Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах


НазваниеГрустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах
страница14/29
Дата публикации30.06.2013
Размер2.75 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29

— Совершенно не важно, знаю ли я, кто это, или нет, — сказала я. — Это вещи Мэтти.

— О, так он заядлый болельщик…

— Просто сделай, что велено. Верни все на место, — оборвал ее Мартин. — Либо верни на место, либо выметайся отсюда. Сколько можно вести себя как последняя сука?

Когда-нибудь, подумалось мне, я научусь сама так говорить.
<br />Мартин<br />
О плакатах Мэтти в тот вечер больше не вспоминали. Нам, конечно, было интересно, но из-за Джесс мы с Джей-Джеем не могли удовлетворить наше любопытство: Джесс все так устроила, что можно было быть либо за нее, либо против нее, а в этом случае, как и во многих других, мы были против нее, а это значило, мы должны были обходить эту тему молчанием. Но, будучи вынужденными обходить молчанием эту тему, мы разозлились и во всех остальных случаях промолчать уже не могли.

— Ты ведь терпеть не можешь своего отца? — спросил я ее.

— Конечно не могу. Он ничтожество.

— Но ведь ты живешь с ним?

— И что?

— Как ты это терпишь? — удивился Джей-Джей.

— У меня нет денег, чтобы съехать. К тому же там есть домработница, кабельное, выделенный интернет и еще куча всего.

— Ах, как прекрасно быть юной идеалисткой с принципами, — воскликнул я. — Глобализации — нет! Домработницам — да! Так получается?

— Замечательно, два придурка будут учить меня жизни. Но есть еще кое-что. Это связано с Джен. Они беспокоятся.

Да, точно. Джен. Это тут же охладило наш с Джей-Джеем пыл. Если посмотреть на наш разговор в ином свете, получалось, что двое людей — один из которых отсидел в тюрьме за секс с несовершеннолетней, а другой, не желая тратить время, все усложнять и терять лицо, придумал себе заболевание, от которого он якобы умирает, — подняли на смех девочку, которая не хочет уходить от своих скорбящих родителей. Я решил обдумать все это спустя какое-то время, когда смогу иначе взглянуть на ситуацию.

— Мы очень сочувствуем тебе, — сказала Морин.

— Ну, это же не вчера случилось.

— Мы все равно сочувствуем, — устало отозвался Джей-Джей.

Моральное превосходство Джесс выражалось для нее лишь в одном — она могла измываться над всеми сколько угодно, пока опять всех не достанет.

— Да я уже свыклась.

— Правда? — спросил я.

— Да, в каком-то смысле.

— Наверное, странно свыкнуться с таким.

— Немного.

— Разве ты не думаешь о сестре все время? — спросил ее Джей-Джей.

— А мы не можем поговорить о том, о чем мы собирались поговорить?

— А о чем мы собирались поговорить?

— О том, что нам теперь делать. О газетных статьях и вообще.

— А нам обязательно что-то делать?

— Думаю, да, — ответил за нее Джей-Джей.

— Да они все равно о нас скоро забудут, — сказал я. — Просто сейчас самое начало года, и ни хрена — прости, Морин, — не происходит.

— А что, если мы не хотим, чтобы о нас забывали? — заметила Джесс.

— А на кой черт нам нужно, чтобы о нас продолжали писать? — удивился я.

— Бабок можно срубить. Да вообще, будет чем заняться.

— А чем ты собираешься заниматься?

— Не знаю. Просто… У меня такое ощущение, что мы другие. Что мы понравимся людям, мы будем им интересны.

— Ты сумасшедшая.

— Да. Точно. Именно поэтому я и буду им интересна. Если надо, я и подыграть могу.

— Уверен, это ни к чему, — сказал я от имени нас троих и, конечно, от имени всей Британии. — Тебе и без того поверят.

Джесс мило улыбнулась неожиданному комплименту.

— Спасибо, Мартин. Ты ведь тоже будешь интересен, люди захотят узнать, как ты изгадил себе всю жизнь, переспав с той девицей. И ты, Джей-Джей, расскажешь людям про пиццы и все остальное. А Морин могла бы рассказать, насколько паршиво жить, воспитывая такого ребенка, как Мэтти. Понимаете, мы станем супергероями, как Люди Икс или еще кто-нибудь. У каждого из нас есть сверхвозможности.

— Ага, — усмехнулся Джей-Джей. — Это точно. У меня вот есть сверхвозможность разносить пиццу. А у Морин есть сверхвозможность растить сына-инвалида.

— Ну ладно. Не самое удачное слово. Но вы же понимаете. У нас есть нечто.

— Конечно. «Нечто». Le mot juste — как всегда, в точку.

Джесс было нахмурилась, но она была слишком увлечена своей мыслью, чтобы воздать мне по заслугам за знание выражения на иностранном языке.

— Мы могли бы сказать, что не решили еще, будем ли мы кончать с собой, — им такое нравится.

— А если мы еще и продадим права телевидению… Может, они сделают из этого реалити-шоу. Тех, кто не нравится, можно будет просто скидывать с крыши, — предложил Джей-Джей.

Джесс явно сомневалась.

— Насчет этого не знаю, — сказала она. — Мартин, ты же знаешь, как там все устроено, в газетах. Разве мы не можем на этом подзаработать?

— А тебе не приходило в голову, что с меня хватит газетных статей.

— Слушай, да ты все время думаешь только о себе, — обиделась Джесс. — Может, мы на этом сможем заработать несколько сотен.

— Ну ладно, — сказал Джей-Джей. — Но о чем будет рассказ? Ни о чем ведь. Мы поднялись туда, мы спустились оттуда, и все. В этом нет ничего особенного.

— Об этом я уже думала. А если мы что-то там увидели? — предложила Джесс.

— Например? Что мы должны были там увидеть?

— Как насчет ангела?

— Ангела, — спокойно повторил Джей-Джей.

— Ага.

— Я ангела не видела, — сказала Морин. — А когда ты успела ангела увидеть?

— Никто не видел никакого ангела, — разъяснил я. — Джесс предлагает нам рассказать о выдуманном ангеле, чтобы получить материальную выгоду.

— Это ужасно! — возмутилась Морин, не только потому лишь, что ничего другого от нее и не ждали.

— Ну, нам не придется прямо выдумывать, — попыталась оправдаться Джесс.

— Правда? А как тогда понимать заявление, что мы видели ангела?

— Как там это у вас называется? В стихах?

— Что, прости?

— Ну, в стихах. И в романах. Иногда говорят, «что-то как что-то», а иногда говорят, «что-то — это то-то». Ну типа моя любовь как долбаная роза или что-нибудь там еще.

— Сравнение и метафора.

— Вот, точно. Их же Шекспир придумал? На то он и гений.

— Нет, не он.

— А кто?

— Не важно.

— А почему тогда Шекспир гений? Что он такого сделал?

— В другой раз объясню.

— Ладно, не важно. А как называется, когда говоришь, что «что-то — это то-то». Ну, когда говоришь кому-нибудь: «Ты — хрен моржовый», хотя он не пенис моржа. Ну, в общем, это и так очевидно.

Морин была готова разрыдаться.

— Ради бога, Джесс, выбирай выражения, — попросил я.

— Прости-прости. Я не знала, что ограничения распространяются и на разговоры о грамматике.

— Распространяются.

— Ладно. Прости, Морин. Как если сказать кому-нибудь: «Ты — свинья», хотя он не свинья.

— Это метафора.

— Точно. И ангела мы видели не в прямом смысле этого слова. Мы его увидели в метафорическом смысле.

— Мы увидели метафорического ангела, — повторил для себя Джей-Джей.

В его безразличном голосе явно слышалось сомнение.

— Да, именно. В смысле, что-то остановило нас. Что-то спасло наши жизни. Почему бы и не ангел?

— Потому что там не было ангела.

— Ладно, мы не видели. Но ведь вы можете все что угодно назвать ангелом. По крайней мере, любую женщину. Меня и даже Морин.

— Любая девушка может быть ангелом, — снова меланхолично заметил Джей-Джей.

— Да. Ангелы. Девушки.

— Ты когда-нибудь слыхала об архангеле Гаврииле, например?

— Нет.

— А он — ангел.

— Ну?

Не знаю отчего, но я вдруг вышел из себя:

— Что за бред ты несешь? Ты послушай себя, Джесс!

— А сейчас-то я что такого сказала?

— Ангела мы не видели ни в каком смысле этого слова. И так уж получилось, увидеть что-то метафорически — это не значит увидеть своими глазами. А именно это, как я понимаю, ты предлагаешь сказать. И это не попытка что-то приукрасить. Ты ж бред собачий несешь. Прости, Морин. Честно говоря, я бы посоветовал оставить эти фантазии при себе. И не стал бы никому рассказывать про ангела. Даже если к тебе придут из общенациональных газет.

— А что, если мы попадем на телевидение и у нас будет шанс донести наш призыв до всех?

Мы непонимающе уставились на нее.

— А что у нас за призыв?

— Ну, это уж нам решать. Или как?

И как с таким человеком можно было разговаривать? Никто из нас троих на этот вопрос ответа не нашел, довольствовавшись насмешками и сарказмом, а вечер закончился негласным соглашением троих из нас: нам не было особенно приятно внимание прессы, и пусть лучше ее интерес к нашему психическому здоровью сойдет на нет. А позже, спустя пару часов после моего возвращения домой, позвонил Тео и спросил, почему я не рассказал ему, что видел ангела.
<br />Джесс<br />
Они были недовольны. Особенно Мартин: он так взъелся! Позвонил мне домой, но я знала, что все будет в порядке, — трубку взял папа, а Мартин никогда ничего ему не рассказывал. Если бы он хоть что-то рассказал папе, все бы пропало. Мы должны были держаться друг друга; пока мы были вместе, мы могли говорить, что видели все что угодно. Ну слишком уж удачная была мысль. Они это понимали, поэтому я и была так уверена, что они все же переменят свое мнение — а так и произошло, в некотором смысле. Для меня это было первым настоящим испытанием нашего сообщества. У всех был очень простой выбор: либо они на моей стороне, либо нет. И, честно говоря, если бы они решили, что нет, мне бы вряд ли было с ними по пути. Такое решение очень много сказало бы о них, и причем только плохое.

Да, я поступила не очень красиво. Сначала я спросила у Джей-Джея имя приходившей к нему утром журналистки, и он назвал мне не только ее имя, но вдобавок и название газеты, в которой она работает. Он думал, я просто поддерживаю разговор, но я уже прикинула, что мне эта информация может в определенный момент пригодиться. Придя домой, я позвонила в редакцию. Сказала, что буду говорить только с ней, а когда назвала свое имя, мне тут же дали номер ее мобильного.

Ее звали Линда. Она была вполне дружелюбна. Я боялась, что ей все это может показаться несколько странным, но ей действительно было интересно, и она меня все время ободряла. Если у нее и были профессиональные недостатки, то они сводились к тому, что она слишком уж часто меня ободряла. Слишком доверчивая. Обычно от хорошего журналиста ждешь другого: и откуда мне знать, что вы не врете? Но я могла ей рассказать что угодно, и она все равно записала бы мои слова. Если между нами, то профессионализма ей все же немного не хватало.

Она все время спрашивала: и как выглядел этот ангел, Джесс? Она часто называла меня Джесс, желая показать, какие мы с ней друзья.

Я задумалась. Глупо было бы говорить, что он — я решила, пусть будет «он», как Гавриил, — был похож на ангела из церкви, с крыльями и все такое. Это, подумала я, не то.

Необычно, ответила я. Линда спросила: что, без крыльев и нимба, Джесс? И рассмеялась, как будто говоря: только последний дурак скажет, что видел ангела с крыльями и нимбом. Теперь я знала, что приняла правильное решение. Я тоже рассмеялась и объяснила: нет, он выглядел вполне современно. А она такая: правда?

(У меня всегда так получается, когда я рассказываю о своих разговорах с кем-то. Я всегда так говорю: мол, а она такая, и я в общем, а я ему, и все в этом духе. Но если разговор длинный, то тяжело воспринимается, правда? А я ей, а она мне, а я ей, а она мне. Так что теперь я буду делать, как в пьесах, ладно? Я с кавычками всякими не особенно дружу, но помню, как пишут в пьесах — мы их в школе читали.)

Я: Да. На нем была современная одежда. У него был такой вид, будто он музыкант какой-нибудь.

ЛИНДА: Какой музыкант? Например?

Я: Не знаю. Например, из «Радиохэд» или какой-нибудь другой похожей группы.

ЛИНДА: Почему именно «Радиохэд»?

(Достаточно было слово сказать, как она тут же задавала вопрос. Я вспомнила «Радиохэд» только потому, что они ни на кого особенно не похожи. Обычные такие ребята, разве нет?)

Я: Не знаю. Или из «Блёр». Или… Как звали того актера? Он еще снимался в одном фильме. Он играл не того, который не смог жениться на Дженнифер Лопес, а другого — они еще «Оскара» получили, — который хорошо знал математику, хотя был простым уборщиком… Светленький такой. Мэтт.

ЛИНДА: Ангел был похож на Мэтта Дэймона?

Я: Да, пожалуй. Немного.

ЛИНДА: Итак. Симпатичный ангел, похожий на Мэтта Дэймона.

Я: Не прямо как Мэтт Дэймон. Но, в общем, да.

ЛИНДА: А когда этот ангел появился?

Я: Когда?

ЛИНДА: Да, когда. В смысле, далеко ли было до… до того момента, как вы бы прыгнули?

Я: Ой, совсем близко. Он появился в последний момент.

ЛИНДА: Потрясающе! То есть вы стояли на краю? Все вместе?

Я: Ага. Мы решили прыгать вместе. За компанию, что ли. В тот момент мы прощались друг с другом. Уже готовы были спрыгнуть на «раз, два, три», как услышали этот голос позади нас.

ЛИНДА: Вы, наверное, перепугались до смерти.

Я: Это точно.

ЛИНДА: Удивительно, что вы не свалились с крыши.

Я: Ага.

ЛИНДА: Тогда вы обернулись…

Я: Да, мы обернулись, и он сказал…

ЛИНДА: Прости, а во что он был одет?

Я: Ну, такой… Такой свободный костюм, что ли. Свободный белый костюм. Модный такой. Выглядел недешево.

ЛИНДА: Дизайнерский костюм?

Я: Ну, да.

ЛИНДА: А галстук?

Я: Нет, галстука не было.

ЛИНДА: Ангел был не при параде.

Я: Ага. В непринужденном таком стиле.

ЛИНДА: А вы сразу поняли, что перед вами необычный человек?

Я: Да, конечно.

ЛИНДА: А как?

Я: Он был такой… будто размытый. Как будто изображение неточно настроили. А еще его можно было видеть насквозь. То есть печень и все такое видно не было. Просто сквозь него были видны дома за его спиной. Ах да, — он к тому же парил над крышей.

ЛИНДА: Высоко?

Я: Ой, высоко. Когда я его увидела, то подумала, что он метров пять ростом. Но потом посмотрела на его ноги — они были в метре от земли.

ЛИНДА: То есть это бы четырехметровый ангел?

Я: Значит, в двух метрах от земли.

ЛИНДА: То есть трехметровый ангел?

Я: Пусть будет трехметровый.

ЛИНДА: То есть он парил над вашими головами.

Я: (Начинает раздражаться из-за всей этой херни с метрами, но пытается скрыть раздражение.) Поначалу. Потом он догадался, что это перебор, и спустился пониже. Мне показалось, что он какое-то время не парил, а просто застыл на месте.

(Я придумывала все это по ходу разговора. То есть вы знаете, что я придумывала. Но если учесть, что я позвонила ей, ничего заранее не придумав, то, выходит, у меня получалось очень неплохо. По крайней мере, ей, кажется, нравилось).

ЛИНДА: Удивительно.

Я: Это точно.

ЛИНДА: А что он сказал?

Я: Знаете, он просто сказал: не прыгайте. Но сказал так спокойно. Он обладал какой-то особенной мудростью. По нему было видно, что он — посланник Господа Бога.

ЛИНДА: Он это сам сказал?

Я: Нет, но можно было догадаться.

ЛИНДА: Тут все дело в его особенной мудрости?

Я: Ага. У него был такой вид, будто он встречался с Богом лично. От этого возникало такое странное ощущение.

ЛИНДА: А больше он ничего не говорил?

Я: Он сказал: ваше время еще не пришло. Спускайтесь и несите людям весть о радости и счастье. И скажите, что любая война — это ошибка. Это уже мое личное мнение.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   29

Похожие:

Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах icon-
О чем эта книга? Просто о жизни, о смерти, о любви. И о том Безумии, избавляться от которого нельзя ни в коем случае «Вероника решает...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconПрожить жизнь с достоинством помогает важная цель. Если человек живёт,...
Прожить жизнь с достоинством помогает важная цель. Если человек живёт, принося добро,то он ставит себе человечные цели. Если человек...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconПауло Коэльо Дьявол и сеньорита Прим
Мужчина, преследуемый призраками своего мучительного прошлого. Молодая женщина в поисках счастья. В течение одной напряженной, полной...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconАзы сокровенных учений славян
«Характерник ставит перед собой задачу быть властелином Вселенной и управлять силами Природы, ни больше и ни меньше. Для этого, лучшим...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconЭта же книга в других форматах
«По ту сторону…». Оно носит скорее характер синтеза, чем спекуляции, и ставит, как кажется, перед собою высокую цель. Но я знаю,...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconКнига первая
«Опыты» Монтеня (1533–1592) – произведение, по форме представляющее свободное сочетание записей, размышлений, наблюдений, примеров...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconЧеловек перед лицом смерти
Эта книга представляет собой исследование психологических установок европейцев в отношении смерти и их смену на протяжении огромного...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconКнига первая: Романтический эгоист
На первый взгляд героев Фицджеральда можно счесть пустыми и легкомысленными. Но, в сущности, судьба этих "бунтарей без причины",...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconМарлен Дитрих актриса кино, певица, творчество которой получило всемирную...
Марлен Дитрих – актриса кино, певица, творчество которой получило всемирную известность. О своей жизни, о встречах и дружбе с писателями...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconБорис Стругацкие Повесть о дружбе и недружбе
«Повесть о дружбе и недружбе» – героическое похождение в глубинах сна во славу дружбы
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница