Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности


НазваниеСесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности
страница19/24
Дата публикации28.06.2013
Размер2.62 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24
^

24

Душа нагоняет упущенное



Стоя рядом с Лу, отец озирался, как заблудившийся ребенок; по видимому, он нервничал, чувствуя неловкость от сознания того, что все эти люди собрались ради него, и втайне надеялся, что среди присутствующих может объявиться еще какой нибудь юбиляр, чтобы часть общего внимания переключилась на него.

– Где Рут? – спросил отец.

– Хм… – Лу в который раз поискал глазами Рут и, не найдя ее, ответил: – С гостями болтает.

– Ну, хорошо. Вид отсюда замечательный. – Отец кивнул в сторону окна. – Город то как разросся теперь!

– Да. Я так и думал, что вид тебе понравится, – сказал Лу, радуясь, что сумел угодить хоть этим.

– Ив котором же из них твой офис? – спросил отец, глядя на другой берег Лиффи, где вздымались ввысь, горя огнями в этот поздний час, административные здания.

– Вот тут, прямо напротив, – указал рукой Лу. – На тринадцатом этаже, который зовется четырнадцатым.

Отец искоса окинул его взглядом, видимо, посчитав такое определение несколько странным, и Лу впервые почувствовал, что это действительно может показаться странным и нелепым. Он это понял и рассердился. Ведь раньше он был уверен в обратном.

– Вон то здание, где огни горят, – объяснил Лу уже по другому. – Там сейчас корпоратив.

Отец кивнул.

– А а, вот ты где обитаешь. Где все и происходит.

– Да, – горделиво подтвердил Лу. – Я сегодня получил повышение, папа. – Он улыбнулся. – Никому еще не рассказал об этом. Тебе первому. Ты ведь сегодня у нас юбиляр, – добавил он, переводя разговор на другое.

– Повышение? – Кустистые брови отца слегка приподнялись.

– Да.

– Больше работы будет?

– Кабинет будет больше, а значит, и светлее и веселее, – пошутил Лу, но видя, что отец не поддержал шутку, посерьезнел и сам: – Да, конечно, работы будет больше, времени будет больше отнимать.

– Понятно, – сказал отец и замолчал.

Лу почувствовал, как в нем закипает гнев: поздравить его тоже было бы нелишне!

– Значит, ты доволен своей работой? – небрежно спросил отец, все еще не отрывая взгляда от окна, в стекле которого отражалась их вечеринка. – Ведь трудно работать как вол, если ты не доволен и работа не нравится, – продолжал он, – потому, что под конец тогда думаешь: к чему все это было, к чему старания? Правда?

Лу задумался, раздосадованный отсутствием похвал и озадаченный ходом мысли отца.

– Но ты всегда учил меня работать как вол, – сказал он, чувствуя непонятное раздражение. – Ты всегда говорил, как я припоминаю, что нельзя ни на секунду довольствоваться достигнутым, нельзя почивать на лаврах. – Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой и вымученной.

– Да уж, конечно, я не хотел, чтобы ты рос лентяем, – ответил отец и, внезапно обернувшись к Лу, взглянул ему прямо в глаза. – И относилось это не только к работе, но и ко всем сторонам жизни вообще. Любой канатоходец учится ровно идти, одновременно балансируя шестом. А тренироваться им приходится на канате, протянутом на головокружительной высоте, – добавил он.

В последовавшее затем напряженное молчание вторглась женщина администратор со стулом в руке.

– Простите, для кого стул? – спросила она, оглядывая собравшихся. – Босс сказал, что кто то здесь заказывал стул.

– Хм… это я заказывал, – сердито бросил Лу. – Но заказывал я не стул, а стулья. Во множественном числе! Для каждого из здесь присутствующих!

– О, но такого количества стульев у нас просто нет, – оправдывалась администратор. – Так кто же сядет на этот стул?

– Мама сядет, – быстро проговорил отец, желая прекратить перепалку. – Пусть это будет она.

– Нет, Фред, мне и так хорошо, – возразила мать. – Это твой день рождения, и на стул сядешь ты.

Лу прикрыл глаза, часто и глубоко дыша. Оказывается, он выложил двенадцать тысяч евро за то, чтобы его родные спорили из за стула.

– А еще диджей сказал, что из традиционного у него имеется только ирландский гимн. Хотите послушать?

– Что? – вскинулся Лу.

– Обычно он его ставит под конец, но других ирландских песен у него нет, – извиняющимся тоном сказала администраторша. – Так мне распорядиться, чтоб поставили?

– Нет! – отрезал Лу. – Это смешно! Передайте ему, что не надо.

– Отнесите ему вот это, хорошо? – мягко проговорила Марсия, шаря в стоящей под столом возле нее картонной коробке и извлекая оттуда по очереди флажки, мотки серпантина, маскарадные головные уборы. Лу углядел в картонке даже пирог, а также диск, который Марсия и протянула администраторше. Это были любимые песни отца. Передавая диск, Марсия мельком взглянула на Лу.

– Взято на случай, если ты и тут напортачишь, – сказала она и отвернулась.

И это короткое замечание, сделанное таким спокойным голосом, задело его куда сильнее, чем все обидные слова, которые она адресовала ему в тот вечер. Он считал себя хорошим организатором, способным устроить праздник, доставить людям приятное, пустить пыль в глаза. И пока он занимался тем, что доказывал это, его родственники, оказывается, втихую заготавливали запасной вариант на случай, если он сядет в калошу. И загружали картонные коробки.

Внезапно по залу волной пронеслось оживление: из лифта вышел Квентин вместе с Гейбом, про приглашение которого на вечер Лу даже и не знал. Оба они тащили по нескольку стульев.

– Там и еще стулья своей очереди дожидаются! – объявил Квентин, и присутствующие приободрились: на лицах, знакомых Лу с детства, кроме страдания, показались проблески детской радости.

– Лу! – Лицо Гейба при виде Лу осветилось. – Я так рад, что вы здесь. – Поставив стулья нескольким пожилым гостям рядом, он шагнул к Лу, протянув руку так радушно, что тот даже смутился, подумав, уж не Гейб ли здесь хозяин. Гейб наклонился к самому его уху.

– Вы раздвоились? – спросил он.

– Что? Нет. – Лу раздраженно мотнул головой.

– Но в последний раз, когда я вас видел, – с удивлением сказал Гейб, – вы были с Элисон на корпоративе! Я не знал, что вы покинули его.

– Конечно, я уехал. К чему предполагать худшее – что мне пришлось принять эту ужасную таблетку для того, чтоб появиться на дне рождения собственного отца? – сказал он, притворяясь оскорбленным.

Но Гейб в ответ лишь улыбнулся.

– Забавно, как иной раз поворачивается жизнь, правда? – И он игриво ткнул Лу локтем.

– В каком это смысле?

– Ну вот, вы наверху, а через минуту – глянь, вы уже внизу, ведь так? – И выдержав недобрый взгляд Лу, он продолжал: – Я ведь что говорю? Что, когда мы с вами познакомились, я находился внизу и, поглядывая вверх, даже мечтать не смел о том, чтобы здесь очутиться. А теперь – вот он я. Забавно, как все переменилось: я очутился в пентхаусе, и мистер Патерсон дал мне новую работу.

– Что? Что он вам дал?

– Новую работу. – Гейб ощерился и подмигнул. – Так сказать, повышение.

Но прежде чем Лу успел как то отреагировать, к ним подошла администраторша с подносом.

– Может быть, кто нибудь хочет закусить? – с улыбкой спросила она.

– Нет, спасибо. Я подожду пастушьего пирога, – улыбнулась ей в ответ мать Лу.

– Это и есть пастуший пирог! – И женщина указала на маленький картофельный комок в миниатюрной формочке.

Последовало минутное молчание, и сердце у Лу заколотилось так, что, казалось, оно вот вот прорвет тонкий слой кожи и выпрыгнет наружу.

– А будет потом что нибудь еще из еды? – спросила Марсия.

– Кроме сладкого пирога? Нет. – Администраторша покачала головой. – Это на весь вечер – подносы с закуской. – И она улыбнулась еще раз, не замечая неодобрительного ропота, волнами прокатившегося по залу.

– А не могли бы вы, – с наигранной бодростью спросил отец Лу, – оставить этот поднос здесь?

– Целый поднос? – Она неуверенно оглянулась на выросшего за ее спиной управляющего, ища поддержки.

– Да, у нас тут голодающие собрались, – сказал Фред и, взяв из ее рук поднос, поставил его на высокий прилавок, так что желающим взять еду надо было встать со стула.

– Ну, ладно. – Проводив глазами поднос, она отступила с пустыми руками.

– Вы что то сказали о сладком пироге? – спросила Марсия высоким пронзительным голосом. Она была расстроена и возмущена всей этой неразберихой, тем, что все оказалось не так, как задумывалось.

– Да.

– Разрешите мне взглянуть, – сказала она, испуганно косясь на Лу. – На что он похож? С чем он? Нет ли в нем изюма? Папа терпеть не может изюм, – говорила она уже на ходу, следуя за администраторшей в кухню с коробкой, наполненной разнообразными элементами спасительного запасного варианта.

– Так кто же пригласил вас, Гейб? – Лу чувствовал себя обиженным и не желал обсуждать полученное Гейбом повышение, боясь не выдержать и отвесить ему хорошую оплеуху, такую, что он отлетит к противоположной стене.

– Меня пригласила Рут, – отвечал Гейб и потянулся за крохотным пастушьим пирогом.

– О, неужели? Трудно поверить! – усмехнулся Лу.

– Почему же трудно? – Гейб пожал плечами. – Она пригласила меня в тот вечер, когда я ужинал у вас и остался на ночь.

– Как вы можете так это называть? Не говорите так! – по детски придирчиво поправил его Лу. – На ужин в мой дом вас никто не звал. Просто вы довезли меня, и вас угостили остатками.

Гейб с любопытством взглянул на него:

– Ладно. Пусть так.

– А где, кстати, Рут? Весь вечер ее не видно.

– О, мы проболтали с ней все это время на балконе. Она так нравится мне, – ответил Гейб. Он жевал пирог, и картофельное пюре капало с его подбородка на галстук. Галстук, одолженный ему Лу.

Лу стиснул челюсти.

– Так, значит, она вам нравится? Серьезно? Вам нравится моя жена? Представьте себе, мне тоже она нравится! Ведь мы с вами так дьявольски похожи, не правда ли?

– Лу, – Гейб нервно улыбнулся, – вам, наверное, следует говорить потише.

Лу огляделся, но лишь улыбнулся, увидев, что разговор их привлекает общее внимание. Приобняв Гейба за плечи, он повернулся к нему, и улыбка сошла с его лица.

– Вам не терпится заступить на мое место в жизни, да, Гейб?

Казалось, Гейб опешил, но ответить он не успел, так как дверцы лифтов тут внезапно раскрылись, а из кабин вывалились Альфред и Элисон вместе с целой толпой участников корпоратива; в костюмах Санта Клауса, с причудливыми шляпами и колпаками на головах, они громогласно возвестили о своем приходе, перекрывая звуки любимых мелодий юбиляра; они дудели в дудки в ухо каждому, кто глядел на них с неодобрением.

Отделившись от группы родственников, Лу молнией кинулся к лифтам, преграждая путь Альфреду.

– Чего это вы все сюда заявились?

– Чтобы тоже поучаствовать, друг мой, – отвечал Альфред, слегка покачиваясь и дуя в дуду чуть ли не в лицо Лу.

– Но тебя же не приглашали! – вскричал Лу.

– Элисон пригласила меня, – со смехом отвечал Альфред. – А тебе ли не знать, как трудно бывает отвертеться от ее приглашения! Правда, я сам не прочь немного поразвлечься. – Он покачнулся и, чуть не упав, рассмеялся. Взгляд его метнулся куда то за спину Лу, и выражение лица у него стало совсем другим.

– Рут? Как поживаешь?

– Альфред.

Скрестив руки, Рут пристально глядела на мужа.

Воцарилось напряженное молчание.

– Ну, нехорошо как то, – неуверенно произнес Альфред. – Наверное, мне лучше отойти и присоединиться к другим гостям, а вы уж деритесь как хотите, без свидетелей.

И Альфред исчез, оставив Рут и Лу наедине; взгляд Рут пронзал Лу точно кинжал, нацеленный ему в самое сердце. Легче было бы снести ее гнев.

– Рут, – сказал он, – я весь вечер искал тебя.

– Вижу, что наша устроительница Элисон тоже тут как тут, – сказала Рут. Голос ее дрожал, хотя она и старалась быть твердой.

Лу взглянул через плечо и увидел Элисон: длинноногая, в короткой юбке, она извивалась в танце, соблазняя Санта Клауса.

Рут вопросительно глядела на него.

– Ничего не было, – сказал он. Ему не хотелось ни задираться, ни спорить, хотелось покончить с тем, кем он был прежде. – Ей богу, готов поклясться, что у меня ничего с ней не было.

– Зато у нее, готова поклясться, с тобой было! – горько усмехнулась Рут.

– Да нет же, клянусь!

– Ничего и никогда? – Она пристально вглядывалась в его лицо, явно ненавидя себя за это, злясь, что вынуждена задавать ему такие вопросы.

Он проглотил комок в горле. Терять ее он не желал, но лгать не желал тоже.

– Целовались. Всего один раз. А больше ничего не было. – И быстро добавил в испуге: – Но теперь я переменился, Рут. Я теперь совсем другой.

Но она больше не слушала, она отвернулась, пряча от него лицо и свои слезы. Она открыла дверь на балкон, и Лу обдало порывом холодного ветра. Балкон был пуст: курильщики перебрались в зал и лакомились крохотными пастушьими пирогами, глотая их один за другим.

– Рут… – Он попытался ухватить ее за руку и потянуть назад, в зал.

– Пусти меня, Лу, ей богу, я не в том настроении, чтобы говорить сейчас с тобой, – сердито сказала она.

Вслед за нею он вышел на балкон, и они отошли подальше, чтобы их не было видно через стекло. Он подошел к ней вплотную и прижал ее к себе, не выпуская ее из своих объятий, хотя она и не отзывалась на его прикосновения.

– Помоги мне, – шепнул он ей, чуть не плача. – Пожалуйста, Рут, помоги мне все исправить.

Она вздохнула, еще не уняв в себе гнев.

– Да на что ты, черт возьми, надеялся? Мы же тебе все уши прожужжали, втолковывая, как важно устроить этот вечер как следует!

– Да, конечно, я это знаю, – промямлил он. Мысли мельтешили в голове, обгоняя друг друга. – Я старался доказать всем вам, что я в состоянии…

– Прекрати лгать мне, слышишь? – оборвала его Рут. – Меньше всего ты собирался что то нам доказывать. Тебе надоели бесконечные звонки Марсии и ее старания угодить отцу. Ты был занят и..

– Ну, пожалуйста, не могу я сейчас все это выслушивать, не время сейчас для этого! – Он поморщился, точно каждое ее слово вызывало у него мигрень.

– Как раз время, и будь любезен выслушать. Ты был, видите ли, крайне занят на работе, чтобы позаботиться об отце и вникнуть в планы Марсии. И ты перепоручил все чужому человеку, которому и дела не было до твоего отца с его юбилеем. Вот ей перепоручил! – И она ткнула пальцем в стекло, указывая туда, где под стойкой с фондюшницей отплясывала какой то сложный акробатический танец Элисон, не тая красных кружев своего нижнего белья от всех, кому угодно было ими любоваться. – Отдал все на откуп этой поблядушке, которую, наверное, трахал, диктуя ей список гостей! – Последние слова она процедила сквозь зубы, презрительно, словно выплюнула.

Лу мог бы возразить Рут, сказав, что Элисон – высококлассный секретарь, имеющий диплом в области делопроизводства, что, не считая осечки с устройством этого праздника, она работник хороший и квалифицированный. Но защищать честь Элисон было вряд ли уместно, если все ее поведение в офисе и на этом вечере не делало ей чести.

– В общем, ничего между нами не было, клянусь, – сказал он. – Но я понимаю, что все испортил, и очень сожалею об этом. Прости меня. – Слова извинения теперь выговаривались более легко и привычно.

– И ради чего это все было? Ради повышения? Увеличения жалованья, которое тебе не так уж и нужно? Или увеличения количества рабочих часов, что нереально и выше человеческих возможностей? Когда же ты остановишься? Когда решишь, что с тебя хватит? Когда прекратишь карабкаться вверх, а, Лу? Помнишь, как на прошлой неделе ты сказал, что работу ты можешь потерять, в отличие от семьи, которая никуда не денется, не может тебя уволить? Но мне кажется, что сейчас ты подошел к рубежу, когда жизнь способна доказать тебе и обратное.

– Рут… – Он зажмурился, готовый сигануть вниз с балкона, если она скажет, что бросает его. – Пожалуйста, не бросай меня.

– Я не о себе говорю, Лу, а о них.

Он обернулся и увидел, как его родные присоединились к цепочке танцующих – они шли по залу, через каждые несколько шагов вскидывая то одну, то другую ногу.

– Завтра я пойду на яхте с Квентином. Буду участвовать с ним в гонках. – И он покосился, ожидая похвалы.

– Но, по моему, Гейб вызвался это сделать? – недоуменно проговорила Рут. – Только что в моем присутствии он предложил Квентину свои услуги. И Квентин принял его предложение.

Кровь бросилась в лицо Лу, он покраснел от гнева.

– Нет, уж конечно это сделаю я. – Уж тут то он постарается!

– Серьезно? И когда ты собираешься это сделать? До того, как пойдешь на каток со мной и детьми, или после? – И она ушла, оставив его в одиночестве проклинать свое неосторожное обещание Люси и свою забывчивость.

Когда Рут открыла дверь на балкон, музыка смолкла, уступив место порывам холодного ветра. Сейчас дверь опять закрылась, и он ощутил за спиной чье то присутствие. Значит, она не ушла в зал. Она не оставила его.

– Мне очень жаль, что так у меня получилось. Мне хочется все исправить, – устало сказал он. – Я измучился и хочу все исправить. Хочу, чтоб все знали, как я сожалею и как раскаиваюсь. Я сделаю все что угодно, чтобы они это поняли и поверили мне. Прошу тебя, пожалуйста, помоги мне все исправить, – опять повторил он.

Если б Лу обернулся, он тотчас бы увидел, что жена ушла – покинула его, чтоб в укромном уголке выплакаться всласть, оплакать человека, который всего лишь несколькими часами раньше уверял ее в их спальне, что он изменился и что отныне все пойдет по другому, увидел бы, что, оказывается, когда жена кинулась от него прочь, ее место заступил Гейб, и это к нему обращал Лу на балконе свои признания. Гейб знал, как устал Лу Сафферн, – ведь сколько лет он торопил часы и минуты, торопил мгновения. Мчался без остановки, не замечая жизни вокруг. Внешность, поступки, чувства окружающих давно не имели для него никакого значения. Он и не видел их вовсе. Поначалу им двигала страсть, но, устремившись к своей мечте, он забыл о ней. Он мчался вперед так быстро, что не позволял себе даже передохнуть, его душа не поспевала за ним, не попадала в ритм этого движения.

Но сейчас, дыша холодным декабрьским воздухом, подняв глаза и подставив лицо ветру, когда он почувствовал с благодарностью прикосновение к коже холодных дождевых капель, он понял, что душа наконец то догнала, настигла его.

Он это почувствовал.

1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   24

Похожие:

Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Подарок Издательство: Иностранка, 2009 г. Твердый переплет,...
...
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Время моей Жизни Сесилия Ахерн Время моей Жизни Раньше...

Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Сесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Посвящается
Я в последний раз смотрю на свои пальцы, стиснувшие свет, и разжимаю их. И лечу вниз, падая, паря, затем падая снова, – чтобы оказаться...
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Сесилия Ахерн Люблю твои воспоминания Посвящается
Я в последний раз смотрю на свои пальцы, стиснувшие свет, и разжимаю их. И лечу вниз, падая, паря, затем падая снова, – чтобы оказаться...
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Посмотри на меня Сесилия Ахерн Посмотри на меня Джорджине, которая верит…
Дэвиду, который варит самый лучший в мире кофе, за то, что заглядывал ко мне каждые несколько часов и так страстно верил в эту книгу....
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Там, где ты
Проавшим без вести является лицо, чье местонахождение неизвестно, как и обстоятельства его (ее) исчезновения
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Сто имен
Посвящается моему дяде Роберту Эллису (Хоппи) Мы любим тебя, мы тоскуем о тебе и с благодарностью вспоминаем тебя
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Сто имен
Посвящается моему дяде Роберту Эллису (Хоппи) Мы любим тебя, мы тоскуем о тебе и с благодарностью вспоминаем тебя
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн Волшебный дневник
Говорят, с каждым пересказом моя история становится все менее и менее занимательной. Если это так, то ничего страшного, ведь здесь...
Сесилия Ахерн Подарок Сесилия Ахерн Подарок Благодарности iconСесилия Ахерн P. S. Я люблю тебя
В затылок словно вонзились тысячи иголок, в груди встал ком, мешая дышать. Пустой дом молчал, только гудела в трубах вода и чуть...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница