Содержание


НазваниеСодержание
страница1/40
Дата публикации22.07.2013
Размер4.64 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
составители: В.В.Малявин и  Б.Б.Виногродский

Антология даосской философии


на сайте "Ки Айкидо в Москве".

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

СЕРДЦЕ КИТАЙСКОЙ МУДРОСТИ

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ. ОТЦЫ ДАОСИЗМА

Лао-цзы. Трактат о Пути и Потенции

Первая часть. Путь

Вторая часть. Потенция

Из книги «Чжуан-цзы»

Все — едино?

Высший учитель

Похвала естественности

Как править миром

Рассказы о мастерах

Рассказы о Чжуан-цзы

Истинное дело

^ РАЗДЕЛ ВТОРОЙ. ПУТЬ К СОВЕРШЕНСТВУ

Ли Дао-Чунь. Свод сочинений о срединности и гармонии

Сунь Сымяо. О сбережении духа и тренировке энергии .

Методы внутреннего созерцания

Патриарх Люй. Надпись в сто иероглифов

Ши Цзюньу. Собрание истинных записей бессмертных с гор Сишань

Из даосской энциклопедии «Семь книг из облачной библиотеки».

Девять удержаний. Тринадцать видов пустоты и отсутствия

^ РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ. МУДРОСТЬ ЛЮБВИ

Разговор о верховном пути Поднебесной

Канон Чистой девы

Главные наставления для Нефритовых покоев

Хун Цзи. Секреты искусства брачных покоев

^ РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ. ВОЛШЕБНЫЙ КУЛАК

Пять слов внутренних школ кулачного искусства

Рассуждение о тайцзицюань

Канон тайцзицюань

Об истинном свершении

Чэнь Чансин. Основные понятия тайцзицюань

Го Юньшэнь. Ступени и способы совершенствования в школе Синьицюань

Сунь Лутан Наука школы «Кулак Восьми триграмм»

Избранные наставления старых учителей ушу

Некоторые практические советы

Избранные изречения мастеров воинского искусства. Предания о мастерах воинского искусства

^ РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ. ВСЕ РАДОСТИ ЖИЗНИ

 

СЕКРЕТЫ ЗДОРОВЬЯ

Наставления Сунь Сымяо о здоровой жизни

Сунь Сымяо. Песнь о сбережении жизни

Из даосской энциклопедии «Семь книг из облачной библиотеки»

Изложение ста болезней

Восхваление ста лекарств

Годовой цикл в китайской «Науке Перемен»

^ ЖИЗНЬ — ТВОРЧЕСТВО

Даосская утопия

Тао Юаньмин. Жизнь ученого «пяти ив»

Цзун Бин. Предуведомление к изображению гор и вод

Чжан Яньюань. О живописи

Го Си. Возвышенный смысл лесов и потоков

Чжу Цзинсюань. Записки о прославленных художниках династии Тан

Лю Се. Взращивание жизненной силы благодаря творчеству

^ КРАСОТА ВЕЩЕЙ

Лю Цзунъюань. О холмике, что лежит к западу от пруда моего

Чжоу Дуньи. О любви к лотосу

Юань Чжунлан. Книга цветов

Дун Цичан. Разговор об антикварных вещах

Вэнь Чжэньхэн. О вещах, радующих взор

Цзин Шэнтань. Двадцать одна радость жизни

Чжан Чао. Из книги «Тени глубокого сна»

 

^ СЕРДЦЕ КИТАЙСКОЙ МУДРОСТИ

 

Эта книга — первый не только в нашей стране, но и в мире опыт издания антологии даосизма. Но что такое даосизм? Вопрос этот с давних пор привлекает внимание исследователей Китая, однако дать на него краткий и ясный ответ оказалось совсем не просто. Ибо «даосизм» — понятие на редкость многомерное и многозначное.

Начать с того, что само слово «дао», от которого происходят слова «даосизм», «даосы», «даосский» и т.д., вовсе не является исключительным достоянием даосизма. Оно принадлежит всей китайской мысли, и каждый философ или ученый человек древнего Китая видел в нем обозначение истины или, точнее, глубочайшей правды и праведного пути жизни. Все китайские мудрецы — приверженцы Дао. А получилось так потому, что в Китае ценили не отвлеченную, логически выводимую истину, а именно жизненную мудрость, которая, как плод, с течением времени, предстает итогом долгого — не бесконечно ли долгого? — жизненного пути и требует внутренней, часто даже неизъяснимой убежденности в своей правоте. В конце концов у каждого — своя правда, ибо у каждого — свой жизненный путь. Каждый может сам себе быть даосом — «человеком Дао». А почему бы и нет?

Пытаться очертить внешние, формальные рамки даосизма — дело почти что безнадежное. Эти рамки, как легко убедится читатель, чрезвычайно неопределенны и изменчивы. Но тот, кто способен посвятить свою жизнь постижению внутренней правды в себе, кто увидит в этой правде непреходящий, вечноживой завет и поймет, сколь далека она от «тьмы низких истин» света, тот рано или поздно откроет в даосизме глубокое, жизненное и очень последовательное учение.

Лучший способ понять, что такое даосизм, — научиться ценить в жизни не умное, даже не доброе, а просто долговечное, неумирающее, что бы то ни было. Долговечна же не абстрактная истина, а искренность чувства, бесконечно долго предвосхищаемого, ожидаемого и потому бесконечно долго памятуемого. Мудрость Дао обращена к сердцу каждого человека, и без радостного и бескорыстного душевного отклика, которым держится жизнь каждого существа, немногого стоит.

Даос живет тем, что живо вовеки; он живет самым надежным — капиталом духа. А это значит, что даосизм есть прежде всего оправдание традиции. Правда Дао — это то, что дается нам прежде, чем мы познаем сами себя, и она есть то, что перейдет от нас  к будущим поколениям после того, как мы уйдем. Что же это? Творцы даосской традиции дают по видимости туманный, а по сути очень точный ответ: все то, что существует «само по себе» (цзы жань), что не порождено людским умствованием и озабоченностью, что не несет на себе печати натуги, напряжения, насилия.

Мудрость приверженца Дао — это не знание и не искусство, а некое умение — совершенно неумелое — не затемнять суетным деланием великий покой бытия; она прозрачна и светла, возвышенна и всеобъятна, как само небо.

Даосизм, таким образом, воплощает самую сердцевину восточной мысли, всегда требовавшей от человека обрести полноту своего бытия через самоустранение, явить глубину нежелания, которая таит в себе самое чистое, самое одухотворенное желание. Даосизм поэтому не является философией, ибо он не интересуется определениями понятий, логическими доказательствами и другими процедурами чистого умозрения. Не является он и религией трансцендентного Бога, требующего от своих поклонников веры и послушания. Его нельзя, наконец, свести и к искусству, мастерству, практике в собственном смысле слова, ибо мудрость Дао не утверждает необходимости что-либо делать. Скорее, даосизм — это путь цельного существования, в котором умозрение и действие, дух и материя, сознание и жизнь оказываются собранным в свободном, беспредельном, «хаотическом» единстве. Такое единство насквозь парадоксально, и потому даосские учителя умолкают, когда от них требуется объяснить их мудрость. Как сказано в книге «Дао-дэ цзин» — главном каноне даосизма: «Знающий не говорит, а говорящий не знает».

И в другом месте: «Когда низкий человек слышит о Дао, он смеется. Если бы он не смеялся, это не было бы Дао».

Мудрость Дао — это безумство мира сего. Безумство даже для того, кто произносит слова о Дао, ясно сознавая невозможность говорения о сем предмете. Нужно ли удивляться тому, что в традиционном образе даоса так силен элемент иронии, юмора, до странности ненарочитого шутовства? Шутовства, конечно, премудрого, ведь настоящий шут смеется над самим собой. Во всяком случае, ничего примитивного и грубого, никакой дикарской пленённости инстинктом в даосском прославлении «естественности» нет. Напротив, нужна необыкновенная ясность сознания и недюжинная сила воли для того, чтобы воистину принять инстинкт, осветить его темные глубины светочем духа, ввести бессознательную данность жизни в одухотворенный, по музыкальному изящный и законченный ритм бытия. Среди всех великих учений мира даосизм стремится к достижению этой цели, пожалуй, с максимальной серьезностью и настойчивостью.

Даосские мудрецы ничего не доказывают и не проповедуют. Они даже не учат какому-нибудь «образу жизни». Их цель — дать верную жизненную ориентацию, указать путь к средоточию жизненного опыта — вечноотсутствующему и вездесущему.

Не будучи в строгом смысле, как уже говорилось, ни философией, ни религией, даосизм странным образом сочетает в себе черты того и другого. По учению даосов, воистину существует лишь великое Дао — предвечное, бесконечное, немыслимое, не имеющее «образа, вкуса или запаха»; никем не сотворенное, оно «само себе ствол, само себе корень»; оно беспристрастно охватывает и вмещает в себя все сущее, подобно всеобъятному и бездонному небу. Даосы называют его «Высшим учителем», «Небесным предком», «Матерью мира» или даже «Творцом вещей», но они не ждут от этого Первопринципа заинтересованности в их личной судьбе или судьбе целой вселенной. Ибо в мире все происходит «само собой»: каждое мгновение времени и каждая частица бытия совершенно самодостаточны.

Последнее утверждение означает, что и само Дао не является, в сущности, принципом мироздания. Дао, утверждается в даосской литературе, «не может владеть даже собой», оно «обладает, не владея». Дао ежемгновенно и непрестанно изменяется, изменяет себе, «теряет себя» в мире конечного и преходящего. Но, поистине, нет ничего постояннее непостоянства. В своем самопревращении Дао пребудет вечно.

Отсюда то важное место, которое занимает в даосизме учение о космогенезе, творении всего сущего. Даосы учат, что мир возник из первозданного Хаоса, который они именуют также Единым дыханием (и ци), Изначальным дыханием (юань ци) или Великой пустотой (тай сюй), еще точнее — пустотой материнской утробы, внутри себя вскармливающей все сущее. Творение же мира есть результат самопроизвольного деления первичной целостности Хаоса. Сначала Хаос, или Единое дыхание, разделилось на два полярных начала: мужское, светлое, активное начало Ян и женское, темное, пассивное начало Инь; из «двух начал» выделились «четыре образа», соответствующие четырем сторонам света; «четыре образа» породили «восемь пределов» мироздания и т.д. Эта схема записана в древнейшем китайском каноне «И цзин» («Книга Перемен»), содержащем общий для всей китайской традиции свод графических символов мирового процесса Дао. В основе символики «И цзина» лежат восемь так называемых триграмм, представляющих собой комбинации из трех черт двух видов: сплошной (символ Ян) и прерывистой (символ Инь). Существовала и другая числовая схема космогенеза: одно рождает два (Инь и Ян), два рождает три (Небо, Земля, Человек), а три рождает всю тьму вещей.

Как бы там ни было, мир, по представлениям даосов, есть «превращенное Единое», плод метаморфозы Дао. В даосской традиции в этой связи говорилось и о превращении первочеловека, каковым считался полулегендарный основоположник даосизма и верховное божество даосской религии Лао-цзы, именовавшийся также Высочайшим Старым правителем. Мир для даосов — это «превращенное тело» (хуа шэнь) Лао-цзы. А это значит, что между сердцем человека и телом предвечного Дао существует глубочайшая внутренняя связь. Человек и мир в даосизме нерасторжимы и взаимозаменяемы, как микрокосм и макрокосм.

Тема превращения, творческих метаморфоз бытия — центральная тема даосской мысли. Для даосов ни формы, ни бесформенное не являются реальными. Или, как говорится в даосских книгах, «пустота не может одолеть десять тысяч вещей». Подлинная реальность для даосов — это самое превращение. Даосы мыслят в категориях не сущностей или идей, а отношений, функций, влияний. Для них в мире «ничего нет», но сами связи между вещами, сама Встреча (пусть даже несуществующего!), несомненно, реальны. Истины, может быть, вовсе нет. Но метафора истины, бесчисленные отблески реальности точно существуют. Конечно, не нужно быть ни китайцем, ни даосом для того, чтобы понять простую правду: все течет... Не говорил ли Гете, что в этом непрерывно меняющемся мире все есть только метафора? Но даосы сделали это бесхитростное наблюдение ступенью к верховной мудрости мира.

Итак, даосская картина мира — это бесконечно сложный, подлинно хаотический узор явлений, где нет одного привилегированного образа, одной «единственно верной» идеи. «Вся тьма вещей — словно раскинутая сеть, и нигде не найти начала», — говорит древний даосский мудрец

Чжуан-цзы. Существует даосская «наука Хаоса» (она записана в «Книге Перемен»), описывающая порядок взаимодействия сил в мировом узоре. Но существует и даосское «искусство Хаоса» (выражение из книги Чжуан-цзы), и в этом нет ничего странного, ведь Хаос и человеческая деятельность обладают одинаковой природой: и то, и другое есть реальность всецело конкретная и текучая. Несотворенный первозданный Хаос без остатка изливается в рукотворный хаос эстетически свободной жизни — жизни, ставшей искусством. И мы наблюдаем воочию действие Великого Дао в образах китайской классической живописи или произведениях китайской пластики, где формы выходят за собственные пределы, тают в паутине и дымке Бесформенного, где вещи само по себе нереальны, реально же пронизывающее их Единое дыхание мира.

Впрочем, видимые нами перемены — тоже лишь отблеск истинного превращения. Метаморфозы Дао «неуловимо-утонченны в своей малости»; они исчезают даже прежде, чем явится их зримый образ! Из этой чувствительности к сокровенным метаморфозам бытия произросла любовь китайских художников к всевозможным обманным видам, к миниатюрным садам, являющим точную копию реального мира, ко всякому художеству, стирающему грань между иллюзией и действительностью. Отсюда и необыкновенно высокий статус искусства в китайской традиции, ведь искусство, предлагающее ложь ради великой правды, предстает самым точным свидетельством Дао.

Разумеется, даосизм имеет свою историю; его облик и место в китайской истории не оставались неизменными на протяжении столетий. Этап формирования даосской традиции приходится на V—III вв. до н. э. — время расцвета философской мысли древнего Китая. В этот период появились два классических даосских сочинения — «Дао-дэ цзин» и «Чжуан-цзы», в которых изложены основы даосского учения о Дао. Заново выполненный полный перевод книги «Дао-дэ цзин» и пространные выдержки из книги Чжуан-цзы составляют первый раздел данной антологии: «Отцы даосизма».

«Дао-дэ цзин» и «Чжуан-цзы» можно читать как философские произведения, но даосизм, как мы уже знаем, никогда не был доктриной, попыткой объяснения мира. Заветы отцов даосизма будут внятны лишь тому, кто принял мудрость Дао как дело своей жизни, кто ищет в даосских текстах подтверждений своему опыту и указаний для дальнейшего совершенствования. С глубокой древности в Китае существовали приемы и методы тренировки тела и духа ради достижения, как говорили даосы, «полноты жизни», высшей просветленности сознания и в конечном счете — бессмертия в вечнопреемственности Великого Пути. Эта практика личного совершенствования, подкрепленная откровениями родоначальников даосизма, со временем стала подлинной сердцевиной даосской традиции. Таких искателей вечной жизни в Китае с древности называли словом сянь (в русской литературе они именуются по-разному: небожители, бессмертные, блаженные) .

Подвижничество даосских сяней включало в себя множество различных практик: гимнастические и дыхательные упражнения, диету, прием снадобий, медитацию, воинскую тренировку и даже использование секса для укрепления жизненных сил. С течением времени эти формы «претворения Дао» становились все более сложными и утонченными, обрастали все новыми деталями, но и все сильнее влияли друг на друга. Так в конце концов сложился широкий синтез духовно-телесной практики позднего даосизма. Ядром же даосской традиции неизменно оставались довольно замкнутые, немногочисленные школы, обеспечивавшие «передачу Дао» от учителя к ученику. (То была, в сущности, единственно возможная форма бытования мудрости Дао в китайском обществе.) Хотя преемственность Дао была по сути своей безыскусным актом самосознания творческой воли или, по-другому, «духовного пробуждения», это событие приуготовлялось и становилось возможным благодаря обширнейшему набору самых разных практик. Например, в даосской школе Дикого гуся использовалось более 70 комплексов упражнений — дыхательных, медитативных, физических и проч. И каждый ученик, мечтавший о том, чтобы стать законным учителем школы, должен был досконально усвоить их все.

Важнейшие тексты, относящиеся к даосской традиции личного совершенствования или, говоря языком даосов, «питания жизни» (ян шэн), собраны во втором разделе антологии: «Путь к совершенству». Кроме того, материалы о наиболее своеобразных и вызывающих пристальный интерес в современном мире формах «претворения Дао» — сексуальная практика и искусство кулачного боя — выделены в отдельные разделы. Наконец, тексты последнего раздела, имеющего заголовок «Все радости жизни», знакомят читателя с влиянием даосизма на художественное творчество и быт китайцев. И хотя эти тексты, казалось бы, не имеют прямого отношения к собственно даосской традиции, без них невозможно составить правильное представление о роли и значении даосизма в культуре Китая.

Разумеется, наследие даосизма не ограничивается теми его сторонами, которые получили отражение в этой антологии. Достаточно сказать, что с первых столетий н.э. даосизм существовал и как религиозная организация со своими храмами и священниками, сложными ритуалами и обширным пантеоном богов. В китайском обществе даосы выступали как знатоки всякого рода магии, гаданий, медицины и знахарства, а главное — посредники между людьми и духами. Они умели отгонять демонов и призывать добрых божеств, отправлять души покойников в загробный мир и совершать много других столь нужных простым людям обрядов. Даосизм иногда называют национальной религией Китая, но это определение не совсем верно. Во-первых, даосизм распространился и среди некоторых других народов, живущих по соседству с китайцами. Во-вторых, даосы не только не проповедовали свою религию в обществе, но, напротив, тщательно скрывали свои секреты от непосвященных и даже не позволяли мирянам присутствовать на наиболее важных молебнах.

К тому же даосизм всегда был разделен на множество самостоятельных сект, где «искусство Дао» передавалось от учителя к ученику в тайне от посторонних.

Тем не менее даосизм без преувеличения можно назвать подлинным фокусом китайской культуры, ведь он обеспечивал преемственность между элитарной мудростью Дао и верованиями простонародья, принципами внутреннего совершенствования и всем жизненным укладом китайцев. Для даосов их религия была лишь чем-то вроде «полезной иллюзии», ведь образы богов, как и весь видимый мир, представляли собой, по их понятиям, только «отблески» сокровенного Дао. Служа свои молебны, даосы в действительности не поклонялись духам, а, скорее, вовлекали их в беспредельную гармонию Великой Пустоты. Вместе с тем самое существование божеств, как и всего мира форм, являющего собой «превращенное тело» Дао, оставалось для даосов совершенно необходимым.

Цивилизация старого Китая уже ушла в прошлое. Но ее мудрость, вобравшая в себя опыт духовных исканий и подвижничества сотен поколений, не умерла и не может умереть. Даосизм, как часть и, может быть, самая важная часть этой мудрости, не потерял своей жизненности и сегодня. Заветы древних даосов обращены к каждому, кто зачарован загадкой истоков всего происходящего, кто не удовлетворяется условностями цивилизаций, морали, идеологий, но ищет истинно великое и вечное, кто имеет мужество отказаться от мелочных приобретений ради того, чтобы вместить в себя весь мир.

В заключение несколько слов о принципах отбора материалов для данной антологии и переводе даосских текстов на русский язык. Разумеется, выбрать из моря даосской литературы важнейшие и к тому же доступные неподготовленному читателю сочинения — задача чрезвычайно сложная, если вообще разрешимая. Вероятно, антология несет на себе отпечаток личных вкусов и пристрастий ее составителей. И все-таки можно с уверенностью сказать, что читатель получит достаточно полное представление о наиболее существенных сторонах даосского жизнепонимания.

Особенную трудность представляет перевод важнейших даосских понятий, ведь даосизм говорит не языком идей и сущностей, рассуждений и доказательств, а языком символической реальности, языком текучих и многосмысленных метафор, сообщающих о неизъяснимом. Мы отметим здесь принятые нами русские эквиваленты основных даосских терминов.

Понятие Дао обычно переводится словом Путь или же дается в транскрипции. Термин «ци» передается по-русски словами «энергия» или «дыхание», термин «цзин» — словом «семя», а «шэнь» — словом «дух». Еще одно важное понятие даосизма — «дэ» — обозначает внутреннее совершенство, символическую полноту свойств бытия. Мы переводим его как «жизненная сила», иногда — «потенция», в единичных случаях — как «добродетель».

Переводы прочих даосских терминов оговариваются в комментариях.

 

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40

Похожие:

Содержание iconЕвропейская этнолингвистика
Языковое содержание – трехкомпонентная языковая модель: звуковая форма+содержание+ действительность
Содержание iconСодержание разделов самостоятельной работы по дисциплине
Тема Содержание и классификация инвестиций. Задачи, принципы и информационная база инвестиционного анализа
Содержание iconКурс лекций Москва 20 Содержание Стр. Содержание 2 Ведение 4 Понятие...
Классификация хозяйственных средств предприятия по составу и размещению (актив, имущество) 9
Содержание iconСодержание Предисловие 2 Часто задаваемые вопросы Краткое содержание...

Содержание iconСписок новых книг Содержание Отраслевая литература
Г 82 А. С. Грибоедов. Горе от ума : анализ текста : основное содержание : сочинения / авт сост. Э. Л. Безносов. 5-е изд., стер. М....
Содержание iconСодержание содержание 1
В нем собраны переведенные материалы, ранее опубликованные на сайте BloodPool в виде разрозненных фрагментов. Вполне возможно, что...
Содержание iconПлан: Социальная политика это борьба за положение в обществе. Содержание социальной политики
Тема Сущность, содержание и цели социальной политики, ее практическое понимание
Содержание iconДеятельности
Методические указания включают состав и содержание частей курсового проекта, правила оформления, методику краткого анализа хозяйственной...
Содержание icon1: содержание, цели и функции финансового менеджмента
Содержание финансового менеджмента и его место в системе управления организацией
Содержание iconСвобода от известного содержание содержание 1
Человеческое искание. Искаженный ум. Традиционный подход. В плену респектабельности. Человек и индивидуум. Существование как борьба....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница