сама нашла себе мужа, сама выбрала свой путь. Кузина Мария Болейн тоже вышла замуж тайно, ее избранник никому не нравился, а болейновское наследство досталось ей.

— Да, выйду.

Вот другая кузина, королева Анна, нацелилась на жениха самого высокого полета во всем королевстве, и никто не верил, что у нее получится.

— Да, — отвечаю я твердо.

Правда, я не совсем понимаю, что он имеет в виду. Ну, буду носить его кольцо на цепочке, смогу похвастаться перед подружками, ну, дадим друг другу слово. Он ведет меня по проходу к алтарю. Я растеряна, удивлена, нет у меня особой охоты молиться. Если не поторопимся, опоздаем к завтраку, а я так люблю теплый хлеб, прямо из печи. Вдруг соображаю — это же помолвка. Жалко, что не надела нарядное платье, но теперь уже поздно.

— Я, Фрэнсис Дирэм, беру тебя, Екатерину Говард, в законные жены. — Голос звучит решительно.

Улыбаюсь. Эх, если бы я только надела чепец получше, счастью моему не было бы предела.

— Теперь твоя очередь, — напоминает он.

— Я, Екатерина Говард, беру тебя, Фрэнсиса Дирэма, в законные мужья, — говорю я покорно.

Наклоняется, целует меня. У меня подгибаются колени, вот бы целоваться с ним вечно! Может, спрятаться на бабушкиной скамье — там перегородки высокие — и еще кое-что себе позволить. Вдруг он отстраняется.

— Ты хоть понимаешь — теперь мы женаты?

— Это и есть свадьба?

— Конечно.

— 
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   56

Похожие:

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconКолдунья / Филиппа Грегори
После того как ей удается вылечить лорда Хью, хозяина всей округи, он оставляет ее в своем замке. Неожиданно для себя Элис влюбляется...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconА. И. Липская Журовой Лилии Николаевны, зарегистрированной по адресу
Настоящим заявлением наследство принимаю и прошу выдать свидетельство о праве на наследство по завещанию
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconЛекция 5 Международные отношения в середине XVIII века. Война за...
После окончания войны за испанское наследство мир на континенте удается удерживать во многом благодаря балансу сил
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconHomo consúmens – человек потребляющий
Природой, породившей его, способным осмысливать и контролировать свое поведение, заботиться о продолжении рода человеческого, бережно...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconПримирительная теория  
Внутри рода обязанность миротворческой и судебной власти исполняли наиболее уважаемые представители рода. Каждый отдельный индивид...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconКнига Грегори Дэвид Робертс

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconЛавкрафт Говард Филипс Лавкрафт Говард Филипс Наследство Пибоди Говард...

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн icon"Господи благослови меня на снятие родовых проклятий (перечисление...
Рова и грехи рода на вас по семье Петровых, тогда предлагаю призвать Духа Рода семьи Ивановых и просить его обратится к Духу Рода...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница