Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах


НазваниеГрустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах
страница7/29
Дата публикации30.06.2013
Размер2.75 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

— Что?

— Ну, «Эй, Шарпи-засранец» и все такое.

— Пожалуй, да, — согласился Мартин. — Такое я часто слышу.

— Да, не повезло тебе. Столько народу на телевидении, а последней мразью оказался ты.

Мартин, пожав плечами, улыбнулся, словно говоря «Ну что теперь поделаешь?», и повернулся ко мне.

— Все нормально?

— Такова жизнь, — ответил он, посмотрев мне прямо в глаза.

Каким-то образом ему удалось наполнить избитое клише глубоким смыслом.

А Морин тем временем не уставала поражаться. Она шарахалась, едва заслышав, как кто-то засмеялся, или выругался, или разбил что-то; и взгляд у нее при этом был такой, будто ей показывают слайды с изображением детей-инвалидов на пятнадцатиметровом экране.

— Хочешь выпить?

— А где Джесс?

— Чеза ищет.

— И когда она его найдет, мы сможем отсюда уйти?

— Конечно.

— Хорошо. Мне здесь не нравится.

— Мне тоже.

— А как ты думаешь, куда мы дальше пойдем?

— Не знаю.

— Но мы ведь все вместе пойдем, как ты думаешь?

— Думаю, вместе. Мы же договорились. Пока не найдем этого парня.

— Надеюсь, мы его не найдем, — сказала Морин. — По крайней мере, не сейчас. Если не сложно, принеси мне хересу, если у них есть.

— Знаешь, я не думаю, что найду здесь херес. Не похоже, чтобы они такое пили.

— А белое вино? Белое вино у них есть?

Мне удалось найти пару бумажных стаканчиков и полупустую бутылку.

— Будем здоровы!

— Будем.

— И ведь каждый Новый год одно и то же…

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, теплое белое вино, вечеринка с кучей отморозков. А ведь я себе пообещал, что этот Новый год будет другим.

— А прошлый Новый год ты где встречал?

— Дома, вместе с Лиззи, моей бывшей. Мы вечеринку устроили.

— Хорошо встретили?

— Да нормально. А ты?

— Я дома сидела. С Мэтти.

— Понятно. А тогда, год назад, ты уже задумывалась…

— Да, — тут же ответила она. — Еще как задумывалась.

— Понятно.

Я не знал, о чем дальше говорить, так что мы попивали вино и смотрели на отморозков.
<br />Морин<br />
Это же негигиенично — жить в помещении, где нет комнат. Даже в самых дешевых квартирах обычно есть человеческая ванная — с дверью, стенами и окном. Но здесь даже этого не было. Такое впечатление, что оказался в вокзальном туалете, но там хотя бы есть отдельные комнатки для женщин и мужчин. А здесь была всего лишь хлипкая стеночка, отделявшая туалет от всего остального пространства, так что как бы мне ни хотелось в туалет, сходить туда я не могла — любой мог зайти и увидеть меня. А уж о том, насколько там было грязно, и говорить не приходится. Мама мне всегда говорила, что неприятный запах в туалете оттого, что бактерии пускают ветры; а здесь, похоже, бактерии были повсюду. По крайней мере, этим туалетом могли воспользоваться далеко не все. Хотя, зайдя туда, я увидела человека, стоявшего на коленях перед унитазом и нюхавшего стульчак. Я понятия не имею, как кому-то может прийти в голову нюхать стульчак (и ведь остальные все это видели! Вы только представьте себе!). Но мало ли извращенцев, с другой стороны. Я поняла, что чего-то похожего мне и стоит ожидать, как только зашла туда, услышала ту музыку и увидела тех людей; и если бы меня спросили, чем, на мой взгляд, эти люди станут заниматься в туалете, то я, возможно, ответила бы, что они станут там нюхать стульчак.

Вернувшись, я обнаружила Джесс всю в слезах. Какой-то парень сказал ей, что Чез был здесь, но уже ушел, причем ушел с девушкой, с которой познакомился на этой вечеринке. Джесс захотела, чтобы мы все пошли домой к этой девушке, но Джей-Джей попытался убедить ее, что это не самая удачная мысль.

— Все нормально, — сказала Джесс. — Я ее знаю. Должно быть, вышло какое-то недоразумение. Наверное, она просто не знала о нас с Чезом.

— А если знала? — возразил Джей-Джей.

— Ну, — задумалась Джесс, — тогда бы я этого просто так не оставила.

— Как это понимать?

— Убивать бы я ее не стала, конечно. Я не настолько сильно разозлилась бы. Но немного помучить мне бы ее пришлось. Может, ножом бы слегка зацепила.

Когда Фрэнк разорвал нашу помолвку, я думала, что не переживу этого. Мне было жалко не только себя, но и его — для него это было непростое решение. Все случилось в баре под названием «Амблер Армс» (правда, теперь он уже иначе называется), прямо у игрального автомата. К нам тогда подошел администратор и попросил Фрэнка увести меня оттуда, поскольку никто не хотел играть, пока я там ревела в три ручья, а в обычные дни этот автомат приносил заведению неплохие деньги.

Тогда я чуть не покончила с собой, хотя много об этом думала. Но мне показалось, что я смогу со всем справиться, что все еще может измениться. Вы только представьте, скольких бед можно было бы избежать, не передумай я тогда! Ведь я бы тогда убила не только себя, но и Мэтти, но тогда я, естественно, ничего не знала.

Я не обратила внимания на нелепые угрозы Джесс в адрес той девушки. Когда мы с Фрэнком расстались, я говорила еще большие глупости: что Фрэнк был вынужден переехать, что у него было не все в порядке с головой, что он пьяница и однажды ударил меня. Все это было ложью. Фрэнк был хорошим человеком, чье единственное преступление состояло в том, что он недостаточно сильно меня любил, а поскольку это и преступлением-то не назвать, приходилось фантазировать.

— А вы были помолвлены? — поинтересовалась я у Джесс, о чем потом пожалела.

— Помолвлены? — удивилась Джесс. — Помолвлены? Это что — «Гордость и ср… предубеждения»? «О, мистер Дарси-Шмарси, позвольте же мне ответить согласием. — Ах, мисс Тупоголовая Самовлюбленность, я буду безмерно счастлив это услышать!»

Вторую фразу она произнесла дурацким тоненьким голоском. Впрочем, вы и сами догадались.

— Далеко не все люди забыли о существовании помолвки, — вступился за меня Мартин. — И ничего глупого в подобном вопросе нет.

— А ты знаешь хоть одного человека, который был помолвлен?

— Я была помолвлена, — сказала я, но очень тихо, поскольку боялась ее, и она заставила меня повторить.

— Ты? Что, правда? Ладно, а из нашего времени можете кого-нибудь вспомнить? Меня не интересуют ископаемые, которые ходят в таких туфлях и носят такие плащи.

Я хотела было спросить, что же нам тогда носить, если не туфли, но промолчала — я усвоила урок.

— Ладно, не важно. И что же это был за хр…, который решил с тобой помолвиться?

Мне все это было неприятно. По-моему, нечестно, что так получается, когда пытаешься помочь.

— Ты трахалась с ним? Точно трахалась! И как ему нравилось? Он ставил тебя раком, чтобы не видеть твоего лица?

В этот момент Мартин схватил ее и поволок на улицу.
<br />Джесс<br />
Когда Мартин вытащил меня на улицу, я решила стать другим человеком. Такое частенько со мной бывает. Это со всеми бывает, когда человек начинает чувствовать, что теряет контроль над собой. Тогда он говорит себе: ладно, теперь я книголюб — и идет в библиотеку взять пару книг, чтобы потом потаскаться с ними какое-то время. Или говорит: ладно, теперь я хиппи — и начинает курить марихуану. Или еще что-нибудь. И тогда можно почувствовать себя другим человеком. По-моему, заимствуя у других стиль одежды, увлечения, язык, можно немного отдохнуть от самого себя.

Это было самое подходящее время, чтобы почувствовать себя другим человеком. Не знаю, зачем я наговорила все это Морин; да, я не знаю, зачем добрую половину слов говорю. Я понимала, что перехожу грань, но не могла остановиться. Я злюсь, а когда все это посещает меня, ощущение такое, будто меня тошнит. Я отплевываюсь словами прямо в людей до тех пор, пока у меня внутри уже ничего не остается. Хорошо, что Мартин вытащил меня на улицу. Меня нужно было одернуть. Меня вообще нужно почаще одергивать. Я пообещала себе, что с этого момента буду вести себя более прилично, как вели себя люди давным-давно. Я поклялась больше не ругаться и не плеваться; поклялась не спрашивать немолодых женщин, которые ничего плохого мне не сделали, в каких позах они трахались, пусть мне и очевидно, что они более-менее девственницы.

Мартин разорался на меня, назвал сукой и идиоткой, а еще спросил, что Морин мне такого сделала. А я только и говорила, что «Да, сэр», «Нет, сэр», и «Мне очень жаль, сэр», уставившись на мостовую, не поднимая взгляда на него, чтобы показать, насколько мне стыдно. А затем сделала реверанс, поскольку думала, что это уместный жест. А он мне сразу: что за херню ты вытворяешь? И как понимать эти твои «Да, сэр», «Нет, сэр», а? Тогда я объяснила, что решила перестать быть собой, и никто больше никогда не увидит прежней меня, а он не знал, что на это ответить. Я не хотела их доставать. Я давно заметила, что достаю людей. Чеза, например, достала. А я честно не хочу, чтобы такое происходило, — ведь тогда я останусь одна. Думаю, с Чезом я просто перегнула палку, вела себя слишком резко, и он испугался. Как тогда, в галерее Тейт. Тогда я совершенно точно совершила ошибку. Но там еще место такое… Да, некоторые поступки могли показаться странными и нервными, но если мои поступки странные и нервные, это же еще не значит, что я сама странная и нервная. Я вела себя неподобающим образом, как выразилась бы Джен. Надо было подождать, пока мы закончим разглядывать картины с инсталляциями и выйдем из галереи, прежде чем устраивать скандал.

Думаю, и Джен я тоже достала.

А еще тот эпизод в кино, который — как мне кажется сейчас — мог стать последней каплей. Тогда я тоже вела себя неподобающим образом. То есть само поведение, возможно, и не было неподобающим, поскольку тот разговор должен был состояться рано или поздно, но все же не в том месте (не в кинотеатре «Холлоуэй Одеон»), не в то время (не в самой середине фильма «Мулен Руж») и не на тех тонах (не переходя на крик). Тогда одним из аргументов Чеза было то, что я недостаточно взрослая для того, чтобы стать матерью. Сейчас я понимаю: пожалуй, разоравшись на весь кинотеатр про свою беременность прямо на середине фильма, я только подтвердила его правоту.

Ну да не важно. Мартин побесился немного, а потом сдулся, словно воздушный шарик. «Что случилось, сэр?» — спросила я, но в ответ он лишь помотал головой, и этого мне было достаточно, чтобы все понять. Я поняла, что сейчас ночь, что он оказался на вечеринке среди незнакомых ему людей, что он кричит на еще одного незнакомого человека, а два часа назад он сидел на крыше и думал о самоубийстве. Ах да, еще жена и дети его ненавидят. В любой другой ситуации я бы сказала, что у него вдруг пропала воля к жизни. Я подошла и положила руку ему на плечо, а он посмотрел на меня, будто я человек, а не повод для раздражения. И тогда почти случился такой Момент — не романтический момент, как у Росса с Рейчел в сериале «Друзья» (этого еще не хватало), — а Момент Взаимопонимания. Но нам помешали, и Момент был упущен.
<br />Джей-Джей<br />
Хочу рассказать вам о своей старой группе — наверное, потому, что начал видеть в этих людях свою новую группу. Нас было четверо, и назывались мы «Оранжевый дом». Сначала мы назвались «Розовый дом» — в память об известном альбоме группы «Бэнд», но потом подумали, что нас сочтут гомосексуалистами, и сменили цвет. Мы с Эдди сколотили группу еще в школе, вместе писали песни, мы как братья были — до того самого дня, пока все не закончилось. Билли был барабанщиком, Джесси — басистом, а… хотя вам ведь все равно не важно? Вам одно нужно знать: мы умели то, что всем остальным было не под силу. Может, некоторые группы и умели, но это было до нас: «Стоунз», «Клэш», «Ху». Но вживую я ничего подобного не видел. Жаль, что вы не были на наших концертах, — тогда бы точно поняли, что я вам лапшу на уши не вешаю. Но поверьте: в свое время мы притягивали народ со всей округи, а после концерта они шли обратно домой и десять, и двадцать, и даже тридцать километров. Мне, конечно, нравятся наши альбомы, но люди помнят именно наши выступления. Некоторые группы просто выходят на сцену и играют свои песни в чуть более быстром ритме и чуть погромче, а мы все делали по-своему: мы играли то быстрее, то медленнее, вспоминали наши любимые песни — а мы знали, что и тем, кто пришел на наш концерт, эти песни тоже нравятся; в наших выступлениях люди видели особенный смысл, чего сейчас уже нигде не встретишь. Концерты «Оранжевого дома» можно было сравнить с церковной службой во славу Святой Троицы — там не было аплодисментов, криков и свиста, но были слезы, зубовный скрежет и бессвязный экстатический лепет. Мы спасали души. Если вы любите рок-н-ролл, весь рок-н-ролл — от… не знаю… Элвиса и Джеймса Брауна до «Уайт Страйпс», — то вам бы захотелось бросить работу и переселиться в корпус одного из наших усилителей и жить там, пока уши не отвалятся. Наши представления были для многих смыслом жизни, и я знаю, что это не просто красивые слова.

Я бы очень хотел ошибаться. Честно. Было бы легче. Но на нашем сайте была гостевая книга, которую я читал, не пропуская ни одного сообщения. И могу вас уверить, что у людей тоже возникало подобное ощущение. Читал я и гостевые книги других групп, но у них были другие фанаты. То есть у любой группы есть фанаты, которым нравится вся музыка этой группы — иначе какие они фанаты? Но, сравнивая те записи с записями наших поклонников, я понял, что с наших концертов люди уходили с особым чувством. Это чувство возникало и у нас, и у них. Просто их, пожалуй, было слишком мало. Впрочем, не важно.

После тирады Джесс Морин была в полуобморочном состоянии, но кто станет ее винить? Я бы, наверное, так и осел, разразись Джесс подобной тирадой в мой адрес, а потом мне потребовалось бы пару раз прогуляться вокруг квартала. Я вывел ее на небольшую террасу на крыше, куда, казалось, солнце не заглядывает вне зависимости от времени суток и года, но зато там был пластмассовый столик и гриль. В этой стране ведь повсюду стоят такие маленькие грили. По-моему, это символ того, как надежда может возобладать над обстоятельствами, когда тебе ничего не остается, кроме как глядеть в окно на мокнущий под проливным дождем гриль. За столиком сидели какие-то люди, но, увидев, что Морин плохо, они ушли обратно в дом, а мы сели за столик. Я предложил ей стакан воды, воды она не хотела, так что какое-то время мы просто сидели. А затем услышали чей-то приглушенный голос, доносившейся из тени у гриля. Приглядевшись, мы поняли, что в дальнем углу террасы сидит какой-то парень. Это был молодой парень, с длинными волосами и идиотскими усами, — он пытался привлечь наше внимание.

— Извините, пожалуйста, — прошептал он настолько громко, насколько осмелился.

— Если хочешь с нами поговорить, то подойди сюда.

— Мне нельзя выходить на свет.

— И что же с тобой случится, если ты все же выйдешь?

— Один сумасшедший человек может попытаться меня убить.

— Кроме нас с Морин, здесь никого нет.

— Этот сумасшедший человек везде.

— Прямо как Господь Бог, — заметил я.

Я перешел на другую сторону террасы и уселся рядом с ним.

— Чем я могу тебе помочь?

— Ты американец?

— Да.

— Здорово, чувак.

Этот факт его позабавил, а этого достаточно, чтобы все понять про этого парня.

— Слушай, ты не мог бы посмотреть, ушел ли тот человек?

— А как он выглядит?

— Она. Да-да, я все понимаю, но она действительно кого угодно напугает. Мой друг ее заметил и предупредил меня, чтобы я успел спрятаться. Однажды я ходил с ней на свидание. Понимаете, один-единственный раз. А потом все это закончил, потому что она больная на голову, а еще…

Этого было более чем достаточно.

— Ты ведь Чез?

— А ты откуда знаешь?

— Я друг Джесс.

Видели бы вы его лицо в тот момент. Он метнулся к стене, ища лазейку. Мне даже показалось, что он попробует забраться на стену, как белка.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   29

Похожие:

Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах icon-
О чем эта книга? Просто о жизни, о смерти, о любви. И о том Безумии, избавляться от которого нельзя ни в коем случае «Вероника решает...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconПрожить жизнь с достоинством помогает важная цель. Если человек живёт,...
Прожить жизнь с достоинством помогает важная цель. Если человек живёт, принося добро,то он ставит себе человечные цели. Если человек...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconПауло Коэльо Дьявол и сеньорита Прим
Мужчина, преследуемый призраками своего мучительного прошлого. Молодая женщина в поисках счастья. В течение одной напряженной, полной...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconАзы сокровенных учений славян
«Характерник ставит перед собой задачу быть властелином Вселенной и управлять силами Природы, ни больше и ни меньше. Для этого, лучшим...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconЭта же книга в других форматах
«По ту сторону…». Оно носит скорее характер синтеза, чем спекуляции, и ставит, как кажется, перед собою высокую цель. Но я знаю,...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconКнига первая
«Опыты» Монтеня (1533–1592) – произведение, по форме представляющее свободное сочетание записей, размышлений, наблюдений, примеров...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconЧеловек перед лицом смерти
Эта книга представляет собой исследование психологических установок европейцев в отношении смерти и их смену на протяжении огромного...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconКнига первая: Романтический эгоист
На первый взгляд героев Фицджеральда можно счесть пустыми и легкомысленными. Но, в сущности, судьба этих "бунтарей без причины",...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconМарлен Дитрих актриса кино, певица, творчество которой получило всемирную...
Марлен Дитрих – актриса кино, певица, творчество которой получило всемирную известность. О своей жизни, о встречах и дружбе с писателями...
Грустный, одновременно смешной  и глубоко трогательное произведение «Долгое падение» ставит перед нами важные вопросы: о жизни и смерти, о дружбе и незнакомцах iconБорис Стругацкие Повесть о дружбе и недружбе
«Повесть о дружбе и недружбе» – героическое похождение в глубинах сна во славу дружбы
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница