"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю


Название"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
страница3/26
Дата публикации25.06.2013
Размер3.87 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Финансы > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
^ А ВЫ ГОТОВЫ СТОЛКНУТЬСЯ С РЕАЛЬНЫМ МИРОМ?

Улицы Вайкики были заполнены туристами, идущими либо на пляж, либо с пляжа. По большей части люди были в купальниках и обсыпанных песком ре­зиновых шлепанцах. Большинство, казалось, были счастливы просто оторвать­ся от своей обычной жизни.

Я перешел улицу, подошел к автобусной остановке и засмотрелся па волны, набегавшие на берег в нескольких сотнях ярдов от меня. В голове мелькнула мысль, смогу ли я вечером выкроить время для встречи с друзьями, которые ка­тались там на досках. Прибой, теплая вода и медленно клонившееся к горизон­ту солнце неудержимо притягивали меня к себе. Ожидая автобуса и глядя на океан, я жалел о прежней жизни, когда мог носиться по волнам целыми днями до самого заката, сколько хватало сил, но в то же время понимал, что сегодня мне лучше всего отправиться домой. Я с грустью осознал, что больше уже не ре­бенок и мне пора ликвидировать беспорядок, оставшийся в наследство от моего прошлого, чтобы получить возможность построить лучшее будущее. Обед с бо­гатым папой и Майком был тягостным, но полезным. Анализ моих финансовых отчетов был мучительным, но правдивым. Эти простые документы заключали в себе историю непрерывного нагромождения лжи, и настало время изменить ход этой истории. Я сунул под мышку конверт из коричневой манильской бумаги с финансовым отчетом моей компании и сел в подошедший автобус, который по­вез меня назад — к дому, с которым мне вскоре тоже предстояло расстаться.

Многие люди спрашивают меня теперь: «Как вы начинали все сначала?» Похоже, их очень интересует, как человек оправляется после потери всего, что у него было, и начинает с нуля. У многих из задающих вопросы хорошая работа или неплохая карьера, и они, по всей видимости, никак не могут решиться бро­сить все, чего успели достичь. Один молодой человек из Японии спросил меня: «После того как вы потеряли все, вы испытали чувство стыда?» Я рассмеялся и ответил: «Я испытал много разных чувств, и стыд, разумеется, тоже был в их числе». Затем я задал ему несколько вопросов и выяснил, что он ненавидел свою работу, где ему слишком мало платали. Но эта работа гарантировала ему занятость, и он был готов тянуть лямку до конца своих дней, только чтобы не идти на риск и избежать стыда и позора. Я заверил его в том, что он не одинок в своих чувствах. Многие люди предпочитают иметь немножко денег и немножко счастья, чем опозориться, рискнув погнаться за всем, что может предложить жизнь.

« Как вы смогли достичь такого уровня без работы и без денег?» Это еще один часто задаваемый вопрос о данном периоде моей жизни. На вопросы тако­го рода нельзя ответить однозначно. Слова имеют свойство ограничивать мыс­ли, и поэтому я чаще всего отвечаю примерно так: «Я сделал это потому, что мне больше некуда было пойти. У меня не было пути назад». Могу ответить по-дру­гому: «Я решал проблемы по мере их появления». Могу сказать и так: «Это бы­ли одни из худших дней в моей жизни, и я не хотел бы их повторить, но, огля­дываясь назад, понимаю, что это были одни из лучших дней моей жизни, пото­му что они полностью изменили ее направление. Кроме того, они изменили ме­ня как человека». Иногда я говорю: «Мне пришлось выбирать между моим прошлым и будущим. Я мог выбрать прошлое, которое было бы таким же, как будущее, или выбрать будущее, которое было бы намного лучше прошлого». После такого сбивающего с толку заявления кое у кого брови ползут вверх, но я хочу сказать лишь то, что большинство людей боятся, как бы перемены или риск не привели к тому, что завтра они станут заниматься тем же, что делают се­годня. Для многих из них следовать принципу выживания «лишь бы день до ве­чера» лучше, чем рисковать сегодняшним днем ради лучшего будущего. Я прек­расно понимаю эту стратегию. Сегодня я периодически встречаю моих друзей, которые так и остались служителями на пляже Вайкики-Бич, и завидую их жиз­ни — особенно когда приходится мотаться в самолете из Лондона в Нью-Йорк или из Лос-Анджелеса в Сидней. Я тоже часто спрашиваю себя, правильно ли поступил со своей жизнью. Пока я сижу в самолете, и насилую желудок рацио­нами бортпитания, трое моих друзей, чей пляжный стаж перевалил уже за 35 лет, каждый день приходят в одно и то же место на Вайкики-Бич, чтобы выда­вать напрокат доски для серфинга, тешить свое стареющее мужское самолюбие, флиртуя с молоденькими студентками, и петь гавайские песни за чаевые. Завт­ра они будут заниматься тем же на том же месте... Хотя во многих отношениях то же самое можно сказать и обо мне. Главное отличие, на мой взгляд, заключа­ется в том, что мы выбрали для себя разное будущее. Я стремился к другому завтра, а они к тому же самому завтра. Я считаю, что большинство людей мож­но отнести к одной из этих двух категорий и что от этого зависит, кто согласит­ся пойти на риск ради лучшей жизни, а кто удовольствуется той же самой жизнью сегодня и той же самой жизнью завтра. Я рискнул всем, потому что хо­тел сделать свое завтра намного лучше, — и это лучший ответ, который я могу дать, чтобы объяснить, как я снова поднялся после потери всего, что у меня бы­ло. Я рискнул, проиграл и снова встал на ноги, потому что хотел все того же — лучшего завтра. Большинство людей поступают так, как мои пляжные друзья, и остаются там, где находятся, потому что сегодня чувствуют себя в безопасности и хотят, чтобы завтрашний день оказался таким же безопасным. К сожалению, большинству из нас известно, что рано или поздно сегодняшний день закончит­ся и начнется день завтрашний. Даже мои пляжные друзья это понимают.

Богатый папа видел, насколько велика финансовая дыра, которую я прожег в своем финансовом отчете и своей личной жизни. Еще несколько месяцев на­зад, просмотрев финансовый отчет моего предприятия, он сказал: «У твоей ком­пании финансовый рак». Но даже зная, что я остался без денег, без жилья и без работы, он ни разу не предложил мне работу или финансовую поддержку. А я не хотел такой поддержки и не надеялся на нее. Я проучился у него более 20 лет и знал, чего теперь от меня ждали.

У моего бедного папы было очень отзывчивое сердце. Он несколько раз предлагал дать мне денег, но я был в курсе его тяжелого финансового положе­ния. По сути дела, его ситуация была немногим лучше моей. Правда, у него был свой дом, но теперь, в конце шестого десятка, он почти полностью зависел от вы­деленного профсоюзом учителей крошечного пособия при досрочном выходе на пенсию. Все те небольшие сбережения, что у него были, он потерял, когда купил франшизу на производство мороженого и прогорел. Это была далеко не первая попытка моего бедного папы прорваться в мир реального бизнеса, и каждый раз мир бизнеса наказывал его, но не за чрезмерную академическую образован­ность, а за недостаток опыта реальной жизни. В то же время возраст и амбиции мешали ему найти работу. После того как он побывал большим боссом — на­чальником Департамента образования штата, мне кажется, ему было трудно просить работу у людей намного моложе себя.

Кроме того, ему очень тяжело было слышать, что его опыт работы в прави­тельстве штата оказался бесполезным в мире бизнеса. Ему часто говорили: «У вас прекрасный послужной список, но, к сожалению, ваши знания — это не то, что нужно нам. Мы не можем использовать то, на изучение чего вы потратили вашу жизнь». В конце концов он поступил так, как поступают многие люди его возраста в его положении: он стал консультантом. Не знаю, нанимал ли его кто-нибудь хотя бы раз, но, похоже, этот титул немного приглушал боль в его душе.

Одной из причин, не позволявших мне опустить руки, стала клятва, кото­рую я дал себе в те дни. Звучала она так: «Я никогда не позволю своему невеже­ству, гордыне или страху встать на пути к той жизни, которой, я уверен, смогу добиться». Я видел, во что гордыня, недостаток практических навыков реальной жизни, нехватка финансовой эрудиции, отсутствие свежей информации, зави­симость от подачек правительства превратили моего отца, и поклялся, что его пример послужит мне назиданием, примером того, кем я не стану. В тот момент я поклялся снова стать учеником, и мое обучение началось с приведения в по­рядок персонального финансового отчета, отчета о положении, в которое загна­ли меня финансовая безграмотность и тщеславие. И наконец, я поклялся всегда слушаться богатого папу и заняться изучением того, чему не учится большин­ство людей.

С девяти лет богатый папа был одним из моих главных учителей. Теперь, в 32 года, я поклялся возобновить обучение у него, повторить пройденный в детстве материал, но на этот раз подойти к его изучению с серьезностью взрос­лого человека. Я понимал, что мои занятия серфингом и регби подходят к кон­цу, но какой печальной ни казалась эта мысль, я с надеждой смотрел в новое и совершенно иное будущее, которое даст мне власть над деньгами и моей даль­нейшей жизнью. Я не хотел стать таким, как мой бедный папа, который перек­валифицировался в консультанта и, приближаясь к концу шестого десятка, все еще искал работу, потому что пенсии ему не хватало. Я не хотел ждать до шес­тидесяти, чтобы внести в свою жизнь перемены, которые мог осуществить в тридцать с небольшим. Я не хотел ждать до шестидесяти, чтобы потом обнару­жить, что в моем пенсионном плане не хватит денег, на которые можно прожить до конца моих дней. В 32 года я поклялся навести порядок в своей финансовой жизни, получить образование и позаботиться о своем будущем сегодня — не завтра.

Когда я готовился съехать с квартиры, которую больше не мог себе позво­лить, и ломал голову над тем, где буду жить, мне позвонил один из друзей. Он собирался на четыре месяца уехать в Калифорнию в командировку и попросил меня присматривать за его домом, поливать цветы и кормить собаку. Это реши­ло проблему жилья — хотя бы на время. Деньги приходили разными путями. В самые критические моменты по почте приходили чеки на возвращаемые переп­латы, возвраты и деньги от агентов по сбору платежей, которым, в конце концов, удавалось выбить кое-что из должников моей компании. Но, к сожалению, чеки приходили нечасто, и бывали дни, когда я ничего не ел только потому, что в ко­шельке было пусто. Но, как бы тяжело порой ни приходилось, я называю этот период хорошим по той простой причине, что он дал мне время выяснить, кто я такой и из чего сделан.

Вскоре после моего вселения во временное пристанище мне позвонил еще один друг. Он работал «охотником за головами», подыскивая способных менед­жеров для разных фирм. «У меня есть компания, где тобой очень заинтересова­лись. Я рассказал им, что ты был лучшим торговым агентом у «Xerox», а послед­ние четыре года возглавлял отдел сбыта на внутреннем и международном рын­ке, имея под началом несколько сотен продавцов. Они ищут как раз такого че­ловека, как ты. Платят отлично. Частые командировки, солидный счет на предс­тавительские расходы, щедрые льготы и, кто знает, может, в один прекрасный день ты станешь президентом компании. Тебе даже не придется переезжать. Они хотят, чтобы ты стал связующим звеном между их азиатским и калифор­нийским филиалами здесь, на Гавайях. Что скажешь?» Стоит ли говорить, что для банкрота в безнадежном положении этот звонок прозвучал как звонок само­го Господа. Я чувствовал себя на седьмом небе. Бедствующая и отчаявшаяся часть моей души уже предвкушала высокооплачиваемую работу, престиж, высо­кое положение, привилегии, шикарное авто и корпоративную карьеру. И что еще важнее, я снова почувствовал себя нужным и любимым. Кроме того, я знал, что идеально подхожу для этой работы, так как имел за плечами диплом Нью-Йоркской академии и отлично разбирался в японской культуре, будучи японо-американцем в четвертом поколении. Я дал согласие не раздумывая. Через четыре недели я оказался в числе трех кандидатов, отобранных ком­панией после рассмотрения 16 резюме. Я даже покупал для каждого собеседова­ния новый костюм, тратя на одежду деньги, отложенные на еду. В день послед­него собеседования я сидел в приемной у дверей кабинета регионального вице-президента, но вместо радости мной почему-то овладело беспокойство. Что-то было не так. И тут моему сознанию открылась истина, от которой меня замути­ло: ведь я иду строго по стопам моего бедного папы, с той лишь разницей, что мне тридцать два, а ему — пятьдесят девять, и мы оба пытаемся устроиться на работу. Мне предлагали деньги, гарантии, должность, карьеру, льготы, и я по­нял, кто из сидевших во мне людей соблазнился на это предложение.

Десять бесконечно долгих минут я сидел у дверей кабинета вице-президен­та и вел разговор с самим собой. Когда эти 10 минут наконец истекли, я написал записку: «Благодарю вас за проявленный ко мне интерес. Я высоко ценю ваше время и внимание. Ваше предложение было чрезвычайно лестным для моей са­мооценки, но я должен идти своей дорогой и поэтому вынужден снять свою кан­дидатуру на получение работы в вашей компании. Спасибо». Я передал записку секретарше и закрыл за собой дверь. Это был последний раз в моей жизни, ког­да я пытался устроиться на работу.

Богатого пану всегда больше интересовало то, какой тип характера я себе выберу, чем то, какой профессией овладею. В этот момент жизни мне пришлось выбирать между двумя типами характера: нытиком и бойцом. После двух не­дель жизни в реальном мире без гроша за душой сидевший во мне нытик начал брать верх. Однажды утром во мне проснулся боец и целый день я чувствовал себя превосходно, но потом нытик снова оказался сильнее. К концу четвертой недели счет был ничейным. Половину времени я был нытиком, а другую поло­вину —бойцом. Именно тогда ситуация наконец начала меняться. Как только я свыкся со статусом человека без денег, без работы и без профессии, в моей жиз­ни стали происходить перемены. Другими словами, меня вполне устраивало быть никем. Я больше не был ни подростком, ни студентом, ни торговым моря­ком, ни военным летчиком, ни предпринимателем. У меня не было ничего, и мне это вроде как нравилось. Все было не так уж и плохо. Я превратился в ничто, и не имел ничего. И чем дольше я оставался в этом положении, тем сильнее ста­новился сидевший во мне боец. Одной из причин моего отказа от должности ме­неджера по продажам стало то, что я находился в самой середине эксперимента над собой и просто хотел посмотреть, какой тип характера победит.

Богатый папа часто задавал своему сыну и мне один и тот же вопрос: «Если бы у вас ничего не было — ни денег, ни работы, ни еды, ни жилья, — что бы вы ста­ли делать?» Мы отвечали: «Я бы нашел работу, чтобы заработать на жизнь», бо­гатый папа говорил: «Вы, ребята, запрограммированы стать служащими».

Если мы отвечали: «Я бы поискал возможность создать или купить бизнес», — богатый папа говорил, что мы запрограммированы на то, чтобы стать предп­ринимателями.

Если мы отвечали: «Я бы нашел выгодную возможность для инвестиции, а потом принялся искать инвесторов», — он говорил, что мы запрограммированы на то, чтобы стать инвесторами и предпринимателями.

К этому богатый папа добавлял: «Большинство людей от рождения запрог­раммированы на то, чтобы идти искать работу. По сути дела, они и в школу хо­дят для того, чтобы подтвердить свое предназначение. Но если вы хотите полу­чить право на два последних ответа, то вам необходима другая форма обуче­ния». Такую форму обучения он называл обучением жизни в реальном мире.

В какой-то момент тихого одиночества я вспомнил этот простенький тест богатого папы и принялся решать, какой из этих ответов подойдет для меня.

Богатый папа позвонил через шесть недель после нашего обеда в китайском ресторанчике и спросил, не откажусь ли я отобедать с ним. Я, естественно, сог­ласился. На этот раз мы встретились в дорогом ресторане в центре Гонолулу, где собирались на обед самые влиятельные лица города. Почти все посетители бы­ли в деловых костюмах. Я приехал на автобусе, одетый в шорты и ярко-красную гавайскую рубашку, стараясь изо всех сил выглядеть богачом, которому нет не­обходимости одеваться как все. Сомневаюсь, что мне удалось кого-нибудь обма­нуть или что кому-то было до этого дело. К тому же, форма одежды не могла произвести впечатления на богатого папу, который был в курсе моего финансо­вого положения. Поднявшись, чтобы поприветствовать меня и пожать руку, он спросил:

— Как дела?

—Лучше не бывает, — ответил я, усевшись на стул. — Привыкаю ничего не иметь и быть никем. Богатый папа усмехнулся и сказал:

— Не так уж и плохо, правда?

— Да нет, нормально, — сказал я. — Плохо только тогда, когда одолевают сомнения и начинаю корить себя за все глупости, которые натворил. Но я ста­новлюсь сильнее. Нытик, сидящий во мне, ослабил свою хватку, а боец набира­ется сил. Я уже почти готов к схватке с реальным миром.

После того как я рассказал ему о том, что участвовал в конкурсе на высоко­оплачиваемую должность менеджера по продажам, а потом отказался, лицо бо­гатого папы расплылось в широкой улыбке.

— Это лучшая новость, которую я услышал от тебя за последние месяцы. Ты и вправду решил изменить свое будущее. И самое главное, я рад, что ты нашел в себе смелость поселиться в реальном мире.

Озадаченный, я взглянул на него искоса и спросил:

— А разве каждый человек желает жить в реальном мире?

— Большинство считает, что они это делают, но если честно, то сегодня большинство людей делают все, чтобы от него спрятаться.

Тут подошел официант, вручил нам меню и быстро перечислил фирменные блюда дня. — Люди прячутся от реального мира? И как они это делают? Ищут гарантированную работу? — спросил я.

Богатый папа вернул меню официанту и сказал:

— Как обычно, — затем он посмотрел на меня: — Помимо гарантированной работы, есть много способов спрятаться от реального мира. Сегодня большин­ство людей тратят свою жизнь на беготню от убежища к убежищу. Например, очень многие покидают убежище своего дома, чтобы отправиться в убежище колледжа. После его окончания многие устремляются в убежища работы или профессии. Если они женятся, то начинают строить убежище для своей семьи, и этот процесс продолжается, пока люди бегают из одного безопасного убежища в другое. Когда люди теряют работу, они часто сдувают пыль со своих резюме и бегут искать повое убежище, а после развода многие бегут искать другого чело­века, с которым можно построить новое убежище семейного очага.

— Но разве это плохо?

— Нет, это не обязательно плохо — до тех пор пока у человека есть другое убежище, — сказал богатый папа, отхлебнув воды из стакана. — Но когда чело­век покидает одно безопасное убежище и потом не может найти другое, появля­ются проблемы. Именно это случилось с твоим отцом.

— С моим отцом? — удивленно переспросил я.

— Да, с твоим отцом, — повторил богатый папа. — Сегодня ему пришлось столкнуться с реальным миром — точно так же, как столкнулся с ним ты, — и я не знаю, у кого из вас дела пойдут лучше. Вся разница между вами только в том, что твой отец впервые столкнулся с реальным миром уже на шестом десятке, а тебе всего тридцать с небольшим. У вас обоих нет работы. Мне очень интересно за всем этим наблюдать.

— Расскажи мне о реальном мире, с которым столкнулся сегодня мой отец.

— Твой отец покинул убежище родительского дома, окончил хороший кол­ледж, получил хорошую работу и поднялся по лестнице успеха. Так?

— Так.

— Таким образом, твой отец переходил из одного безопасного убежища в другое, пока не достиг должности начальника Департамента образования. Он покинул дом, выучился, женился и остался в системе образования. Я прав?

Я утвердительно кивнул и сказал:

— Он был блестящим студентом и поэтому остался в системе, или, как ты говоришь, в убежище, которое подкармливало его самолюбие и позволило до­биться успеха. Не хочешь же ты сказать, что он должен был бросить убежище высшего образования?

— А зачем? — сказал богатый папа. — Он был умным парнем, способным студентом, старостой класса, быстро пробился наверх, и поэтому ему просто нужно было остаться в той системе, где он добился таких успехов. На его месте я тоже, возможно, поступил бы так же. Но затем, в 50 лет, он решил уйти из сис­темы, а мир за ее стенами совсем другой — реальный. Когда дело дошло до фи­нансов, твой отец оказался не готов к жизни в реальном мире как с точки зрения интеллекта, так и с точки зрения эмоций.

— Ты имеешь в виду его решение баллотироваться на пост заместителя гу­бернатора штата Гавайи?

—Да. Такой честный человек, как твой отец, выступает против коррумпиро­ванной политической системы и обнаруживает, что честность — это далеко не лучшая политика. Ом меняет убежище на реальный мир, принимает участие в выборах и проигрывает. После проигрыша он оказывается вне системы, в кото­рой вырос, где преуспевал, единственной системы, которую он знает. Неожи­данно для себя ему приходится столкнуться с реальным миром — и он не может к нему приспособиться. В довершение всех неприятностей, вскоре после того как он потерял работу, скоропостижно умирает от сердечного приступа твоя ма­ма. Как мне кажется, она просто не смогла пережить потрясение, вызванное этим поражением, тем, что твой отец остался без работы и оба они оказались вне системы, которая когда-то их защищала.

— Мама переживала гораздо сильнее, чем отец. После того как он проиграл выборы, большинство ее лицемерных светских подруг перестали ей звонить и отказывались ходить с ней обедать. Так же поступили и многие из ее близких друзей. Мир может быть очень жестоким по отношению к тем, кого считают не­удачниками. Люди любят тебя, когда ты на вершине, и забывают, когда ты ока­зываешься внизу. Я уверен, что мама тяжелее всех переживала падение отца с вершины, и думаю, что именно поэтому она умерла, не дожив до пятидесяти.

Пока я говорил о своей матери, богатый папа сидел молча. Он знал, как мне ее не хватало. Выдержав положенную паузу, он продолжил:

— После того как у твоего отца заканчивается траур, он снова женится, ра­зумеется, на школьной учительнице. Затем он покупает ту треклятую франши­зу на производство мороженого и теряет все свои сбережения. Затем он разво­дится, поскольку сознание того, что у тебя нет убежища, нет безопасной гавани, губительно для супругов — как молодых, так и старых. В результате сегодня твой отец оказался в положении сироты. Его родителей больше нет, жен тоже нет, его дети не могут оказать никакой поддержки, а убежище, в котором он вы­рос, — система образования—не принимает его обратно. Теперь он хватается за случайную работу, пытаясь выжить, пытаясь найти дверь в следующее убежище, где он мог бы найти защиту от реального мира.

— Если бы не его учительская пенсия, реальный мир раздавил бы его, — ска­зал я. — Он мог бы даже оказаться бездомным. Богатый папа согласился.

— Вам, ребята, следовало бы взять его к себе, как это делают многие дети, потому что в критической ситуации последним убежищем становится семья, ес­ли, конечно, она может себе это позволить, — сказал богатый папа, глядя мне прямо в глаза. — Ты ведь не можешь позволить себе заботу о нем прямо сейчас — ведь так?

— Это будет трудновато, но я что-нибудь придумаю. Но чего ради мы затея­ли этот разговор о реальном мире и убежищах?

— С того, что твое обучение продолжается, — с улыбкой ответил богатый па­па. — То, что тебе уже за тридцать, вовсе не значит, что ты больше не можешь учиться. Финансовая ситуация, в которой ты находишься, просто ужасна. Но, слава Богу, ты столкнулся с ней в 32 года. А теперь ты можешь сделать выбор: использовать этот неудачный опыт, чтобы попасть в еще худшую ситуацию, как это делает большинство неудачников, или превратить его в самую лучшую си­туацию из всех, с которыми тебе доводилось до сих пор сталкиваться. Миллио­ны людей, привязанных к своим офисам, фермам, торговым агентствам и т.д., живут под страхом оказаться там, где ты находишься сегодня. Многие с удо­вольствием посмеются над тобой и отнесутся к тебе как к пари. Но кое-кто мо­жет позавидовать тебе в том, что, по крайней мере, ты уже прошел через боль по­тери всего, что имел.

— По-моему, это нелепо. С чего это вдруг кто-то станет завидовать тому, что у меня ничего нет?

— С того, что у некоторых людей есть такое качество, как проницательность. Они видят то, чего не видят или не хотят видеть другие, — сказал богатый папа. — Некоторые люди начинают осознавать, что вашему поколению придется ре­шать гораздо более сложные проблемы. После 2000 года многие представители твоего поколения поймут, что столкнулись с той же финансовой ситуацией, в которой ты оказался сегодня. Часть из этих проницательных людей позавидует тебе, потому что ты уже столкнулся с нищетой, с реальным миром, миром без убежищ. То, что у твоих сверстников есть деньги и успех сегодня, вовсе не зна­чит, что они будут у них завтра. Те, кто это поймет, и будут тебе завидовать.

— Мне все-таки не совсем ясно, почему они будут мне завидовать.

— Потому что ты уже прошел половину пути. Большинство людей цепляют­ся за ложное чувство безопасности, зная, что с каждым днем гарантии их рабо­ты и финансового благополучия становятся все слабее. А так как ты уже знаешь, что такое провал, то у тебя теперь есть время исправить положение и извлечь из собственного опыта полезные уроки. Что ты предпочитаешь: двигаться вперед или пятиться назад?

—Я вполне могу сделать и то, и другое, — ответил я. — Сейчас я на распутье. Я уже столкнулся с тем, что ты называешь реальным миром, и он кажется мне не таким уж плохим.

— Это хорошо, — улыбнулся богатый папа. — Видишь ли, больше всего в жизни мне повезло в том, что я столкнулся с реальным миром в 13 лет.

— Когда твой отец умер и на тебя легла ответственность за бизнес и за семью?

— В 13 лет, когда твой отец изучал в школе азбуку гарантированной работы, я оказался один на один с реальным миром — миром, с которым он борется се­годня — объяснил богатый папа. Я был подростком без образования и без денег, у меня на руках оказались убитая горем больная мать, семья, прогорающий биз­нес, и не было человека, на которого можно было опереться. Глядя в прошлое, я понимаю: это было самое лучшее из всего, что когда-либо могло со мной случиться. Сегодня у меня так много денег только потому, что тогда мне негде бы­ло спрятаться. Именно поэтому я не собираюсь сейчас помогать тебе. Протянув тебе руку помощи, предложив убежище, я бы только отсрочил неизбежное. Ес­ли бы ты принадлежал к моему поколению, я дал бы тебе работу, так как все, что нужно моему поколению, — это гарантированная работа. Но вашему поколению гораздо больше нужна финансовая безопасность. У вашего поколения полно ра­бочих мест — ресторанам быстрой еды постоянно нужны рабочие руки. Чего не хватает вашему поколению, так это финансового образования, необходимого для обеспечения финансовой безопасности, и ваша неграмотность в этой сфере станет причиной неизбежного.

— Неизбежного?

— Да, неизбежного. Все идет к тому, что у вашего поколения не будет таких безопасных убежищ, как программы «Social Security» и «Medicare» (программа страхования здоровья престарелых), или их будет недостаточно, чтобы рассчи­тывать на их поддержку. Миллионы людей твоего возраста либо вообще не бу­дут иметь никаких пенсионных сбережений, либо их будет слишком мало для того, чтобы обеспечить спокойную старость. У миллионов твоих сверстников не будет пенсионных планов категории DB или профсоюзных пенсионных планов, которые могли бы защитить их от реального мира. Поэтому то, с чем ты столк­нулся сегодня, ожидает твое поколение где-то после 2010 года, когда меня уже не будет.

Я сидел и молчал, пока официант расставлял перед нами тарелки с едой. Я начинал понимать, почему оба моих папы так рьяно отстаивали пенсионные планы своих работников. После того как официант ушел, я сказал:

— Выходит, у твоего поколения есть пенсионные планы категории DB, а у моего их может не быть. И ты видишь в этом большую разницу.

— Чудовищную разницу. Видишь ли, у работников, которые трудились на твоего папу, есть правительство и профсоюзы, которые поддержат их в пенсион­ном возрасте. А мои работники могут рассчитывать только на себя, и большин­ство из них не откладывают деньги в пенсионные планы. Они даже не знают, в чем их смысл. Некоторые думают, что это такие же безопасные планы, как и пенсионные планы категории DB. И эта ошибочная уверенность и приводит к тому, что у большинства моих работников нет никаких сбережений. У них есть хорошие дома, хорошие машины и хорошие телевизоры, но больше ничего. И это меня тревожит. Я рассказываю им об инвестициях, но хорошие машины и телевизоры значат для них больше, чем взаимные фонды или сбережения в бан­ке. Кроме того, они не понимают разницы между сбережениями и инвестиция­ми. Они думают, что это одно и то же. Вот почему я беспокоюсь за тебя и твое поколение. У большинства людей моего поколения есть хоть какая-то защита от реального мира. Большей же части твоего поколения рано или поздно придется столкнуться с реальным миром, а они к этому не готовы, и многие уже будут слишком старыми для такой встречи. Эта всеобщая проблема все ближе, но, по­хоже, никто не обращает на нее внимания.

—Значит, миллионам людей моего поколения когда-то придется столкнуть­ся с тем, с чем я столкнулся сейчас, — оказаться один на один с реальным ми­ром, не имея ничего?

— Да... именно об этом я и говорю, — безжалостно произнес богатый папа. — Единственная разница в том, что ты столкнулся с реальным миром в 1979 году, в 32 года, а многие твои сверстники столкнутся с ним после 2010 года, когда им будет 62,72,82 или, боже упаси, еще больше, но столкнуться с реальным миром придется всем.

— Ты хочешь сказать, что если люди моего поколения не внесут достаточно денег в пенсионные планы, то они останутся без средств к существованию?

— Больше того. Деньги в пенсионном плане твоего поколения могут закон­читься даже в том случае, если человек внесет больше, чем достаточно, потому что все пенсионные планы твоего поколения может уничтожить один грандиоз­ный фондовый крах — крах, который я предсказываю. — Значит, у пенсионного плана категории DB есть защита от фондового краха, а у плана DC нет?

Богатый папа кивнул.

— Как правило. Правда, известны случаи, когда даже планы DB лишались денег в результате плохого управления. Но все же пенсионные планы категории DC подвержены гораздо большему риску. Так или иначе, проблемы назревают, и вскоре наступит момент истины. И тогда твое поколение узнает, сработает ли этот новый план. Проблема в том, что твое поколение узнает это только после того, как окажется на пенсии.

— Ты хочешь сказать, что мои одноклассники в 65 лет могут обнаружить, что их план категории DC ненадежен или недостаточен? — спросил я. — И един­ственная возможность выяснить это появится только после ухода на пенсию, когда будет уже слишком поздно искать работу и пополнять его?

Богатый папа утвердительно кивнул и продолжил:

— Вся беда в том, что многие люди твоего поколения вообще ничего не вно­сят в пенсионные планы, многие вносят недостаточно и лишь совсем немногие осознают, насколько рискованно держать деньги в ценных бумагах и взаимных фондах. Крах рынка может превратить взаимные фонды в пыль. И это произой­дет, правда, не со всеми компаниями или взаимными фондами, но где-то в буду­щем для твоего поколения прозвенит звонок, предупреждающий о том, что их планы категории DC ненадежны, и их пенсионное убежище находится под уг­розой. Как только твое поколение осознает это, люди кинутся бежать с рынка. Возникнет паника, и рынок рухнет. А если паника окажется всеобщей, то крах будет самым большим в истории мира. Проблема — намного более серьезная, чем недоработки в пенсионной реформе, и заключается в том, что на рынок при­ходит слишком много инвесторов-любителей. Вот почему я предсказываю, что большей части твоего поколения придется столкнуться с реальным миром, в ко­тором ты оказался сегодня. Единственный вопрос в том, сколько им будет лет, когда это произойдет?

— Большей части моего поколения? — недоверчиво спросил я.

— Да, большей части твоего поколения. Я бы сказал, что по меньшей мере, у 80 процентов людей твоего поколения не хватит денег, чтобы уйти на пенсию. А миллионы окажутся без денег и без поддержки после 2020 года, после того как произойдет этот грандиозный крах фондового рынка. У правительства США не хватит сил прокормить более 150 миллионов человек, нуждающихся в государ­ственной поддержке.

— Больше 150 миллионов человек? — снова переспросил я, сомневаясь в наз­ванных богатым папой цифрах. — Но ведь в стране всего 75 миллионов беби-бу-меров.

— Да, цифра перевалит за 150 миллионов, потому что сюда придется вклю­чить людей моего поколения, которые еще будут живы, а также миллионы уже существующих бедняков. К 2030 году, только благодаря медицинским достиже­ниям в области продления жизни, половина населения США будет требовать все большей и большей государственной поддержки, потому что эти люди в фи­нансовом отношении не будут готовы встретить старость.

— И сюда не входят миллионы служащих государственных учреждений и предприятий, которые тоже будут надеяться, что правительство позаботится о них, как было обещано, — добавил я. — Людей, которые, как мой отец, всю жизнь проработали на государство.

— Ты прав, — кивнул богатый папа. — Слишком многих людей приучили к мысли, что о них позаботится правительство, что оно станет тем надежным убе­жищем, которое защитит их от реального мира, и это только усугубит проблему.

— Получается, что многим детям беби-бумеров придется поддерживать сво­их родителей.

— Не только своих родителей. Детей беби-бумеров, тех, кто родился после 1970 года, могут попросить поддерживать по две семьи. Другими словами, если у молодых супругов два ребенка, то с помощью различных налогов их могут зас­тавить поддерживать еще четырех человек, которые не в состоянии обеспечить себя сами.

— Ты хочешь сказать, что семья из четырех человек фактически будет нас­читывать восемь ртов?

— Вполне возможно. Это может привести к битве поколений за деньги и обеспечение жизни, к битве между молодыми и старыми. И если власть окажет­ся у стариков, то молодых однозначно заставят платить налоги за стариков, — предположил богатый папа. — Но если в политике победят молодые, то миллио­ны стариков твоего поколения беби-бумеров примутся жаловаться на то, что молодежь больше не уважает старших.

При этой мысли богатый папа тихонько засмеялся.

— Почему ты смеешься? — спросил я. Не переставая смеяться, он сказал:

— Уважение к старшим — это идея, время которой прошло. Я думаю, что бу­дущие поколения будут уважать старших меньше, а не больше. Но, возможно, я и ошибаюсь. Возможно, дети беби-бумеров с радостью раскроют свои кошель­ки, чтобы дать старикам столько денег, сколько тем будет нужно. Кто знает? В мире происходят и более странные вещи.

Следующие несколько минут мы уделили еде и почти не разговаривали. Я сидел и думал о возвращении домой, прикидывая, стоит ли мне прогуляться пешком или раскошелиться на автобус. Я не осмеливался попросить богатого папу подвезти меня. Кроме того, я не хотел терять еще одну возможность столк­нуться с реальным миром и столкнуться, не имея ничего... или почти ничего. Я уже начал считать, что мне повезло столкнуться с реальным миром в 32, а не в 72, 82 или 92 года.

После того как нам принесли счет и богатый папа взял его в руки, я спросил:

— Как мы умудрились попасть в эту переделку? Как вышло, что у нас ока­залось столько миллионов людей, которым необходимо безопасное укрытие от реального мира?
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconПророчество Богатого Папы Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю icon"Пророчество Богатого Папы" Выдающемуся учителю
Индианаполисе, штат Индиана. Причина, по которой мы посвятили эту книгу школьному учителю в том, что корни проблем, обсуждаемых в...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconДесятое пророчество
Однако существует еще и пророчество десятое – незаписанное. Пророчество, суть которого познают лишь те, кто уже постиг суть первых...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconЛектер Руководство Богатого Папы по инвестированию
...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconV 0 Convert to fb2 NickNem
«Руководство богатого папы по инвестированию», уже знакомых широкому кругу читателей, рассказывают здесь, как Вы могли бы, начав...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconРоберт Кийосаки, Шэрон Лечтер Квадрант денежного потока Руководство...
«Человек рождается свободным, но оказывается скованным цепями. Он думает, что является хозяином над другими людьми, но остается рабом...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconЖитие во святых отца нашего Григория Двоеслова, папы Римского
Святой Григорий, папа римский, прозванный за свои красноречивые беседы двоесловом или беседником, родился в городе Риме. Отец его,...
\"Пророчество Богатого Папы\" Выдающемуся учителю iconТуве Янссон Мемуары папы Муми тролля Муми-тролли 4 Оригинал: Tove...
Может быть, вам, юные читатели, и не верится, что все папы когда то были маленькими Но почитайте мемуары папы Муми тролля, и вы убедитесь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница