Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель


НазваниеМишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель
страница16/22
Дата публикации31.03.2013
Размер4.11 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > География > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   22
интересное.

  • А вот компьютер — другое дело, — продолжал он. — Во-первых, в нем два последовательных пароля, довольно заковыристых, со строчными буквами и навороченными знаками препинания... Кроме того, все файлы зашифрованы недетским таким протоколом SSL Double Layer1, длиной 128 бит. Короче, я запутался, и отослал все в BEFTI2. Он что, шизик был, наш клиент?

1 SSL (от англ. Secure Sockets Layer, протокол защищенных сокетов) — криптографический протокол, обеспечивающий безопасную передачу данных.

2 BEFTI — Бригада расследования компьютерного мошенничества.

340




  • Он был писатель, — заметил Фербер. — Хотел, видимо, защитить свои тексты от пиратов.

  • Ага, как же! — Мессие этот довод явно не убедил. — Судя по уровню защиты, он скорее обменивался педофильскими видео.

  • Одно другому не мешает, — здраво рассудил Жаслен.

От этого немудреного замечания, сделанного без всякой задней мысли, присутствующие окончательно приуныли, осознав внезапно всю прискорбную запутанность этого дела. Что и говорить, они остались у разбитого корыта: ни мотива, ни свидетеля, ни малейшего следа. Судя по всему, эта история станет очередным висяком без единой зацепки, который если и дождется разгадки через много лет, то только по чистой случайности, — например, рецидивист, арестованный за другое преступление, неожиданно признается по ходу допроса еще в одном убийстве.

Появление Орели вывело их из оцепенения. Это была красивая девушка с кудрявыми волосами и веснушчатым лицом. Жаслен считал, что она слишком безалаберна, необязательна и на нее нельзя положиться на все сто, если работа требует особой точности исполнения; зато она оказалась девушкой активной, в неизменно веселом расположении духа, что высоко ценилось в мужском коллективе. Орели получила из Криминалистической экспертизы первые за

341




ключения. Прежде всего она протянула Жаслену объемистую папку: “Вот фотки, которые ты просил”. Там было штук пятьдесят оттисков на глянцевой бумаге формата А4. Каждый из них соответствовал определенному участку пола в гостиной, где произошло убийство, площадью чуть более квадратного метра. Фотографии, предельно отчетливые, хорошо экспонированные, без тени, снятые практически по вертикали, лишь слегка наползали друг на друга и очень точно воспроизводили всю поверхность пола. Орели принесла также предварительные экспертные заключения об орудии усекновения голов как человека, так и собаки, произведенного, по всеобщему мнению, с невероятной тщательностью и аккуратностью: кровь почти не брызнула в стороны, хотя диван, по идее, должен был пропитаться ею полностью. Убийца использовал лазерный скальпель, довольно затейливый инструмент вроде маслорезки, где роль струны играет аргоновый лазер, который разрезает плоть, прижигая раны по мере поступления. Такое оборудование стоимостью несколько десятков тысяч евро можно обнаружить исключительно в хирургических отделениях больниц, где его используют для ампутации конечностей. Да и при расчленении тела, судя по безупречной четкости разрезов, преступник прибег к профессиональному хирургическому инструментарию.

Одобрительный шепот заполнил помещение.

342




  • То есть мы ищем убийцу в медицинской среде? — уточнил Лартиг.

  • Ну допустим, — сказал Фербер. — Так или иначе, надо проверить больницы, вдруг где-то недосчитались такого аппарата; убийца мог, конечно, позаимствовать лазер на несколько дней.

  • Какие больницы? — спросила Орели.

  • Для начала все больницы Франции. Ну и клиники, само собой. Кроме того, надо опросить производителей, не зарегистрировали ли они за последние годы подозрительные продажи в частные руки. Полагаю, производителей такого рода медтехники не так уж много?

  • Один-единственный. Единственный во всем мире. Это датское предприятие.

Появился Мишель Хури, и его быстро ввели в курс дела. Ливанец по происхождению, фривольный толстячок, он был ровесником Фербера, но внешне полной его противоположностью; правда, им обоим было свойственно редкое для полицейских качество — они внушали доверие и, следовательно, без особых усилий добивались самых интимных признаний. В это утро Хури занимался оповещением и допросом близких покойного.

  • Ну что касается близких, если их можно так назвать... — начал он, — писатель был явно очень оди

343




ноким человеком. Дважды разведен, один ребенок, с которым он совсем не виделся. Собственно, последние десять лет он не общался ни с кем из родственников. В любовных связях не замечен. Надеюсь, мы что-то поймем, проверив распечатку его телефонных разговоров, но пока что я обнаружил всего два имени: Тереза Кремизи, его издательница, и Фредерик Бегбедер, коллега-писатель. И вот еще что: я утром звонил Бегбедеру, он был ужасно подавлен, и, как мне показалось, вполне искренне, но уверял, что последние два года они не виделись. Как ни удивительно, они оба утверждают, что у покойного была куча врагов. Я должен с ними увидеться сегодня во второй половине дня, может, выясню что- нибудь еще.

  • Куча врагов... — задумчиво вмешался Жаслен. — Странно, обычно у жертв не бывает никаких врагов, наоборот, создается впечатление, что их все обожали... Надо будет пойти на похороны. Я догадываюсь, что теперь это не очень принято, но там можно узнать много полезного. На похороны иногда являются не только друзья, но и враги, словно им это доставляет удовольствие.

  • Кстати, — заметил Фербер, — нам известно, от чего он умер? Что конкретно послужило причиной смерти?

  • Нет, — ответила Орели, — надо подождать... пока они вскроют куски тела.

344




  • Ну не расчленяли же его живьем?

  • Нет, что вы. Это долгий процесс, за час не управиться. — Она вздрогнула и поежилась.

После чего они расстались и каждый занялся своим делом. Фербер и Жаслен остались в офисе одни. Совещание закончилось лучше, чем началось: теперь у всех была своя задача; на след они пока не напали, но обозначилось хотя бы направление поисков.

  • В прессу пока ничего не просочилось, — сказал Фербер. — Никто не в курсе.

  • Надо же, — отозвался Жаслен, глядя на баржу, медленно плывущую по Сене. — Я лично был уверен, что это произойдет сразу.


Vi

Э

то произошло на следующий день. “Звер-
ски убит писатель Мишель Уэльбек” — под
таким заголовком
Лe Паризьен”, не вдава-
ясь в детали, посвятила происшествию пол-


колонки. Другие газеты отдали под эту новость при-
близительно столько же места, но информации в них
содержалось не больше, как правило, они пересказыва-
ли своими словами коммюнике прокурора Республи-
ки из Монтаржи. Никто, судя по всему, не послал кор-
респондента на место событий. Позже появились вы-
сказывания по этому поводу разных знаменитостей, в
том числе министра культуры: все как один уверяли,
что “убиты горем” или, как минимум, “глубоко опеча-
лены”, и отдавали дань памяти “художнику огромно-
го таланта, чье имя навсегда останется в наших серд-
цах”, — короче, все происходило по традиционной


346




схеме кончины известного человека, с приличествующим делу согласным причмокиванием и привычной ахинеей, и толку от всего этого было крайне мало.

Встречи с Терезой Кремизи и Фредериком Бегбе- дером скорее разочаровали Мишеля Хури. Однако, по его мнению, подлинность их скорби не вызывала сомнения. Жаслен вечно поражался, с какой невозмутимостью Хури делился подобными умозаключениями о том, что он лично склонен был отнести к такой чрезвычайно сложной и изменчивой области, как человеческая психология. “Она по-настоящему его любила”, — заверял он либо изрекал что-то типа “подлинность их скорби не вызывает сомнения” с таким видом, будто речь шла о проверенных и общедоступных фактах; самое странное, что в ходе расследования его выводы чаще всего подтверждались. “Я разбираюсь в людях”, — как-то заявил ему Хури, но в его исполнении это прозвучало как “я разбираюсь в кошках” или “я разбираюсь в компьютерах”.

В общем, свидетели ничего полезного не сообщили. У Уэльбека была куча врагов, повторили они, хотя он не заслуживал такого агрессивного и жестокого к себе отношения; когда Хури попросил уточнить список врагов, Тереза Кремизи, раздраженно поведя плечами, предложила послать ему пресс-ре- лиз. На вопрос, мог ли кто-то из врагов его убить, оба ответили резко отрицательно. Медленно, с расстановкой выговаривая каждое слово, будто обра

347




щаясь к умственно отсталому, Тереза Кремизи растолковала ему, что речь идет о литературных врагах, которые выплескивают свою ненависть на интернет- сайтах или в журнальных и газетных статьях, в худшем случае — на страницах книг, но никто из них никогда бы не пошел на физическое устранение писателя. Не столько даже из соображений морали, добавила она с явной горечью, сколько потому, что кишка тонка. Нет, заключила она, виновного (ему показалось, что у нее едва не вырвалось “к сожалению”) следует искать не в литературной среде.

Бегбедер сказал приблизительно то же самое. “Я полностью полагаюсь на полицию моей страны...” — провозгласил он для начала и шумно расхохотался, будто очень удачно пошутил, но Хури на него не обиделся, писатель явно был на нервах, растерян и совершенно выбит из колеи внезапной смертью собрата по перу. Потом он заметил, что врагами Уэльбека были все козлы города Парижа. По настоянию Хури он перечислил журналистов сайта nouvelobs.com, подчеркнув, что если они сейчас и радуются, что тот перешел в мир иной, никто из них, на его взгляд, никогда не решился бы рисковать собственной шкурой. “Можете себе вообразить, чтобы Дидье Жакоб1 поехал, например, на красный

1 Дидье Жакоб — журналист, литературный критик “Нувель обсер- ватер”.

348




свет? Он на это не отважится даже на велосипеде”, — заключил с видимым отвращением автор “Французского романа”.

Итак, подвел итоги Жаслен, убирая оба протокола в желтую бумажную папку, заурядная профессиональная среда с заурядной завистью и мелкими дрязгами. Он засунул папку на дно архивного короба, озаглавленного “Показания”, понимая, что тем самым ставит точку в графе литературная среда своего расследования и что ему вряд ли еще представится возможность пообщаться с литературной средой. Он также с болью сознавал, что следствие и не думает продвигаться. Ему наконец принесли рапорт Службы криминалистической экспертизы: и человек и пес были убиты из Sigsauer М-45 тому и другому хватило одной пули, выпущенной в область сердца, в упор, при наличии глушителя. Но сначала их огрели тупым продолговатым предметом, вроде бейсбольной биты. Тщательно просчитанное убийство, совершенное без избыточной жестокости. Расчленение и кромсанье тела имели место постфактум. По предварительной оценке — они провели все-таки следственный эксперимент — эта процедура длилась больше семи часов. Смерть наступила за три дня до обнаружения тела; следовательно, убийство произошло в субботу, наверное — в середине дня.

349




Распечатка телефонных разговоров жертвы за год, согласно закону хранящаяся у оператора, ничего не дала. В этот период времени Уэльбек почти никому не звонил; на все про все девяносто три звонка; и ни один из них, судя по всему, не носил личного характера.


VIS

П

охороны назначили на следующий по-
недельник. На этот счет писатель оста-
вил самые точные распоряжения, заве-
рив их у нотариуса и приложив сумму,


необходимую на их исполнение. Он просил, что-
бы его не кремировали, а предали тело земле по
классическому образцу. “Мне хочется, чтобы черви
очистили мой скелет, — уточнял он, позволив себе
личное замечание на более чем официальном
бланке. — У нас с моим скелетом всегда были пре-
красные отношения, и я счастлив, что он сможет
наконец освободиться от уз плоти”. Он желал быть
похороненным только на монпарнасском кладби-
ще и заблаговременно приобрел там место на
тридцать лет, ничем не примечательное, оказав-


351


шееся по чистой случайности вблизи от могилы Эмманюэля Бова1.

Жаслен и Фербер отлично смотрелись на похоронах. От природы бледнолицему тощему Ферберу, носившему, как правило, одежду темных тонов, ничего не стоило изобразить подобающие в данных обстоятельствах скорбь и чинность; что касается Жаслена, то его измученный и смиренный вид человека, знающего жизнь и не строящего иллюзий по ее поводу, тоже пришелся весьма кстати. Они, впрочем, уже присутствовали вместе на многих похоронах, иногда жертв преступления, но в основном коллег. Некоторые из них кончали с собой, другие погибали при исполнении, и тогда церемония была чрезвычайно зрелищной: обычно их представляли к награде, которую с важным видом прицепляли к гробу в присутствии официального лица высокого ранга, чаще всего министра, и погибшим воздавались государственные почести.

Они встретились в десять утра в комиссариате VI округа; в приемных залах мэрии2 по такому случаю распахнули окна, отсюда открывался замечательный

1 Эмманюэль Вов (настоящая фамилия — Бобовников; 1898-1945) — французский писатель.

2 В этом округе Парижа мэрия и комиссариат находятся в одном здании.

352




вид на площадь Сен-Сюльпис. Оказывается, автор “Элементарных частиц”, всю жизнь щеголявший своим непримиримым атеизмом, потихоньку крестился в церкви Куртене за полгода до смерти. Эта новость, встреченная всеобщим удивлением, вывела церковные власти из затруднительного положения: по вполне очевидным соображениям медиатическо- го характера, им не хочется оставаться в стороне от похорон знаменитостей, но ввиду победного наступления атеизма, устойчивой тенденции к снижению показателя крестин — в том числе просто для порядка, — а также их собственной пресловутой консервативности, к их глубокому сожалению, все чаще и чаще именно так и происходит.

Кардинал и архиепископ Парижский, введенный в курс дела по электронной почте, с радостью дал свое согласие на мессу, которая должна была состояться в 11 часов. Он лично принял участие в составлении проповеди, особенно подчеркнув в ней утверждение писателем общечеловеческих ценностей, и лишь вскользь упомянул, выйдя на коду, о его тайном крещении в церкви Куртене. Все вместе, с причастием и прочими каноническими ритуалами, займет максимум час; так что ближе к полудню Уэльбека проводят в последний путь.

По этому поводу, как сообщил ему Фербер, писатель тоже оставил точные распоряжения, вплоть до того, что нарисовал свое надгробие: обыкновенную

353




черную базальтовую плиту, лежащую на земле; он настаивал на том, что ее ни при каких условиях нельзя приподнимать даже на несколько сантиметров. На плите была написана его фамилия, без дат и каких-либо иных указаний, и выбита лента Мебиуса. Уэльбек заказал плиту при жизни у парижского мраморщика и лично следил за ее изготовлением.

  • Ну ясно,— заметил Жаслен, — он себя, любимого, за говно не держал...

  • И правильно, — мягко ответил Фербер. — Знаешь, он ведь был совсем неплохим писателем...

Жаслену тут же стало стыдно за свое замечание, не имевшее под собой никаких оснований. Уэльбек просил для себя ничуть не больше, а то и меньше, чем имел обыкновение требовать любой именитый горожанин XIX века или дворянчик прошлых столетий. Во- обще-то, если задуматься, он и сам не был поклонником современных упрощенных традиций, следуя которым люди завещали кремировать себя, а пепел развеять на лоне природы, словно для того, чтобы подчеркнуть возврат к ее истокам и воссоединение со стихией. Даже тело своего песика, умершего пять лет назад, Жаслен предал земле (положив рядом с ним в момент погребения его любимую игрушку) и воздвиг ему скромный памятник в саду родительского дома в Бретани, где в прошлом году умер и его отец, дом же

354




он решил не продавать в надежде, что, выйдя на пенсию, они с Элен там поселятся. Человек не является составной частью природы, он поднялся выше природы, и собака с тех пор, как ее одомашнили, тоже стала выше ее — вот что думал он в глубине души. И чем серьезнее он размышлял над этим, тем более безбожным — пусть даже в Бога он не верил, — тем более в каком-то смысле антропологически безбожным представлялся ему обычай развеивать человеческий прах над лугами, реками и морями либо, по примеру этого фигляра Алена Гийо-Петре1, который, по мнению современников, якобы омолодил телевизионный прогноз погоды, аж в глазу циклона. Человеческое существо — это сознание, уникальное, индивидуальное и незаменимое, и по этой причине оно заслуживает памятника, стелы, на худой конец — поминальной надписи, ну хоть чего-нибудь, что увековечило бы факт его существования, — вот что считал он в глубине души.

  • Идут, — тихо сказал Фербер, выведя его из задумчивости. И правда, хотя было всего пол-одиннадцатого, человек тридцать уже собрались у входа в церковь. Кто такие, интересно? Неизвестные, возможно — читатели Уэльбека. Бывает, что убийца, особенно если преступление совершено из мести,

1 Ален Гийо-Петре (1950-1999) — французский журналист, ведущий прогноз погоды на телевидении, охотник за циклонами и ураганами.

355




появляется на похоронах своей жертвы. В сложившейся ситуации Жаслен в это не очень верил, но все-таки вызвал двух фотографов из криминалистической экспертизы, которые, вооружившись фотоаппаратами и телеобъективами, устроились в квартире на улице Фруадево, откуда открывался замечательный вид на монпарнасское кладбище.

Через десять минут он увидел идущих пешком Терезу Кремизи и Фредерика Бегбедера. Они заметили друг друга, расцеловались. Вид у обоих, отметил он, вполне соответствует ситуации. Издательнице с восточной внешностью отлично подошла бы роль плакальщицы, их еще совсем недавно нанимали на похороны в странах средиземноморского бассейна; а Бегбедера, казалось, обуревали самые мрачные мысли. Дело в том, что автору “Французского романа” шел тогда всего пятьдесят второй год, и он, может быть, впервые присутствовал на похоронах человека своего поколения; должно быть, говорил себе, что лиха беда начало и что телефонные беседы с друзьями нередко начинаются теперь не с привычного “Что ты делаешь вечером?”, а скорее с “Угадай, кто сегодня умер”...

Жаслен и Фербер вышли из мэрии и незаметно смешались с толпой. Собралось уже человек пятьдесят. Без пяти одиннадцать перед церковью притормозил катафалк — обычный черный фургончик муниципальной ритуальной службы. В тот момент, когда ее работники вынимали гроб, ропот ужаса и

356




потрясения пробежал по толпе. Эксперты-криминалисты, взяв на себя леденящую душу задачу по сбору разбросанных на месте преступления ошметков плоти, сложили их в пластиковые мешки, герметично запечатали и отправили в Париж вместе с уцелевшей головой. К концу исследований от всего этого осталась компактная кучка плоти, гораздо меньшего объема, чем рядовой труп, так что сотрудники ритуальной службы сочли целесообразным использовать детский гробик длиной метр двадцать. В принципе, такой рациональный подход заслуживал всяческих похвал, но зрелище гробика, вынесенного на паперть, произвело на собравшихся жуткое впечатление. Жаслен услышал, как Фербер подавляет болезненную икоту; даже у него, при всей его зачерствелости, сжалось сердце; тут и там слышались всхлипы.

Во время самой службы он, как всегда, затосковал. Жаслен окончательно утратил связь с католической верой в возрасте десяти лет и, несмотря на то что ему пришлось бывать на многочисленных похоронах, так никогда к ней и не вернулся. Он просто- напросто ничего в этом не понимал и сейчас не мог вникнуть даже в проповедь; священник поминал Иерусалим, что показалось ему некоторым отступлением от темы, но скорее всего, подумал он, в этом есть какой-то символический смысл. Впрочем, он поймал себя на мысли, что сам ритуал представляет

357


ся ему вполне уместным, а обещание жизни за гробом можно, само собой, только приветствовать. Присутствие Церкви на похоронах гораздо закономернее, чем на рождениях или свадьбах. Тут она в своей стихии, ей есть что сказать о смерти, а вот о любви — это еще вопрос.

Обычно на похоронах родные и близкие стоят у гроба, принимая соболезнования; но тут родных не наблюдалось. Когда проповедь закончилась, служащие похоронного бюро схватили гробик — Жаслен снова содрогнулся от ужаса — и засунули его обратно в фургон. К его величайшему изумлению, человек пятьдесят ожидали выноса гроба, стоя снаружи, — возможно, читатели Уэльбека, страдающие аллергией на религиозные обряды.

Никаких чрезвычайных мер предусмотрено не было, улицы не перекрывались, движение транспорта не ограничивали, так что катафалк отправился прямиком на кладбище Монпарнас, и человек сто последовали за ним по тротуару вдоль Люксембургского сада, по улицам Гюинмер, Вавен и Бреа и, пройдя по бульвару Распай, срезали по улице Гюйгенса. Жаслен и Фербер присоединились к ним. Тут были люди всех возрастов и слоев общества, как правило, в одиночестве, иногда вдвоем; на первый взгляд их ничто не объединяло, никаких общих черт Жаслен у них не

358




отметил, и у него вдруг возникла уверенность, что они зря теряют время, это просто читатели Уэльбека, и все тут, вряд ли кто-нибудь из них причастен к убийству. Ну ладно, решил он, хотя бы прогулялись; в Париже по-прежнему стояла хорошая погода, небо было глубокого синего цвета, как зимой.

Могильщики, явно получив инструкции от священника, дожидались их, не засыпая могилу. Стоя перед ней, Жаслен снова восхитился обрядом погребения до такой степени, что тут же принял твердое и окончательное решение потребовать, чтобы его тело тоже предали земле, завтра же надо позвонить нотариусу и недвусмысленно указать это в завещании. На гроб упали первые комья земли. Одиноко стоявшая женщина лет тридцати бросила на него белую розу, — какие все-таки женщины молодцы, они думают о вещах, которые не придут в голову ни одному мужику. Во время кремации слышно, как работает механизм и страшно гудят газовые горелки, а тут стояла мертвая тишина, которую нарушал лишь умиротворяющий шорох комьев земли, разбивающихся о деревянную крышку гроба и рассыпающихся по ней. В центре кладбища почти не мешал уличный шум. По мере того как могила заполнялась землей, шорох становился все глуше, тише; потом сверху положили надгробную плиту.


VIII

Н

а следующее утро он получил фотогра-
фии. Люди из криминалистической экс-
пертизы, хоть и раздражали Жаслена сво-
им самодовольством, поработали на славу,


он не мог этого не признать. Отпечатки получились
четкие, яркие, с прекрасной проработкой деталей, и
лица тех, кто дал себе труд прийти на похороны писа-
теля, были прекрасно видны, несмотря на то, что сни-
мали с большого расстояния. К отпечаткам была при-
ложена флешка с оригиналами. Он тут же переслал ее
в
BEFTI по внутренней почте, приложив записку с
просьбой пробить снимки по электронной базе дан-
ных; теперь у них была специальная программа рас-
познавания лиц, позволяющая производить эту опера-
цию за считанные минуты. Он не очень надеялся на
удачу, но попытка не пытка.


360




В конце дня, когда он уже собирался уходить домой, ему прислали результаты; как он и ожидал, они ничего не дали. Сотрудники Бригады расследования компьютерного мошенничества составили протокол выемки информации с жесткого диска в компьютере Уэльбека, защитные коды которого им наконец удалось взломать. Жаслен забрал его с собой, чтобы спокойно изучить дома.

Его встретил лай Мишу, прыгавшего во все стороны по крайней мере минут пятнадцать, и аппетитный запах трески по-галисийски: Элен пыталась не повторяться, плавно переходя от бургундской кухни к эльзасской, от Прованса — к Юго-западу; она отлично умела готовить итальянские блюда, равно как турецкие и марокканские, а недавно записалась на краткие курсы дальневосточной кухни, организованные мэрией V округа. Он поцеловал ее; на ней было красивое шелковое платье.

  • Подожди, минут через десять все будет готово... — Она выглядела расслабленной, счастливой, как и всякий раз, когда ей не надо было днем идти в университет, — только что начались ноябрьские каникулы. С годами интерес Элен к экономике начал угасать. Бесконечные теории, тщившиеся объяснить экономические феномены и предугадать их развитие, все чаще казались ей случайными и бессодержательными, и все чаще она склонялась к мысли, что все это чистое шарлатанство; даже удивительно, думала она

361




порой, что существует Нобелевская премия по экономике, как будто эта область знаний может претендовать на такую же серьезную методологию, что и химия с физикой. Ее страсть к преподаванию тоже иссякла. Молодежь как таковая привлекала ее уже меньше, чем прежде, студенты отличались поразительно низким интеллектуальным уровнем, иногда она недоуменно спрашивала себя, с чего это им вдруг взбрело в голову пойти учиться. В глубине души Элен знала правильный ответ на этот вопрос: они просто хотели зарабатывать деньги, как можно больше денег; не считая кратковременных увлечений гуманитарной деятельностью, лишь это их и занимало. Короче, ее профессиональная жизнь сводилась к преподаванию противоречивой нелепицы сборищу придурков и карьеристов, хотя она и пыталась избегать столь определенных формулировок. Она решила выйти на пенсию раньше срока, как только муж уйдет из уголовки, — он же совсем иначе относился к своей работе, по-прежнему любил ее, а возмездие за зло и преступление казалось ему столь же неотложным и важным делом, как и в самом начале его карьеры, двадцать восемь лет тому назад.

Он включил телевизор, пора было смотреть новости. Мишу запрыгнул на диван рядом с ним. После сообщения о теракте, совершенном палестинскими




смертниками в Хевроне и повлекшем за собой рекордное число жертв, ведущий перешел к рассказу о кризисе, вот уже несколько дней сотрясавшем мировые биржи, который, если верить специалистам, грозил оказаться опаснее обвала 2008 года; в общем, все как всегда. Он готов был уже переключиться на другой канал, но тут Элен, оставив готовку, присела на подлокотник. Он отложил пульт; в конце концов, это сфера ее интересов, может, ей хочется послушать.

После краткого обзора основных биржевых площадок на экране появился эксперт. Элен внимала ему, загадочно усмехаясь. Жаслен смотрел на ее груди в разрезе платья — ну конечно силиконовые: она лет десять назад поставила себе импланты, и вполне успешно, хирург превзошел самого себя. Жаслен вообще был поборником силиконовых грудей, видя в них доказательство наличия у женщины доброй эротической воли, важнейшего в мире эротического параметра, который способен отдалить на десять, если не на двадцать лет прекращение сексуальных отношений между супругами. Кроме того, это источник разных приятных неожиданностей: в бассейне клуб-отеля, во время их единственного отпуска в Доминиканской Республике (Мишель, их первая болонка, с трудом простил им эту поездку, и они поклялись, что такого больше не повторится, разве что они откопают клуб-отель, раз




решающий присутствие собак, но, увы, такого не нашлось), одним словом, во время отпуска он с восхищением смотрел, как победно, презрев все законы тяготения, торчали вверх груди его жены, лежащей на воде.

Силиконовый бюст смешон, если лицо женщины похоже на печеное яблоко, а тело увяло, став жирным или дряблым; но к Элен все это не имело ни малейшего отношения. Ее тело осталось худым, попка — упругой, почти не опавшей; вьющиеся каштановые волосы изящно струились по округлым плечам. В целом она была красивой женщиной, в целом ему повезло, очень даже повезло.

В долгосрочной перспективе, кто бы спорил, все без исключения силиконовые груди становятся нелепыми; но в долгосрочной перспективе думаешь уже не об этом, а о раке шейки матки, аневризме аорты и тому подобных вещах. Еще думаешь о передаче имущества, разделе недвижимости между заранее назначенными наследниками, в общем, есть о чем поволноваться, кроме силиконовых грудей, но пока они еще не дошли до жизни такой, пока еще нет, — они, пожалуй, займутся любовью сегодня вечером (лучше завтра утром, он вообще-то предпочитал по утрам, у него потом весь день было хорошее настроение), что и говорить, у них впереди было еще несколько прекрасных лет.

364




Экономические новости закончились, теперь ведущий аннонсировал сентиментальную комедию, которая выйдет завтра на экраны страны.

  • Слышал, что нес этот эксперт? — спросила Элен. — Видел его прогнозы? — Да нет, ничего он не слышал и не видел, ему с лихвой хватило зрелища ее грудей, но он предпочел не перебивать ее. — Через неделю окажется, что все его прогнозы гроша ломаного не стоят. Тогда они пригласят другого эксперта, тот сделает свой прогноз, с таким же уверенным видом... — Она огорченно, чуть ли не рассерженно, покачала головой. — Почему, собственно, дисциплина, которая не в состоянии даже составить прогноз, поддающийся проверке, называется наукой?

Жаслен не читал Поппера и ничего толкового ответить ей не мог; поэтому он ограничился тем, что положил ей руку на бедро. Она улыбнулась:

  • Сейчас все будет готово, — и вернулась к плите, но за ужином снова затронула эту тему.

Преступление, призналась она мужу, представляется ей глубоко человеческим поступком, связанным, конечно, с самыми темными закоулками личности, но все же человеческим. Искусство, возьмем иной пример, связано со всеми зонами: темными, светлыми и промежуточными. А вот экономика ни с чем не связана, разве что со всем самым предсказуемым и автоматическим в человеке. Это не просто не

Зб5




наука, но даже и не искусство, в общем, это практически пустое место.

Он был не согласен, о чем и сказал ей. Давно общаясь с преступниками, он мог утверждать, что они были самыми предсказуемыми и одноклеточными особями на свете. В большинстве своем они убивали ради денег, и только ради денег; поэтому, кстати, их так просто поймать. Зато никто никогда, наверное, не работал исключительно ради зарплаты. Почти у всех находились иные мотивации: интерес к своему делу, надежда, что сможешь им увлечься, приятные отношения с коллегами... Точно так же мало кто вел себя рационально, делая покупки. В конечном счете, именно эта глубинная неопределенность, характерная для мотиваций производителей, равно как и потребителей, лежит в основе случайных и в итоге ошибочных экономических теорий. Тогда как поиск преступника можно считать наукой или, если уж на то пошло, рациональной дисциплиной. Элен не нашла, что ему возразить. Наличие иррациональных хозяйствующих субъектов всегда было темной стороной, тайной прорехой всякой экономической теории. Даже если Элен остыла к своей работе, теория экономики пока еще обеспечивала ее вклад в семейный бюджет и определяла ее положение в университете: не бог весть что, на самом деле. Жан-Пьер прав: она тоже ведет себя далеко не как рациональный хозяйствующий субъект. Она растя

366




нулась на диване и посмотрела на свою собачку, лежавшую животом вверх в экстатическом состоянии в дальнем левом углу ковра, устилавшего гостиную.

Позже вечером Жаслен взялся за обзорный отчет BEFTI о компьютере жертвы. Он начинался с того, что Уэльбек вопреки своим заявлениям в многочисленных интервью, продолжал писать, и писал постоянно. А вот то, что он писал, оказалось весьма странным: это напоминало скорее поэзию или политические воззвания, и Жаслен мало что понял в отрывках, приведенных в отчете. Надо будет отослать это его издательнице, подумал он.

Помимо этого компьютер не содержал ничего, заслуживающего внимания. Уэльбек пользовался офисным приложением “Контакты” на своем макинтоше. Содержание его адресной книги было воспроизведено полностью, и тут было от чего сойти с ума: в ней было всего-навсего двадцать три фамилии, двенадцать из которых принадлежали мастерам, врачам и прочим поставщикам услуг. Он также пользовался приложением “Календарь”, но и тут дело обстояло не лучше: все записи были типа “мусорные мешки” или “привезут мазут”. Жаслену редко попадались люди, живущие такой занудной жизнью. Даже его браузер не содержал ничего любопытного. Покойный не посещал ни педофильские, ни порно

367




графические сайты; самые дерзкие его запросы касались сайтов женского белья и эротических нарядов, вроде Belle et Sexy и Liberette.com. В общем, несчастный папик просто глазел на девиц в обтягивающих мини-юбках или прозрачных топиках, не более того, и Жаслену вдруг стало стыдно, что он прочел эту страницу. Да уж, распутать это преступление будет трудновато. В лапы преступника человека влекут его пороки, пороки или деньги. Деньги у Уэльбека водились, хотя меньше, чем можно было ожидать, но, судя по всему, у него ничего не украли, при обыске дома нашли даже чековую книжку, кредитную карту и бумажник с несколькими сотнями евро. Он заснул в тот момент, когда пытался перечитать политические выкладки, словно надеялся найти в них какой-то смысл или объяснение происшедшему.


IX

Н

а следующий день они начали разрабаты-
вать одиннадцать фамилий из личного
списка в адресной книжке. Поскольку
Терезу Кремизи и Фредерика Бегбедера


уже допросили, осталось девять человек, и все —
женщины.


Операторы хранят эсэмэски всего год, что же касается мейлов, то тут никакого ограничения нет, особенно если пользователь решает держать их не только на личном компьютере, но и на сервере почты, что и сделал Уэльбек; таким образом, даже при смене компьютера письма никуда не денутся. На сервере me.com писатель располагал персональным дисковым пространством объемом 40 гигабайт; если бы его корреспонденция всегда оставалась столь же

369




интенсивной, ему бы понадобилось семь тысяч лет, чтобы его заполнить.

Существует некоторая правовая неопределенность в вопросе о статусе электронных сообщений и о том, могут ли они быть приравнены к частной переписке или нет. Жаслен без промедления усадил всю свою команду за чтение мейлов Уэльбека, так как в ближайшее время можно было ожидать выдачи следственного поручения и неизбежного назначения судебного следователя, и если прокуроры и их помощники отличались, как правило, сговорчивостью, судебный следователь мог оказаться страшным занудой, даже в деле об убийстве.

Работая почти по двадцать часов в сутки — незадолго до смерти электронная переписка Уэльбека стала и правда незначительной, зато раньше была весьма обильной в определенные периоды, сразу после выхода книги, например, он получал в среднем по тридцать мейлов в день, — сотрудники Жаслена уже к ближайшему четвергу идентифицировали девятерых женщин. Географический разброс этой компании впечатлял: среди них оказалась испанка, русская, китаянка, чешка, — всех по одной, а также две немки и все-таки три француженки. Жаслен вспомнил, что вышеупомянутого автора переводили во всем мире.

  • В этом есть своя прелесть, — заметил он Лартигу, который заканчивал составление списка. Он ска

370




зал это скорее для очистки совести, словно ожидаемую всеми шутку; на самом же деле ему никак не удавалось позавидовать писателю. Все дамы были его бывшие любовницы, характер переписки не оставлял на этот счет никаких сомнений — иногда совсем бывшие, тридцатилетней давности.

Связаться с ними не составило труда: они по-прежнему обменивались с Уэльбеком ни к чему не обязывающими трогательными мейлами, поверяя друг другу мелкие и крупные неприятности, а бывало, делились и радостями.

Все три француженки немедленно согласились приехать на набережную Орфевр, хотя одна из них жила в Перпиньяне, вторая в Бордо, а третья в Орлеане. Что касается иностранок, то они тоже не отказывались, но попросили дать им время организоваться.

Жаслен и Фербер принимали их каждый в своем углу, чтобы сравнить потом впечатления; и впечатления эти оказались на удивление схожими. Все женщины до сих пор питали к Уэльбеку очень нежные чувства. “Мы часто переписывались по электронной почте”, — говорили они, но Жаслен не признавался, что читал их мейлы. Они не питали надежд на новую встречу, но он догадывался, что в случае чего были бы не против. Ужас какой, усмехнулся

371


он, просто ужас: женщины не забывают бывших любовников, это очевидно. У Элен тоже водились бывшие любовники, да, хоть она и познакомилась с ним в молодости, у нее уже тогда были бывшие любовники; а что произошло бы, если бы они вдруг снова попались ей на глаза? У всякого дознания есть отрицательные стороны, так, иногда начинаешь против воли задаваться болезненными личными вопросами. Но к поискам преступника это не имело никакого отношения. Да, женщины знали Уэльбека, и знали близко, но Жаслен не сомневался, что большего от них не добьется, и был к этому готов, женщины, надо сказать, весьма сдержанны в подобных вопросах, воспоминание о любви бесконечно им дорого, даже если они разлюбили, — ведь, как ни крути, прошли годы, а то и десятилетия с тех пор, как они видели его в последний раз, так что сама мысль о том, что они могли задумать его убийство или, на худой конец, иметь сведения о человеке, который мог задумать его убийство, была бредовой.

Какой-нибудь муж или ревнивый любовник, по прошествии стольких лет? Размечтался! Даже зная, что у жены есть бывшие любовники, и, на свое несчастье, ревнуя к ним, все равно понимаешь, что убивать их нет резона, более того, их смерть может лишь разбередить старые раны. Надо, пожалуй, пустить по этому следу одного из сотрудников, но без напряга и без отрыва от произ

372




водства. Б успех своего предприятия он, само собой, не верил, но понимал, что людям свойственно ошибаться. И все-таки, когда Фербер спросил его: “Переходим к иностранкам? Это, конечно, дорого встанет, придется кого-нибудь туда послать, но у нас есть средства, речь идет об убийстве, как-никак”, он уверенно ответил, что нет, не имеет смысла. В ту минуту он сидел у себя в кабинете и, наверное, уже в сотый раз за последние две недели вытаскивал наугад снимки пола в гостиной Уэльбека, всматриваясь в разветвленные, переплетающиеся красно-черные кровоподтеки или в фотографии людей, присутствовавших на похоронах писателя, — безупречно выполненные крупные планы печальных лиц.

  • У тебя озабоченный вид, Жан-Пьер, — заметил Фербер.

  • Да, я чувствую, что мы в тупике, и не знаю, что делать. Садись, Кристиан.

Фербер взглянул на своего шефа — тот продолжал машинально перебирать фотографии, не вглядываясь в детали и тасуя их, словно колоду карт.

  • Что ты, собственно, хочешь обнаружить на этих снимках?

  • Не знаю. Я чую, что тут что-то есть, но не могу сказать, что именно.

  • Попробуем спросить у Лоррена.

  • Он разве не на пенсии?

373




  • Ну в принципе да, но я не понимаю, на каком он свете; он заходит сюда на несколько часов в неделю. Впрочем, на его место пока никого не назначили.

Гийом Лоррен, простой полицейский бригадир, обладал весьма странным свойством — поистине фотографической зрительной памятью: ему достаточно было хоть раз взглянуть на чью-то фотографию, пусть даже в газете, чтобы узнать человека десять, а то и двадцать лет спустя. До появления программы Visio, позволяющей осуществлять мгновенную проверку заданной фотографии на соответствие файлу, содержащемуся в базе данных правонарушителей, все обращались к нему; разумеется, его редкий дар проявлялся в опознании и правонарушителей, и буквально всех, кого он при тех или иных обстоятельствах видел на снимке.

В пятницу они явились к нему в кабинет. Этот приземистый человек с седыми волосами, уравновешенный и степенный, казалось, просидел в своем кабинете всю жизнь, что было недалеко от истины: как только его таланты стали общественным достоянием, Лоррена срочно перевели в Уголовный розыск, освободив от всех прочих обязанностей.

Жаслен объяснил, чего они от него хотят. Он тут же засел за работу, изучая по очереди фотографии, сделанные в день похорон. В какие-то снимки

374




он всматривался долго и внимательно, почти минуту, другие мгновенно откладывал в сторону и переходил к следующему. Степень его сосредоточенности была поразительной; интересно, как функционировал его мозг? Странное было зрелище.

Минут через двадцать он схватил какой-то снимок и принялся раскачиваться взад-вперед на стуле.

  • Видел я его... где-то я видел этого типа... — произнес он почти неслышно.

Жаслен нервно вздрогнул, но удержался и не стал прерывать его. Лоррен раскачивался, как ему показалось, целую вечность, беспрестанно повторяя шепотом: “Видел я его... видел я его...”, будто некую сугубо личную мантру. Внезапно он замер, протянув Жаслену снимок очень бледного мужчины лет сорока, с тонкими чертами лица и длинными темными волосами.

  • Кто это? — спросил Жаслен.

  • Джед Мартен. В этом я уверен. А вот где я видел его фотографию, на сто процентов не поручусь, но мне кажется, в “Ле Паризьен”, в статье о каком-то вернисаже. Он, мне кажется, так или иначе связан с искусством.


X

С

ообщение о смерти Уэльбека застало Джеда
в тот момент, когда изо дня в день он ожи-
дал печального известия об отце. Изменяя
своим привычкам, он позвонил ему в конце


сентября и попросил заехать. Отец теперь жил в Вези-
не, в резиденции с медицинским обслуживанием, рас-
полагавшейся в богатой усадьбе времен Наполеона
III,
гораздо более шикарной и дорогостоящей, чем преды-
дущая, одним словом — в элегантной хай-тековой бо-
гадельне. Просторные квартиры состояли из спальни
и гостиной, каждому полагались большой
LCD-теле-
визор с кабельными и спутниковыми каналами,
DVD-
проигрыватель и высокоскоростное интернет-под-
ключение. В парке было озерцо с утками, на аккурат-
ных аллеях резвились лани. Пансионеры даже могли
по желанию ухаживать за выделенным им участком са-


3
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   22

Похожие:

Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconМишель уэльбек бернар-Анри леви враги общества Санкт-Петербург 2011
Кожевникова, перевод на русский язык, 2009 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус», 2011 Издательство азбука®
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconМишель Фуко Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы
Перевод с французского Владимира Наумова под редакцией Ирины Борисовой. "Ad Marginem", 1999
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconАльбом 1) isbn 5-17-013363-4 (ооо «Издательство act») isbn 5-271-00773-1...
Занимательные упражнения по развитию речи: Логопедия для дошкольников. В 3 альбомах. Альбом Звуки С, 3, ц / Л. Н. Зуева, Н. Ю. Костылева,...
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconВенсан Делекруа Башмак па крыше Главы из романа Перевод с французского...
Есть во Франции один молодой писатель, ни на кого не похожий, который пытается плыть против течения современной литературы в ему...
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconВаля и др. Составлено дени олье перевод с французского Ю. Б. Бессоновой,...
Перевод с французского Ю. Б. Бессоновой, И. С. Вдовиной, Н. В. Вдовиной, В. М. Володина
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель icon«Мишель Уэльбек «Возможность острова»»: Иностранка; М.; 2006 isbn 5 94145 396 5
Власть над стремительно растущей аудиторией побуждает его анализировать состояние умов и пускаться на рискованные эксперименты. Из...
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconЛакан Ж. Л 8б 'Я' в теории Фрейда и в технике психоанализа (1954/55)....
Перевод с французского а черноглазова Редактура перевода П. Скрябина (Париж) Корректор Д. Лунгина
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель icon-
Перевод с французского Л. Я. Гинзбург Под редакцией С. П. Песониной, Л. Ю. Долининой
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconМарии Магдалины «Код Марии Магдалины»
Во многих средневековых ересях фигура Марии Магдалины по своему масштабу затмевает апостолов и становится вровень с Иисусом Христом....
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconРене Давид. Основные правовые системы современности Перевод с французского...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница