Филиппа Грегори Наследство рода Болейн


НазваниеФилиппа Грегори Наследство рода Болейн
страница31/56
Дата публикации28.06.2013
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   56


Екатерина Эджкомб волнуется, словно не затвердила урока, боится, вдруг кто из церковников задаст вопрос, а она собьется и ответит что-нибудь не то, скажет невзначай — ужас какой! — правду. Но мне все нипочем, меня, как бывалую, видавшую виды морячку, запахом тухлой рыбы не испугать.

— Ты их вообще не увидишь, — предсказываю я. — Никто не будет тебя допрашивать. Никто в твоей лжи и не усомнится. Никому же нет дела до правды, ни один человек не выступит в защиту королевы. Скорее всего, тебе и не придется говорить, все уже будет написано, наша забота — подписать документ, и все.

— А вдруг они скажут… Вдруг они назовут ее… — Не в силах продолжать, она вглядывается в даль. Это слово — «ведьма» — даже страшно произносить!

— А зачем тебе читать документ? Какая разница, что там написано. Поставь подпись, и дело с концом. Ты ведь дала согласие эту бумагу подписывать, а не читать.

— А вдруг мои показания ей навредят? — Ну можно ли быть такой простушкой?

Я подняла брови, но оставила вопрос без ответа. О чем тут говорить, и без этого всем известно, что мы на королевской барке в теплый летний денек не на прогулку отправились — спешим по важному делу, пришла пора уничтожить ни в чем не повинного человека.

— А ты тогда тоже просто подписала? И все? — Тон такой неуверенный.

— Нет, — отрезала я, а во рту противно, так и хочется сплюнуть в зеленоватую колышущуюся воду. — Нет, когда Анну и мужа моего обвиняли, все не так хорошо было устроено. С тех пор-то опыта понабрались. Тогда мне пришлось давать показания в зале суда, клясться на Библии. Стоять перед судьями и давать показания против собственного мужа и его сестры. Глядеть прямо на него и произносить все эти слова.

Ее аж передернуло:

— Вот ужас-то какой.

— Это точно. — Не хочется больше говорить на эту тему.

— Ты, наверно, страшно боялась.

— Я знала, что меня пощадят. — Ответ прозвучал очень резко. — И сдается мне, и ты, и я, и леди Рутленд затем и согласились. Если Анну Клевскую признают виновной, если ее пошлют на смерть, то, по крайней мере, мы уцелеем.

— Но в чем ее обвиняют? — Екатерина никак не может успокоиться.

— Ее обвиняем мы. — Я хрипло рассмеялась. — Мы всем расскажем, что она сделала. Мы дадим показания и поклянемся говорить чистую правду. Мы ее во всем обвиним. А судьи просто решат, что за это ей полагается смерть. Не беспокойся, скоро узнаем, что она такого натворила.

Благодарение Богу, документ, который я подписала, не обвинял ее в постельной неспособности короля. Мне не пришлось давать показания, что она навела на него порчу, заколдовала его, спала с десятком мужчин и тайком родила чудовище. На этот раз ничего подобного говорить не понадобилось. Мы все подписали одну и ту же бумагу, которая гласила, будто королева нам призналась: она каждый вечер ложится в кровать девственницей и встает поутру девственницей. Судя по ее словам, она такая идиотка, что даже не понимает — так дела не делаются. И будто мы ей сказали: замужней даме положено не просто целовать мужа на ночь и благословлять поутру, поскольку так сына не заполучить, а она будто нам ответила, что не желает на эти темы больше разговаривать. Будто мы так мило болтали вчетвером в ее спальне, на чистом английском языке и без всякого переводчика.

Прежде чем отправиться обратно в Ричмонд, я нашла герцога.

— Что, им даже в голову не приходит, что ей такие разговоры не под силу? Мы все поклялись в чем положено, да только такой дружеской беседы и быть не могло. Всякий, кто вхож в покои королевы, немедленно разглядит грубую ложь. Мы каждый дет подолгу топчемся на одном месте — так мало слов она знает, повторяем все по сто раз, пока мы ее поймем, а она нас. Каждому, кто ее знает, ясно: она об этом со всеми нами тремя и разговаривать бы не стала, слишком уж скромная.

— Какая разница, — величаво бросил герцог. — Им нужно доказательство, что она осталась девицей, коли девицей сюда приехала. И все.

В первый раз за много недель во мне проснулась надежда — похоже, ее пощадят.

— Значит, он готов просто от нее избавиться? — Как же мне хочется в это верить. — Значит, решил не обвинять ее в колдовстве?

— Он от нее избавится. Твои показания свидетельствуют о том, что она обманщица и лживая ведьма.

— Какое же это доказательство, что она ведьма? — с трудом выдохнула я.

— Ты только что подписала показания, которые гласят, что хоть она знала — у него нет мужской силы, но даже в своей собственной спальне перед своими собственными придворными дамами притворялась, будто ничего не знает об отношениях мужчин и женщин. Как ты сама уже говорила, кто в такое поверит? Совершенно невероятно. Какая женщина, которую прочат в жены королю, может быть столь несведущей в этих вопросах? Какая из женщин вообще столь невежественна? Ясно, она лжет, притворяется и плетет заговоры. Ведьма, одним словом.

— Как же так… я думала… мои слова доказывают ее невиновность. Девица, которая ничего не знает и не подозревает…

— Именно, именно. — Герцог позволил себе хищную улыбочку. — В этом-то и вся прелесть. Вы трое, весьма уважаемые леди, ее собственные придворные дамы, поклялись в том, что она либо невинна, как Дева Мария, либо закоренелая обманщица, ведьма, исчадие ада. Можно в одну сторону повернуть, а можно в другую, как королю заблагорассудится. Ты потрудилась на совесть, Джейн, я тобой доволен.

Не сказав ни единого слова, я пошла обратно на барку. Он и раньше мне такое говорил, только мне бы лучше слушаться мужа, а не дядюшку. Будь сейчас со мной Георг, он бы, верно, посоветовал тихонько отправиться к королеве и намекнуть ей, что пора бежать. Он, верно, убедил бы меня — любовь и преданность важнее придворной карьеры. Он, верно, убедил бы меня — доверие близких важнее милости монарха. Но Георга больше нет. Никогда он не скажет, что верит в любовь. Как научиться мне жить без него?

Мы отправились в Ричмонд во время прилива. А мне хотелось, чтобы барка замедлила ход, чтобы мы подольше не возвращались во дворец, где она, такая бледная, выглядывает в окно, высматривает, не плывем ли мы обратно.

— Что же мы натворили? — уныло повторяет Екатерина Эджкомб.

Глядит на стройные башни Ричмондского дворца, а скоро нам придется взглянуть в глаза королеве Анне, выдержать ее честный взгляд. Она же прекрасно знает, почему нас целый день не было, знает, что мы отправились сегодня в Лондон лжесвидетельствовать против нее.

— Мы сделали то, что нам полагалось. И может быть, спасли ей жизнь, — упрямо твержу я.

— Так же, как ты спасла жизнь своей золовке? Как спасла мужа? — резко, негодующе спрашивает Екатерина Эджкомб.

— Не хочу об этом говорить. — Я даже отвернулась. — И думать не хочу.

АННА

Ричмондский дворец, 8 июля 1540 года

Расследование длится уже два дня, решают, законен наш брак с королем или нет. Мне очень страшно, но на самом деле это просто смешно — торжественное собрание разбирает только что придуманные улики. Результат известен заранее. Все церковники у короля на жалованье, а истинно верующие болтаются на виселицах вокруг Йорка. Разве станет король слушать, что им движет только похоть, что его манит лишь хорошенькое личико? Ему бы на коленях молить о прощении за грехи и немедленно признать наш брак. Но продажные священники в угоду хозяину уже готовы вынести решение: я была помолвлена, следовательно, не имела права выходить замуж, наш брак объявляется недействительным. Надо помнить — это не самый плохой выход, могло быть гораздо хуже. Обвини меня король в прелюбодеянии, доказательства тоже бы нашлись.

К причалу подходит барка без опознавательных знаков, Ричард Берд спрыгивает на берег, не дожидаясь, пока привяжут канат, глядит в сторону дворца, замечает меня. Машет рукой, быстро проходит по лужайке. Он занятой человек, надо торопиться. Я медленно иду ему навстречу. Вот и настал конец моим мечтам, никогда я не буду доброй королевой Англии, любящей мачехой детям, хорошей женой плохого мужа.

Молча протягиваю руку, он молча подает принесенное письмо. Это конец моего девичества, конец всех стремлений, всех мечтаний. Конец царствования. Может быть, конец жизни.

^ ДЖЕЙН БОЛЕЙН

Ричмондский дворец, 8 июля 1540 года

Кому бы в голову пришло, что она так расстроится? Рыдает, будто влюбленная девчонка, этот ее жалкий посол сидит рядом, гладит по руке, бормочет что-то по-немецки, словно старая облезлая курица. Ричард Берд, простак простаком, стоит рядом, пытается важничать, но все равно похож на умирающего от смущения мальчишку-школьника. Вручил королеве письмо на террасе, но у нее ноги подкосились — пришлось перенести бедняжку в спальню. Теперь послали за мной, а она все рыдает, не может остановиться.

Умыла ее розовой водой, поднесла к губам стакан бренди, она затихла на минутку, поглядела на меня, глаза заплаканные, красные, как у кролика.

— Он отказывается от нашего брака. — У нее почти нет сил говорить. — Джейн, он от меня отказывается. Он заказал мой портрет самому мастеру Гольбейну, он меня выбрал, попросил приехать, послал за мной, привез ко двору. Не взял за мной никакого приданого, женился на мне, лег со мной в постель, а теперь отказывается от меня.

— И чего он хочет? — торопливо задаю я вопрос. Хочу знать, сопровождают ли Ричарда Берда солдаты, собирается ли он ее сразу увезти.

— Хочет, чтобы я не противилась решению суда. Обещает мне… — Она снова разрыдалась на слове «отступное». Какой молодой жене приятно слышать такие слова. — Обещает справедливое соглашение, если я не причиню никаких хлопот.

Я взглянула на посла, нахохлившегося, словно петух. Перевела взгляд на Ричарда Берда.

— Что бы вы посоветовали королеве? — спросил меня Берд. Похоже, он не такой уж дурак, знает, кто мне платит. Я буду петь мелодию Генриха, хоть на два голоса, хоть на все четыре, уж в этом можно не сомневаться.

— Ваша милость, — ласково начала я. — Тут ничего не поделаешь, надо подчиниться воле короля и приговору суда.

— Я так не смогу. — Она доверчиво взглянула на меня. — Он же хочет, чтобы я сказала: я уже была замужем, прежде чем с ним обвенчалась, а значит, мы не женаты. Но это ложь.

— Ваша милость, — шепнула ей на ухо, чтобы никто другой не слышал, — обвинения против королевы Анны Болейн тоже с этого начались, сначала расследование, затем суд, а потом и плаха. Обвинения против королевы Екатерины Арагонской тоже так начались, расследование и суд длились шесть лет, в конце концов она осталась совсем одна. Умерла в ссылке, почти нищей, без друзей, вдали от дочери. С королем не поспоришь. Если он вам предлагает соглашение, любое, принимайте скорее.

— Но…

— Если вы его не освободите от брака, он от вас все равно избавится.

— Но как?

— Вы же сами знаете.

— Что он мне сделает? — Хочет услышать мой ответ.

— Убьет вас, — без промедления выпаливаю я.

Ричард Берд отошел подальше — пусть потом не говорят, что он это слышал. Посол глядит на меня в ужасе.

— Много у вас друзей в Англии? Кто за вас заступится?

Боевой дух ее совсем покинул.

— Нет у меня друзей. Я одна.

— Можете послать весточку брату? Придет он к вам на помощь? — Чего тут спрашивать, ответ заранее известен.

— Я не виновна, — прошептала королева.

— Сами знаете, дело не в этом.

ЕКАТЕРИНА

Норфолк-Хаус, Ламбет, 9 июля 1540 года

Не могу поверить, но это правда. Мне рассказала бабушка, она узнала от дяди Норфолка, а он сам был при этом. Дело сделано. Рассмотрены все улики, и принято решение: свадьбу короля и королевы Анны Киевской считать недействительной, оба супруга могут вступить в новый брак.

Я поражена до глубины души. Пышная свадьба, наряды, подарки, драгоценности, фрейлины, несущие шлейф, свадебный завтрак, архиепископ… и все это не считается? Как такое может быть? А соболя? Тоже не считаются? Вот что значит быть королем! Проснулся как-то утром и решил — надо бы жениться. Женился, не понравилось и — voilà! (это по-французски значит что-то вроде: вот так, боже милостивый, бывает же такое!), voilà! — он уже не женат. Никакого брака никогда не было, теперь они брат и сестра. Надо же! Брат и сестра!

Вздумай обыкновенный человек так поступить, сказали бы — с ума сошел. А королю все позволено, никто не назовет его сумасшедшим, даже королева (или кто она теперь). Да, ваше величество! Конечно, ваше величество! Сегодня он придет к бабушке на обед и сделает мне предложение. Я отвечу: «Да, ваше величество, спасибо большое». Я не осмелюсь сказать: «Что за бред!» — на это способен только безумец, весь мир сошел с ума, раз такое возможно.

Я-то пока с ума не сошла. Может, я и дура безграмотная (хотя учу французский, voilà!), но как можно поверить — вы стоите перед архиепископом, отвечаете «да», а через полгода выясняется — ничего не было? Знаю одно — наш мир подчиняется прихоти безумца. Он король, глава церкви, Бог говорит его устами. Если он скажет: «Это так», кто осмелится возражать?

Во всяком случае, не я. У меня тоже есть мысли в голове (какими бы глупыми они ни казались). Как там бабушка говорит — в голове помещается только одна идея, да и та дурацкая. Все равно я уверена — король сошел с ума и весь мир сошел с ума. Королева станет его сестрой. Я стану его женой, английской королевой. Я, Китти Говард, выйду замуж за короля Англии и стану королевой. В самом деле voilà!
1   ...   27   28   29   30   31   32   33   34   ...   56

Похожие:

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconКолдунья / Филиппа Грегори
После того как ей удается вылечить лорда Хью, хозяина всей округи, он оставляет ее в своем замке. Неожиданно для себя Элис влюбляется...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconА. И. Липская Журовой Лилии Николаевны, зарегистрированной по адресу
Настоящим заявлением наследство принимаю и прошу выдать свидетельство о праве на наследство по завещанию
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconЛекция 5 Международные отношения в середине XVIII века. Война за...
После окончания войны за испанское наследство мир на континенте удается удерживать во многом благодаря балансу сил
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconHomo consúmens – человек потребляющий
Природой, породившей его, способным осмысливать и контролировать свое поведение, заботиться о продолжении рода человеческого, бережно...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconПримирительная теория  
Внутри рода обязанность миротворческой и судебной власти исполняли наиболее уважаемые представители рода. Каждый отдельный индивид...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconКнига Грегори Дэвид Робертс

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconЛавкрафт Говард Филипс Лавкрафт Говард Филипс Наследство Пибоди Говард...

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн icon"Господи благослови меня на снятие родовых проклятий (перечисление...
Рова и грехи рода на вас по семье Петровых, тогда предлагаю призвать Духа Рода семьи Ивановых и просить его обратится к Духу Рода...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница