Филиппа Грегори Наследство рода Болейн


НазваниеФилиппа Грегори Наследство рода Болейн
страница8/56
Дата публикации28.06.2013
Размер4.99 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   56


Я киваю.

— А он протестант?

Ее глаза сверкнули.

— Вовсе нет. Король то, что сам пожелает. Он уничтожил церковь, чтобы жениться на моей золовке, она верила в реформу церкви, и король вместе с ней. Потом он уничтожил и ее, чуть не вернулся к католичеству, почти полностью возродил мессу — но богатств не вернет никогда. Кто знает, что будет дальше? Во что он поверит теперь?

Я далеко не все поняла из ее речи и отвернулась к окну. Темно, дождь хлещет по-прежнему. Король указывает подданным не только как жить, но и в какого Бога верить! Этот король разрушил гробницу величайшего святого во всем христианском мире, превратил огромные монастыри просто в дома. Как ошибался брат, надеясь, что я смогу привести такого короля к правильной вере!

— Пора обедать, — мягко говорит Джейн Болейн. — Не обсуждайте этого ни с кем.

— Хорошо.

Открываю двери спальни навстречу толпе ожидающих меня людей, опять передо мной море незнакомых, улыбающихся лиц, и только Джейн Болейн — на шаг позади.

Как хорошо все-таки спрятаться от темноты, от дождя. Я выпила большой стакан вина, с аппетитом поела, несмотря на то что сидела совсем одна под балдахином, а прислужники преклоняли колено, подавая очередное блюдо. Сотни человек обедали в большой зале, и еще сотни глазели через окна и двери, будто я какой-то неведомый зверь.

Я привыкну, знаю, что должна, значит, привыкну. Нет смысла быть королевой Англии и стесняться слуг. Наверно, это украденное аббатство — не самый прекрасный дворец в стране, хотя я нигде еще не видела столько позолоты, картин и гобеленов. Я спросила архиепископа, его ли это дворец, и он ответил с улыбкой, что живет по соседству. Эта страна так богата, что и вообразить невозможно.

В постель я легла, когда уже занималось утро, а встать пришлось очень скоро. Выехали рано, с нами, как всегда, отправилось множество народу. Архиепископ со свитой, сотни людей, правда сотни, теперь путешествовали вместе со мной. В этот день к нам присоединились несколько важных лордов, приехавшие проводить меня в Рочестер. Простые люди стояли вдоль дороги — приветствовали меня, а я улыбалась и махала рукой.

На каждой остановке мне кланялся очередной богато одетый человек. Леди Лиль, или леди Саутгемптон, или еще какая-нибудь дама шептали что-то на ухо, я улыбалась, протягивала руку, пытаясь удержать в памяти очередное имя. Но они так похожи — все в роскошном бархате, с золотыми цепями, с жемчугом и драгоценными камнями на шляпах. Их дюжины, сотни, пол-Англии явилось сюда, чтобы принести поздравления, а я по-прежнему не могу отличить одного от другого.

Мы обедали в большой зале, очень торжественно, и мне представили леди Браун — в ее ведении будут находиться фрейлины. Она по очереди называла имена девушек, мимо меня проходили бесконечные Екатерины, Марии, Елизаветы, Анны, Бетси и Мадж. Все бойкие, хорошенькие, в крошечных чепцах. Волосы открыты — брат непременно осудил бы дам за безнравственность, — все в изящных туфельках, и все смотрят на меня, словно я — белый сокол в курятнике. Я подозвала Лотти и попросила сказать леди Браун по-английски — как только мы прибудем в Лондон, надеюсь, она даст мне несколько советов по поводу нарядов и английской моды. Лотти перевела, леди Браун покраснела, отвернулась и больше на меня не таращилась. Понятно: она находит мое платье странным, а меня — безобразной.

^ ДЖЕЙН БОЛЕЙН

Рочестер, декабрь 1539 года

— Объясни ей, нельзя ходить в таком балахоне! — шипит леди Браун, будто я виновата, что новая королева Англии выглядит какой-то нелепой заморской диковинкой. — Скажи мне, Джейн Болейн, почему она не переоделась в Кале?

— А ей кто-нибудь объяснил, что так нельзя? — резонно спрашиваю я. — Все ее придворные дамы одеты точно так же.

— Лорд Лиль должен был с ней поговорить. Почему он ей не сказал, что не пристало заявляться в Англию в платье, смахивающем на одеяние монашки? Даже служанки хохочут до упаду, с ними теперь нипочем не справиться. А фрейлины! Я Екатерине Говард чуть пощечину не дала. Всего-то один день на службе у королевы, а уже передразнивает ее походку, и, хуже всего, прямо в точку попала.

— Молодые девушки всегда озоруют, успеете еще их приструнить.

— Времени нет сшить королеве новое платье, пока она едет до Лондона. Придется ей оставаться в чем есть, хоть она и похожа на тюк с бельем. Да где же она?

— Отдыхает. Я подумала, неплохо бы ее хоть на минутку оставить в покое.

— Она — королева Англии, — резко оборвала меня ее милость леди Браун. — Спокойной жизни ей не видать.

Что на это ответишь?

— Как ты думаешь, нужно предупредить короля? Может, мне поговорить с мужем? — Леди Браун понизила голос. — Или не стоит докладывать государственному секретарю Кромвелю, что у нас есть, как бы сказать… сомнения? Может, ты поговоришь с герцогом?

Я лихорадочно обдумываю ответ. Клянусь, не хочется оказываться первой, кто скажет слово против новой королевы.

— Лучше вам поговорить с лордом Энтони. По-семейному, как жене с мужем, потихоньку.

— Сказать ему, что мы все так думаем? Верно, уж милорд Саутгемптон и сам понимает, что она в королевы не годится. И некрасива, и невоспитанна. Все время молчит, словно немая.

— Прямо не знаю, что и думать, — торопливо отвечаю я.

— Ну нет, Джейн Болейн, — хмыкнула она. — Ты всегда знаешь, что думать, от тебя мало что укроется.

— Может быть. Но если король ее выбран затем, чтобы с ее помощью добиться союза с другими протестантскими странами, если милорд Кромвель ее выбрал за то, что с ней нам больше не страшны Испания с Францией, то, наверно, все равно, какого размера у нее чепец, хоть с дом величиной. Чепец можно и поменять. А мне не пристало говорить королю, что его невеста, на которой он торжественно поклялся жениться, не годится в королевы.

Она задумалась на минуту.

— Выходит, я ошибаюсь и ни к чему ее хулить?

Я вспомнила бледное личико, выглядывающее из-за двери в Кале, застенчивую и испуганную девушку, что боится войти в комнату, где сидят ее собственные придворные. Мне сразу же захотелось взять бедняжку под защиту.

— Мне не за что ее хулить. Я — придворная дама. Могу дать совет по поводу платья или прически, да и то если попросит, но худого слова против нее не скажу.

— Понятно, что сейчас не скажешь, — холодно поправила меня леди Браун. — Только когда тебе самой будет выгодно.

Делаю вид, что не обратила внимания на последние слова, как раз в эту минуту открывается дверь и караульный объявляет:

— Мисс Екатерина Кэри, фрейлина королевы.

Вот она, моя племянница. Наконец-то я ее увижу. Выдавила из себя улыбку и протянула ей обе руки:

— Малютка Екатерина! Как же ты выросла!

Она коснулась моей руки, но целоваться не торопится. Оценивающе оглядывает с ног до головы. Последний раз я ее видела у эшафота, она стояла рядом с Анной, своей тетушкой, держала ее плащ, смотрела, как королева кладет голову на плаху. Мы встречались последний раз в зале суда, куда меня вызвали для дачи показаний. Помню, как она тогда на меня поглядела — с каким-то неизъяснимым любопытством.

— Не замерзла? Как доехала? Хочешь подогретого вина? — повела ее к огню, она, словно против воли, пошла за мной. — Познакомься, это леди Браун.

Девушка присела в реверансе. Ничего не скажешь — грациозна и хорошо обучена.

— Как мать? Как отец?

— Спасибо, хорошо. — Голос звучный, деревенский говор почти незаметен. — Мама прислала вам письмо.

Вытащила листок из кармана, подала мне. Я поднесла письмо поближе к свету, сломала печать — в королевских покоях свечи большие, квадратные, яркие.

«Джейн…» — вот так Мария Болейн начинает письмо, ни титула, ни вежливого обращения, будто у меня нет фамилии, будто я не из той же семьи, будто я не леди Рочфорд из того самого Рочфорд-холла, где она теперь живет. Словно не она завладела моим наследием, все себе заграбастала, а мне ничего не оставила.

Давным-давно я предпочла любовь мужа суете и опасностям дворцовой жизни, и, если бы моя сестра — упокой Господи ее душу — поступила также, наша доля была бы куда счастливей. У меня нет ни малейшего намерения возвращаться ко двору, но я желаю тебе и новой королеве Анне лучшей судьбы. Надеюсь, честолюбивые замыслы принесут тебе удачу, а не то, чего, по мнению многих, ты заслуживаешь.

Дядюшка, потребовал, чтобы моя дочь Екатерина явилась ко двору, и она, повинуясь ему, прибудет к Новому году. Я ей строго-настрого наказала слушаться только короля и дядюшку, велела поступать сообразно моим наставлениям и своей совести. Объяснила, что ты никогда не была добрым другом ни моей сестре, ни брату, и посоветовала обращаться с тобой с тем уважением, которого ты заслуживаешь.

К концу письма у меня уже тряслись руки. Перечитала второй раз, будто что-то могло измениться. Уважение, которого я заслуживаю? Разве не пришлось мне изо всех сил лгать и обманывать, до самой последней минуты стараясь спасти этих двоих, разве не пыталась я отвратить несчастье, которое они на нас накликали? Что еще мне оставалось? Могла ли я поступить иначе? Я повиновалась дядюшке, как и положено. Что мне герцог приказал, то и делала, стала его самой преданной родственницей. И горжусь этим.

Кто она такая — обвинять меня в том, что я не была хорошей женой? Я ли не любила мужа всем сердцем и всей душой? Если бы не она и ее сестрица, быть мне его единственным другом. Они его поймали в свои сети, откуда уже не выбраться. Не сумела я эти сети порвать. Не замешайся он в бесчестье сестры, и сегодня был бы жив. Был бы моим мужем, отцом нашего сына, а так его вместе с Анной ошельмовали, вместе с ней обезглавили. И что Мария сделала, чтобы его спасти? Только о самой себе и заботилась.

От ярости и отчаяния, от всех этих мыслей в голове хочется заорать на весь свет: «Это она сомневается в моей любви к Георгу! Это она меня попрекает!» Какое злобное письмо — просто слов нет! Лживые обвинения. Как же хочется крикнуть ей прямо в лицо: «Ты тоже там была, что ж ты не спасла Георга и Анну?!» Ни ты, ни я ничего не могли сделать.

Но она всегда была такая, и она, и ее сестрица. Всегда тыкали мне в глаза, что все знают, все понимают, во всем лучше разбираются. Стоило мне выйти замуж за Георга, тут же ему стали внушать: они, его сестры, куда лучше меня. Сначала одна пролезла в королевские любовницы, потом другая. Анна даже стала его женой, королевой Англии. Сестры Болейн рождены для истинного величия! А я лишь жалкая невестка. Ну хорошо, только я не затем вернулась ко двору, не затем давала показание на суде, не затем клялась и божилась, чтобы позволять этой женщине мне так выговаривать. Она-то сама удрала при первом приближении опасности, вышла замуж, спряталась подальше от двора, молится на свой протестантский лад, чтобы пришли времена получше.

Екатерина, ее дочурка, глядит на меня с любопытством.

— Показала она тебе письмо? — Голос мой дрожит, когда я задаю вопрос. Леди Браун смотрит на меня с нескрываемым изумлением.

— Нет, — отвечает Екатерина.

Бросаю письмо в огонь, будто там доказательство моей вины. Три пары глаз глядят на серый пепел.

— Отвечу попозже. Там нет ничего особенно важного. А пока пойду посмотрю, приготовили ли тебе комнату.

Мне нужен какой-то предлог, чтобы уйти от этих двоих и мягкого слоя пепла в камине. Зову служанок, распекаю их за нерадивость, потом тихонько запираюсь у себя в комнате, утыкаюсь горячим лбом в холодное толстое стекло. Не стану обращать внимание на эти измышления, на оскорбления, на злобу. Я теперь при дворе, служу королю и своему семейству. Со временем все поймут, кто у нас самый лучший, признают, что я та Болейн, что верно служила королю и семье до самого конца, не воротя носа, не спотыкаясь, даже когда король раздулся от жира, а из всей семьи осталась я одна.

ЕКАТЕРИНА

Рочестер, 31 декабря 1539 года

Посмотрим, посмотрим, что у нас тут? Три новых платья, очень красивые. Для девушки у всех на виду вряд ли достаточно. Три чепца в тон, неплохие, но отделанные всего лишь золотой тесьмой, а ведь у многих придворных дам чепцы расшиты жемчугом и драгоценными камнями. Перчатки, новый плащ, муфта, пара кружевных воротничков. Не могу сказать, что вполне довольна выбором, а тем более количеством нарядов. Какой же смысл в жизни при дворе, если нечего надеть?

Несмотря на все великие надежды, пока не очень-то весело. От Грейвзенда мы плыли на лодке, и погода была хуже некуда. Проливной дождь, ветер — чепец сбился, волосы растрепались, новая бархатная накидка промокла, на ней наверняка останутся разводы. Будущая королева — бесцветная, как рыба. Может, устала с дороги, а по-моему, она просто вне себя от изумления, поражается самым обычным вещам. Словно крестьянка, впервые попавшая в город. Народ кричит «ура!», а она растерянно улыбается и машет рукой, как ребенок на ярмарке. Когда ей представляли знатных лордов, она поминутно оглядывалась на своих спутников из Клеве, бормотала что-то на их тарабарском языке и по-английски — ни слова. А уж руку подает — словно кусок мяса сует.

На меня едва взглянула. Похоже, не понимает, зачем это мы толпимся в ее спальне и что вообще с нами делать. Я разучила песню — думала, ей захочется послушать музыку, а она ни с того ни с сего решила помолиться. Ушла в маленькую каморку и заперлась. Кузина Джейн Болейн объяснила — королеве надо побыть одной. Это не набожность, это застенчивость. Мы должны быть добры к ней, развлекать ее, она скоро привыкнет, выучит язык, перестанет быть такой простушкой.

Не знаю, не знаю. У нее даже нижняя сорочка чуть не до подбородка и чепец тяжеленный. В плечах широка, а уж бедра-то совсем хороши, хотя под бесформенным платьем сразу не разберешь. Лорду Саутгемптону она вроде нравится, или, может, он просто чувствует облегчение — ведь путешествие скоро закончится и он выполнит свою миссию. Посол, который был в Клеве, болтает с ней на их языке, а она улыбается и отвечает — точь-в-точь утка крякает. И леди Лиль она нравится. Джейн Болейн тоже часто на ее стороне. А я боюсь, при этом дворе будет не так уж весело. И что толку быть фрейлиной, если нет кавалеров и танцев? Она, похоже, не собирается ни наряжаться, ни веселиться, ни дурачиться. Зачем же тогда королевой становиться?
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   56

Похожие:

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconФилиппа Грегори Вечная принцесса
Особый успех выпал на долю книг, посвященных эпохе короля Генриха VIII, а роман «Еще одна из рода Болейн» стал мировым бестселлером...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconФилиппа Грегори Другая Болейн
Слышен приглушенный рокот барабанов, но мне ничего не видно – только кружева на корсаже, дама передо мной полностью закрывает эшафот....
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconКолдунья / Филиппа Грегори
После того как ей удается вылечить лорда Хью, хозяина всей округи, он оставляет ее в своем замке. Неожиданно для себя Элис влюбляется...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconА. И. Липская Журовой Лилии Николаевны, зарегистрированной по адресу
Настоящим заявлением наследство принимаю и прошу выдать свидетельство о праве на наследство по завещанию
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconЛекция 5 Международные отношения в середине XVIII века. Война за...
После окончания войны за испанское наследство мир на континенте удается удерживать во многом благодаря балансу сил
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconHomo consúmens – человек потребляющий
Природой, породившей его, способным осмысливать и контролировать свое поведение, заботиться о продолжении рода человеческого, бережно...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconПримирительная теория  
Внутри рода обязанность миротворческой и судебной власти исполняли наиболее уважаемые представители рода. Каждый отдельный индивид...
Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconКнига Грегори Дэвид Робертс

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн iconЛавкрафт Говард Филипс Лавкрафт Говард Филипс Наследство Пибоди Говард...

Филиппа Грегори Наследство рода Болейн icon"Господи благослови меня на снятие родовых проклятий (перечисление...
Рова и грехи рода на вас по семье Петровых, тогда предлагаю призвать Духа Рода семьи Ивановых и просить его обратится к Духу Рода...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница