Независимая фирма "класс"


НазваниеНезависимая фирма "класс"
страница9/14
Дата публикации25.03.2013
Размер1.83 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Философия > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
16.

Взаимодействие через "зеркало", как и всякое общение, требует пауз, возможности иногда "побыть одному". Поэтому время от времени (исходя из состояния участников, степени их включенности в происходящее) предлагаются какие-либо дей­ствия без "зеркала", позволяющие затем к нему вернуться. Точно так же и при зеркальной работе с отдельной частью тела в качестве перебива, переключения могут вводиться упражне­ния, направленные на двигательные проявления, не входящие непосредственно в то, которое разрабатывается. Приведем для иллюстрации фрагмент того же занятия, где одно за другим следует несколько таких предложений, а затем происходит переход к качественно новой функций "зеркала".

После работы с плечами группе предлагается "поделать любые мягкие, неторопливые движения рукой, начиная с одних пальцев – каждый следу­ющий человек в кругу чуть-чуть укрупняет это движение..." Постепенно в него включается вся кисть, запястье, локоть, наконец, плечо, ключицы, лопатка, и "Зеркало" фиксирует все эти переходы. На втором круге движение снова возвращается к плечу,' то есть из него постепенно исключаются пальцы, кисть и т.д.

Благодаря недавно проделанным упражнениям достигается значительно большая свобода включения плеча в движения рук, чем было в начале занятия. Поскольку эти два круга относительно просты и служат, скорее, паузой, бывает уместно еще раз напомнить участникам о точности отражения в "зер­кале", о его объемности – способности встраиваться внутрь движения, передавать незаметные напряжения, их распреде­ление и динамику.

Затем "зеркало" на время выключается, и вни­мание возвращается к плечам: "...Представьте себе, что у вашего правого и левого плеча различные свойства: они имеют разную подвижность, сущест­вуют в разных темпах, наконец, у них сейчас раз­ное настроение. Попробуйте одновременно так ими и подвигать, стараясь чувствовать ту область, где они приходят в соприкосновение изнутри..."

"...А теперь вернемся к "зеркалу" и перед ним вспомним манеру двигаться, привычки, темпера­мент и настроение, скажем, правого плеча... лево­го..." (Отдельный интерес может представлять то, какие именно контрастные пары – состояний, тем­пераментов – берет каждый из участников. Есте­ственно, никакие характеристики движения и вы­бор состояний не обсуждаются, единственный спо­соб прикоснуться к содержательной стороне заклю­чен все в том же зеркальном уподоблении).

".. .Расслабимся, слегка переменим позу, устро­имся поудобнее, спокойно подышим... а теперь по­пробуем пошевелить плечами по-разному – но так, как это мог бы делать N".

На этом круге "зеркало" приобретает несколько новых ка­честв. Так, оно становится отсроченным: впитав в течение предшествующих серий самые разные особенности N, "зерка­ло" реализует свою способность запоминать и возвращать запомнившееся. Во-вторых, оно теряет свою слаженность, синхронность: каждый вспоминает или представляет себе пле­чи N по-своему, при этом N получает десяток даже не портре­тов, а одновременно показываемых "фильмов" про свои плечи. Конечно, для того, чтобы это действительно были десять раз­ных "фильмов", то есть чтобы участники в этот момент соот­носились только со своей пластической памятью и полагались на себя, необходима вся предшествующая подготовка.

В ней, включая и ее "дозеркальные" ряды, накапливаются некоторые существенные особенности взаимодействия: группа постепенно привыкает к продолжительной работе на уровне части тела, у которой как бы нет разработанной выразитель­ности; движение без предсказуемого внешнего результата на­чинает доставлять удовольствие. Когда на глазах рождается целый поток явно разных, но не называемых, не комментируемых, не оцениваемых движений, возникает настоящая, а не декларативная безоценочность. Постепенная концентрация на конкретной области позволяет в течение довольно длитель­ного времени пользоваться "ее языком", не утомляясь и не иссякая. Появляются пластические отражения уже не только внешних, "характерных" штрихов, но и не видимых посторон­нему наблюдателю глубинных особенностей.

В каком-то смысле так построенная работа с отдельным коммуникативным каналом является серией "чудес": там, где на первый взгляд находилось что-то одно (одно движение, например) или вообще ничего не находилось, оказывается воз­можным рассмотреть целый спектр переходящих друг в друга проявлений, свой микромир. Мы "достаем" из части тела ее скрытые возможности, как фокусник – бесконечные платки из цилиндра. Чтобы все происходившее не исчезло для участ­ников бесследно, не оказалось только "фокусом", важны усло­вия, в которых может припомниться, соотнестись и как бы "отстояться" все полученное. Последняя описанная серия, в частности, обладает таким свойством памяти: каждому чело­веку его живое "зеркало" возвращает разные грани всего, что с ним происходило.

Возможен еще один "виток" занятия, также усиливающий свойство групповой памяти, но выводящий ее из пластического мира в мир слов: предлагается "по горячим следам" дать по 5-6 ассоциативных определений, относящихся к плечам каждого. В этих ассоциациях отражаются не только отличия одних плеч от других, но и воспроизводятся их множественные состояния для одного человека: он получает 50-60 определений, служа­щих связкой между миром смутных, безымянных проявлений и того, что уже можно назвать, описать, выразить словом. Тем самым снова подтверждается "право на жизнь" мелочей пла­стического почерка, во многом определяющих оттенки воспри­ятия. Так с помощью других средств (словесных ассоциаций в данном случае) проявляется способность "зеркала" добывать новое знание, не отходя от той "натуры", которая перед ним, а внутри ее, всматриваясь и углубляясь.

Наш опыт проведения занятий с разными группами пока­зывает, что двигательная разработка облегчает и "освежает" ассоциативное мышление, а ассоциирование, в свою очередь, закрепляет новое в движении.

Ассоциативное описание может предлагаться по-разному. Иногда бывает продуктивнее использовать не прилагатель­ные, а глаголы, причем недостающие выдумываются тут же, сходу.

Симпатичным примером может послужить опи­сание манеры шевелить плечами человека, кото­рый, по словам одной из участниц его группы, "бы­чится", "бучится" и "бочится". "Бык", "бука" и "боком" очевидны, сходство с глаголами типа "ту­житься" и "пыжиться" – тоже. Интересно также звуковое подобие всех трех слов, которое в этом случае отражало изрядную монотонность поведе­ния того, о ком шла речь, – застревающий, "бук­сующий" характер его пластики. (Надо ли гово­рить, что не только пластики?!)

В каких-то случаях ассоциации даются в еще более игровом ключе–так мы обычно делаем тогда, когда от работы с отдель­ными "бусинками–штрихами приближаемся к "нитке", то есть, говоря наукообразно и маловразумительно, к пластиче­скому и темпоритмическому инварианту индивидуального коммуникативного почерка. Тогда речь идет об описании всего человека, но под определенным углом, вызывающим образы разных его "ипостасей". Например, предлагается подробно описать каждого как ландшафт, или детскую игрушку, или дом – вариантов ассоциативных задач множество. Связь с "бес­словесной" частью занятия, конечно, есть всегда – хотя не обязательно прямая. В ассоциативных "входах" мы стараемся избежать всего того, что может подтолкнуть к мышлению "го­товыми блоками", пусть даже и очень выразительными (на­пример, никогда не ассоциируем с книгами или фильмами), потому что важно сохранить близкую связь порождаемых об­разов с непосредственно воспринимаемыми, "фактурными" свойствами человека и не ускорять появление обобщений, до поры до времени довольно поверхностных.

И еще одна деталь: ассоциативное описание никогда не делается "раз и навсегда", поскольку человек в группе проявляется по-разному, относятся к нему и видят его тоже по-разному. Так что для действительного расширения и переструкту­рирования представлений участников о себе и о других нужно постоянное вызывание потока образов, в который, как и во всякий поток, "нельзя войти дважды".
6. Знание – сила?.. (несколько слов о технике безопасности)

Что же дает внятное разделение своих проявлений на отно­сительно независимые и как-то дополняющие друг друга слои со всей разнокалиберностью их деталей и зачем человеку нуж­но погружение во множество образов своего поведения? (Разу­меется, пластическое "зеркало" – только одна из линий мик­роструктурного тренинга, но попытаемся воспользоваться этим примером для того, чтобы ответить на вопросы, которые возникают и по поводу всего тренингового цикла).

Авторам случилось несколько раз попасть в сложное поло­жение как раз в духе вопроса: "Зачем все это нужно?", – только поставленного неожиданно и острее, чем это обычно бывает в группах. Один из наиболее невинных, но достаточно ярких примеров таков.

В кулуарах представительной профессиональ­ной конференции, разговорившись с уважаемым коллегой и несколько (был грех!) увлекшись, мы позволили себе минуты две подробно говорить о его жестах – весьма, надо сказать, отточенных и вы­разительных. Не обошлось и без кое-какого беглого "зеркала": как уже было сказано, словесное описа­ние неточно и громоздко.

"Зачем вы это мне рассказали, – такова была ре­акция, – я теперь буду об этом помнить и потеряю непосредственность". Со временем этот ответ пере­стал казаться курьезным, хотя, как нам до сих пор кажется, непосредственность от одного разговора еще никто не потерял. Но подобные эпизоды заста­вили всерьез поразмыслить о том, какие опасности содержит Зеркало17 (пластическое ли, ассоциатив­ное или какое-нибудь еще), а стало быть, и о про­тивоядиях.

Одна из сил, могущих, как мы видели, отталкивать от Зер­кала – это страх и нежелание начать видеть лишнее, зафик­сироваться на ранее не осознававшихся ("непосредствен­ность") моментах в своем или чужом поведении. Эта опасность увидеть "механику" того, что казалось целостным и единст­венно возможным, утонув при этом в хаосе деталей, описана (и как!) в повести "Импровизатор", принадлежащей перу В.Ф. Одоевского. Бедный поэт Киприяно становится несрав­ненным профессионалом, заключив дьявольский договор с ужасным доктором Сегелиелем; цена – удел пожизненно "все знать, все видеть, все понимать": "Несчастный страдал до неимоверности; все: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, – все чувства, все нервы его получили микроскопическую спо­собность, и в известном фокусе малейшая пылинка, малейшее насекомое, не существующее для нас, теснило его, гнало из мира; щебетание бабочкиного крыла раздирало его ухо; самая гладкая поверхность щекотала его; все в природе разлагалось пред ним, но ничто не соединялось в душе его: он все видел, все понимал, но между им и людьми, между им и природой была вечная бездна; ничто в мире не сочувствовало ему". Насколько же реальная опасность "потерять непосредственность" и не грозит ли наше увеличивающее "зеркало", да и весь микро­структурный подход муками несчастного импровизатора?

К счастью, без договора с дьяволом или его полномочным представителем это невозможно. Запас разнообразия (и в дей­ствии, и в восприятии) велик; осознавая множество особенно­стей своего и чужого поведения, человек не только не превра­щается в несчастный автомат, а пожалуй что и наоборот. За­тертое, привычное – то есть, автоматическое – как бы зацве­тает новыми смыслами, связями, сравнениями. Ведь ужас по­ложения Киприяно состоял в том, что он стал не просто видеть строение всего вокруг, а видеть его во многом глазами своего "благодетеля", то есть бессмысленным набором шевелящихся элементов, лишенным любви и света.

В отличие от доктора Сегелиеля, презиравшего, как и сле­дует бесу, род людской, мы полагаем обратное: каждый фраг­мент поведения при внимательном и непредвзятом рассмотре­нии "с увеличением" оказывается не абсурдным копошением, а по-своему стройным микрокосмосом, где дух порой захваты­вает от богатства неожиданной жизни, которая потенциально-то всегда здесь была, но для реализации нуждается в "оптике".

Давным-давно работая с группами, мы до сих пор не знаем, какими "цветами" заиграет вот эта рука вот этого обычного человека. Он и сам этого не знает. Но вместе мы можем это увидеть – разумеется, если правильно настроить "мелкоскоп". О некоторых правилах речь уже шла, хотя мы хорошо понимали, что пишем не учебник для профессионалов. Есть, пожалуй, еще одно обстоятельство, заслуживающее упомина­ния в разговоре об опасностях и противоядиях. Рассмотрение движения (или любого другого проявления) с сильным увели­чением – это рабочий инструмент, и только. Такое видение не остается в неизменности с участником группы "на всю остав­шуюся жизнь": оно как бы вступает в реакцию синтеза с при­вычным взглядом на вещи или способом действия и изнутри меняет его, но и само при этом перестает существовать в чис­том, "лабораторном" виде.

Здесь мы вплотную подходим к еще двум опасностям, тая­щимся в Зеркале. Страшно не найти из Зазеркалья дороги назад – но страшно и вернуться ни с чем, потерять всякую связь с "тем берегом". В сказках феи и русалки часто не хотят отпускать героя обратно к людям, соблазняя его красотами и сокровищами волшебного мира, а то и просто лишая памяти. Но и благополучно вернувшийся герой оказывается перед серьезным вопросом: что же с ним было и какое это имеет отношение к его обычной, "неволшебной" жизни. Хорошо, если ему оставлен знак "всамделешности" его путешествия – хрустальный башмачок в кармане передника или те "вещест­венные доказательства", на которые была щедра Мэри Поп-пине. Хуже, если в обычной жизни ему только остается, что вспоминать и тосковать – как в печальных шотландских сказках тоскуют те, кто однажды неосторожно свел знакомство с эльфами.

Если же говорить прозой, то все это соответствует вполне земным проблемам соотношения реальности группового взаи­модействия (а оно в микроструктурном тренинге, как мог за­метить читатель, намеренно непрагматично) – и просто ре­альности. Как таковой.

Честно говоря, нам довольно редко приходилось отвечать на вопросы о том, как связать с "обычной жизнью" происходящее на занятиях. Видимо, участники групп это хорошо чувствуют сами – отчасти и потому, что в самих методиках микрострук­турного тренинга и, в частности, в "зеркале" заложен принцип свободного перемещения "туда и обратно". Уподобление дру­гому человеку, внутренний обмен позициями и временное "влезание в чужую шкуру" действительно являются важными и достаточно универсальными механизмами, встроенными да­же в повседневное общение. В первом разделе уже говорилось о том, что в этом процессе буквальное, физическое уподобле­ние является в каком-то смысле первичным элементом. На­помним и то, что сформировавшиеся двигательные особенно­сти обычно не осознаются, как и "типичное поведение", послу­жившее их источником. Мы можем – с опозданием, когда ситуация общения уже закончилась – сказать, что с нами говорили "тепло" или "натянуто", что кто-то "тяжел", а кто-то "держится на дистанции". Но понять (почувствовать), от­куда взялось впечатление тепла или дистанции, что именно его породило и составило, мы обычно уже не можем, а большинст­во людей и не пытается. В языке, как правило, даже нет назва­ний для оттенков и отпечатков в телесных проявлениях душев­ных свойств – вернее, этих названий мало для серьезного разговора.

Погружаясь в безымянное множество "оттенков и отпечат­ков", удается накопить вначале смутный, но развивающийся опыт переживания чужого "положения" и "шкуры" совсем иначе, чем при попытке подыскать соответствующие назва­ния-этикетки и опоре на рациональное. Период бессловесного, размытого, конкретно-чувственного "понимания телом" в на­шей работе обладает и собственной ценностью, но к тому же является подготовительным, "инкубационным". Его длительность связана с потребностью создать условия и среду, в кото­рой могли бы дозреть, выкристаллизоваться и родиться от­четливые элементы узнавания, а затем и точные описания другого, возможность иных суждений.

Разумеется, определенное место в работе занимает и тради­ционное для тренинговых групп обсуждение того, "что сейчас происходило", и буквальное разыгрывание более крупных и жизнеподобных фрагментов поведения. Однако при этом нам представляется важным сначала насытить непосредственный чувственный опыт участников таким объемом новых впечат­лений непривычного для них масштаба – будь то проявления пластические, голосовые или любые другие, – чтобы переход к обсуждению также мог вызывать появление нового языка для описания происходящего.

Некоторый период "немоты и странности" на занятиях сам по себе не вызывает напряженности – напротив, он как бы дает участникам право забыть или вовсе не знать, "как это называется". В этом смысле многие упражнения микрострук­турного тренинга направлены, кроме всего прочего, и на то, чтобы на время лишить "вещи" – "названий".

Критерием подлинности происходящего процесса является повышение "качества взаимодействия": меньше лишних слов и неточных коммуникативных действий; вместо соревнова­тельного "не хуже других" появляется настоящий интерес к тому, как у другого; возникает удовольствие от движения; многое замечается и решается на несловесном уровне – отсю­да масса коротких взаимодействий взглядом, изменением по­зы, положения в пространстве и т.д.; вместо усталости с тече­нием времени занятия открываются всегда существовавшие, но не использовавшиеся запасы энергии. В общении происхо­дит, в известном смысле, то же, что и в разработанном до нюансов собственном движении. Другой человек не утомляет, потому что в нем много разного; собственное движение пере­стает быть "скучным" поэтому же. Спокойное, не стремящееся к немедленному результату переключение внимания и дейст­вия внутри очерченной области – будь то движение собствен­ного плеча, следование за рисунком напряжений чужого тела или оглядывание всех сидящих в кругу – создает эффект, подобный эффекту паруса или лыж в физическом мире. Во много раз возрастает "площадь опоры", каждое конкретное действие становится "одним из", за счет чего его собственное внутреннее напряжение снижается, распределяясь между раз­ными возможностями, каждая из которых доступна.

"Зеркало" позволяет приблизиться еще к одной проблеме, затронутой в первой части. Начиная имитировать других и попадая в непрерывный поток различий и сходств в конкрет­ном и малом, легче понять (сначала почувствовать), как много в собственном поведении отпечатков чужих, невольно когда-то заимствованных, особенностей. Эти пластические цитаты (часто – целые блоки заимствований) могут засорять также уровни общения, о существовании которых человек и не подо­зревает. Двигательные привычки "с чужого плеча" обычно составляют некоторый слой поведения, занимающий место возможных индивидуальных реакций и не дающий им про­явиться, "прорасти". Попадание в орбиты этих стереотипов часто происходит неосознанно, не носит демонстративного ха­рактера, не рассчитано на прочтение. В незаметности и заклю­чается "сила" их утомительности. С помощью "зеркала", слу­жащего, как мы помним, и увеличительным стеклом, они не только высвечиваются, но и часто позволяют вспомнить об источниках возникновения – людях или ситуациях. В таких идущих от движения воспоминаниях, самоанализе, часто про­исходит разрядка (отреагирование) этих "малых стереотипизированных форм", за счет чего поведение становится более индивидуальным, очищается от невольных заимствований.

Между тем, история опасностей, таящихся в Зеркалах, не окончена. Сказочный мотив Зеркала содержит довольно гроз­ное предупреждение: "получение обратной связи" (говоря унылым техническим языком) – испытание, а не повод для безответственного любопытства. "Чудесное стекло" мифов и легенд одновременно притягивает и страшит, и неспроста. Прогулка в Зазеркалье может обернуться экскурсией по замку Синей Бороды – со всеми вытекающими отсюда последствия­ми. Из глубины порой являются отнюдь не безобидные образы ("О том, что мерещится в зеркалах, лучше не думать"18). Не случайно зеркальный двойник в литературных сюжетах часто грозит герою серьезной бедой: "Под наваждением странного зеркала Алексей чувствовал себя каким-то другим. Все эле­менты его сущности, которые он научился с годами подавлять, с неожиданной силой и бурностью проявились вновь. <.. .> Ка­кая-то страшная сила тянула все ближе и ближе к пожелтев­шей поверхности тусклого стекла. Вдруг он вздрогнул, с ног до головы покрылся холодным потом и, как в подвалах канала Gracio, увидел перед собою два устремленных на него исступ­ленных, совершенно чужих глаза.

В то же мгновение почувствовал резкий толчок. Его зер­кальный двойник схватил его правую руку и с силой рванул внутрь зеркальной поверхности, заволновавшейся кругами,, как волнуется поверхность ртути".

Этот отрывок из романтической повести Александра Чая­нова "Венецианское зеркало, или Диковинные похождения стеклянного человека" позволяет говорить даже сразу о не­скольких угрозах, исходящих or Зеркала. И первая – попасть в Зазеркалье, на этот раз мрачное и призрачное, без пути назад (а это, согласитесь, не совсем то же самое, что просто прель­ститься чудесами "того берега": разница такая же, как между склонностью к фантазиям и настоящим безумием, полной по­терей связи с реальностью). Здесь герой, попадая во власть мрачных чар, еще и теряет чувство самоидентичности – из зеркала глядят "совершенно чужие глаза". И, наконец, глав­ная зеркальная опасность: выпустить на волю Двойника-чудо­вище, свое неприемлемое, отторгаемое "я". Двойник хочет вырваться из заточения, заменить собой героя и является, как мы видим, материализацией подавленных "элементов сущно­сти". В реальной жизни человек часто тратит огромные силы на то, чтобы чего-то о себе не знать – замуровать Двойника, отделаться от него, жить так, как будто его нет.

Вопрос: "Стоит ли все это знать про себя?" – еще одна из самых мягких реакций по поводу возможной встречи. Пугает не только страшное, но и просто неизвестное: стоит напомнить, как болезненно может быть новое представление о себе, к ко­торому человек не готов, на месте которого есть нечто более устраивающее его (как правило, более общее, размытое, так как всякая подробность рассмотрения чревата какими-то но­выми сведениями). Правдивость и точность представления о себе может ранить тем сильнее, чем неожиданнее оказывается. Может быть, Двойник вовсе и не чудовище, но насильственная встреча с ним все равно мучительна. При этом неприятие, отталкивание, уничтожение нового образа себя может вызы­вать к жизни такие формы психологической защиты, что пози­тивные цели "знакомства с собой" могут быть достигнуты лишь с большим трудом и потерями.

Привлекательной стороной "зеркала" в микроструктурном тренинге является как раз то, что за счет дробности, капилляр­ности рассматриваемых в нем проявлений, дозы получаемых о своем поведении знаний делаются переносимыми. Своеобра­зие нашей ситуации создается и тем, что групповым "зерка­лом" принимается, пробуется и примеряется любое – даже мельчайшее, даже случайное–движение каждого. Такое вни­мание без искажении и без оценок в значительной степени снимает ощущение потенциальной опасности узнать о себе что-то "не то", поскольку снимается и сама постановка вопро­са, подразумевающая существование в человеческом поведе­нии "лица" и "изнанки". Каждый зеркальный шажок, будучи малым, постепенно приучает к нормальности, "законности" обращения к оттенкам проявлений, не наблюдаемых и как бы не существующих для обыденного сознания и самовыражения. Часто оказывается, что Двойник по-настоящему страшен только до тех пор, пока сидит под замком впотьмах и объявлен несуществующим (а у кого бы не испортился характер в таких условиях?!). Когда он получает разрешение проявляться ма­ленькими "порциями" то здесь, то там, картина меняется. Какие-то его качества остаются нелюбимыми, неприятными, но о них уже можно думать и даже говорить; можно почувст­вовать их связи с другими свойствами и, приняв как часть себя, найти для этих "изгнанников" какие-то более достойные фор­мы существования.

На конечное решение проблем такого масштаба "зеркало", разумеется, не претендует – но с его помощью создается сво­его рода оптика, позволяющая все легче и точнее "влезать в шкуру" другого человека и без страха всматриваться в мелочи собственного поведения. Многие явления перестают настора­живать и отторгаться, получают "место под солнцем" в кон­тексте индивидуального почерка, принадлежащего в равной мере телесной и психологической сферам.

В микроструктурном тренинге создается возможность ща­дящего, дозированного контакта с тем страшноватым, что "ме­рещится в зеркалах" (кстати, было бы наивно полагать, что там водится один Двойник: зазеркальное общество гораздо раз­нообразнее). Групповая работа, подобная той, которая взята здесь в качестве примера, достаточно безопасна и обычно не вызывает разрушительно-сильных защитных реакций – в от­личие, скажем, от упомянутой во второй части методики "зер­кального автопортрета", где встреча с образами самого себя происходит в гораздо более жестких условиях (из-за длитель­ности, "концентрации", всеобщего внимания и неигрового ха­рактера ситуации) и часто становится нелегким испытанием. А при использовании технических средств обратной связи про­блема психологической защиты может вставать еще острее.

Кстати, иногда нам задавали вопрос: не является ли "зер­кало" своего рода "фанерным самолетом" – вынужденным следствием недостаточного технического обеспечения? При всем глубоком почтении к возможностям, например, видео­тренинга ответ будет отрицательным (хотя сочетания микро­структурной работы и технических средств обратной связи возможны, интересны и в ряде случаев нами применялись). Однако никакая аппаратура, даже при самом профессиональ­ном ее использовании, сама по себе не заменяет того особого резонанса, который возникает в живом "зеркале", превращает обмен информацией в нечто большее, развивается и придает общению участников новое качество, новую глубину.

Подлинное знакомство с любыми своими особенностями, видимо, возможно только в процессе активного сравнения раз­личных их аспектов с аналогичными проявлениями у других людей. Этот механизм одновременно является действенным противоядием чрезмерной эгоцентрической увлеченности со­бой и собственными проблемами, что бывает вовсе не чуждо участникам тренинговых и психокоррекционных групп и име­ет свой мифологический прообраз (предупреждение!) – неве­селую историю Нарцисса, который предпочел свое отражение всему и всем на свете. Множественный и постоянный обмен позициями "я как я" – "я как зеркало другого" помогает развеивать бледный и холодный призрак Нарцисса, нередко витающий над человеческим общением. Между тем, опыт пребывания "в чужой шкуре" и "отдавания своей" взаимосвязан, и именно эта связь позволяет говорить о самоанализе в процес­се зеркального взаимодействия. Если бы мальчик из рассказа Эдгара По захотел лучше узнать, что происходит в его собст­венной голове, ему понадобился бы второй, пользующийся тем же методом, что и он.

В группе микроструктурного тренинга возникают специфи­ческие благоприятные условия, облегчающие этот процесс и придающие ему новое качество – равновесия между получе­нием знания о себе и вглядывания в другого, дополнительности и взаимной необходимости обоих явлений. Живое групповое "зеркало" справедливо, но не бесстрастно – это не только инструмент познания, но, прежде всего, форма человеческого взаимодействия, диалога каждого участника со всеми осталь­ными, с "хором". При большой точности отражения "зеркало" может одновременно сострадать, любоваться, сердиться, иро­низировать – ведь в "хоре" отчетливо выделяются лица и их отношения.
* * *

Эти свойства происходящего на занятиях взаимодействия принципиально важны; велико искушение углубиться в тему "зеркала" как группового механизма, опосредующего отноше­ния и формирующего атмосферу... но все это далеко выходит за пределы, поставленные темой и задачами главы. Обещанная развернутая иллюстрация с подробным комментарием дана – что делать, если ее рамки не вмещают ни других проблем, ни множества других методик, техник и форм микроструктурного тренинга общения. Система пластических "зеркал", которую мы попытались описать и проанализировать, составляет лишь одну из линий работы и выбрана в качестве удобного примера, на котором можно было показать специфику микрострук­турного подхода, дать читателю возможность заглянуть в его "кухню"19.

В этой "кухне" есть еще много разного: целое занятие на 2-3 часа может быть построено вокруг ... ну, скажем, всего того, что бывает в общении со спиной (а ей, конечно же, есть что сказать, только обычно никто не слушает). Случается и рисовать, и рассказывать истории, и двигаться (много!), и ме­дитировать... Или, к примеру, немного угадывать мысли – они отлично угадываются при сильной настройке на телесно-пластический почерк другого человека; такие вещи быстро перестают удивлять (и в самом деле, что особенного?). Угадываются и другие обстоятельства: мы не раз видели на заня­тии, как "вошедшая в резонанс" группа рассказы­вала то, чего знать из житейских источников никак не могла. Случалось, это были до странности точ­ные описания комнаты, в которой живет кто-то из участников... или особенного душевного состоя­ния, в котором здесь его никто не видел и которое, возможно, не посещало его давно... или чьего-то смирно висящего в шкафу любимого платья... или чужого сна...

Вот такая, не вдруг открывающаяся, возмож­ность выходить за границы стертого, автоматиче­ского восприятия других людей и столь же автома­тического общения с ними – это и есть волшебное вознаграждение за терпеливое внимание к "мело­чам". Как всякое творчество, оно содержит в себе и "кухню" (технику), и тайну, которую ни через ка­кие технические описания передать нельзя, да и незачем.

Премудрый Бальтасар Грасиан, конечно, знал, что в "ис­кусстве обхождения" описать и, тем более, регламентировать можно не все. Есть у него изящный пассаж, посвященный вот этому таинственному качеству общения, которое авторы все пытались назвать то "невидимой нитью", то "атмосферой", то "почерком" – он же прямо и без затей именует его "не знаю что":

«Без него все мертво на свете происходит, и самыя лучшия вещи ничто <...> оное лучше чувствовать, нежели узнать можно, и ежели б люди знали, что оно, то уж не было бы "не знаю что", ему надобно быть непостижну и несказанну..; "Не знаю что" есть вид и приятность с природы любезная, которая ме­шается во всякие дела, в слова, в поступки, в речи, в смехи и в малейшие взоры человеческие, так что всякое рассуждение и слово о себе превозвышает».

Может быть, эту загадочную суть живого общения – "не­постижну и несказанну" – мы и искали в нашей книге?

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Независимая фирма \"класс\" iconАлександр Черников Системная семейная терапия Интегративная модель...
Ч 89 Системная семейная терапия: Интегративная модель диагностики. — Изд. 3-е, испр и доп. М.: Независимая фирма “Класс”, 2001. —...
Независимая фирма \"класс\" iconАлександр Черников Системная семейная терапия Интегративная модель...
Ч 89 Системная семейная терапия: Интегративная модель диагностики. — Изд. 3-е, испр и доп. М.: Независимая фирма “Класс”, 2001. —...
Независимая фирма \"класс\" iconНезависимая фирма "класс"
Описание некото­рых классических экспериментов и фрагментов разработанного авторами мик­роструктурного тренинга общения служат той...
Независимая фирма \"класс\" iconМ. И. Завалова и А. И. Сибуриной
М 97 Смысл тревоги / Перев с англ. М. И. Завалова и А. И. Сибуриной. М.: Независимая фирма “Класс”, 2001. — 384 с. — (Библиотека...
Независимая фирма \"класс\" iconМма им. Сеченова в качестве учебного пособия по специальности “Психотерапия...
М 67 Психоаналитическая диагностика: Понимание структуры личности в клиническом процессе / Пер с англ. — М.: Независимая фирма “Класс”,...
Независимая фирма \"класс\" iconЯлом И. Д. Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы Пер с англ. А. Б. Фенько
Пер с англ. А. Б. Фенько. — М.: Независимая фирма «Класс», 1997. — 288 с. — (Библиотека психологии и психотерапии)
Независимая фирма \"класс\" iconЯлом И. Д. Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы Пер с англ. А. Б. Фенько
Пер с англ. А. Б. Фенько. — М.: Независимая фирма «Класс», 1997. — 288 с. — (Библиотека психологии и психотерапии)
Независимая фирма \"класс\" iconСоставители Е. В. Лопухина, Е. Л. Михайлова
И 46 “Играть по-русски”. Психодрама в России: истории, смыслы, символы (Коллективная монография)/ Составители Е. В. Лопухина, Е....
Независимая фирма \"класс\" iconЭдгар Хайм Христоф Рингер, Мартин Томмен проблемно- ориентированная...
Проблемно-ориентированная психотерапия. Интегративный подход / Пер с немецкого Л. С. Каганова. М.: Независимая фирма "Класс" (Библиотека...
Независимая фирма \"класс\" iconУайнхолд Б., Уайнхолд Дж. У 67 Освобождение от созависимости / Перевод...
У 67 Освобождение от созависимости / Перевод с английского А. Г. Чеславской — М.: Независимая фирма “Класс”, 2002. — 224 с. — (Библиотека...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница