Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель


НазваниеМишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель
страница8/22
Дата публикации31.03.2013
Размер4.11 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > География > Документы
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22
conservatory, как сказали бы англичане. Тут стояли диван, низкий столик и кресло; пол был покрыт дешевым восточным ковром. Джед привез с собой два портфолио формата A3; в первое он поместил штук сорок фотографий металлоизделий и дорожных карт из своих предыду

15©




щих серий. А шестьдесят четыре снимка из второй папки давали полный отчет о его картинах — от “Фердинана Дероша, владельца мясной лавки, торгующей кониной” до “Билла Гейтса и Стива Джобса, беседующих о будущем информатики”.

  • Вы любите колбасу? — спросил писатель.

  • Да. Скажем, ничего не имею против.

  • Пойду сварю кофе.

Он живо поднялся и минут через десять вернулся с двумя чашками и итальянским кофейником.

Только у меня нет ни молока, ни сахара.

  • Не страшно, я пью черный.

Кофе оказался вкусным. Молчание затягивалось, прошло уже минуты две-три.

  • Я лично обожаю колбасу, — сознался наконец Уэльбек, — но намерен с ней завязать. Понимаете, я не думаю, что человеку дозволено убивать свиней. Я вам уже обругал баранов и не отступлюсь от своих слов. Даже корову — и в этом пункте я не согласен с моим другом Бенуа Дютертром1, — мне кажется, слишком уж разрекламировали. А вот свинья — чудное животное, умное, чувствительное, способное на искреннюю преданность хозяину. Ее интеллект просто поражает, нам, в сущности, даже неведомы его пределы. Знаете ли вы, что свиней научили арифме

1 Бенуа Дютертр (род. 1960) — французский романист, эсссист, музыкальный критик.

151




тическим действиям? Ну по крайней мере сложению, а самых талантливых, кажется, и вычитанию тоже. Неужели человек вправе убивать животное, способное постичь основы арифметики? Я так не считаю.

Не дожидаясь ответа, он погрузился в изучение первого портфолио. Быстро просмотрев снимки болтов и гаек, он задержался на время, показавшееся Джеду бесконечным, на изображении дорожных карт, иногда подолгу застревая на какой-нибудь странице. Джед украдкой взглянул на часы: с момента его прихода прошел час с чем-то. Тишина казалась оглушительной, потом издалека донеслось замогильное гудение холодильника.

  • Это мои старые работы, — решил вмешаться Джед. — Я привез их, чтобы вы получили представление о том, чем я занимаюсь. А на выставке... будут только произведения из второй папки.

Уэльбек поднял на него невидящий взгляд, похоже, он забыл, что Джед делает у него дома и по какому поводу приехал; однако он послушно открыл вторую папку. Еще через полчаса он резким жестом захлопнул ее и закурил. Тут Джед понял, что, рассматривая фотографии, Уэльбек даже не притронулся к сигаретам.

  • Я согласен — сказал он. — Но знаете, я никогда ничего подобного не писал, хотя догадывался, что

152




рано или поздно это со мной случится. Многие авторы, обратите внимание, писали о художниках, во все времена, кстати. Любопытно. Глядя сейчас на ваши работы, я недоумевал, почему вы бросили фотографию. Почему вернулись к живописи?

Джед надолго задумался, прежде чем ответить.

  • Я не уверен, что знаю почему, — признался он. — Но проблема пластических искусств, мне кажется, — продолжил он неуверенно, — в изобилии сюжетов. Например, я вполне могу считать ваш радиатор достойным объектом для картины. (Уэльбек живо обернулся, бросив на радиатор подозрительный взгляд, словно тот должен был зафыркать от радости при мысли, что его увековечат в масле, но ничего подобного не произошло.) И еще неизвестно, сможете ли вы что-то сделать с радиатором в литературном плане, — настаивал на своем Джед. — Вот Роб-Грийе просто описал бы его... Но мне лично это неинтересно.

Он безнадежно увяз, сознавая собственное смущение и неуклюжесть, откуда ему знать, любит ли Уэльбек Роб-Грийе или нет, но главное, он вдруг сам с тревогой спросил себя, с чего это, на самом деле, он свернул в живопись, которая даже теперь, спустя несколько лет, ставила перед ним неразрешимые технические задачи, в то время как он прекрасно владел принципами фотографии и съемочной аппаратурой.

153




  • К черту Роб-Грийе, — сказал, как отрезал, его собеседник, и у Джеда отлегло от сердца. — Хотя с радиатором можно было бы что-нибудь придумать... Например, мне кажется, я читал в интернете, что ваш отец — архитектор...

  • Да, это правда; на одной из моих картин он изображен в тот день, когда оставил пост главы компании.

  • Люди редко приобретают такие радиаторы в личное пользование. Как правило, их скупают десятками, если не сотнями, строительные фирмы, вроде той, которой руководил ваш отец. Поэтому вполне можно сочинить триллер, где интрига завязана на сбыте миллионной партии радиаторов для оснащения, скажем, всех классных комнат страны, — отсюда взятки, информационно-политическое лоббирование и, наконец, невероятно сексуальная директриса по маркетингу румынского предприятия, производящего радиаторы. В рамках такого романа несложно представить себе многостраничное описание вашей батареи и конкурирующих моделей.

Теперь он говорил быстро, куря одну сигарету за другой, словно хотел успокоиться и замедлить работу мозга. У Джеда мелькнула мысль, что, учитывая направление деятельности компании, отец скорее закупил бы массовую партию кондиционеров; так он и поступил, наверное.

  • Наши радиаторы изготовлены из чугуна, — оживленно продолжал Уэльбек, — причем из серого

154




чугуна с повышенным содержанием углерода, будьте уверены, а его вредность неоднократно подчеркивалась в экспертных заключениях. Можно считать скандальным тот факт, что сравнительно новый дом оборудован купленными по дешевке, устаревшими радиаторами, и если произойдет несчастный случай, например радиатор возьмет и взорвется, я спокойно могу подать в суд на строителей. Полагаю, что при таком раскладе отвечать придется вашему отцу?

  • Да, похоже на то.

  • Вот вам и потрясающий, чертовски завлекательный сюжет, подлинная человеческая драма! — возбудился автор “Платформы”. — В чугуне угадывается, понимаете ли, легкий привкус девятнадцатого века — рабочая аристократия у доменных печей и прочие предания старины, — но, как ни крути, чугун все еще производят, ну не во Франции, конечно, скорее в какой-нибудь Польше или Малайзии. Так что сегодня ничто не мешает нам описать в романе трудный путь железной руды, получение кокса, восстановительную плавку, литье и, наконец, реализацию, познакомив читателя, таким образом, с генеалогией радиатора на первой же странице.

  • В любом случае, мне кажется, вам понадобятся персонажи...

  • Да, правда. Даже если я пишу о промышленных процессах, без персонажей мне не обойтись.

155




  • В этом, я думаю, и состоит принципиальная разница. Пока я ограничивался воспроизведением предметов, мне вполне хватало фотографии. Но, избрав в качестве объекта человека, я почувствовал, что пора вернуться к живописи; я вряд ли смогу объяснить вам почему. И кстати, я совершенно охладел к натюрмортам; с тех пор как изобрели фотографию, мне кажется, они потеряли всякий смысл. Впрочем, это моя личная точка зрения... — заключил Джед извиняющимся тоном.

Вечерело. В окне, выходящем на южную сторону, виднелись луга, спускающиеся к устью Шеннон; вдалеке над рекой висела легкая дымка, лениво преломляя лучи заходящего солнца.

  • Вот этот пейзаж, например... — не сдавался Джед. — Да, я прекрасно знаю о существовании замечательных импрессионистических акварелей девятнадцатого века; и все-таки если бы мне понадобилось изобразить такой пейзаж сегодня, я бы его сфотографировал. Но появись в этих декорациях человек, да хоть какой-никакой крестьянин, латающий вдалеке свой плетень, меня бы потянуло к живописи. Понимаю, звучит нелепо; существует мнение, что сюжет вообще не играет роли, и смешно было бы выбирать способ изображения в зависимости от изображаемого объекта, тогда как имеет значение лишь то, каким образом на картине или фотографии сочетаются фигуры, линии и тоновые нюансы.

156




  • Знаете, такая формалистическая точка зрения... свойственна и писателям; мне кажется, в литературе это даже чаще встречается, чем в пластических искусствах.

Уэльбек замолчал, опустив голову, потом поднял глаза на Джеда; казалось, он вдруг погрузился в печальные раздумья. Встав, он направился в кухню, откуда вернулся с бутылкой аргентинского красного вина и двумя стаканами.

  • Поехали ужинать, если вы не против. Ресторан “Оуквуд армз” вполне заслуживает внимания. Там подают традиционные ирландские блюда — копченую лососину, Irish stew, все это, в общем, примитивно и безвкусно, но вы может заказать кебаб или тандури, у них повар — пакистанец.

  • Так ведь еще и шести нет, — удивился Джед.

  • Да, по-моему, они открываются полседьмого. Знаете, в этой стране ужинают рано; но, по мне, так чем раньше, тем лучше. Вообще, мое любимое время — конец декабря: темнеет в четыре часа. Тогда я со спокойной совестью могу надеть пижаму, принять снотворное и залечь с бутылкой вина и книжкой. Я так живу уже многие годы. Солнце встает в девять утра; пока я умоюсь, выпью несколько чашек кофе, глядишь — уже и полдень на носу, остается продержаться четыре часа светового дня, с этой задачей я обычно справляюсь неплохо. Но весной в Ирландии невыносимо, тут такие великолепные за

157




каты, знай себе переливаются всеми цветами радуги, и конца-края им не видно, прям опера, мать твою, однажды я проторчал тут всю весну, думал — сдохну, по вечерам буквально лез на стенку, потому что ночь никак не наступала. С тех пор в начале апреля я уезжаю в Таиланд и сижу там до конца августа: день начинается в шесть, закачивается в шесть, все так просто, экваториально, по-деловому, от жары можно спятить, но кондиционер работает как зверь, туристов в это время не бывает, бордели работают кое-как, но все-таки не закрываются, в принципе, нормально, мне хватает, сервис у них даже в мертвый сезон классный, ну или, по крайней мере, вполне приличный.

  • По-моему, вы сейчас играете самого себя...

  • Да, вы правы, — на удивление легко согласился Уэльбек, — все это уже не для меня. Ну и ладно, я скоро переберусь в Луаре; в детстве я жил в Луаре, строил шалаши в лесу и надеюсь заняться чем-то в этом роде. Скажем, охотой на нутрию?

Он с явным удовольствием, быстро и плавно, рулил на своем “лексусе”.

  • Кстати, они отсасывают без резинки, вот что приятно... — во власти утраченных иллюзий пробормотал автор “Элементарных частиц”, паркуясь возле отеля.

158




Они вошли в просторный и ярко освещенный зал ресторана. На закуску Уэльбек взял коктейль из креветок, Джед остановился на копченой лососине. Польский официант поставил перед ними бутылку теплого шабли.

  • Вот что у них никогда не получится... — простонал писатель, — так это подавать белое вино нужной температуры.

  • Вы интересуетесь винами?

  • Чтобы набить себе цену, это ведь так по-французски. И потом, надо же чем-то интересоваться в жизни, это может пригодиться, мне калсется.

  • Я, честно говоря, в недоумении... — признался Джед. — Отправляясь на встречу с вами, я ожидал чего-то... ну, скажем, чего-то позаковыристее. Ходят слухи, вы не вылезаете из депрессий. Я, например, считал, что вы гораздо больше пьете.

  • Ну да... — Писатель снова погрузился в изучение винной карты. — Если вы на второе возьмете жаркое из ягненка, надо сменить вино: может, снова аргентинское? Знаете, репутацию алкоголика мне создали журналисты; любопытно, ни одному из них не пришло в голову, что я напиваюсь у них на глазах только потому, что на трезвую голову мне их не вынести. Как, по-вашему, выдержать этого педрилу Жан-Поля Марсуина, не надравшись вусмерть? А как не сблевать, давая интервью кому-нибудь из “Марианны” или Лe Паризьен либере”? Представители прессы

159




все же отличаются редкой тупостью и косностью, не так ли? — упорствовал он.

  • Понятия не имею, прессу не читаю.

  • Вы что, газету никогда не открывали?

  • Ну почему, открывал, наверное... — благожелательно отозвался Джед, хотя на самом деле он не помнил, чтобы это с ним случалось, ему пришли на ум лишь стопки номеров “Фигаро-магазин” на журнальном столике в приемной у дантиста; но с зубными проблемами он давно покончил. К тому же он никогда не испытывал потребности купить газету. В Париже сам воздух пропитан информацией, и хочешь не хочешь, а на глаза попадаются заголовки в газетных киосках, да и в супермаркете некуда деться от разговоров в очереди. По пути в Крез на похороны бабушки Джед осознал внезапно, что содержание информации в атмосфере снижается по мере удаления от столицы и вообще дела человеческие теряют свою судьбоносность, все понемногу испаряется, остаются одни растения.

  • Я напишу текст в ваш каталог, — сказал Уэльбек. — Но вы уверены, что хорошо подумали? Меня терпеть не могут французские СМИ, знаете, это даже поразительно, до какой степени; и недели не проходит без того, чтобы меня не обосрали в какой-нибудь статейке.

  • Знаю, я почитал в интернете перед отъездом.

  • Вы не боитесь погореть, связавшись со мной?

160




  • Я говорил со своим галеристом, он считает, что это не имеет никакого значения. Наша выставка нацеливается не на французский рынок. Кроме того, сейчас во Франции трудно найти покупателей на современное искусство.

  • А кто же покупает?

  • Американцы. Года два-три назад они вернулись на рынок, ну и англичане тоже, немножко. Но главные покупатели — китайцы и русские.

Уэльбек посмотрел на него, словно взвешивая все “за” и “против”.

  • Ну раз вся надежда на китайцев и русских, то вы, возможно, правы... — заключил он. — Извините, — он рывком поднялся, — мне нужно закурить, иначе я ничего не соображаю.

Он вышел на стоянку, и, когда вернулся минут через пять, официант принес им еду. Уэльбек с воодушевлением набросился на бирьяни с ягненком, подозрительно взглянув на тарелку Джеда.

  • Они наверняка добавили вам в жаркое мятного соуса... — не удержался он. — Ничего не поделаешь, английское влияние. Впрочем, Пакистан тоже бывшая английская колония. Но Ирландия — особый случай, они тут перемешались с коренным населением. — Сигарета явно взбодрила его. — Для вас эта выставка очень важна, не так ли? — спросил он.

l6l




  • Да, чрезвычайно. У меня такое впечатление, что с тех пор, как я начал серию профессий, никто не понимает, куда я клоню. Под тем предлогом, что я занимаюсь станковой живописью и, более того, пишу маслом, отжившим свой век, меня неизменно записывают в приверженцы некоего движения за возврат к живописи, хотя я этих людей в глаза не видел и никакого родства душ с ними не ощущаю.

  • А что, сейчас правда наблюдается возврат к живописи?

  • Ну в какой-то степени, это одна из модных тенденций. Возврат к картине или к скульптуре, одним словом — к предмету. Но, по-моему, в основе этого лежат коммерческие соображения. Предмет гораздо легче хранить и продавать, чем инсталляцию или пер- форманс. Лично я никогда перформансов не устраивал, но мне кажется, что-то общее у меня с этим есть. Во всех своих работах я пытаюсь создать искусственное символическое пространство, в которое я мог бы вписать некие общедоступные ситуации.

  • Приблизительно такие же цели ставит себе театр. Правда, вы не зациклены на теле... Просто бальзам на раны, честное слово.

  • Да нет, одержимость телом как раз постепенно проходит. Ну, в театре, может быть, и нет пока, но в визуальных искусствах — безусловно. Во всяком случае, то, чем я занимаюсь, полностью вписывается в область социальной проблематики.

1б2




  • Ну да, понятно... Понятно более или менее, что я смогу написать. Когда вам нужен текст?

  • Открытие в мае, но текст для каталога мы должны получить к концу марта. У вас есть два месяца.

  • Не жирно.

  • Не надо много писать. Пяти — десяти страниц вполне достаточно. Больше тоже не возбраняется, само собой.

  • Попробую... Ну я сам виноват, должен был сразу ответить на ваши мейлы.

  • Что касается оплаты, то, как я и говорил вам, мы заложили десять тысяч евро. Франц, мой галерист, говорит, что я могу вместо этого предложить вам картину, но мне неудобно, вам сложно будет отказаться. Так что десять тысяч у вас есть; но если вдруг вы предпочтете картину, я согласен.

  • Картину... — задумчиво произнес Уэльбек. — Ну, стен, чтобы ее повесить, у меня хватает. Стены — единственное мое достояние в этой жизни.


lll

В

полдень Джед должен был освободить но-
мер, но его самолет улетал в Париж только в
19:10. Несмотря на воскресный день, торго-
вый центр по соседству оказался открыт; он


купил бутылку местного виски, и кассирша по име-
ни Магда спросила, есть ли у него дисконтная карта
Dunnes Store.
Он послонялся несколько минут по
сверкающим чистотой галереям, пока мимо проно-
сились стайки юнцов, перебегавшие из фастфуда в
зал видеоигр. Выпив в
Rocket Ronnies сок “апельсин-
киви-клубника”, он решил завершить на этом зна-
комство со
Skycourt Shopping Center и заказал такси в
аэропорт; было начало второго.


В кафе Estuary, столь же просторном и незатейливом, как и все здание аэропорта, насколько он успел заметить, прямоугольные столы темного дерева

164




стояли на значительном расстоянии друг от друга, не то что в нынешних дорогих ресторанах; за ними, по задумке создателей, могли спокойно разместиться шесть человек. Джед вспомнил, что пятидесятые годы прославились еще и беби-бумом.

Заказав колеслоу с легким дрессингом и курицу в соусе “корма”, он сел за столик и принялся за еду, попивая виски и изучая табло вылетов. В западноевропейские столицы самолеты отсюда не летали, разве что в Париж и в Лондон; рейсы обслуживали, соответственно, компании “Эр Франс” и “Бритиш Эйрвейз”. Что же касается Испании и Канарских островов, то из Шеннона можно было отправиться аж в шесть точек: в Аликанте, Жерону, Фуэртевентуру, Малагу, Реус и Тенерифе. За эти направления отвечал Ryanair. Эта компания low cost совершала также рейсы в шесть польских городов: Краков, Гданьск, Катовице, Лодзь, Варшаву и Вроцлав. Накануне за ужином Уэльбек сказал, что в Ирландии полно польских иммигрантов, они предпочитают эту страну, наверное, из-за ее репутации — хотя и не вполне заслуженной — оплота католицизма. Либерализм, таким образом, переверстал карту мира, идя навстречу пожеланиям трудящихся, не важно, перемещаются ли последние в туристических целях или ради заработка. Привычную изометрию карты подменяла собой причудливая топография, согласно которой Шеннон оказывался ближе к Катовице, чем к Брюс

165


селю, и к Фуэртевентуре, чем к Мадриду. Во Франции Ryanair отдавал предпочтение двум аэропортам — Бове и Каркассону. Значило ли это, что вышеуказанные направления — самые туристические? Или они стали таковыми потому, что на них пал выбор Ryanair? Размышляя о власти и топологии мира, Джед не заметил, как начал клевать носом и задремал.

Он стоял посреди белого и, судя по всему, безграничного пространства. Линии горизонта видно не было, почва матово-белого цвета сливалась вдалеке с таким же белым небом. На поверхности земли через неравные промежутки были разбросаны набранные черным шрифтом фрагменты текста, придававшие пейзажу легкую рельефность; в каждом фрагменте было слов по пятьдесят. Тогда он понял, что находится внутри книги, и ему стало любопытно, не рассказывается ли в ней история его жизни. Всматриваясь в строки, попадавшиеся ему по пути, Джед убедился, что так оно и есть: ему удалось разобрать несколько имен — Ольга, Женевьева,— но никакой конкретной информации он не почерпнул, слова чаще всего были зачеркнуты или с остервенением стерты, прочесть их не представлялось возможным, кроме того, то и дело возникали новые имена, ничего ему не говорящие. Направление временной оси тоже не поддавалось определению: следуя строго по прямой, Джед пару раз наткнулся на Женевье

166




ву — ее имя шло сразу после Ольги, хотя он был уверен, совершенно уверен, что Женевьеву он уже никогда не увидит, а вот Ольга, возможно, еще даст о себе знать.

Его разбудили громкоговорители, объявляющие посадку на парижский рейс. Попав наконец к себе на бульвар Л’Опиталь, он немедленно позвонил Уэль- беку, и тот опять почти сразу ответил.

  • Значит, так, — сказал Джед, — я придумал. Дарить вам картину я не буду, лучше напишу ваш портрет и потом вам его подарю.

Он подождал; его собеседник на том конце провода хранил упорное молчание. Джед моргнул, ослепленный солнечным светом, заливавшим мастерскую. На полу посреди комнаты все еще валялись растерзанные останки “Дэмиена Херста и Джеффа Кунса, деливших арт-рынок”. Поскольку молчание затягивалось, Джефф добавил:

  • Но денежное вознаграждение вовсе не отменяется. Считайте, что это надбавка к десяти тысячам евро. Мне правда хочется сделать ваш портрет. Среди персонажей моих картин еще никогда не было писателя, и я чувствую, что момент настал.

Уэльбек не произнес ни слова, и Джед всерьез забеспокоился; наконец, после трехминутной паузы, тот ответил вязким от спиртного голосом:

16 /




  • Не знаю. Вряд ли я смогу часами вам позировать.

  • Да что вы, зачем! Сеансы позирования — это вчерашний день, пойди уговори их, все зашиваются либо воображают, прикидываются, не знаю, но человека, который согласится простоять неподвижно хотя бы час, днем с огнем не найти. Нет, если я соберусь писать ваш портрет, то приеду и сфотографирую вас. Мне понадобится ряд общих планов, в том числе вашего стола и того, что на нем лежит. И еще детальные снимки рук, кожи. А потом уж я сам со всем этим разберусь.

  • Ладно, — ответил писатель без особого восторга. — Я согласен.

  • Сумеете вы выкроить день или неделю?

  • Выкроить — вряд ли. Большую часть времени я ничего не делаю. Сообщите, когда соберетесь приехать. Всего доброго.

Рано утром Джед позвонил Францу, тот страшно воодушевился и предложил ему тут же зайти в галерею. Он ликовал, буквально потирая руки от удовольствия, Джеду редко приходилось видеть его в таком возбуждении.

  • Ну теперь нам все карты в руки... Вот увидишь, мы наделаем шуму. Для начала надо выбрать пресс- атташе. Я подумываю о Мэрилин Прижан.

  • Мэрилин?

  • Ты знаешь ее?

168




  • Да. Она занималась моей первой выставкой. Я отлично ее помню.

Как ни странно, годы пошли Мэрилин на пользу. Она немного похудела и очень коротко подстриглась, решившись в конце концов последовать советам женских журналов — а что прикажете делать с такими прямыми тусклыми волосами, посетовала она; узкие кожаные брючки в обтяжку и кожаная же приталенная куртка дополняли обманчивый look интеллектуалки- лесбиянки, на которую, если повезет, могли клюнуть юноши робкого десятка. Короче, вылитая Кристин Анго1, но посимпатичнее. А главное, ей удалось избавиться от хронического шмыганья носом.

  • Я на это жизнь положила, — призналась Мэрилин. — Все отпуска проводила на разнообразных бальнеологических курортах, но в итоге мне нашли подходящее лечение. Раз в неделю я хожу на серные ингаляции, и, знаете, помогает. Пока, во всяком случае, я про это забыла.

Даже голос у нее стал громче, отчетливее, теперь она делилась подробностями своей сексуальной жизни с изумившим Джеда бесстыдством. Когда Франц похвалил ее загар, она ответила, что ездила зимой на Ямайку.

1 Кристин Анго (род. 1959) — французская писательница.

169




  • Потрахалась вволю, — добавила она. — Ну, бля, я вам скажу, мужики там суперские.

Он удивленно поднял брови, но Мэрилин уже сменила тему, вытащив из рыжеватой кожаной сумки, на сей раз весьма элегантной, от Гермеса, толстую синюю тетрадь на спирали.

  • Да, это вечные ценности, — с улыбкой сказала она Джеду. — КПК у меня по-прежнему нет... Но все-таки я иду в ногу с прогрессом. — Она достала флешку из внутреннего кармана куртки. — Я скинула сюда три отсканированные статьи о твоей мишле- новской выставке. Они нам очень пригодятся.

Потрясенный Франц покачал головой, бросив на нее недоверчивый взгляд.

Мэрилин откинулась на стуле и потянулась.

  • Я пыталась следить за твоей работой... — сообщила она Джеду. Она перешла с ним на “ты”, это тоже было что-то новенькое. — Хорошо, что ты не выставился раньше, многие арт-критики не вписались бы в твой поворот, а уж Пепита Бургиньон и подавно, хотя она и так никогда ничего не понимала в том, что ты делаешь.

Она закурила тонкую сигариллу — просто вечер сюрпризов какой-то — и продолжала:

  • А нет выставок — нет и повода высказаться. Если теперь они захотят написать хвалебную статью, у них не будет ощущения, что они сами себе противоречат. Впрочем, я согласна с вами, что надо сразу на

17©




целиваться на англосаксонские журналы, тут нам пригодится имя Уэльбека. Каким тиражом вы собираетесь издавать каталог?

  • Пятьсот экземпляров, — отозвался Франц.

  • Мало, давайте тысячу. Мне только для пресс- службы триста штук понадобится. Мы разрешим перепечатывать отрывки из текста, сколько угодно; надо договориться с Уэльбеком или Самюэльсеном, его агентом, чтобы они не вставляли нам палки в колеса. Франц рассказал мне про портрет. Отличная идея, поздравляю. На момент открытия выставки это будет твоя последняя работа, шикарно! Мы так пропи- аримся, мама не горюй.

  • Классная девка, — заметил Франц, когда она ушла. — Я знал ее понаслышке, но никогда не работал с ней.

  • Она очень изменилась, — сказал Джед. — Ну в личном плане. А в профессиональном все та же. Поразительно, что люди делят свою жизнь на две половины, никак не связанные между собой и совершенно не влияющие одна на другую. Я всегда удивляюсь, как им это ловко удается.

  • Ты и впрямь много времени посвятил труду... профессиям, — продолжил Франц, едва они сели за столик “У Клода”. — Как никто из известных мне художников.

1/1




  • А что точнее всего характеризует человека? Какой вопрос мы прежде всего задаем, когда хотим узнать о его положении в обществе? В некоторых социумах интересуются для начала, женат ли он, есть ли у него дети; у нас же в первую очередь интересуются профессией. Западного человека характеризует его место в производственном процессе, а не статус племенного кобеля.

Франц задумчиво, маленькими глотками, допил вино.

  • Надеюсь, Уэльбек напишет хороший текст, — произнес он наконец. — У нас тут ставка больше, чем жизнь, сам понимаешь. Очень трудно заставить их смириться с таким резким виражом, как у тебя. Хотя нам еще грех жаловаться. В литературе и музыке практически невозможно поменять направление — линчуют, как пить дать. Но если, не дай бог, художник всю дорогу делает одно и то же, говорят, что он повторяется, а стоит ему что-то поменять — упрекают, что он хватается за все подряд. Я понимаю, что в твоем случае возврат к живописи и изображению людей не лишен смысла. Какого именно, я не возьмусь определить, да и ты сам, наверное, тоже; но я знаю, что это не просто так. Но одной интуиции для прессы недостаточно, надо придумать какую-нибудь теоретическую подкладку. Я на это не способен, ты тоже.

1/2




В последующие дни они попытались наметить некую траекторию осмотра выставки, порядок развески, но в итоге решили придерживаться чистой хронологии. Таким образом, галерею завершали “Билл Гейтс и Стив Джобс, беседующие о будущем информатики”, далее следовало пустое место для еще не написанного портрета Уэльбека. В конце недели Джед попробовал дозвониться до писателя, но на сей раз тот не подошел, а ответчика у него не было. Сделав ряд неудачных попыток в разное время суток, он написал ему мейл; потом второй и несколько дней спустя третий, тоже оставшийся без ответа.

Через две недели Джед всерьез заволновался, бесконечно отправляя ему мейлы и эсэмэски. Наконец Уэльбек перезвонил. Голос у него был вялый, почти безжизненный.

  • Извините, — пробурчал он, — у меня возникли проблемы личного порядка. Короче, приезжайте фотографировать.


IV

Р

ейс, вылетающий из аэропорта Бове в 13 ча-
сов 25 минут и прибывающий в Шеннон на
следующий день, продавался на сайте
Ryanair.com
за 4,99 евро, и сначала Джед ре-

шил, что это ошибка. Последовательно переходя от
одного этапа бронирования к другому, он понял,
что к этой сумме прибавляются дополнительные
сборы; окончательная цена равнялась 28,01 евро, что
тоже, в общем, не безумные деньги.


Садясь в автобус, курсирующий между Порт- Майо и Бове, Джед заметил, что среди пассажиров преобладают молодые люди, возможно студенты, отправляющиеся в путешествие либо, наоборот, домой, — это было время февральских каникул. Еще имелись пенсионеры и арабские женщины с маленькими детьми. То есть каждой твари по паре, за исклю

1/4




чением активных, работающих членов общества. Джед отметил, что чувствует себя тут на своем месте, у него даже возникло ощущение, что он уезжает в отпуск, тогда как в последний раз, в самолете “Эр Франс”, ему казалось, что он летит в командировку.

Проехав по проблемным и спальным кварталам на севере Парижа, автобус мчался теперь по пустой автостраде меж пшеничных и свекольных полей. Серый воздух рассекали одинокие вороны гигантских размеров. Вокруг все молчали, даже дети сидели спокойно, и понемногу Джед почувствовал, что его охватывает какое-то умиротворение.

Вот уже десять лет, думал он, десять лет он живет безвестным затворником. Работает один, никого не приглашая посмотреть свои картины, кроме Франца, который, правда, — он точно знал это, — устраивает закрытые показы, не докладывая ему о результатах. Игнорируя в последние годы вернисажи, обсуждения и почти все выставки, Джед выпал из обоймы профессиональных художников. В глазах людей и до некоторой степени в своих собственных глазах он превратился в любителя. Предстоящая выставка должна разом вернуть блудного сына в лоно семьи и среды, только он не был уверен, что ему так уж этого хочется. Не больше, во всяком случае, чем нам хочется нырнуть в беспокойное ледяное море

175




где-нибудь в Бретани, не сомневаясь при этом, что стоит сделать несколько взмахов руками, как прохлада северных волн покажется бодрящей и восхитительной.

Сидя в ожидании вылета в скромном аэропорту, Джед открыл инструкцию к фотоаппарату, купленному накануне во FNAC. Nikon Djx, которым он обычно пользовался для рабочих снимков, прежде чем взяться за портрет, показался ему слишком пафосным и профессиональным. Уэльбек был известен своей острой ненавистью к фотографам, и Джед почувствовал, что любительская, семейная мыльница в данном случае будет уместнее.

Во первых строках фирма Samsung поздравляла его, не без некоторой патетики, с удачным выбором модели ZRT-AV2. А вот Sony и Nikon даже не думали его поздравлять: эти компании слишком заносчивы и не сомневаются в собственном профессионализме; возможно, это объясняется заносчивостью японцев вообще; так или иначе, но эти самоуверенные японские компании просто невыносимы. Немцы же в своих сопроводительных текстах пытаются поддерживать иллюзию рационального выбора преданного клиента, так что чтение инструкции по эксплуатации “мерседеса” доставляет истинное удовольствие; что касается соотноше

176




ния качества и цены, то волшебные сказки социал- демократических гремлинов отнюдь не заслуживают доверия. Оставались швейцарцы с их политикой экстремальных цен, на которые еще кто-то, случалось, мог польститься. Джед не раз собирался купить нечто швейцарское — частенько фотоаппарат Alpa и однажды — часы; но разница в уровне цен, превышающих человеческие раз в пять, быстро отбила у него всякую охоту это делать. Что и говорить, в десятые годы нашего века потребитель может оторваться только перейдя на корейские товары — автомобили “киа” и “хендай” и электронику LG и Samsung.

Модель Samsung ZRT-AV2, гласило введение к руководству пользователя, — пример реализации передовых инновационных технологий вроде автоматического распознавания улыбки, при сохранении легендарной простоты в обращении, которой издавна славится наша марка.

После этого лирического вступления следовали более конкретные указания, и Джед наскоро перелистал буклет в поисках полезной информации. Разработчикам фотоаппарата нельзя было отказать в изрядной доле здорового консолидирующего оптимизма. Впрочем, эта тенденция, свойственная большинству производителей электронной техники, все же давала сбои. (Например вместо сюжетных режимов ^ ФЕЙЕРВЕРК, ПЛЯЖ, РЕБЕНОК1 И

177


РЕБЕНОК2, можно было напороться на похороны, ДОЖДЛИВЫЙ ДЕНЬ, СТАРИК1 И СТАРИК2.

Что еще за ребенок* и РЕБЕНОК2, заинтересовался Джед. Перейдя на страницу 37, он понял, что эта программа при заданных датах рождения двоих детей умеет автоматически вычислить и внести в электронные параметры снимка их возраст на момент фотографирования. На странице 38 сообщалась дополнительная информация: оба режима, уверяла инструкция, гарантируют воспроизведение “здорового и свежего” цвета лица вышеуказанных малюток. И правда, родители наверняка расстроились бы, что на деньрожденных фотках их РЕБЕНОК1 И РЕБЕНОК2 вышли с помятыми, синюшными рожами; но Джед с детьми лично знаком не был; у него также не возникло бы необходимости в режиме домаш. животные и уж точно в ПРАЗДНИКЕ; судя по всему, этот аппарат придумали не для него.

В Шенноне дождь лил как из ведра, а таксист оказался злобным идиотом.

  • Gone for holidays? — Он словно заранее предвкушал возможность посочувствовать.

  • No, working, — ответил Джед, не желая доставлять ему этого удовольствия, но тот так просто не сдавался.

а/8




  • What kind of job you're doing?осведомился он тоном, в котором явно сквозило сомнение, что его пассажиру в принципе могут доверить хоть какую- нибудь работу

  • Photography', — ответил Джед.

Таксист шмыгнул носом, признавая свое поражение.

Джед минуты две, если не дольше, стучал в дверь Уэльбека под проливным дождем, пока тот наконец не соизволил ему открыть. Автор “Элементарных частиц” предстал перед ним в серой полосатой пижаме, смутно напоминая каторжника из телесериала; мало того, что его грязные волосы были всклокочены, а лицо приобрело фиолетово-багровый оттенок, — писатель еще и подванивал. Несоблюдение правил личной гигиены — верный признак депрессивного состояния, вспомнил Джед.

  • Извините, что вламываюсь, я понимаю, что вам сейчас не до меня. Но мне так не терпится начать ваш портрет... — сказал он, изобразив, как он надеялся, обезоруживающую улыбку. Выражение обезоруживающая улыбка по-прежнему встречается в некоторых романах, значит, оно должно иметь какую-то реальную подоплеку. Но, к сожалению, Джед не ощущал

1 — В отпуск приехали?

  • Нет, работать.

  • Чем вы занимаетесь?

  • Фотографией (англ.).

179


себя достаточно наивным, чтобы обезоружиться от улыбки, и подозревал, что и Уэльбек тоже. Автор “Смысла борьбы” все же отступил на пару шагов, что позволило Джеду укрыться от дождя, но не более того, хозяин пока что не допускал его в свои хоромы.

  • Я принес бутылку вина. Хорошую бутылку! — воскликнул Джед с фальшивым энтузиазмом — обычно таким тоном предлагают карамельки детям — и вынул ее из сумки. Бутылка “Шато Озон” 1986 года обошлась ему, на секундочку, в 400 евро, чего с лихвой хватило бы на дюжину перелетов Па- риж-Шеннон компанией Ryanair.

  • Всего одну? — спросил автор “Погони за счастьем”, вытягивая шею, чтобы взглянуть на этикетку. От него воняло, но все-таки до трупного духа он пока не дошел; в конце концов, могло быть и хуже. Затем, не говоря ни слова, он развернулся, успев все же схватить бутылку; Джед истолковал его поведение как приглашение войти.

В прошлый раз, насколько он помнил, гостиная пустовала; теперь здесь появились кровать и телевизор.

  • Да, — сказал Уэльбек, — после вашего посещения я понял, что вы первый человек, переступивший порог этого дома, и, вероятно, последний. И тогда я решил, что незачем поддерживать видимость комнаты для приемов. Что мне мешает внаглую устроить

180




себе спальню в гостиной? В конце концов, почти весь день я провожу лежа; чаще всего даже ем в постели, под мультики на FOX TV; это, заметьте, не званые ужины.

Простыни, местами прожженные, в пятнах от вина, были усеяны кусочками печенья и ошметками мортаделлы.

  • Пойдем все же на кухню... — предложил автор сборника “Возрождение”.

  • Я приехал, чтобы вас сфотографировать.

  • А что, в кухне ваш фотоаппарат не работает?

  • Я развязал... так развязал, что мало не покажется, я имею в виду колбасные изделия, — мрачно сообщил Уэльбек. И правда, стол был засыпан упаковками чоризо, мортаделлы и деревенского паштета. Он протянул Джеду штопор и, едва тот открыл бутылку, опрокинул залпом первый стакан, не вдохнув букета, даже не притворяясь, что дегустирует. Джед сделал дюжину крупных планов, стараясь снимать под разными углами.

  • Я бы очень хотел снять вас в вашем кабинете... ну там, где вы работаете.

Писатель хрюкнул без особого восторга, но встал и пошел впереди Джеда по коридору. Коробки с вещами, громоздившиеся вдоль стен, так и стояли неразобранные. С прошлой их встречи у Уэльбека

i8a




появился животик, но шея и руки оставались тощими; он напоминал старую больную черепаху.

Кабинетом ему служила просторная прямоугольная комната с голыми стенами, в общем пустая, если не считать трех пластмассовых садовых столиков бутылочного цвета, выстроившихся в ряд вдоль одной из стен. На центральном столе стояли 24-дюймовый iMac и лазерный принтер Samsung; два других были буквально устланы листами бумаги с напечатанными или написанными от руки текстами. Единственной роскошью смотрелось здесь черное кожаное офисное кресло на колесиках, с высокой спинкой.

Джед сделал несколько общих снимков. Увидев, что он подошел к столам, Уэльбек нервно вздрогнул.

  • Не волнуйтесь, я не буду заглядывать в ваши рукописи, я знаю, что вы этого терпеть не можете. И все-таки, — Джед задумался на мгновение, — мне надо понять, как выглядят ваши примечания и исправления.

  • Лучше не надо.

  • Я на содержание вообще не собираюсь смотреть. Меня интересует геометрия текста, я вам клянусь, что на картине никто не разберет ни единого слова.

Уэльбек скрепя сердце вынул несколько листков. Зачеркиваний в тексте оказалось мало, зато он был испещрен многочисленными звездочками, от которых шли стрелки к другим текстам, на полях и на от

182




дельных листках. Внутри этих дополнительных фрагментов, более или менее прямоугольных, очередные звездочки отсылали к новым отрывкам, образуя древовидное разветвление. Почерк был наклонный, почти нечитабельный. Все время, пока Джед фотографировал, Уэльбек не спускал с него глаз и вздохнул с облегчением, когда тот отошел от стола. Выходя из комнаты, он плотно закрыл за собой дверь.

  • Про вас я еще писать не начал, — сообщил он по дороге на кухню. — А то, что вы видели, — предисловие к переизданию Жан-Луи Кюртиса1 в “Омнибусе”. Я должен его срочно сдать. Хотите вина? — Теперь он говорил с преувеличенным оживлением, явно стараясь загладить первоначальную холодность. “Шато Озон” они почти допили. Уэльбек гостеприимно распахнул шкафчик, в котором виднелось штук сорок бутылок.

  • Аргентинское или чилийское?

  • Чилийское, для разнообразия.

  • Кюртиса сегодня совсем забыли. Он написал полтора десятка романов, рассказы, потрясающие пародии... “Франция мне надоела” — лучший, на мой взгляд, сборник литературных пародий: его имитации Сен-Симона и Шатобриана выше всяких похвал; Стендаль с Бальзаком тоже недурны. А что

1 Жан-Луи Кюртис (1917-1995) — французский писатель и эссеист.

183




толку, сейчас никто его не читает. Это несправедливо, Кюртис ведь был неплохим писателем, в меру консервативным, в меру академичным, но он пытался добросовестно делать свою работу, ну, во всяком случае, то, что он считал своей работой. “Карантин”, например, замечательная книга, мне кажется. Там есть настоящая ностальгия, горечь от исчезновения традиционной Франции, которая постепенно переходит в современный мир, — читая его, так и видишь те годы; он редко опускается до карикатуры, разве что в описании отдельных леваков-священни- ков. И “Молодожены” — поразительная штука. Кюртис берется ровно за тот же сюжет, что и Перек1 в “Вещах”, и умудряется выдержать сравнение, не выставив себя на посмешище, а это уже недурно. Конечно, виртуозностью Перека он похвастаться не может, а кто мог в его время? Удивительно, что он стоит горой за молодежь вообще и за коммуны хиппи в частности, которые, насколько я знаю, бродили тогда по всей Европе с рюкзаком за спиной, отвергая так называемое “общество потребления”; впрочем, его собственное неприятие общества потребления ничуть не слабее и, кстати, куда основательнее, что и подтвердилось впоследствии. А Жорж Перек, напротив, приемлет общество потребления, совершенно справедливо считая его единственно возможной

1 Жорж Перек (1936-1982) — французский писатель и кинорежиссер.

184




перспективой, и его рассуждения о счастье в аэро- порту Орли представляются мне весьма убедительными. Жан-Луи Кюртиса, я думаю, совершенно зря записали в реакционеры, это просто хороший, немного печальный писатель, убежденный, что человечество не может измениться — ни в ту, ни в другую сторону. Он был влюблен в Италию, прекрасно сознавая жестокость романского взгляда на мир. Не знаю, почему я вам все это рассказываю, плевать вы хотели на Кюртиса, а напрасно, могли бы полюбопытствовать, в вас я тоже чувствую какую-то ностальгию, но в вашем случае это ностальгия по той эпохе, когда Франция была индустриальной страной, не так ли?

Он вынул из холодильника чоризо, колбасу и деревенский хлеб.

  • Вы правы, — ответил Джед не сразу. — Я всегда любил предметы промышленного производства, мне бы никогда не пришло в голову сфотографировать, например... колбасу. — Он протянул руку к столу, но тут же извинился. — Нет, она очень вкусная, я не про то, ем я ее с удовольствием, а вот фотографировать не тянет. В ней перебор неравномерностей органического происхождения, разнокалиберных жировых прожилок, в общем, ломтик ломтику рознь. Это как-то... обескураживает.

Уэльбек кивнул, раскинув руки, будто собирался впасть в тантрический транс, но на самом деле был

185




просто пьян и пытался таким образом удержать равновесие, скорчившись на кухонной табуретке. Когда он вновь заговорил, в его голосе была мягкость, глубина и какая-то задушевность.

  • За всю мою практику потребителя, — сказал он, — мне попалось всего три идеальных товара: ботинки Paraboot Marche, ноутбук Canon Libris со встроенным принтером и куртка с капюшоном Camel Legend. Я их обожаю и готов всю жизнь провести с ними, периодически закупая такие же модели по мере изнашивания предыдущих. Между нами установились оптимальные отношения, сделавшие из меня счастливого потребителя. Я не был так уж счастлив, со всех точек зрения, но хотя бы имел возможность систематически приобретать очередную пару любимых башмаков. Пустячок, а приятно, особенно когда личная жизнь так скудна. Но даже этой примитивной радости меня лишили. Через несколько лет мои обожаемые товары исчезли из магазинов, их просто-напросто сняли с производства, а моя несчастная куртка Camel Legend, наверняка самая красивая куртка, когда-либо видевшая свет, вообще прожила всего один сезон... — Заплакав медленными крупными слезами, писатель подлил себе вина. — Это так жестоко, знаете, чудовищно жестоко. Даже самые мелкотравчатые виды животных тратят на вымирание тысячи, если не миллионы лет, а потребительские товары стираются с лица земли за считан

186




ные дни, и второй попытки у них не будет, им остается лишь покорно сносить бессовестный фашистский диктат маркетологов, которые, видите ли, лучше всех знают, чего хочет потребитель, и, улавливая в настроениях оных потребителей ожидание новизны, обрекают их на безнадежные изнурительные поиски и вечное блуждание между прилавками с постоянно изменяющейся продукцией.

  • Понимаю, о чем вы, — вмешался Джед. — Конечно, многие сильно приуныли, когда прекратили, например, производство двухобъективных камер Rolleiflex. Но в таком случае, возможно... Возможно, следует перенести свое доверие и любовь на самые дорогостоящие товары, успевшие стать легендой. Я лично не могу себе представить, что Rolex решит больше не выпускать Oyster Perpetual Day-Date.

  • Как вы молоды... ужасно молоды... Rolex поступит точно так же, как все остальные. — Уэльбек схватил три кружка чоризо, положил их на кусочек хлеба и, проглотив все вместе одним махом, подлил себе вина. — Вы сказали, что купили новый фотоаппарат... Покажите-ка мне инструкцию.

Он минут десять изучал руководство по эксплуатации Samsung ZRT-AV2, беспрестанно качая головой, будто каждое слово только подтверждало его худшие опасения.

  • Ну да, кто б сомневался, — произнес он наконец, возвращая буклет. —Хороший продукт, совре

18/




менный продукт, вы можете его полюбить. Но знайте, через год, максимум через два его заменят новым, с так называемыми улучшенными характеристиками. Мы сами тоже продукты — продолжал он, — культурные продукты. По нам тоже ударит моральный износ. Наш механизм функционирует по тому же принципу, правда, нам, как правило, не грозит ни техническое, ни функциональное усовершенствование; остается лишь потребность в новизне как таковой. Но это все пустяки, пустяки... — беспечно добавил он и принялся было нарезать вторую колбасу, как вдруг, застыв с ножом в руке, пропел мощным голосом: — Петь, смеяться и любить! — И широким жестом смахнул со стола бутылку, которая благополучно разбилась, ударившись о плиточный пол.

  • Я уберу, — поспешно сказал Джед, вскакивая.

  • Да ладно, бросьте, ничего страшного.

  • Ну как же, везде осколки, можно порезаться. У вас есть швабра? — Он осмотрелся. Уэльбек кивал, не отвечая. В углу кухни Джед увидел метелку и пластиковый совок.

  • Сейчас открою еще одну бутылку... — пообещал писатель. Он встал, пересек кухню, выписывая кренделя между осколками, которые Джед пытался худо- бедно вымести.

  • Мы и так уже перебрали... Лично я все снял, что хотел.

188




  • Бросьте, не уйдете же вы сейчас! Праздник только начинается... Петь, смеяться и любить! — затянул он снова, опрокинув стакан чилийского. — Фукра Булду! Бистрой! Бистрой! — с убеждением добавил он. Некоторое время назад у прославленного писателя появилась привычка употреблять странные слова, устаревшие или нарочито исковерканные, а то и детские неологизмы на манер капитана Хэддока1. Его немногочисленные друзья, например издатели, прощали ему эту слабость, как прощают почти всё опустившемуся старику с закидонами.

  • Богатая идея мой портрет написать, вот уж...

  • А что? — удивился Джед. Он наконец собрал с пола все осколки, ссыпал их в мешок для строительного мусора (у Уэльбека явно других не водилось) и, сев за стол, взял кружок колбасы. — Знаете... — продолжал он, не сдаваясь. — Я твердо намерен написать хорошую картину. Последние десять лет я пытался изображать людей из разных слоев общества, от торговца кониной до гендиректора многонациональной корпорации. Единственную неудачу я потерпел с художником, а именно с Джеффом Кунсом, уж не знаю почему. Да, еще я запорол священника, не понимая, с какой стороны за него взяться, но с Кунсом было хуже, я начал его писать, но вынужден был просто уничтожить картину. Я не хочу застре

1 Капитан Хэддок — персонаж комиксов “Приключения Тинтина”.

189




вать на этой неудаче, а вы у меня получитесь, мне кажется. Что-то есть в вашем взгляде — не знаю что именно, — но мне кажется, я смогу это что-то передать...

Внезапно в сознании у Джеда промелькнуло слово страсть, и он перенесся на десять лет назад, в их последние с Ольгой выходные на Троицу. Воскресным вечером они сидели на террасе замка Во-де-Лю- ньи, перед ними расстилался огромный парк, легкий ветерок шевелил кроны деревьев. Смеркалось, погода стояла идеально теплая. Ольга, всецело поглощенная созерцанием паштета из омара в своей тарелке, уже целую минуту не произносила ни слова, а тут, подняв голову, посмотрела ему прямо в глаза и спросила:

  • Скажи-ка, ты знаешь, почему нравишься женщинам?

Он пробормотал что-то невнятное.

  • А ты нравишься женщинам, — настаивала она, — полагаю, ты не будешь со мной спорить. Ты довольно хорош собой, но дело не в том, красота — это мелочь. Нет, тут иное...

  • Скажи.

  • Все очень просто — у тебя пронзительный взгляд. Страстный взгляд. Вот что женщинам нужно прежде всего. Они западают на мужчин с энергией и страстью во взгляде.

Дав ему время обдумать это, Ольга отпила глоток мерсо, попробовала закуску.

19
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   22

Похожие:

Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconМишель уэльбек бернар-Анри леви враги общества Санкт-Петербург 2011
Кожевникова, перевод на русский язык, 2009 © ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус», 2011 Издательство азбука®
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconМишель Фуко Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы
Перевод с французского Владимира Наумова под редакцией Ирины Борисовой. "Ad Marginem", 1999
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconАльбом 1) isbn 5-17-013363-4 (ооо «Издательство act») isbn 5-271-00773-1...
Занимательные упражнения по развитию речи: Логопедия для дошкольников. В 3 альбомах. Альбом Звуки С, 3, ц / Л. Н. Зуева, Н. Ю. Костылева,...
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconВенсан Делекруа Башмак па крыше Главы из романа Перевод с французского...
Есть во Франции один молодой писатель, ни на кого не похожий, который пытается плыть против течения современной литературы в ему...
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconВаля и др. Составлено дени олье перевод с французского Ю. Б. Бессоновой,...
Перевод с французского Ю. Б. Бессоновой, И. С. Вдовиной, Н. В. Вдовиной, В. М. Володина
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель icon«Мишель Уэльбек «Возможность острова»»: Иностранка; М.; 2006 isbn 5 94145 396 5
Власть над стремительно растущей аудиторией побуждает его анализировать состояние умов и пускаться на рискованные эксперименты. Из...
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconЛакан Ж. Л 8б 'Я' в теории Фрейда и в технике психоанализа (1954/55)....
Перевод с французского а черноглазова Редактура перевода П. Скрябина (Париж) Корректор Д. Лунгина
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель icon-
Перевод с французского Л. Я. Гинзбург Под редакцией С. П. Песониной, Л. Ю. Долининой
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconМарии Магдалины «Код Марии Магдалины»
Во многих средневековых ересях фигура Марии Магдалины по своему масштабу затмевает апостолов и становится вровень с Иисусом Христом....
Мишель Уэльбек Карта и территория Перевод с французского Марии Зониной издательство астрель iconРене Давид. Основные правовые системы современности Перевод с французского...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
userdocs.ru
Главная страница