Борис Акунин Любовник смерти


НазваниеБорис Акунин Любовник смерти
страница33/39
Дата публикации07.05.2013
Размер3.41 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Физика > Документы
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   39


Пацанок Сеньке не понравился. Плоскорылый какой-то и глаза жёлтые, чисто у кота.

– Чего надо? – спросил.

Господин Неймлес и ему сказал то же:

– Я – Казбек. Князю скажи. (У него выговорилось «Кинязу».)

– Какой ещё Казбек? – шмыгнул носом шестой, и был немедленно ухвачен за этот самый нос двумя железными пальцами.

Абрек гортанно выругался, сочно приложил плоско-рылого башкой о косяк, потом оттолкнул – тот грохнулся на пол.

Тогда Казбек вошёл, переступил через лежащего и решительно зашагал по коридору. Сенька, ойкая, поспевал следом. Оглянулся, увидел, что шестёрка держится за лоб, ошеломлённо хлопает глазами.

Ой, Господи-Господи, что ж это будет-то?

В большой комнате Авось и Небось, как всегда, резались в карты. Сала не было, но на кровати, положив ноги в сапогах на решётку, лежал Очко и чистил ножиком ногти.

К нему-то кавказец и направился.

– Ты валет? К Князю веди, говорить хочу. Я – Казбек.

Близнецы перестали шлёпать картами. Один (так Сенька и не научился разбирать, кто из них кто) подмигнул барышне, другой тупо воззрился на серебряный кинжал, висевший на поясе у гостя.

– Казбек надо мною. Один в вышине, – безмятежно улыбнулся Очко и пружинисто поднялся. – Пойдёмте, коли пришли.

Ни о чем не спросил, просто повёл и всё. Ох, не к добру.

Князь сидел за столом страшный, опухший – не иначе, пил много. На красавца, каким Скорик его впервые увидал (всего-то месяц тому!) был мало похож. И рубашка, хоть из атласа, какая-то мятая, сальная, и кудри спутаны, и физиономия небрита. На столе кроме пустых бутылок и всегдашней склянки с огурцами почему-то стоял золотой канделябр без свечей.

Сенькин враг поднял на вошедших мутные глаза, спросил кавказца:

– Ты кто? Чего тебе?

– Я – Казбек.

– Кто?

– Должно быть, тот самый, что недавно с Кавказа приехал с двадцатью джигитами, – негромко сказал Очко, опершись о стену и складывая руки на груди. – Я тебе говорил. Три месяца как появились. Марьинских фартовых прижали, девок под себя забрали и все керосиновые лавки.

Абрек усмехнулся – вернее, дёрнул углом рта.

– Вы, русские, в наши горы пришли и не уходите. А я к вам пришёл и тоже уйду не скоро. Соседи будем, Князь. Соседи по-разному жить могут. Можно резать друг друга, это мы умеем. А можно быть кунаками. По-вашему – кровными братьями. Выбирай, как хочешь.

– Мне один хрен, – лениво ответил Князь. Опрокинул стопку, закусывать не стал. – Живи, пока под ногами не мешаешься, а надоешь – можно и порезаться.

Очко вполголоса предупредил:

– Князь, с ними так нельзя. Он один пришёл, а остальные, надо полагать, вокруг затаились. Свистнет – возьмут нас в кинжалы.

– Пускай берут, – процедил Князь. – Поглядим, кто кого. Да ладно, Очко, ты очко-то не поджимай. – Он засмеялся, довольный шуткой, которая по-культурному называлась «каламбур». – Чего набычился, Казбек? Я смеюсь. Князь – человек весёлый. Кунаками так кунаками. Давай поручкаемся.

Встал и руку протянул. У Скорика немножко отлегло, а то уж думал всё, со святыми упокой.

Однако абрек руку жать не захотел.

– У нас в горах пальцы тискать мало. Делом нужно доказать. Кунак кунаку самое дорогое подарить должен.

– Да? – Князь махнул рукой от плеча. – Ну, проси чего хочешь. У Князя душа как скатерть – белая да широкая. Вот, гляди. Подсвечник червоного золота. Давеча у одного купчины взял. Хошь подарю?

Казбек отрицательно покачал головой в косматой папахе.

– А чего хочешь? Говори.

– Смерти хочу, – тихо, яростно сказал кавказец.

– Чьей смерти? – опешил Князь.

– Твоей. Говорят, она для тебя дороже всего. Вот и отдай мне её. Тогда будем с тобой кунаки до гроба.

Скорик первым допетрил, про что речь, и зажмурился от ужаса. Ну, теперь точно всё. Сейчас кровянка фонтаном брызнет, и его, Сенькина, тоже. Ой, мама-мамочка, встречай с ангелами своего сынка Сеню.

Очко тоже сообразил. С места не двинулся, но пальцы правой руки тихонько скользнули в рукав левой. А там, в рукаве, ножики на кожаной манжетке. Как метнёт парочку, тут гостям дорогим и амба.

До Князя последнего дошло. Он рот разинул, ворот рванул, стали видны вздувшиеся на шее жилы, а крик пока ещё не выплеснулся – от свирепости перехватило горло.

Казбек же как ни в чем не бывало продолжил:

– Отдай мне свою женщину, Князь. Хочу её. А я тебе вот, лучшую из своих мамзелек привёл. Стройная, гибкая, как горная коза. На, бери. Не жалко.

И Сеньку на серёдку комнаты вытолкнул.

– А-а! – взвизгнул Скорик. – Мама! Но его писка почти что не слышно было – так громко взревел Князь:

– Зубами! Глотку! Падаль!!!

Схватил со стола большую двузубную вилку, чем огурцы достают, и хотел броситься на абрека, но у того в руке откуда ни возьмись блеснул маленький чёрный револьвер.

– Ты – руки на плечи! – приказал Казбек валету, а Князю вовсе ничего не сказал, только глазом сверкнул.

Очко приподнял бровь, оценивающе разглядывая чёрную дырку дула. Показал кавказцу пустые руки, коснулся пальцами плеч. Князь, заматерившись, швырнул вилку на пол. Он смотрел не на револьвер, а в глаза обидчику и в ярости грыз собственные губы – по подбородку стекла красная струйка крови.

– Всё одно убью! – хрипло крикнул он. – И в Марьиной Роще достану! За это – кишки вырву, на колбасу пущу!

Казбек поцокал языком:

– Вы, русские, как бабы. Мужчина не кричит, тихо говорит.

– Так она и с тобой, с тобой?! – не слушал Князь. Смахнул злую слезу, заскрежетал зубами. – Стерва, сука, нет больше моего на неё терпения!

– Я к тебе как к мужчине пришёл, честно. – Абрек сдвинул густые чёрные брови, голубые глаза сверкнули холодным пламенем. – Мог украсть её, но Казбек не вор. По-хорошему говорю: дай. Не дашь – тогда по-плохому возьму. Только думай сначала. Не даром беру…

Он показал на съёжившегося Сеньку.

Князь оттолкнул ни в чем не повинного Скорика так, что тот отлетел к стенке и сполз на пол:

– На кой мне твоя лахудра мазаная!

Хоть Сенька и ушибся плечом, хоть и было ему страшно, но эти слова, вроде бы обидные, прозвучали для него слаще музыки. Не нужен он Князю, слава те Исусе!

– Мамзельку я тебе так, в довесок даю, чтоб без бабы не остался, – засмеялся джигит. – А самое дорогое, что у меня есть и что я тебе подарю – серебро, много серебра. У тебя никогда столько не было…

– Я тебе это серебро в пасть вобью, свинья поганая! – перебил Князь и ещё долго выкрикивал бессвязные угрозы и ругательства.

– «Много» – это сколько, уважаемый? – спросил Очко, когда Князь захлебнулся ненавистью и умолк.

– Не одна телега нужна, чтоб увезти. Знаю, вы давно то серебро ищете, а нашёл я. За Смерть – отдам.

Князь хотел было снова раскричаться, но Очко поднял палец: тихо, молчок.

– Ты про клад ерохинского каляки? – вкрадчиво спросил валет. – Нашёл, значит? Ох, ловок, сын Кавказа.

– Да, теперь клад мой. А захотите – будет ваш.

Князь мотнул головой, будто бык, отгоняющий слепней.

– Смерть не отдам! За всё серебро и золото не отдам! Никогда она не будет твоя, пёс!

– Она уже моя. – Кавказец погладил свободной рукой бороду. – Как хочешь, Князь. Я по-честному пришёл, а ты меня «псом» назвал. Я знаю уже: у вас на Москве по всякому ругаться можно, но за «пса» на нож ставят. Будем резаться. У меня нукеров больше, чем у тебя, и каждый – орёл.

Он попятился к двери, по-прежнему держа револьвер наготове. Сенька вскочил, прижался к черкеске плечом.

– Куда, гад?! – заорал Князь. – Живым не уйдёшь! Давай, пали! Мои волки тебя завалят! В дверь сунулся один из близнецов:

– Князь, ты чё шумнул? Звал?

Ни на миг не отводя глаз от Князя и Очка, абрек схватил Авося-Небося левой рукой пониже подбородка, подержал так секундочку-другую и выпустил. Парень осел кулём, кувыркнулся набок.

– Погоди, уважаемый! – сказал Очко. – Не уходи. Князь, человек к тебе с миром пришёл, по-хорошему. Бабой больше, бабой меньше – какая разница. Что братаны скажут? – И дальше заговорил стихами. – Полно, Князь, душа моя, это чудо знаю я.

Эге, вспомнил Сенька, а стихи-то знакомые. Это Царевна Лебедь князь Гвидону так говорила: мол, не пузырься, всё тебе обустрою в лучшем виде.

Но хитровский Князь сказку, похоже, не читал и захлопал на Очка глазами. Тот тоже мигнул, но только не двумя глазами, а одним – Сеньке сбоку хорошо видно было.

– Клад, говоришь? – хмуро пробурчал Князь. – Ладно. Если на калякин клад – меняюсь. Но серебро вперёд.

– Слово? – спросил Казбек. – Фартовое?

– Фартовое, – подтвердил Князь и, как положено при клятве, большим пальцем себя по горлу чиркнул, но Сенька опять углядел каверзу: левую-то руку Князь за спину убрал – не иначе кукишем сложил, отчего фартовой клятве выходила цена грош. Надо будет после Казбеку, то есть Эраст Петровичу, про это подлое коварство рассказать.

– Хорошо. – Джигит головой кивнул, оружие спрятал. – Ночью приходите в Ерошенковский подвал, в самый дальний, где тупик. Вдвоём приходите – больше нельзя. В три часа с четвертью, ровно. Придёте раньше или позже – уговору конец.

– Придём вдвоём, а твои волки нас порежут? – прищурился Князь.

– Зачем для этого в подвал ходить? – пожал плечами Казбек. – Хотели бы – и так вас на кебаб нарезали. Мне на Москве верные кунаки нужны, кому верить можно… Встретят вас там, в подвале. Отведут, куда нужно. Когда увидишь, кто встретит, поймёшь: Казбек мог ничего тебе не давать, даром взять.

Князь открыл было рот что-то сказать (судя по оскалу – злое), но Очко положил ему руку на плечо.

– В три пятнадцать пополуночи будем, уважаемый. Слово, фартовое.

Вот валет поклялся безо всяких хитростей, обе его руки были на виду.

– Так не берёшь мамзельку? – спросил кавказец у Князя уже в дверях.

Сенька закоченел. Ай, Эраст Петрович, погибели моей хотите? Николай-Угодник, Матушка-Заступница, не дайте пропасть!

Но Князь, скости ему за это Боже тыщу лет адских мучений, вместо ответа лишь харкнул на пол.

Обошлось.

Как Сенька стал фурсеткой

На улице, как сели на лихача да малость отъехали, Сенька, горько вздохнув, сказал:

– Спасибо вам, Эраст Петрович, за вашу ласку-заботу. Вон как вы с верным человеком поступаете. А если б Князь сказал «давай свою мамзельку»? Неужто отдали бы меня на погибель и растерзание?

– За угол повэрнешь – стой! – приказал извозчику неблагодарный инженер все тем же «кавказским» голосом. И ответил на попрёк, только когда вылезли из пролётки.

– Для Князя существует только одна женщина. Ни на одну д-другую он и смотреть не захочет. Мне нужно было, Сеня, чтобы ты выглядел перепуганным – для большей достоверности нашей маленькой интермедии. У тебя это отлично п-получилось.

Лишь теперь Сенька сообразил, что в маскарадном обличье – хоть старого жида, хоть дикого горца – Эраст Петрович совершенно не заикался. Вот ведь удивительно. Припомнил и то, что инженер проделал всю работу в одиночку, от напарника никакой помощи ему не было. И стало Скорику стыдно. Больше всего за то, как трусил, Матушку-Богородицу и Николая-Угодника на подмогу звал. Хотя чего стыдиться-то? Чай, живой человек, не истукан навроде господина Неймлеса. Такому молитва без надобности, вот и Маса-сенсей про это говорил.

Они шли по Покровке, мимо Троицы что на Грязях, мимо пышного Успенского храма.

– А вы никогда Богу не молитесь? – спросил Сенька. – Это потому что вы совсем ничего не боитесь?

– Почему не боюсь? – удивился Эраст Петрович. – Боюсь. Страха не знают лишь люди, начисто лишённые воображения. А раз боюсь, то стало быть, и молюсь иногда.

– Врёте!

Инженер вздохнул:

– Нужно говорить «лжёте», а лучше бы без крайней надобности совсем такого не г-говорить, потому что… – он сделал неопределённый жест.

– …Можно за это схлопотать по лицу, – догадался Сенька.

– И поэтому тоже. А молитва у меня, Сеня, вот какая, один священник научил: «Упаси меня, Господи, от кончины медленной, мучительной, унизительной». Вот и вся молитва.
1   ...   29   30   31   32   33   34   35   36   ...   39

Похожие:

Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин Любовница смерти
«Любовница смерти» (декаданский детектив) – девятая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Борис Акунин Любовник смерти iconА адагамов Рустэм Акунин Борис Б

Борис Акунин Любовник смерти iconКвест Пролог «Квест» - новый роман из серии «Жанры», в которой Борис...
«Квест» — новый роман из серии «Жанры», в которой Борис Акунин представляет образцы всевозможных видов литературы, как существующих,...
Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин «Охота на Одиссея»
Одиссей пошел от залива по лесной тропинке к тому месту, которое ему указала Афина. Но не дошел туда. Исчез!
Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин Внеклассное чтение Приключения магистра 2
Персонажи и учреждения, упомянутые в этом произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми и организациями...
Борис Акунин Любовник смерти iconПриключения Эраста Фандорина 14 Борис Акунин Чёрный город От автора (во избежание недоразумений)
Я с совершенно одинаковой симпатией отношусь и к азербайджанцам, и к армянам, глубоко уважаю обе эти нации и продолжаю надеяться,...
Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин Азазель Глава первая, в которой описывается некая циничная выходка
В понедельник 13 мая 1876 года в третьем часу пополудни, в день по-весеннему свежий и по-летнему теплый, в Александровском саду,...
Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин Пелагия и черный монах
Преосвященный отправляет своего помощника на остров, на котором расположен монастырь, чтобы проверить слухи. Но после встречи с Василиском...
Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин Статский советник Приключения Эраста Фандорина7
Весь этот печальный ландшафт можно было рассмотреть через окна по правой стороне, замечательно чистые и зрячие, да только что на...
Борис Акунин Любовник смерти iconБорис Акунин Турецкий гамбит
Варвара Суворова, петербургская красавица передовых взглядов и почти нигилистка, отправляется в зону боевых действий к жениху. Началось...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница